Смотрящие

Тьма, как безбрежный океан, поглощала пространство и заполняла его зыбкой тишиной. Что-то таилось в ней, чьи-то мысли опасливо ютились. Это продолжалось так долго, как могло, но потом... тонкая полоса света, подобно игле, пронзила небытие, и послышались шорохи, раздались тихие, беспокойные шёпоты.

Маленькая дыра зияла в бархатно-тёмном помещении. Она светилась так ярко, так беспокойно и так любопытно, что те, кто мог говорить, испытывали массу эмоций и уже не могли молчать.

— Что там? — раздался детский голосок, невинный, но полный трепета.

— Тише, — нежная, но твёрдая женская рука легла ему на губы.

— Нужно посмотреть, что там? — предложил нерешительный молодой человек, чей тихий голос слегка дрожал, когда он тщетно пытался скрыть собственное опасение.

— Что же происходит такое? — прохрипел пожилой голос.

Раздался писк, а затем ребёнок заныл. Женщина пыталась успокоить малыша, обнимая его и поглаживая по спине.

— Развели сопли, — гаркнул грубый мужчина. — Просто нужно подойти да посмотреть.

— И кто пойдет? — тревожно спросил мужской голос помоложе.

— Ты и иди, — мужчина подтолкнул другого мужчину к дыре. — Иди, посмотри.

— Почему я? — голос звучал расстроенно и напуганно.

— Потому что так я сказал! — требовательно и раздражённо ответил ему мужчина. — В прошлый раз я уже смотрел, теперь твоя очередь, трус!

Женщина, ребёнок и старик притихли. Они выжидающе прислушивались к спору.

От безысходности мужчина шагнул вперёд и потом сделал ещё шаг. Дыра приближалась, а в пространстве немного посветлело, даже стали проглядываться черты людей, находящихся здесь.

Маленький мальчик лет пяти обеими руками вцепился в юбку стройной женщины, а рядом, упираясь на трость, стоял сгорбленный старик. Впереди всех находился высокий мужчина, а к дыре медленно приближался щуплый паренёк.

— Быстрее иди, — поторопил его мужчина.

Когда парень оказался совсем близко к цели, казалось, комната начала уменьшаться в размерах, стали видны её стены.

— Смотри, давай уже, — нетерпеливо требовал мужчина.

— Сейчас, — парень мельком оглянулся на людей, а затем слегка наклонился, упёрся пальцами обеих рук в стену и приложил глаз к испускающей свет дыре.

— Что там? — настороженно спросила женщина.

— Кто-то сидит ко мне спиной, — ответил парень, видя нечто странное.

Он смотрел на широкую голую спину, усыпанную кроваво-гнойными язвами. Мышцы тела двигались, существо было чем-то занято. Парень услышал хрипы и противное хлюпанье, затем что-то треснуло и начало рваться. Руки существа активнее зашевелились, в разные стороны полетели красные куски.

Обмирая от страха, парень продолжал следить за жуткой мерзкой картиной, пока что-то не прилетело в дыру с той стороны и чем-то мокрым не обрызгало его. Парень с визгом отскочил и погрузился во мрак, где всякие образы растворились и поутихли.

— Трус никчёмный! — фыркнул мужчина. — Смотри дальше, пока не поздно. Нужно досмотреть до конца!

Дыхание парня дрожало. Он чувствовал себя отвратительно грязным и одиноким, но решил послушаться и, немного помедлив, снова прильнул глазом к дыре. В комнате опять стало светлее.

Раздался свист, и голова парня откинулась назад. Он рухнул навзничь, распластавшись на полу, как морская звезда. Тонкая щупальца, тянущаяся из дыры-света, вылезла из его продырявленного лба и поползла обратно, наружу. Труп стал гнить на глазах.

Женщина присела, прикрыв глаза визжащего от страха ребёнка, а старик зажмурился и, не сдержавшись, обмочился.

— Вот что бывает, когда не досматриваешь, — напомнил всем мужчина и, подойдя к телу, схватил его за руку да потащил в сторону, при этом стараясь не попадать под луч света. Ошмётки плоти соскальзывали с костей и растворялись на полу, оставляя после себя лишь тёмные круги.

