Смотри внимательно

Мне снился сон, как я сижу перед сценой. Вокруг меня есть люди, но они в темноте концертного зала больше похожи на темные фигуры. Женщины, как водится, в длинных платьях и симпатичных шляпках, мужчины - по последней моде в черных фраках и цилиндрах, белых рубашках и перчатках, а у некоторых можно заметить трость, монокль, цепочку от часов в нагрудном кармане. Словом, обычные посетители концертов.

Я очень четко осознавала, что это сон, но смотреть на сцену все равно было интересно. На ее основном освещенном участке выступал фокусник.

- Смотрите внимательно, - с широкой улыбкой говорил он зрителям, проворачивая свои фокусы.

Он доставал из цилиндра кроликов и цветные конфетти и ленты, левитировал свой цилиндр и трость. Краем глаза я приметила темную фигуру в дальней части у кулис, но вряд ли ещё кто-то, кроме меня, мог видеть этого человека, я всегда была приметливой, даже в таком мраке. А я решила, что это какой-то помощник, который помогает проворачивать фокусы, поэтому перестала обращать на него внимание и углубилась в просмотр концерта. Ну и что, что сон, ведь интересно же.

- А теперь мне понадобится помощник. Я прошу любого из зрителей выйти на сцену. Вот, например, вы, - он улыбнулся мне, и соседние фигуры даже повернулись на меня. - Прошу вас, не бойтесь.

Я смутилась, но заулыбалась, вставая со своего места, и, поднимаясь к нему на сцену, сообщила:

- А я думала, вот так на сцену вытаскивают только заранее подготовленных помощников.

- Незаурядный случай требует незаурядных мер, - улыбался мужчина.

Среди всех этих безликих фигур он выглядел четко и ясно. Симпатичный, черноволосый, выше меня на полголовы, с темными карими глазами и обольстительной улыбкой инкуба. Одежда не сильно отличалась от принятых стандартов, все те же светлая рубашка и темный жилет, только поверх этого ещё был наброшен черный плащ, к трости и цилиндру, дополнявший образ. Но самым ярким в его образе была красная роза в нагрудном кармане.

Мужчина несколько бесцеремонно приобнял меня за талию на сцене, но я и не думала отстраняться: мой сон, что хочу, то и делаю, а объятия, пусть и выдуманного мужчины, были мне приятны.

- Ты самая прекрасная из всех помощниц, - его улыбка была не менее обаятельна, чем он сам.

- И что же от меня требуется, чтобы ваш номер был успешен? - улыбнулась я.

- Ваше присутствие уже делает его успешным, все остальное я сделаю сам.

Он смотрел в мои глаза долго и пристально, и вот тут мне бы как высокородной даме полагалось смутиться, но ведь это сон. И я просто смотрела на него в ответ, с легким озорством в душе гадая, поцелует или нет. И он, словно мысли мои прочел, потянулся к моим губам. И я потянулась к нему в ответ, обнимая его за шею. Меня так давно никто не целовал, что я думала, успела позабыть, как это делается, но похоже, это как письмо: стоит раз научиться, и потом уже не забудешь.

Такие мягкие прикосновения губ, такие забытые воспоминания, а ведь прошло с последнего поцелуя всего тройка лет, быть может.

Внезапно из этого приятного сна меня выдернул звук штор в моей комнате. Я недовольно разлепила глаза. В моей спальне суетилась смуглокожая Ремми двадцати лет от роду - хьети, так называли рабов, занимающихся домашними делами и в этом доме живущих. Сейчас она шумно отдергивала тяжелые занавески, впуская яркое утро ко мне в комнату.

Увидев, что я проснулась, она весело защебетала, подвязывая занавески:

- Госпожа, вы проснулись как раз вовремя!

- Я не проснулась, - буркнула я, печалясь по недосмотренному сну, - ты меня разбудила. Между этими двумя понятиями огромная разница.

В большинстве домов такой недовольный тон хозяйки мог означать большие проблемы для хьети, но не в моем случае. Я своих любила. К сожалению, девушка, и не одна она, это знала и с радостью пользовалась.

- А я уже и воды принесла! - она проигнорировала мое недовольство и направилась ко мне. - Давайте я помогу вам умыться и одеться.

