Снежевиночка

Поют в Веледаре девки так звонко, что заслушаешься. Невольно прильнёшь к ближайшему дереву и наблюдаешь, как игриво светятся озорством глаза, как смуглые руки крепкой хваткой скрепляют цикличный хоровод. Вот и Снежевиночка никогда не могла устоять перед этим. Утро ли, вечер ли, греет солнце али холодные лучи гуляют по лужайке, — а приходит она на цветочную полянку, плотно укрытую кольцом из зарослей, где бойкие веледарки устраивают игры потешные, бегают друг за дружкой, смеются, и у самой невольно замирает сердце.

Ведь не принимают веледарки Снежевиночку в близкий круг. Так и сидит она целыми днями у Бобыля с Бобылихой, заменившими ей родителей, да дела какие исполняет: где подметёт, где дрова наколит, где приготовит. А затем тихонько выходит из дому, незаметно по рощистым скрытым тропинкам, вдали от чужих взглядов, пробирается. Бежит, спотыкается, но добирается до заветного девичьего круга. И жжёт светило её бледное лицо — а Снежевиночка всё равно только вперёд бежит, под тень листвы плотной ныряет.

Отличается от веледарок Снежевиночка. Веки белые, лицо бледное, словно снегом девица с ног до головы осыпана; светлые прямые волосы заплетены в две длинные широкие косы, а глаза — голубые, что светлое зимнее небо, смотрят на мир любопытным взором. Ладно скроена Снежевиночка, а характером вовсе скромна и покорна. Иная веледарка глядит весело, смело, а Снежевиночка дальше от людей прячется. Да и как не прятаться, коли девочки, как увидят, от неё отходят и глядят отнюдь недружелюбно, а остальные деревенщины смотрят как на дикую зверушку, что от солнца бегает?

«Как же хочется к девочкам, — так думала светловолосая, прячась за деревом. — О том, о сём поболтать, друг за дружкой побегать… песни петь и танцевать в кругу… да только кто ж меня близко подпустит?.. Эх!..»

— Ты чего здесь одна?

Снежевиночка резко обернулась на незнакомый женский отклик. Перед ней стояла ещё одна светловолосая девица с синими глазами и распущенными волосами, которую она прежде не видела. Голубое платье аккуратно облегало тонкую низкую фигуру, голову стянул обруч. Девушка выглядела румяной и опрятной, но на фоне других веледарок сильно отличалась. «Обычно распущенные волосы не носят, дурной знак, говорят, — вспомнила внимательная к деталям Снежевиночка, мгновенно осмотрев незнакомку. — Я-то не знаю, что в этом плохого, но вроде как нехорошо это… и платки обычно завязывают на голову…». Однако девушка продолжила стоять на месте, готовая выслушать другого человека. Незнакомка в это время улыбчиво подбежала к Снежевиночке, которая, ещё когда оборачивалась, выронила пряжу. Нити девица случайно захватила с собой по пути из дома, но при этом голубоглазка не испытывала неловкости, — ей нравилось постоянно перебирать и крутить что-то в руках.

— Эй-эй, ты уронила, — сказала, как факт, незнакомка и подала Снежевиночке. — Вот, возьми, милая сестрёнка. Я тебя напугала?

— Вовсе нет, просто задумалась, — светловолосая помотала головой.

— Эвана что, — кивнула с пониманием синеглазка. — А то я вижу, девоньки хороводы водят, а ты одна-однёхонька стоишь.

— Я хотела бы… — начала говорить голубоглазая и осеклась. «Чего хотела бы? — спросила она саму себя задумчиво. — Да и какая, впрочем, разница?».

— О, дай угадаю, сестрёнка, — подмигнула собеседница. — Подойти стесняешься? Так давай вместе к девонькам пойдём!

— Я… нет… — Снежевиночка покрепче ухватилась за пряжу и сжала губы в тонкую линию. Зажмурилась, представила себе, что тогда станется. Сколько недобрых слов в очередной раз услышит.

