Смотрящие

Брэйвен шел, следуя за смотрителем. Стивен вел его в темноту долго. Дольше, чем Брэйвен когда-либо спускался. Тоннели менялись — из кирпичных становились каменными, из каменных — вырубленными прямо в скале. Свет магических ламп давно исчез, только факел в руке Стивена разгонял тьму.

— Куда мы идем? — спросил Брэйвен, когда тишина стала совсем давящей.

— Туда, где никто не помешает. Где стены помнят тех, кто был до нас.

— До нас?

— До людей. До Цикаров. До всего, что ты знаешь.

Стивен остановился перед массивной каменной плитой. На плите были высечены символы — странные, словно птичьи лапы, непохожие ни на одно письмо, которое Брэйвен видел в лектории.

— Читаешь? — спросил Стивен.

— Нет.

— И не надо. Пока.

Смотритель приложил ладонь к плите, и та бесшумно ушла в сторону. За ней открылся круглый зал, освещенный мягким золотистым светом. Источник света Брэйвен не видел — светильника не было, но свет был.

— Заходи.

Брэйвен шагнул внутрь. Плита за спиной закрылась.

— Где мы?

— Под городом. Глубоко. Там, где даже черви не живут. Здесь тренировались те, кто хотел стать сильнее.

— И вы хотите меня тренировать?

— Я хочу, чтобы ты научился контролировать то, что в тебе проснулось. Иначе оно сожжет тебя. И не только тебя.

Стивен прошел в центр зала, сел на каменный пол, скрестив ноги. Жестом указал Брэйвену напротив.

— Садись. Разговор будет долгий.

Брэйвен сел. Пол оказался теплым — странно для такой глубины.

— Что ты знаешь о Ка́рах? — спросил Стивен.

— Небожители. Крылатые. В масках птичьих ходят, говорят.

— В масках, — усмехнулся Стивен. — Люди любят придумывать. Чтобы непонятное стало понятным. Чтобы страшное — близким. Нет у Каров масок. Есть лица. Просто люди их не видят.

— Почему?

— Потому что не готовы. Потому что если увидят — сойдут с ума. Или станут молиться. И то и другое — плохо. Понял?

Брэйвен вспомнил Нэю подо льдом. Ее глаза, ее слова. «Ты бог». Поежился.

— Я Кар? — Парень сам испугался своих слов.

— Нет. Пока нет. Ты — птенец. Тот, кто может им стать. Если пройдешь путь.

— Какой путь? — Брэйвен вспотел.

— Долгий. Тяжелый. От Цикара — к Икару. От Икара — к Кару. Каждая стадия — испытание. Каждая — соблазн. Останешься на полдороге — застрянешь навсегда.

— А вы? Вы кто? — Брэйвен и забыл, что когда-то сравнивал Стивена с грифоном.

Стивен посмотрел на него долгим взглядом. И вдруг — Брэйвен моргнуть не успел — изменился. Черты лица заострились, глаза вспыхнули золотом, за спиной распахнулись огромные крылья. Орлиные — яркие, пернатые, но в то же время величественные. Смотритель опустился на четвереньки, за спиной появился хвост.

— Я Грифон, — сказал Стивен. Голос его звучал иначе — глубже, мощнее. — Хранитель границ. Смотритель за птенцами. Я слежу за такими, как ты, с рождения. Магический смотритель. Я фея, но помогаю карам.

Брэйвен сглотнул.

Крылья исчезли. Лицо Стивена стало прежним. Только глаза еще горели золотом, медленно угасая.

— Вы… вы знали… А меня? С детства?

— Знал. И твоих родителей знал. Настоящих.

Брэйвен вскочил:

— Кто они?!

— Сядь. — Голос Стивена прозвучал властно. Брэйвен сел, сам не понимая почему. — Не время. Сначала — сила. Потом — правда. Иначе не справишься.

— Откуда вам знать, справлюсь я или нет?! Может я уже…

— Знаю. Потому что видел таких, как ты. Сотни. Тысячи. Кто-то сломался, кто-то застрял, кто-то погиб. А кто-то — долетел. И ты можешь долететь. Если будешь слушать. Хочешь долететь?

Брэйвен молчал. Внутри всё кипело — от злости, от обиды, от непонимания.

— Ладно, — выдавил наконец. — Учите.

Стивен кивнул.

— Закрой глаза. Чувствуй огонь внутри. Не вызывай его — просто чувствуй.

Брэйвен закрыл глаза. Сначала ничего не было — только темнота. Потом, далеко, возникла искра. Маленькая, слабая.

— Вижу, — сказал парень дергаясь.

— Не видь. Чувствуй. Огонь — не картинка. Огонь — это тепло. Это жизнь. Это смерть. Всё вместе.

Брэйвен постарался перестать видеть и начать чувствовать. Искра разгоралась. Становилась теплее. Горячее.