«Тупицы. Проку от них мало. Но надо придумать, как выжить. Я должен знать, что происходит за стенами этой хижины и противостоять злу всеми средствами. Кажется, я придумал...» — пыхтя от работы, думал про себя мужчина. Лицо его исказилось от разочарования. Он осмотрелся по сторонам, вокруг была кромешная темнота, тогда он, зная один старый трюк, которым раньше пользовались моряки, расхаживающие ночью по палубе, закрыл один глаз и начал всматриваться открытым в яркий источник света. Спустя минуту он поменял глаза — закрыв другой и открыв ранее закрытый. Комната выглядела немного ярче, в дальнем углу он заметил кухонный гарнитур.

— Куда ты? — спросила женщина, когда он пронёсся мимо неё. Его неистовая энергия была ощутима в воздухе.

— Вы, бестолковые, проку от вас никакого, сам всё решу, — ворчал он, роясь в кухонных ящиках.

Люди стояли, смотря на него, как на свихнувшегося.

— И что ты будешь делать? — прохрипел пожилой мужчина. В голосе его прозвучал скептицизм.

— Решать нашу проблему! — гаркнул мужчина, рассматривая ржавый нож и две единственные погнутые с зубьями вилки.

Из подручных средств мужчина умудрился смастерить «трезубец», которым навряд ли можно было бы вызвать страх в глазах противника, разве что исключительно смех и жалость. Тонкая пластиковая палка от швабры послужила древком, а ржавый нож и вилки пригодились вместо наконечника. Ему удалось как-никак скрепить своё оружие сыплющимся и рвущимся от старости кулинарным шпагатом. Держалась эта конструкция так же плохо и некрепко, как и жизнь заядлого наркомана — могла в любой момент разрушиться и стать ничем при любом движении.

— Эй ты, «Эфиальт» несчастный. Держи, это тебе, — дерзко подошёл мужчина к старику и протянул ему свой хлам, чем вызвал недоумение не только у того, но и у оставшихся выживших. — Ты своё уже прожил, будущего у тебя уже не будет, а пенсии и внуков и вовсе не видать, если у тебя это вообще хоть когда-то было. Выходи отсюда и попробуй разведать обстановку снаружи. Нам всем тут нужен шанс на выживание, а мне... мне нельзя умирать. Я ещё слишком молод для этого, а ты стар, уродлив и немощен.

Старик заколебался, его узловатые руки крепче сжали свою изношенную трость, словно это был якорь, удерживающий его в этом хрупком существовании.

— Пожалуй, ты прав. — Он взял оружие, с которым даже отдалённо не напоминал собой бойца.

— Да он же просто вас...

— Нет-нет, всё в порядке, милая дама, — слабый проблеск печали мелькнул в его тусклых глазах, когда он выдавил из себя усталую улыбку. — Я не против выйти отсюда. Меня ничто не держит, я уже прожил своё. Может быть, для вас появится шанс выжить.

Дрожащими руками, худоба которых подчёркивалась рваной одеждой, старик крепко сжимал своё оружие. Отбросив в сторону свою изношенную деревянную трость, он сделал несколько осторожных шагов к грубо вытесанной дощатой двери, материализовавшейся там, где раньше была дыра для подглядывания. Каждое движение давалось с трудом, а его артритные суставы неумолимо протестовали.

«Тварь, ты хочешь ото всех нас избавиться, я поняла твой план. Гореть тебе в аду за такую низость» — кипела женщина молчаливой яростью, скрывшейся за стоическим фасадом. Её глаза сверлили хитрого мужчину. Она с большим удовольствием произнесла бы это вслух, но боялась больше не за себя, а за ребёнка.

— Тс-с-с... — прошипел старик, с лёгким усилием толкая скрипучую дверь. Храбрец, едва заметив полоску света, пробиравшуюся сквозь проём, метнулся вбок, словно испуганный кролик, увидевший ловушку охотника. В спешке он ударился коленом об ножку старой железной кровати из тонких прутьев, внезапно оказавшейся перед ним, и с изумлением посмотрел на неё и белую простыню, покрывавшую её.

Стена света на мгновение озарила хижину подобно белоснежно-чистому лику Бога — ослепительно и, казалось бы, навеяла некую надежду на лучшее, но с захлопыванием двери она пропала так же быстро, как и появилась.