Утренние процедуры заняли не больше четверти часа. Помогая мне, Ремми весело болтала о последних новостях, что успела услышать, сопровождая выгрузку продуктов, что привезли утром. Я плохо ее слушала. Пробуждение вернуло меня в не самую приятную реальность, что на фоне такого прекрасного сна выглядело и вовсе грустно.

Все дело в том, что сегодня должен был состояться судебный процесс, и судя по всему, о чем рассказывал мой адвокат, всего своего имущества я почти точно лишусь, тут лишь бы за решетку не отправили. Ремми же словно вообще не понимала, что возможно, сегодня я их хозяйка последний день, а после черт его знает, к кому они попадут. Наверняка распродадут по одному.

- Ах, кстати, госпожа! - воскликнула она, вплетая последние черные ленты в мои волосы. - К вам пришла госпожа Этьен. Она ждёт вас в гостиной.

- Почему сразу не сказала? - всерьез возмутилась я. - Я же уже несколько раз просила сразу говорить. Давно тебя не наказывали.

Ну, последнее - это я, конечно, не серьезно. Меня надо очень долго и целенаправленно доводить, чтобы я хотя бы подумала о телесном наказании.

- Госпоже все равно надо было привести себя в порядок, - она беззаботно пожала плечами. - Да вы не волнуйтесь, Агата распорядилась чаю ей предложить со свежей выпечкой. Она же меня вас будить и отправила. А тут как раз и завтрак должен уже подоспеть, вы вдвоем и покушаете.

Моя подруга Ирен - частая гостья в доме, мы делимся друг с другом разными новостями и мыслями, и нередко делаем это во время еды, так что ничего удивительного в словах Ремми не было. Да и привыкла уже Ирен к тому, что я частенько сплю допоздна, так что не расстроится, что я не выбежала ее встречать в ночной сорочке.

- А знаете, госпожа, вам черный не очень идёт, - выдала Ремми очевидное. - Вот в фиолетовом платье с золотыми узорами вы так чудесно смотритесь!

- Траур у меня кончается завтра. Завтра и поменяю платье, - ответила я без особого энтузиазма, грядущий суд давил на меня.

Я быстрым шагом покинула комнату и прошлась по мягкому ковру второго этажа до лестницы. Отсюда, сверху, мне уже было видно крупную залу гостиной. Здесь на одном из диванчиков сидела Ирен с утренней газетой в руках. Издалека ее можно было бы принять за куклу, так сильно она обычно закручивала свои светло-золотистые волосы в кудряшки. И под свой цвет волос она сегодня надела изумрудное пышное платье. Рядом на столике уже стояла пустая чашка. У меня она чувствовала себя, как дома, поэтому ее туфельки валялись рядом с диваном, а сама она сидела, поджав ноги под широкую юбку платья и читая газету, которую принесла. Ей было двадцать два, младше меня всего на год, а вот ветра в голове - хоть отбавляй. Но отчасти этим она мне и нравилась: человек она может и легкомысленный, зато бесхитростный.

Я кое-как изобразила на лице подобие улыбки и спустилась к ней:

- Ирен!

- Мэл! - она отложила газету и опустила обтянутые чулочками ноги в туфельки. - Доброе утро. И убери с лица это выражение. Я с таким стряпню мамули пробовала, есть это было невозможно, но и расстраивать ее не хотелось. Вот и кривила такую же улыбку. Хорошо ещё, что она быстро забыла это свое увлечение и отдала готовку обратно в руки хьети.

Я в самом деле убрала улыбку с лица, подходя к ней. Поговорить дальше нам не дали. К нам быстрым шагом подскочила Агата. Она занималась управлением всеми моими хьети, хотя и сама была таковой. Ее кожа была черна, как уголь, а масса тела превосходила мою примерно вдвое или даже больше. Женщине было уже за пятьдесят, и она даже была обучена читать, писать и считать, что для хьети обычно обществом не одобряется, но за домом и прочими хьети она следила исправно.

- Госпожа, завтрак уже готов для вас обеих. Не желаете ли пройти за стол?

- Желаем, - ответила за меня Ирен.

Агата поклонилась и указала рукой на проход в трапезную:

- Сию секунду все принесем.

Любой раб должен слушаться всех господ, отдавая предпочтение своему хозяину. Ну, а поскольку я не возразила, она посчитала это согласием.