— Хорошо. Теперь представь, что ты ее тушишь. Просто позволяешь остыть.

— Зачем?

— Затем, что огонь без контроля сожрет тебя. Умей не только зажигать, но и гасить.

Брэйвен попытался. Искра не гасла. Наоборот — разгоралась сильнее.

— Не получается.

— Получается. Дыши ровнее. Не борись с ней — прими, что она есть, и отпусти. — Стивен щелкал клювом, но Брэйвен видел только лицо человека.

Парень дышал. Искра плясала сильнее и ярче. Потом вдруг — раз! — и погасла. Брэйвен открыл глаза.

— Получилось?

— Получилось. В первый раз — всегда страшно. Потом привыкнешь.

— Сколько нам здесь быть?

— Сколько нужно. Времени у нас мало. За тобой уже идут.

— Кто?

— Смотрящие. Те, кто заметил твою силу. Они хотят забрать тебя. Сделать своим. Цикаром при дворе.

— А… я не хочу? — Брэевен сам не знал что хочет и что здесь творится.

— А ты не хочешь, — усмехнулся Стивен. — Но выбирать пока не тебе. Ты должен быть готов, когда они придут. Чтобы не сломаться. Чтобы не продаться.

— Зачем мне продаваться? Денег мне дадут?

— Затем, что они предложат всё. Деньги, верно. Власть. Женщин. Дом. Уважение. Всё, чего у тебя не было. И ты должен будешь отказаться. Потому что это — ловушка.

Брэйвен молчал. Он никогда не думал об этом. Деньги, власть, дом — звучало заманчиво.

— А Нэя? — спросил он вдруг.

— Что Нэя? — Стивен по-птичьи повел глазами.

— Если я откажусь, что с ней будет?

Стивен посмотрел на него с интересом.

— Она останется здесь. Будет работать. Будет ждать.

— А если я соглашусь?

— Если согласишься — она либо сойдет с ума от отчаяния, либо станет тенью. И то и другое — плохо для нее. И для тебя, если спросишь.

Брэйвен встал.

— Я не соглашусь.

— Посмотрим, — Стивен тоже поднялся. — А теперь работаем. У тебя три дня, чтобы научиться тушить огонь. Потом — еще три, чтобы зажигать его где угодно. Потом — еще три, чтобы чувствовать чужой. Времени мало.

— Почему?

— Потому что смотрящие уже здесь. Я запутал их, но не сильно. Иначе магия привлечет слишком много внимания. Учись.

Брэевен под начало грифона занимался до изнеможения. Учился зажигать огонь на ладони, на плече, в воздухе. Тушить — мгновенно, по желанию. Чувствовать — тепло Стивена, тепло камней, тепло собственной крови.

На третий день Стивен сказал:

— Хватит. Пора наверх. Тебя уже ищут.

— Как вы всё знаете?

— Знаю. Иди. Нэя ждет. И помни: что бы ни случилось, ты — не вещь. Ты — птенец. Ты — будущее.

Брэйвен пошел назад. Дорога показалась длиннее, чем в первый раз. Но парень шел и чувствовал, как внутри пульсирует огонь — послушный, ровный, свой.

Наверху, у выхода из коллекторов, его ждала Нэя. Бледная, взъерошенная, шапка набекрень.

— Ты где пропадал?! — накинулась она. — Три дня! Я думала, ты погиб! Я все тоннели обыскала!

— Я был со Стивеном. Учился.

— Учился?! Три дня?! А предупредить?!

— Не мог. Прости.

Она хотела ударить его — замахнулась, но рука замерла в воздухе. А потом она разрыдалась. Прямо там, у входа в коллекторы, прижимаясь к его грязной куртке.

— Дурак, — всхлипывала она. — Дурак, дурак, дурак…

— Знаю, — гладил он ее по голове, по ее шапке. — Прости.

— Я думала, ты ушел. К ним.

— К кому?

— К смотрящим. Они приходили.

Брэйвен замер.

— Кто?

— Люди. Важные. В хорошей одежде. Искали тебя. Спрашивали про скольщика с огнем. Красный нос сказал, что ты ушел и неизвестно, когда вернешься. Они сказали — придут снова.

— Когда?

— Завтра.

Брэйвен сжал зубы. Стивен был прав. Времени почти не осталось.

— Пойдем, — сказал он. — Надо поговорить.

Подростки пошли в тот же заброшенный склад. Сели на мешки. Брэйвен рассказал всё — про Стивена, про обучение, про Каров, про путь. Нэя слушала молча, только глаза расширялись.

— Ты улетишь? — спросила тихо, когда он закончил.

— Не знаю. Может быть.

— А я?

— Ты со мной. Если захочешь.

— Захочу, — сказала она сразу. — Но что я там буду делать? Я человек. Простая скольщица. Я не умею летать, не умею жечь огонь.