Но незнакомка словно не понимала, что девушке нехорошо при таких разговорах. Она продолжала беседу с той же лёгкостью, с которой подошла к стоящей поодаль Снежинке. И ведь сбивало с толку голубоглазую, как вела себя с ней незнакомка. Не было в её голосе насмешливых нот, слышалась лишь участливость и сердечность.

— Тогда и невдомёк мне, что поделать, — развела руками синеглазка, а затем тут же ими радостно всплеснула. — Придумала! Устроим свой хоровод.

Снежевиночка даже вздрогнула от такого предложения. То ли со страху, то ли с удивления. Внимательно посмотрела на собеседницу.

— Свой хоровод?

— Да! Здорово ведь! — активно закивала незнакомка и начала кружиться вокруг светловолосой девицы. — Мы тоже будем петь и танцевать!

— Я плохо знаю песни, — скорее, констатируя факт, нежели пытаясь отказаться от дурной затеи, проговорила Снежевиночка. Песен она и впрямь знала чуточку, и только те, какие полностью услышала от Леля. Иной раз не всегда могла разобрать их смысл — отсюда и слова в голове сами собой терялись. — Да и нас всего двое, — с кивком напомнила про численность Снежевиночка, мол, такими темпами хоровод не потянешь.

Однако незнакомка, кажется, опять не смутилась, хотя неожиданно открывшийся изумлённый рот подсказал Снежевиночке, что девица будто бы что-то уловила. Но она совсем не ожидала следующий ответ.

— Что же ты молчишь, сестрёнка? Я ведь не представилась! — синеглазка опять всплеснула руками и затем с улыбкой поклонилась. — Меня зовут Аша. Я из… мм, другой деревни, захотела прийти и подружиться с кем-нибудь здесь. Тебя как зовут?

— Снежевиночка, — не особо задумываясь над последствиями, вежливости ради, представилась девица в ответ.

— Ух ты! — Аша даже запрыгала от восторга. — Какое длинное красивое имя… и тебе подходит! Ты вся как белый снег, это очень красиво!

«Снег, — вздохнув, подумала Снежевиночка. — Это слово как гром посреди ясного неба для такой, как я, — она снова взглянула на продолжавших играть и танцевать веледарок. — Причина, по которой я не могу ни с кем сблизиться, — снег внутри меня».

— …наверное, мне лучше уйти, — Снежевиночка снова обернулась к Аше, не зная, как лучше закончить нежеланный разговор и поскорее отправиться домой. И то правда — лучше возвратиться обратно, ведь Бобылиха расстроится, ругаться начнёт.

— Что? Почему? — Аша взглянула на девицу с вопросом. Кажется, она совсем не понимала, как сильно отличается Снежевиночка от других людей, раз до сих пор стояла и беседовала с ней.

— Прости, — мягко опустила в голову голубоглазая, подбирая нужные слова. — Просто… я бы хотела… но у меня не получится. Я пойду, — Аша не успела отреагировать — Снежевиночка тут же скрылась с её глаз в зарослях рощи.

Аша бросилась вслед за девицей, но тут же остановилась и жалобно посмотрела на скрывающуюся красавицу.

— Эй! Стой! — с мольбой обратилась она и рвано выдохнула. После этого светловолосая повернулась к ближайшему кустарнику и приложила руку к груди. — Я что, была слишком напористой?

В сей же миг оттуда показалась женская фигура русоволосой молодой девушки. Она красноречиво поглядела в ту сторону, где мгновения назад растворилась Снежевиночка, и повернулась обратно к Аше. Синие глаза выразили полное непонимание, а разведение руками и безмолвное лицо можно было расценивать как: «Не знаю, милая моя, людей я не пойму…». После этого женская фигура снова спряталась в зарослях, продолжая наблюдать за общительной Ашей.

Полна людей Веледара — словно чаша живительной влаги. Молодые девки и парни, как весенние почки на оживающих ветвях, распускались и цвели. Весна брала бразды правления в свои руки и уносила зимнюю стужу прочь от деревеньки на краюшке Руси. А взамен давала начало течению новой жизни: сошли с земли буйные морозы и льды, оттаяли крыши у деревенских домов, и деревья, прежде покрытые снегом, стали тянуться к светилу.

