Смутное время. Начало

Николай ворочался во сне. Молодой мужчина вообще не очень хорошо спал вне дома (спасибо привычкам детства, полученным благодаря «любящим» младшим братьям от новой жены отца и их безобидным - по словам мачехи - шуткам). Он уже довольно давно жил отдельно, да и в последние годы, перед тем как съехать, научил родственничков понимать, что такое хорошо, а что - больно. Воспитательному процессу немало способствовали занятия контактными видами спорта, коими увлёкся тогдашний подросток. Тем не менее, мешающая привычка так и не отцепилась, нормально заснуть получалось только в совершенно умотанном состоянии. По крайней мере, это справедливо до тех пор, пока подсознание (или что там отвечало за эту особенность?) не привыкало к новой обстановке.

По прошествии лет чрезмерная чуткость сна всё же постепенно притуплялась, но иногда случались рецидивы. Как сейчас, когда эта неудобная черта проявилась особенно сильно, когда он в преддверии нового рабочего дня уже несколько раз просыпался, чтобы опять заснуть тревожным, настороженным сном. И это странно: квартиру уехавшего в отпуск друга сложно назвать совсем уж незнакомой, они частенько здесь выпивали и задерживались в гостях на ночь. Ну, пока Пётр, также носящий гордое прозвище Электроник, не обзавёлся девушкой, вскоре превратившейся в его жену.

Конечно, последние пару-тройку лет им с Петром и Фёдором приходилось сидеть в парке или баре - мегера, окольцевавшая друга, почему-то резко невзлюбила его «приятелей-раздолбаев» и очень нервно реагировала на «попытки споить мужа». Тем не менее обстановка жилища Петра, которое парень вызвался сторожить - а также кормить кота хозяина квартиры - оставалась достаточно знакомой, и причин возникшей проблемы герой совершенно не понимал.

Пусть дизайн привычной по памяти холостяцкой берлоги, которая помнилась по славным временам, когда Николай ещё являлся не загремевшим в армию студентом, а Электроник не деградировал до подкаблучника - сменился на прибранный и наполненный всякими бесполезными, но милыми безделушками, облик семейного гнёздышка. Но не настолько же?! Даже принятая перед сном бутылочка «снотворного» пива, а также берегущий сон друга хозяина кот Нигер не смогли сделать грёзы Николая светлыми и спокойными.

Внезапно спящий начал ворочаться ещё активнее, а снисходительно посматривающий на эти шевеления дымчато-чёрный кот, дремлющий на краешке кровати, настороженно задёргал хвостом, уставившись куда-то в угол. Вдруг животное зашипело и, вскочив на лапы, зло заурчало, угрожающе выгнув спину.

- Йау-ау-ау!! Хсш-ш!!! - тёмная шерсть зверя встала дыбом, а глаза горели испуганными жёлтыми огоньками. - Хсш-ш!!! - напуганный кот спрыгнул с кровати и, вскочив на шкаф, стал издавать угрожающе-истерические звуки уже оттуда.

- Уах, - зевнул проснувшийся Николай. - Эй, Нигер, ты чего взбесился?! - сев на край кровати он повернулся в сторону шкафа. - Тоже кошмар увидел? Прекращай, мне ещё завтра на работу, ха-а, вставать.

Но кот не прекратил. Наоборот, издаваемые им звуки стали более надрывными. Взгляд бешеных глаз животного, в свете уличных фонарей горящий жёлтым колдовским огнём, сместился от «пустого» угла, ближе к глупому двуногому, который смотрел, но не видел.

- Да что с тобой творится, черномазый ты котище, - тут незаметное для него, но ясно видимое Нигером облачко врезалось прямо в грудь ничего не подозревающего человека.

Крупный короткостриженый парень неожиданно глухо захрипел, завалился обратно в кровать, выгнулся дугой, схватился руками за грудь, а потом резко обмяк. Только частое поверхностное дыхание и пробегающие по телу короткие конвульсии доказывали, что он жив.

Через некоторое время дыхание стало более глубоким, но в то же время прерывистым и каким-то захлёбывающимся, а парень тихо застонал. Ещё через несколько минут напряженное, будто бы сосредоточенное в смертельном противостоянии лицо немного разгладилось. Тело, доселе будто сведённое судорогой, начало потихоньку, как-то дёргано шевелиться. Всё это время внимательно наблюдавший за процессом чёрный кот стал тихо, по-кошачьему рычать.