Ирен прихватила газету, и мы отправились к столу молча. Идти было прилично, и уже через несколько шагов она не выдержала. Сочувственно посмотрев на меня, она спросила:

- Во сколько назначен суд?

- После обеда, - я вздохнула, пребывая в своих мыслях.

- Я тут подумала, - продолжила она, уже садясь за стол, - что, быть может, ты не будешь против, если я поеду с тобой? Это же вроде не запрещено, да? Я посижу там тихонько в зале суда, буду болеть за тебя. А то ты одна со всем этим осталась так невовремя. Отец твой уехал по делам, муж умер, а тут еще этот суд. Ну, вот хотя бы я с тобой побуду.

Я наконец искренне улыбнулась. Конечно же мне была приятна ее забота.

- Конечно, Ирен. Едем со мной, я буду очень рада.

К нам ворвались сразу двое хьети с Агатой во главе. Оба - симпатичные смуглокожие мужчины примерно нашего с Ирен возраста. Тело у них было приятно накачанным, и знала я это, так как за время жизни в доме я успела много раз застать их в одних штанах с обнаженным торсом. Но сейчас приятное зрелище было скрыто под атласными и бархатными одеждами, какие носят хьети у богатых господ. Они оба несли подносы с нашей едой.

- Крепче держи, руки дырявые, - сопровождала их зычным голосом Агата. - Этот костюм на тебе дороже, чем ты. Ещё раз прольешь на него сок - заставлю голым еду госпожам подавать!

Со стороны много показаться, что она сердится, но нет, это была ее обычная манера речи. Максимум, что они от нее могли получить, так это легкий подзатыльник. Рейк, один из несущих еду хьети, усмехнулся:

- Мне кажется, обе госпожи были бы только "за" посмотреть на такое зрелище.

За это он свой подзатыльник таки огреб. Ему, впрочем, не впервой. Иногда мне кажется, он вообще забывает свое место в доме. Или просто откровенно нагло пользуется моими крайне лояльными по отношению к рабам правилами.

Ирен в ответ на его фразу лишь заулыбалась, но ответила мне, пристально его разглядывая:

- Зря ты их не порешь. На его порку я бы посмотрела.

- Возможно, однажды, - я пожала плечами, я хандрила, и желания вдаваться в рассуждения на эту тему не было.

Эх, а вот сон был хорош. И мужчина там был очень даже симпатичный. Жаль, что сейчас я его лица вспомнить не могу, но на то он и сон.

Хьети начали раскладывать перед нами еду и столовые приборы, а Ирен продолжила разговор:

- Я… эм… все думала, предлагать или нет… Знаю, ты гордая, но если вдруг у тебя отберут все имущество, и ты не хочешь возвращаться в дом отца, то можешь пожить у нас.

- О… - если меня не упекут за решетку, конечно. - А твой муж?

- С мужем я как-нибудь договорюсь, - она отмахнулась. - Он будет только рад меня чем-нибудь занять, у него там какие-то проблемы на его заводе, а дома его встречаю я. Как он говорит, я ему отдыхать не даю.

Я замолчала, обдумывая, и хьети нашел момент, чтобы вклиниться:

- Вам вина или сока, госпожа? - мягко спросил Аредо, второй из мужчин.

Он всегда был тихим и спокойным, и общался всегда очень мягко.

- Вина, - кивнула я ему.

- И мне вина, - сразу добавила Ирен стоящему рядом с ней Рейку.

Поглядывая на нее хитрющим взглядом, он наливал ей вино, пока она стреляла в него глазками. Устроили мне тут поле боя взглядов. Впрочем, это меня немного отвлекает от мыслей о суде.

- Агата, распорядись о карете к полудню, поеду в суд пораньше, вдруг у адвоката есть для меня хорошие новости. И за Виком, охранником моим, кого-нибудь отправь. Пусть сообщат ему, что я выезжаю раньше.

- Конечно, госпожа. Будем надеяться, все обойдется, - искренне сказала она.

Она была умной женщиной и прекрасно понимала, чем всем хьети в этом доме грозит смена хозяев. Все рабы - вещи, и только долговые рабы, румэ, имели хотя бы немного прав хотя бы потому, что их рабство временное. И это даже несмотря на то, что многие из них, попав в долговое рабство, так никогда больше оттуда не выбирались до конца жизни. Ни одного румэ у меня в доме нет, только хьети, и я им даже грамоте учиться разрешаю, особенно тем, кто поумнее и понимает, почему это важно для таких, как они. Агата - прекрасный тому пример.

