Смотри как я могу

— Смотри, как я могу! — Димка широко ухмыльнулся и сконцентрировался на пустой банке из-под колы, валявшейся у скамейки заброшенной детской площадки. Банка медленно, со скрежетом по бетону, поползла в его сторону, оставляя за собой след из пыли и мелкого мусора.

— Фи, — Ленка фыркнула, закатывая глаза. — Гравитационный тюнинг первого уровня. Детский сад. Нет, смотри, как могу Я!

Она резко взмахнула рукой. Банка не просто подлетела — она на миг зависла в воздухе, сплющилась в идеальный металлический блин, а затем стремительно раскрутилась, превратившись в тонкое, сверкающее на закатном солнце кольцо. Кольцо плавно опустилось ей на палец, как перстень.

Димка надулся. Они оба были из «поколения Пробуждённых» — тех, у кого после Странных Дождей два года назад проявились способности. Но если у него получалось лишь слабо шевелить предметы, то Ленка была настоящим вундеркиндом. Её мозг каким-то образом не просто двигал материю, а перестраивал её на молекулярном уровне. Учёные из института «Прометей» за ней уже охотились, но пока она сбегала, предпочитая старые качели их стерильным лабораториям.

— Ладно, признаю, — буркнул Димка. — Ты круче. Но только в этом.

— В чём ещё? — удивилась Ленка, заставляя свой новый перстень менять цвет.

— В том, что я вижу то, чего не видишь ты.

— И что же? — она перестала играть с кольцом.

Димка прищурился, глядя не на подругу, а на пространство за ней. Его «дар» был двойным. Вторую его часть — способность видеть энергетические поля, потоки данных и саму ткань реальности — он скрывал ото всех, даже от Ленки. Это было… страшновато. И щекотливо.

— Видишь вон то дерево? — он кивнул на старую высокую ель.

— Ну?

— Для тебя это просто ёлка. А для меня… Сквозь неё идут синие нити. Целые реки. Они тянутся отовсюду и уходят в землю. А в земле… — Димка замолчал.

— Что в земле? — Ленка насторожилась. Она знала, что Димка не хвастун.

— В земле не земля. Там сетка. Огромная, светящаяся, как паутина. И эти нити — они вплетены в неё. А ещё… — он медленно перевел взгляд на Ленку. — Твоё сияние, когда ты колдуешь с металлом. Оно не просто красивое. Оно рвёт эти нити. Ненадолго, на миллисекунды, но рвёт. И тогда в разрывах… я вижу другую сетку. Темнее. И на ней есть… глаза.

Ленка почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она машинально сжала руку с перстнем в кулак. В этот момент с неба, беззвучно рассекая сумерки, спустилась тень. Это был глайдер «Прометея» — гладкий, черный, похожий на ската.

— Елена Медведева. Димка «Сканер», — раздался голос. — Ваши эксперименты с полевой структурой Города нарушают протокол безопасности. Просьба проследовать с нами.

Димка взглянул на Ленку. В её глазах читался вызов. Она подняла руку, и глайдер завибрировал — его обшивка начала покрываться инеем, а затем мелкими трещинами.

— Нет! — резко сказал Димка. Он увидел, что её действие создало колоссальный разрыв в синей паутине. И в чёрной сети по ту сторону щели шевельнулись сразу десятки тех самых «глаз».

— Смотри, как я могу! — прошептал он уже не для хвастовства. Он сосредоточился не на предмете, а на самой ткани разрыва. Вложил в мысленный образ не силу, а… гармонию.

Разрыв стал стягиваться. Синие нити поползли навстречу друг другу, как живые, зашивая прореху. Глаза по ту сторону отпрянули, исчезли. Глайдер «Прометея», лишившись воздействия Ленки, стабилизировался, но его системы, судя по миганию огней, были в замешательстве.

Ленка смотрела на Димку, широко раскрыв глаза. Она ничего не видела из того, что видел он, но чувствовала — будто грохочущий оркестр внезапно смолк, уступив место одной чистой ноте.

— Что ты сделал? — выдохнула она.

— Я не рву, — тихо сказал Димка, глядя на свои руки. — Я латаю. И, кажется, мы только что узнали, зачем этот Город, эти Странные Дожди и все мы, «Пробужденные», на самом деле существуем. Нас не улучшают. Нас используют как инструменты в войне, которую мы даже не видим.

Он повернулся к замершему глайдеру, а затем снова к Ленке.

— Теперь твоя очередь. Сможешь не рвать, а… плести? Создать одну такую ниточку? Самую простую?

Ленка медленно кивнула. Она разжала кулак, и на её ладони из частиц пыли и света начала рождаться не сверкающая игрушка, а тонкая, дрожащая, но невероятно прочная нить чистого намерения.

Глайдер «Прометея» всё ещё ждал. Но теперь ждал не добычу. Он ждал диалога. Потому что в руках у двух подростков на заброшенной детской площадке оказался не просто «дар», а ключ. К истине. И, возможно, к миру за её пределами.