- Жопа, - закашлявшись, выдохнул, наконец, открывший глаза человек.

Парень не заметил, но вместе с кашлем из его рта вырывались клочки эфемерного белёсого тумана - ошмётки эфирного тела неудавшегося захватчика - которые, покинув оказавшуюся слишком крепкой жертву, быстро рассеялись в воздухе, превращаясь в ничто. Хотя свой след, проигравший схватку за жизнь вторженец, безусловно, оставил. Николай же тихонько помянул чью-то мать и на некоторое время затих, устало дыша. Он бы выразился и более витиевато, но сейчас на нецензурные рулады просто не нашлось сил.

Подняв правую руку, он положил её на левую часть груди и с замешанной на удивлении и недоверии опаской стал щупать рёбра напротив сердца. Николай заслуженно считал себя очень здоровым человеком, который о проблемах с различными органами или аллергиях знал только понаслышке. Травмы на нём тоже зарастали как на собаке, не говоря уж о заразных хворях, кои если и приставали к организму, то свалить его с ног и уложить в постель не могли, через несколько дней отступая ни с чем.

И тут такая неожиданность! Неужели инфаркт?! Но ведь у него отличное сердце! Доказано многочисленными марш-бросками во время срочной службы!

- Бред какой-то… - выдохнул парень, убедившись, что в груди не колет, а самочувствие стремительно приходит в норму.

Внезапное помутнение сознания и непонятное давление на мечущийся в испуге разум, который, как показалось, оттеснили от тела и собирались вовсе выбросить (если не что похуже) - не слишком-то напоминали симптомы сердечного приступа. Не то чтобы он подкован в таких вещах, но какое-то общее представление имел. Скорее симптомы напоминали сонный паралич. Но сонный паралич у уже проснувшегося и почти поднявшегося на ноги человека? Бред!

Подленький внутренний голос тихонько вопрошал: «а не двинулся ли ты кукухой, дружище?» И как апофеоз абсурда, перед глазами всплыли некие странные значки, которые немного попереливавшись от почти прозрачного серого к ярко-кислотным цветам, остановились на комфортном для глаз спокойном синем цвете.

Однако, в отличие от цвета, сами хитровыкрученные значки вызывали резь в глазах и головную боль, а также странные мыслеобразы, что сами собой начинали всплывать в голове. «Сверхструктура», «Возвышение», «Война», «Путь» каждое из всплывших понятий обрастало подробностями, которые тоже разворачивались в пояснения, словно какой-то тошнотворный смысловой фрактал.

Николай зажмурился и потряс головой.

- Что за сраные глюки?! - с раздражением и нервозностью воскликнул он, изгнав из головы назойливые и смутно понятные образы. - Электроник что, вместо цветов на подоконнике наркоту выращивает?! - парень тихо, чуть истерично рассмеялся.

Надпись перед глазами, кстати, никуда не убралась, только теперь перед глазами переливались неярким светом вполне узнаваемые русские буквы:

«Вас приветствует Система Возвышения. Отказаться/Принять»

«Тихо шифером шурша... доигрался!» - криво усмехнувшись, как-то даже отстранённо подумал герой.

Мысленно Николай поклялся, что если всё-таки не сошёл с ума и не лежит в предсмертном бреду, то к компьютерным игрушкам больше не подойдёт. В ближайший месяц точно!

Тем временем сияющая перед глазами надпись манила ореолом близкого - только протяни руку - чуда. Молодой мужчина прекрасно понимал, что чудеса бывают не только добрыми, а вся эта история с резким ухудшением самочувствия и возникшими после него буковками выглядит очень подозрительно. Но так же он знал и то, что если он сейчас откажется, а обещающая чудо надпись послушно исчезнет и никогда не вернётся, то он себе этого просто не простит.

- А-а, сгорел сарай, гори и хата! - рука новоиспечённого то ли психа, то ли участника некого эксперимента могущественных и злых (добрые не будут так издеваться над бедным человеком!) сущностей, потянулась, чтобы ткнуть в «Принять». Но хватило и намерения. Надпись мигнула и исчезла, а вместе с ней и остальной мир.