Худонькая стояла изба у Бобыля и Бобылихи. Давно уж покосилась она набок, и не находилось никого, кто помог бы её поправить. О домашнем хозяйстве и речи не шло: если уж и была какая корова или индюшка у семьи Бобылёвых, то теперь уж их не осталось. Бедно жила семейная пара, иной раз на еду не хватало, а всё ж успевал Бобыль хорошо погулять на праздниках и торжествах, проводящихся в Веледаре. Оттого и знакомцев у него прибавлялось. А всё ж неизменными оставались отношения меж рядом живущим Мурашом и Бакулой. Иной раз Мураш даже делился с ними припасами — жаль ему пропадающих бедняков. Да и Купава, дочь Мураша, чаще общалась со Снежевиночкой, нежели другие деревенские девки, бывало с собой погулять зовёт или спросит чего. Так что привязалась немного к Купаве Снежиночка.

Когда привели в дом Мураша Леля, а тот заместо своего терема попросил Бобыля взять себе на постой пастуха, тот не отказался. Снежевиночка, которая только недавно вернулась с прогулки, холодно смотрела на кудрявого пастуха, но внутри неё цвела надежда. «Уж попрошу его сыграть мне, авось не откажет… многим девицам поёт Лель, и мне уж удастся придумать, как отплатить ему…» — так решила девушка, когда Бакула раздавал ей указания. А после Бобыль ушёл, оставив Снежевиночку и Леля наедине. Так уж вышло, попросила голубоглазая красавица спеть гостя.

— Отплачу тебе, Лель, — продолжала упрашивать светловолосая. — Скажешь — накрою поляну на стол, скажешь — хлебом-солью попотчую… — сказала она. Оставались кое-какие запасы у семьи, но Снежевиночка была готова и на такой поступок — отдать последнее, что у неё было, лишь бы услышать заветные песни.

— Такой платы мне не надобно, — Лель хитро поглядел на неё. — От девушек мне другая награда. Лучше поцелуй меня.

— Разве же это достойная плата? — раздумывая вслух, спросила Снежевиночка. — Я каждого целую, с кем здороваюсь или прощаюсь. Если уж девушки другие только так тебя и награждают, то не водись с ними, милый Лель, не знают они цены твоим песням.

— Тогда подари мне цветок, — не сдался кудрявый Лель и наклонился к Снежевиночке, загадочно смотря ей в глаза. — Я буду его с собой носить везде и всем девушкам говорить стану, что подарила мне его Снежевиночка.

Такой расклад устроил девицу — сделала она, как Лель сказал: подала ему цветок, он растение к себе положил. А после этого песни затянул: один раз — весёлую, второй раз — грустную. И Снежевиночка хлопала в ладоши при весёлой, смеялась, как дитя малое, а при печальной — залилась слезами горькими. Как вдруг прекратил играть Лель — позвали его две девицы-красавицы через оконце, чтобы он им спел. Тогда же и бросил Лель уже увядший цветок на пол.

— Как же так? — изумилась Снежевиночка, провожая Леля жалобным взглядом. — Зачем же бросил ты цветок, куда бежишь?

— На что мне твой цветок? — обронил небрежно фразу Лель. — А куда бегу? Вон, видишь, птичка села на дерево. Да девицы меня зовут. Пойдём и посмеёмся вместе с ними, пошепчемся у тына под шумок…

Ушёл Лель стремительно, словно прохладный ветерок, — ничто не властно над ним. А красавица-Снежевиночка всё смотрела на одинокий цветок. Взяла его в руки, погладила, с горечью поглядела в оконце. «Да, — подумала она. — Другие девицы милее Лелю. Они охотнее его целуют и весело смеются. А я так не могу. Я этого не понимаю… Как можно так бросить растение, чтобы казалось, что бросили меня?». Прислушивалась Снежевиночка к раздающимся звукам снаружи. И осознала, что кроме смеха слышит кое-что ещё.