Мужчину охватил сильный интерес к тому, что может происходить снаружи. Он, не опасаясь быть обнаруженным, подбежал и приложил ухо к ветхой двери, чья поверхность казалась ему мягкой и ровной. Он внимательно прислушивался:

— Боже... Это правда ты? Прости, что я ушёл вот так резко. Я не хотел этого. Моя болезнь никому не должна была мешать. С ней я только обуза для всех вас. Прости меня, дорогая моя, — дрожащие слова срывались с его уст, полные раскаяния и сожаления. — Мне, правда, очень жаль. Мне нет никакого прощения, но если вместе с тобой я уйду на небеса, полные чистых облаков, то, возможно...

На последнем слове монолог старика резко прервался. За тем последовала гробовая тишина: ни звуков, ни шагов, ни дуновения ветра. Неестественная пустота настолько давила на сознание мужчины, что по его спине прошли покалывающие мурашки. Нахмурившись, мужчина протёр лоб, обернулся и окинул взглядом женщину с ребёнком. Они стояли будто под софитами света в кромешной темноте.

— Что там? — затаив дыхание, спросила женщина едва слышимым шёпотом.

— Тишина, — ответил мужчина. — Как такое вообще возможно?

— Почему? Нужно узнать, что с ним.

— Так иди и узнай!

— Да, я пойду, — неожиданно выпалила она, и в её глазах загорелся огонь. — Раньше здесь было безопасно, мы жили в гармонии друг с другом. Между нами не было споров и ссор, а теперь что? Ты свихнулся, мне это надоело. Я выйду и посмотрю, даже если это грозит мне смертью. — Она зацокала туфлями и, оттолкнув мужчину в сторону от двери, сказала напоследок: — Последи за малышом. — Он и опомниться не успел, как она вышла.

Через пару секунд, казавшихся вечностью, послышался истошный женский крик, призыв о помощи. От испуга он попятился назад и, запнувшись о неровный деревянный пол, свалился. Ему стало так трудно дышать, что он никак не мог прийти в себя и утихомирить панику.

Чьи-то мертвенно-холодные руки схватили его под руки и подняли. Он хотел было обернуться, но третья рука схватила его за волосы на затылке. Некто потолкал его к двери.

— Отпусти! Отпусти! — завопил он во всё горло, но нечто всё-таки вытолкнуло его наружу.

Полными ужаса глазами он смотрел на источающие зловонный запах, с дёргающимися жгутами, растущими во все стороны, чудовищ. Они напоминали крысиных королей — трупы грызунов, спутанные и слипшиеся между собой. Тысячеглавые и многоглазые, те нависли над ним и в одночасье накрыли его с ног до головы лобызающими плоть щупальцами. Мужчина кричал, брыкался, извивался, пытаясь вырваться, даже начал молить их остановиться, прекратить, но твари начали кусаться, грызть его. Он громко заревел от боли. Плач стал детским, и на месте мужчины уже страдал ребёнок. Он упал на пол и пополз под чудовищами. Слизкие щупальца обмотали ему ножки и вздёрнули вверх. Он повис вниз головой над огромной зубастой пастью. Мальчик плотно зажмурил глаза. Его трясли и метали из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

В глазах ощущался песок, а тяжёлые, как свинец, веки не желали открываться. Его положили на что-то мягкое. Голова становилась яснее. И в какой-то момент он приоткрыл глаза. Образы произошедших событий вяло всплывали на поверхность, не вызывая никакого приступа паники и страха, словно так и должно было быть. Он глядел на расплывающийся потолок, а затем над ним нависла голова в белой шапочке. Лицо девушки рябило и размывалось.

— Ваш приступ диссоциативного расстройства прошёл, молодой человек. Доктор сказал, что есть прогресс, и если так пойдёт дальше, то возможно вас в скором времени выпишут и отправят домой, к семье, — её голос был сладок, как мёд. — Поэтому постарайтесь выздороветь, пожалуйста, ради нас всех.

«Ради нас всех» — несколькими голосами прозвучали её слова в его голове. Какофонический хор его психики будто насмехался, издевался над ним.