Смятые рисунки

У неё были чёрные волосы и такие же глаза. Карандаш оставил на бумаге длинный тёмный штрих и мягко прочертил линию брови. Драко чуть нахмурился и уверенно стёр ластиком часть грифеля.

Её глаза заблестели.

Они были чертовски притягательны, в них таилась загадка, которую с такой жаждой ищут романтики и которую страстно желают заполучить коллекционеры девичьих сердец.

Она была живой.

Драко с корнем выдрал лист и смял его. Бумага полетела в мусор.

— Инсендио.

Портрет безымянной девушки вспыхнул в ведре. Огонь охватил красивые черты, искажая, очерняя, пожирая их. Он был голоден — этот огонь. Драко не кормил его целый месяц.

Эта девушка была третьей.

Новая ошибка — новый шрам.

В чёрном ведре сгорели портреты сестёр Гринграсс — двух очаровательных и чистокровных девушек, одну из которых Люциус очень хотел бы видеть хозяйкой Малфой-Мэнора. Драко хотел верить, что всё окажется так просто. Но его мечты рассыпались пеплом, оставляя на груди два узких глубоких шрама. Потому что девушки были не те.

Драко Малфой искал соулмейта.

У него осталось шесть попыток.

Первая — Астория — плакала от боли, когда тонкий шрам изуродовал ей грудь. Она сбежала, забыв свои чулки — странный бесполезный предмет, который, впрочем, неплохо выглядел на бумаге.

Вторая — Дафна — уже имела шрам на плече, и второй её расстроил, но не удивил. Она спокойно оделась, грустно улыбнулась Драко, подобрала чулки сестры и покинула комнату. Её портрет сгорел быстро, сверкнув яркой вспышкой и осыпавшись пеплом. Драко даже не помнил, как рисовал его.

Третья ошибка была его первой любовью. Он возлагал на неё большие надежды, но и эти надежды сейчас догорали в ведре.

— Тук-тук. К тебе можно?

Дверь в комнату мальчиков приоткрылась, впуская Панси.

— Рисуешь?

Она подошла и присела на его кровать, чуть подвинув тетрадь.

— Рисую. Зачем ты пришла?

Панси не торопилась с ответом. Медленным, вдумчивым взглядом она окинула своего лучшего друга. На его предплечье появился новый шрам. Здесь каждый был в курсе, что это значит.

— Снова не повезло?

Драко сжал зубы.

— Не злись, — Панси отвела взгляд, чтобы не смущать его. — Мы с тобой дружили ещё до школы, нас слишком многое связывает, чтобы ругаться из-за шрамов. Хочешь, покажу тебе свои?

— И у тебя они есть?

— Они у всех есть. Ну, может, кроме Грейнджер, — хихикнула Панси. — Говорят, она всё ещё…

— Избавь меня от слухов, Панси, — скривился он. Из всех девушек этого мира меньше всего он хотел слышать про Грейнджер.

— Как скажешь, — она пожала плечами. — В любом случае, я пришла не поэтому.

Отложив карандаши, Драко оперся о спинку кровати, всем своим видом демонстрируя внимание. Панси мяла пальцами собственный рукав и почему-то закусила губу.

— Что такого ужасного ты хочешь мне сказать? Не прими за комплимент, Панси, но я впервые вижу, чтобы ты стеснялась.

Девушка хмыкнула и нервно передёрнула плечами. О да, ей сейчас было очень нелегко.

— Да я впервые с такой темой к тебе подхожу.

Драко окинул её внимательным взглядом и прикинул варианты.

— Если ты насчёт Блейза, то советую попробовать. Он тоже о тебе спрашивал.

— Блейза? — она выпустила рукав. — Да нет, я насчёт тебя.

— В смысле? — Драко удивлённо вскинул брови.

Панси прямо-таки видела, как мысли крутятся в его голове. Она не могла произнести это вслух и теперь просто ждала. Ждала, когда он догадается сам, избавив её от тяжкой ноши признания.