Снежевиночка даже охнула от неожиданности. Таинственные звуки напоминали складную, спокойно вьющуюся, мелодию, которая, словно змея, тянулась к ней по ветру и тихо скользила по земле Веледары. Она собой затмила смех, идущий от Леля, и манила Снежевиночку выйти на свет белый. Сие действие девица и выполнила, завороженно следуя на безмолвный зов. Необычная музыка доносилась из глубины рощи, и потому Снежевиночка побежала в ту сторону. По мере приближения звуки становились всё отчётливее. Мужской бархатный голос складно пел.

— Буйный народ войны не чурался, / Следовал зову злобных богов. / Но выбрался он из змеиных оков, / Ногами плотно в траве оказался… Кхм, я уверен, что это хорошая рифма для достойной песни? — задумчиво говорил голос. — И что значит «плотно в траве»? Но ведь нужно же упомянуть сельскохозяйственную деятельность? Кхм…

К тому моменту Снежевиночка уже вплотную подошла к полю, где как раз и находился таинственный русоволосый незнакомец. Он также стоял в голубом кафтане, красноречиво глядя вдаль и изобразив на лице великую мысль. Сразу видно, какой многозначительный труд воспроизводил его плодовитый мозг.

— Так, ладно, допустим, этот куплет я спел, — задумчиво заговорил юноша и прикоснулся к маленькой арфе, снова издав тихие звуки, подобные ручью. Он вновь прокашлялся и продолжил: — Может быть, дальше лучше будет женская партия? Да, ведь нужно упомянуть о рождении… «Мой милый друг, не зря ты рождён / Под солнцем и бледной луной. / Вечно скитающимся даришь постой, / Освещаешь ты мир…» — юноша недоумённо остановился и сыграл пару раз на арфе. — Освещаешь ты мир, молодец, святитель, а что с миром-то? Война, голод, мор, нападения разбойников… Освещаешь ты мир, что был затемнён… Фу, какая банальщина!

Снежевиночка сама не поняла, как слишком громко хихикнула над последним комментарием незнакомца. Она слишком поздно прикрыла рот рукой, поэтому юноша заметил её. Тогда она вышла из укрытия. Однако вместо того, чтобы ругаться и как-то выказывать негодование, незнакомец опустил голову и почесал затылок.

— Ой, здравствуйте… Я Вас не отвлёк?

Снежевиночка добродушно улыбнулась.

— Нет-нет, совсем нет. Я просто вдруг услышала музыку, и… звук мне показался чудесным.

— Как же мне радостно это слышать! — незнакомец подошёл ближе и благодарно поклонился, положа руку на сердце. — Но по правде говоря, это незаконченный текст про древний народ, который когда-то кочевал по южной земле. Говорят, он исчез… но это неважно. В любом случае, это заготовка.

— Ох, это заготовка… — задумчиво повторила Снежевиночка и опустила голову. «Но это была такая диковинная песня, и он сам её сочиняет…» — девушка почувствовала, что хочет как можно скорее услышать полную версию. Но её размышления юноша истолковал по-своему.

— Прошу Вас, не печальтесь. Я могу спеть Вам что-нибудь другое… — жестикулируя, предложил он. — О, и чуть не забыл! Меня зовут Плоша. Я вольный сочинитель и певун.

— Я Снежевиночка, — кивнула с улыбкой светловолосая. — Я бы послушала что-то, но боюсь, мне нечем заплатить.

Плоша добродушно улыбнулся и положил руку на сердце.

— Нет для меня лучше награды, чем слушатель, готовый внимать каждому слову. Если Вы выслушаете мою музыку, я уже буду счастлив. Ведь это значит, что моя песня кому-то нужна.

— Слушать? — светловолосая искренне удивилась. — Но я слушала очень многих людей. Матушку Бобылиху, когда она ругается, отца Бобыля, коли он просит еды, Купаву, если она расстроена… Разве же можно так низко оценивать чей-то труд?