Ближайший час, чтобы не известись в ожидании суда, я заняла общением с Ирен. Обсудили последние новости из газеты, хотя обсуждением это назвать можно было с трудом, поскольку говорила в основном она, у меня не было настроения. Но вот настало и время отправляться, о чем напомнила подоспевшая Агата:

- Господин Ашгатт прибыл и уже ожидает у кареты, можно отправляться, госпожа.

Викеволь Ашгатт, или, как я просто его зову, Вик, это мой телохранитель. Когда-то я ему очень помогла, спася от долгового рабства, с тех пор доверяю ему свою жизнь и плачу деньги за работу.

- Спасибо, Агата, - поблагодарила я и поднялась с дивана.

Ирен вскочила вместе со мной:

- Не волнуйся! Что бы ни случилось, у тебя есть я и твой отец!

- Да, ты права, - улыбнулась я и отправилась к выходу.

Однако проходя мимо Агаты, не выдержала и обняла ее:

- Если все будет совсем плохо, я попрошу у отца денег и постараюсь выкупить вас, скольких смогу, - пообещала я ей.

Женщина, не ожидавшая такого, все же растрогалась и тоже обняла меня:

- Ну, вы там это, не переживайте, госпожа, если что. Так-то. Я верю, что хорошим людям везет. Не тем, кто истязает себя, как ваша религия и этот ваш бог Флагий говорит, а вот в душе хорошим. Мои родители в великую Карму верили, вот. И я верю.

Я кивнула ей и отправилась на выход, не будучи даже уверенной, что вернусь сюда все еще хозяйкой, а не гостьей. Чтобы не расстраивать меня еще сильнее, Ирен ничего не сказала на мое общение с хьети, но судя по выражению лица, тоже растрогалась.

Когда мы подошли к карете, рядом стояло двое: Вик и кучер. Кучером был хьети в возрасте, смуглый мужчина по имени Регго. Он сидел на корточках у колеса и задумчиво по нему постукивал и осматривал. Вик стоял, привалившись к карете, как и его ружье рядом, и смотрел вдоль дороги, ведущей из-за нашей ограды наружу, на общую улицу города. Улица была чиста и почти не занята лошадьми, поскольку жили мы в богатом районе, и здесь на крупных пространствах стояли редкие особняки вроде моего.

- Госпожа пришла. Поехали, - бросил он кучеру.

Смуглый мужчина встал, задумчиво покачивая головой, и я спросила:

- Что-то опять не так с колесом? Агата сказала, ты уже починил его.

- И да, и нет, госпожа, - он был достаточно немолод, чтобы знать порядок вещей, так что он старался не поднимать на меня взгляд, как и положено любым рабам.

- Как это понимать? - не поняла я.

Ирен, заинтересованная его фразой, тоже встала рядом, помахивая веером. Здесь, под ярким солнцем, и в самом деле становилось жарковато.

- Я бы починил, да деталей не было. Мы весь город оббегали - везде какие-то проблемы, и нужной нет и все тут. А чинить-то как-то надо, у господ же дела важные. Вот Аредо и побещал, что поможет. Это один из ваших хьети, госпожа. Молодой такой парень, частенько вам еду приносит.

Ничего странного в таком уточнении не было, господа редко помнят своих рабов по именам, а некоторые вообще запрещают таковыми пользоваться.

- Я помню его. И что он сделал?

- Вот эту деталь он и сделал, - мужчина ткнул пальцем в сторону колеса.

Я совершенно не представляла, что там за деталь, но это было и не важно.

- И он плохо сделал?

- Наоборот, госпожа, хорошо! Что-то свое он туда даже добавил, а я вот смотрю и думаю, что так оно даже и лучше будет, надежнее. Смышленый парень.

- Это который из двух? - уточнила Ирен.

- Другой. Не тот, что терся вокруг тебя весь завтрак, - хмыкнула я и сразу посерьезнела. - Поехали. Вик, тебя тоже касается.

- Да, госпожа, - отозвался Викеволь, закинул ружье на плечо и полез на козлы, занимая место рядом с местом кучера.