— Ты умеешь другое. Ты умеешь быть рядом. Это важнее.

Девушка посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Она поцеловала его сама. Крепко, отчаянно.

— Тогда я с тобой. Куда угодно. Хоть к этим… Карам. Хоть куда.

Утром следующего дня молодые люди пришли на работу как обычно. Красный нос встретил их настороженным взглядом.

— Брэйвен, — сказал он тихо. — Там эти. Ждут в конторе. С утра пришли. Страшно…

— Спасибо — коротко ответил Брэйвен.

Парень вошел. В конторе, за столом красного носа, сидели двое. Мужчина и женщина. Оба в дорогих одеждах, с властными лицами. На груди у каждого — знак: стилизованное пламя.

Цикары. Сикарии. Наделенные.

— Брэйвен? — спросил мужчина. Голос спокойный, вкрадчивый. — Тот самый скольщик?

— Тот самый.

— Садись. Поговорим.

Брэйвен спокойно сел. Нэя осталась стоять у двери, вжавшись в косяк.

— Мы слышали о тебе, — начала женщина. — Ты проявил силу. Редкую. Сильную. Такую не скрывают в канализации.

— Я не скрываю.

— Это хорошо. — Мужчина улыбнулся — гладко, профессионально. Глаза серые, злые. — Мы предлагаем тебе место. У нас. Ты станешь Цикаром. Получишь дом, деньги, уважение. Будешь учиться у лучших.

— А если откажусь?

Женщина, чьи глаза были цвета расплавленного золота, нахмурилась:

— Отказываться неразумно. Такая сила не должна быть в середине, внизу. Она опасна. Для всех.

— Для кого — для всех? — Брэевен пожал плечами. — Я не опасен.

— Для людей. Для города. Для мира. Ты можешь навредить, сам не понимая как.

Брэйвен молчал. Стивен предупреждал: они будут давить. На страх, на совесть, на желания.

— Я подумаю, — сказал он.

— Думать некогда, — отрезал мужчина. — Решение нужно сейчас. Или ты с нами — или мы принимаем меры.

— Какие меры? — Брэйвен не подал виду что насторожился.

— Ограничительные. Чтобы твоя сила не вырвалась наружу.

Тут Брэйвен почувствовал, как внутри закипает огонь. С трудом погасил.

— Я сказал — подумаю. До завтра. Вы же хотите мага, не безвольного.

Цикары переглянулись.

— До завтра, — согласилась женщина. — Но не дольше. И помни: мы не отступаем.

Цикары встали и вышли. Брэйвен остался сидеть. Нэя подошла, положила руку на плечо.

— Что будешь делать?

— Не знаю. Надо к Стивену.

Стивен сидел в своей будке и читал книгу. Когда Брэйвен подошел, поднял голову.

— Были?

— Были.

— Что сказали?

— Или с ними — или меры. Примут.

— Меры — это клетка. Магическая. Для таких, как ты. Чтобы силу не применял.

— Вот…

Стивен вздохнул.

— Выбор у тебя есть. Только трудный. Можешь согласиться — и застрять на полдороге. Можешь отказаться — и сидеть в клетке, пока не сгниешь. А можешь… можешь уйти.

— Куда?

— Туда, где тебя не найдут. Вниз. Еще глубже. Там есть пути, о которых они не знают. Пути к свободе.

— К Карам?

Грифон усмехнулся.

— К возможности ими стать. Далеко. Опасно. Но если получится — долетишь.

Брэйвен молчал. Думал о Нэе, о матери, об отце, о доме.

— Я могу взять Нэю?

— Можешь. Если она захочет.

— Захочет.

— Тогда готовься. Завтра они придут за ответом. А сегодня ночью вы уходите.

Той же ночью Брэйвен и Нэя спустились вниз. Глубже, чем когда-либо. Стивен вел их, освещая путь золотым светом своих глаз. Ушие его стали фейскими, лицо сменилось птичьим носом.

— Там, куда вы идете, — говорил он, — нет законов. Нет правил. Только вы и ваш путь. Держитесь друг друга. Это главное.

— А вы? — спросил Брэйвен. — Вы не идете?

— Мое место здесь. Ждать следующих. Таких, как ты. Я провожаю. И встречаю. Это моя судьба.

Они остановились перед провалом в темноту. Оттуда тянуло холодом и странным, древним запахом.

— Идите, — сказал Стивен. — И помните: Кукушонок может стать орлом даже в гнезде грызунов.

Брэйвен взял Нэю за руку. Она сжала его пальцы — сильно, до боли.

— Готова?

— С тобой — куда угодно. Мать моя не одна. У меня тетка есть. Деньги ей все оставила. Идем.

Они шагнули в темноту. И тьма вдруг приняла их. Вот и она — такая возможность идти вниз, чтобы потом подняться еще выше.