— Погоди, я правильно понял?..

— Да, я думаю, ты правильно понял. — Панси старалась выглядеть уверенной, но прекрасно понимала: в этот момент их дружба висит над пропастью. Предложение, с которым она пришла, может разрушить всё, и поэтому слова она подбирала особенно тщательно.

— Драко, я всё обдумала. Мы с тобой дружим с раннего детства. Ты знаешь все мои тайны, я — твои. Мы на одном факультете, наши родители до сих пор рассматривают вариант нашей помолвки. Что, если всё это — признак того, что мы соулмейты? Я не настаиваю, ты просто подумай над этим.

Если бы эти слова сказал кто-то другой, Драко рассмеялся бы ему в лицо. Ну в самом деле, какая из них с Панси пара? Он вытаскивал её из передряг, иногда сам в них же и толкал, слушал, как она рыдала из-за какой-то девчонки («расскажешь кому-то — убью!»), и учил целоваться «по-настоящему». Панси была «своим парнем», лучшим другом, с которым можно было напиться, разругаться вхлам и помириться на следующее утро, но как женщину он не рассматривал её никогда.

В конце концов, она действительно была похожа на мопса.

— Не знаю, Панс. Это… странно для меня.

Она медленно кивнула, отводя глаза. Чистокровная неглупая девушка, воспитанная в традициях своего рода — должно быть, ей сейчас очень стыдно. Хотя в её предложении была своя логика: никто не знает, по какому принципу находят своего соулмейта. Так почему не дружба?

Драко принял решение.

— …Но в твоих словах есть смысл. Давай попробуем. У тебя ведь больше нет вариантов?

— Угу. Ну если только Блейз, — она скривилась. — Но ты же знаешь, какой сволочью он бывает. Не хочу даже пытаться.

— Ты тоже иногда бываешь сволочью, знаешь ли.

— Ох, когда ты наконец забудешь…

— Никогда. — Драко протянул руку и начал развязывать её галстук. — Чего замерла? Помогай.

— Что, прямо здесь и сейчас? — Панси ухмыльнулась, оттолкнула его руку и развязала галстук сама. — Уверен?

— А чего тянуть? Заглушающее только поставить не забудь.

— Ты себя переоцениваешь.

— Посмотрим.

***

…Панси оказалась не той. Короткий, но широкий шрам рассёк живот, оставляя кровь на простынях. В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Извини, — наконец сказала Панси. — Я должна была проверить.

— Всё в порядке.

Ничего в порядке не было. Они впустую потратили ещё одну попытку.

У Панси их осталось три. У Драко — пять.

— Ты нарисуешь мой портрет? — спросила она.

Это была его тайна — одна из тех, что знала только Панси. Он рисовал самые значимые моменты своей жизни. Ему казалось очень правильным запомнить каждую важную страницу, нарисовать каждый эпизод — чтобы затем сжечь его. Освободить, очистить огнём, оставляя от воспоминаний только пепел.

— Да, я нарисую твой портрет, Панси.

— Рисуй сейчас.

Она молча перевернулась на живот, обнажая спину. Драко потянулся за карандашом.

Набросок вышел серым и безликим. От него веяло безнадёжностью. Серая девушка на серых простынях, с широкой гладкой спиной и разметавшимися по подушке волосами, прячущая лицо и сжимающая пальцы в кулак.

Драко смял рисунок.

— Оставь его, пожалуйста. — Панси повернула голову. — Я не хочу уходить из твоей жизни. Мы ведь можем остаться друзьями?

Привычным жестом он бросил жалкий комок, но не в ведро — в подругу.

— Забирай себе.

— Спасибо.

Бережно расправив листок, она направила на него палочку. Углы распрямились, рисунок выровнялся.

— Ты мог бы стать прекрасным художником, Драко.

— Может быть.

«Только зачем?» — подумал он.

Вздохнув, Панси поднялась и оделась. Уходя, она прикрыла за собой дверь.

У неё оставался Блейз. У Драко — больше никого.