Плоша на секунду умолк, но затем понимающе кивнул.

— Кажется, я знаю, о чём Вы, — заговорил он. — Вы полагаете, что каждый труд должен оплачиваться деньгами или делом. Но мой текст — это не товар, я не продаю его, а одариваю песнями других. Поэтому я не хочу, чтобы его кто-то покупал. Но если Вам станет легче, помогите мне, сделайте доброе дело. Я давно чего съестного не откушивал, поэтому не отказался бы от ягод или хлеба. Но только без мяса и яиц, если можно, — скромно попросил Плоша. — Что-то растительное бы мне…

— Эмм… — Снежевиночка почесала затылок, вспоминая, чем ещё можно отплатить добряку-сочинителю. Ей вспомнился хитро улыбающийся Лель. — Цветок?

После этого слова Плоша засмеялся. Невольно девица покраснела — она решила, что сказала нечто не то. Может быть, какую-то глупую вещь.

— Цветок? — мягко отозвался Плоша. — Я не ем цветы, но если Вам удобнее дать мне цветок, то он должен быть в горшке, чтобы земля питала его, и он не умирал скоротечно.

Голубоглазая похлопала ресницами и осознала, что замечание Плоши справедливо. Её мать, Весна, тоже любила, когда никто не срывает цветы, и они продолжают расти, но Снежевиночка никогда не задумывалась, по какой конкретно причине. Теперь же, после объяснения музыканта, всё встало на свои места.

— Хорошо, — девица кивнула. — Я пойду и принесу что-нибудь. Вы дождётесь меня? — уточнила она на всякий случай.

— Разумеется, — убедительно заверил Плоша. — Вы ведь сказали, что будете моим слушателем. Я готов Вас ждать.

Снежевиночка кивнула. Она как можно скорее понеслась обратно к дому. Бобылихи и Бобыля ещё не было. Снежинка никогда не знала, где именно пропадают родители. Часто бывало такое, что Бобыль бежал к кому-то в гости — ему нравилось танцевать и распивать хмельной мёд. А Бобылиха с остальными взрослыми женщинами высматривала каких-нибудь молодок и обсуждала последние сплетни, которые принёс Клич. Ох, и много же от Бобылихи можно было услышать ругани в такое время!

Но именно потому что все родные отсутствовали, Снежевиночка по-быстрому собрала в мешочек хлеба, соли, воды, — нашла, что можно было бы унести с собой по-тихому, — и стремглав пустилась обратно к заветным лугам. Даже по пути успела быстрая, как вьюга, девушка оборвать несколько ягод, чтобы не давать слишком пресную пищу словесному художнику. Про себя даже похвалилась, мол, хорошо выдумала по нужной тропке бежать.

Только явилась Снежевиночка с немногочисленными пожитками, как увидела: стоят две невысокие девушки рядом с Плошей, беседуют о чём-то оживлённо… Остановилась, как громом среди ясного неба поражённая, взглянула жалобно на три фигуры. За сердце ухватилась — чувствует, пропустило, маленькое, колкий удар. «Как с Лелем, — пронеслась мысль у ней в голове. — На что надеялась, Снежевиночка? Ясно ведь, что никто к тебе не потянется, холодны твои руки и сердце ледяное. Верю я, непременно верю речам добрым, а зря. Всё, уйти скорее надобно. Уже цветок растоптали — так хоть ягоды пусть в покое оставят…».

— Снежевиночка!!

Остановилась девица — от звука голоса чужого, нежно зовущего её по имени. Видит — Аша бежит, недавняя знакомая. С искренней улыбкой до её руки ласково дотрагивается, словно зовёт с собой, просит не оставлять. А рядом с Плошей русоволосая незнакомка стоит, с глазами диковинными, красными, словно наливное яблоко. Коса длинная, колосом заплетённая, красными лентами подвязана. Сама одета в белую юбку, да красную блузу, что необычно для здешних краёв. Юбка поясом подвязана. А лицом на Ашу похожа.

