Сначала слова, потом музыка

Иду я, и тут гром средь бела дня,

Крепчает так моя искренность, как

Идея, и где я найду карнавал,

На котором случался жизни обвал...

Тридцать три раза иль я не Илья,

Федя, прости — такова красота,

И судьба, и мольба за меня,

За пару грошей в церкви родня...

Покупает то, за что сражаться пора,

Наступила, как родился без брака я,

Как гром среди белого дня,

Крепчает моя искренность так.

Дежавю — это сигнал из моего подсознания,

А значит, я видел уже смерть каждого, (но не свою),

И каждому сказать об этом горю желанием, (я горю),

Но каждый живёт так, что только жизнь его мания.

Эта новость пролетает, как гром, когда молния только ударила,

Это было слишком рядом, даже если задеть никак не смогла бы, (она),

Не обязательно среди белого дня, ударяет и когда ждали мы, (тогда),

Печаль на спину падает, ноша как путь до Голгофы, тяжёлые сны.

Не стыдно — кричи, когда уходят они, не важно небо в те дни,

Ведь страх либо до, либо после — и там будет после, и там будет до,

Однако одно — доведет до безумия, а второе — подготовит до ада,

Сначала слова, потом музыка, или тишина, а потом какофония мрака.

И всё же падать в ужасающе асимметричную бездну отчаяния

Страшнее всего не тогда, когда на небе пелена заслоняет нам

Лучи света и где-то пробивается день, когда молния ударит во тьме,

Страшно только в то время, когда смерть, как гром среди белого дня.

«Когда гром среди белого дня...»

«Ой да гром средь бела дня!»

Схожу я с ума, так схожу я с ума,

Последние сны — так страшно жить на это смотря.

Когда гром среди белого дня,

Ой да гром средь бела дня.

Так уже вышло: не просыпались, когда я возле них кричал,

Проблема только в том, что это довольно тонкая грань,

День — всего-то скучное интро к мирам сна и случается порой,

Камень, что пинал ты, окажется твоей могильной плитой.

Но есть парадокс: не приятный курорт

Настигает уже тебя, теперь не страшно, когда

Ударяет гром среди белого дня,

Вот так вот просто среди белого дня, (да-да-да).

Вот теперь приятно упасть замертво на кафель,

На холодный кафель, не чуя и секунды страха,

Или видеть приятные сны, а после — никакого мрака,

Последнее мгновенье в приятной пелене кайфа.

Но так отвратно думать, как бы мне умереть хотелось,

Тем более понимать, что хочу я, чтобы небо разделось

Для других, а после гром ударил для них и полилось,

Может эгоистично, но мечтаю, чтобы это сбылось, (но оно не сбылось).

Отмотай-ка жизнь мою назад и ещё назад,

Вот иду не пьян я через град, лето, водопад,

Что любовь умрёт, и жизнь уйдёт, вяло подпою,

Обо всём я вспомню, старый чёрт, бездны на краю.

«Так уж вышло — во сне не умру.»

Круто, о да, так круто о да,

Последние сны — так мягко жить на это смотря.

Когда гром среди белого дня,

Ой да гром средь бела дня.