— Так вот, кому понравились песни Плоши! — вернула к себе внимание светловолосая и задорно хлопнула в ладоши. — Говорит нам, что уйти не может, ибо ждут его слушатель один.

Плоша тоже добродушно рукой махнул.

— Рад, что Вы вернулись, добрая Снежевиночка! — поклонился юноша.

— Вы меня что, правда, ждали? — спросила голубоглазая. И не видела ведь, как её лицо, что обычно равнодушным кажется окружающим, проясняется, как очи искренне лучами солнечными горят так, что жарко становится. «И в груди тепло…» — как во сне пронеслась мысль у Снежиночки. Никогда с ней такого не случалось!

«Лель никогда не ждал меня, всегда уходил, а тут ждут», — не понимала девица.

— Конечно, — убеждённо закивал Плоша, — Вы ведь мой слушатель. А это мои добрые подруги, Аша и Иша.

— Будем знакомы, — кивнула русоволосая с тенью вежливой улыбки.

— Мы из одной деревни, — объяснила Аша. — Плоша, кажется, потерялся, но мы вовремя его заметили и решили отвести домой. А он не захотел. Вот такой он у нас!

— Ты потерялся и сразу начал сочинять музыку? — удивилась Снежевиночка.

— На самом деле, я вдруг осознал, что даже если я потерялся, я не могу перестать думать о том, чтобы спеть, — рассуждал вслух Плоша. — К тому же, эту песню нужно закончить…

Достал юноша свой чудо-чудный инструмент с трепетными струнами, перебрал каждую из них пальцами, извлекая сладостные звуки. От них Снежевиночка даже за сердце схватилась — что за диво, всё плохое у неё разом растворилось. И ведь нечто знакомое раздавалось в этих нотах — нечто, заставляющее вспомнить былое. Как птица в лесу поёт заливисто, когда наступает весна, как ручьи медленно сходят с гор и устремляются близ леса. Как тают сосульки, капля за каплей, и превращаются в воду, живительной мягкостью насыщая пробивающиеся сквозь перину мокрого снега.

А ведь, если подумать, и отец её, благородный Мороз, когда украшает зимой окна льдистым румянцем, холодит крыши, напоминает такой же пронзительный звук. И когда снег только-только начинает покрывать землю, а тонкий лёд стремительным шагом идёт по водоёмам — музыка становится сильнее. Выдохнула рвано голубоглазая.

Что-то далёкое, немыслимо глубокое, тронуло её через пелену наваждений. Стало больно и радостно, и выразить это никак не представлялось возможным.

Уже стихла песня, а Снежевиночка молчала.

— Всё хорошо? Вам не понравилось? — осторожно уточнил Плоша. — Если у Вас есть ещё время, я могу исполнить пару-тройку других песен. У меня их арсенал!

— Можно ли к тебе обращаться на «ты»? — спросила Аша.

Снежевиночка поняла, что нужно отмереть. Она растянула на губах улыбку и сложила руки в замок. Глянула на новых знакомцев.

— Это звучит как снегопад в лесу, — сказала она, и в голосе девицы слышалось неподдельное восхищение. — И, конечно, можно обращаться ко мне на «ты».

— О, я согласна! — подхватила Аша. — Как медленный снегопад, где ты кружишься вместе со снежинками в танце!

— Точно! Это правда! — отозвалась Снежевиночка.

— У Плоши, что называется, талант, — вступила в разговор Иша с тихим голосом и серьёзным тоном. — Он также хорошо играет на других инструментах, например, на дудочке. Поэтому я рада, что он продолжает играть для других и не сдаётся.

Плоша неловко почесал затылок.

— Всё, захвалили, — проговорил парень. — Но я рад, очень рад. Спасибо Вам на добром слове. Тогда, как и обещал, я приступаю к следующей песне.

Снежевиночка не заметила, как быстро закрутились дальнейшие события. Плоша знал множество других песен, а Аша и Иша подпевали некоторым из них. Девица совсем не заметила, как Снежевиночку взяли за руки и повели танцевать. Она забылась, совершенно забылась. А ведь должна была обхаживать Леля, как гостя, помогать Бобылю с Бобылихой, чем обыкновенно занималась. И время, с его странным счётом, как заколдованное, остановилось в сей бережный миг. Думала ли она? Гадала ли? Все размышления улетучились прочь, оставив место банальной радости. «Я никогда не думала, что мне будет столь весело!» — лишь эти слова проносились в светлой головушке слишком часто…

Солнце начинало катиться к горизонту. С уходом зимы день становился длиннее, но оттого не легче. Ведь даже у бедной семьи Снежевиночки есть много незаконченных дел. Постель для Леля подготовить надобно, одежду старую перешить, печь натопить. Хоть весна настала — а холода присутствовали. И, может, Снежевиночке оттого не трудно, только простым людям без тепла приходится туго.

— Как хорошо я с вами погуляла, — обрадованно заговорила Снежевиночка и низко поклонилась новым товарищам. — Песни чудесные, девицы прекрасные, так на веледарцев вы непохожие. Меня не чураетесь, в свой круг принимаете.

— Зачем же тебя опасаться? — спросила Аша. — Ты милая и хорошая девушка, и мне ты очень понравилась! Я как тебя увидела, сразу захотела подружиться!

— И спасибо тебе за хорошие слова, которые ты нам сказала, — поклонился Плоша в ответ. — Нравится нам такие речи слушать, но знай, что и ты, милая Снежевиночка, знатно отплясывала, и голос твой — что моя арфа.

— За меня уже сказано всё, так что просто добавлю: мне весело, — кивнула Иша. И Снежевиночка поняла: хоть серьёзное лицо у русоволосой, а сверкающие искринкой глаза о многом говорят без лишних фраз.

— Спасибо. Так я рада, что Плоша не похож на Леля, — приложила руку к груди голубоглазая. — Он не просит поцелуями расплачиваться за песни.

— Что? — Плоша скромно похлопал ресницами, даже голову опустил, пока Иша задумчиво уставилась перед собой. Нахмурилась, значится.

— Э-э-э… — Аша непонимающе почесала затылок. — Как-то это… как-то… Эмм, Лель — это светловолосый парень, да? — синеглазая решила перевести тему на новый лад. — Он ещё на дудочке складно играет.

— Да, он пастух, — закивала голубоглазая.

— Вот как? — задумался глубоко русоволосый, не зная, что ещё ответить. — Интересно, какие у него песни?

— О, он поёт как весёлые, так и грустные песни. Часто они очень заводные, под них так и тянет плясать, — объяснила с улыбкой Снежевиночка.

— О, это здорово! — кивнула Аша. — Я нечасто с ним пересекалась, но тоже слышала, что у него хороший голос, — сказала светловолосая. — Другие девушки часто о нём говорят.

Иша красноречиво глядела на каждого, но предпочитала молчать.

— Надеюсь, мне когда-нибудь удастся с ним познакомиться и обменяться опытом, — положил руку на сердце юноша. — Ведь никогда не поздно учиться новому у каких бы то ни было музыкантов.

— Но он не хочет, чтобы я слушала его музыку, — сказала голубоглазая. Товарищи заметили, что в голосе её звучит еле уловимое огорчение. — Он говорит, что я с ним неласкова, поэтому он не может мне петь.

— Чудесато, — отозвался задумчиво Плоша. — По моему мнению, ты наоборот проявила к нам много уважения и даже угостила ягодами.

— Да, я не понимаю, что он имеет в виду. А кроме того, он говорит, что я должна его поцеловать в качестве платы. Но я не понимаю, почему, ведь я целую каждого, с кем здороваюсь или прощаюсь, — рассказала Снежевиночка. — И он не может мне объяснить.

— Этот Лель — как будто нехороший парень, — сказала Иша. — Может, не надо с ним водиться? А то чем больше слушаю тебя, тем он мне больше не нравится. Производит плохое впечатление.

— Да? — Снежевиночка вновь изумилась и задумчиво опустила глаза в пол. — Я не понимаю этого. Не знаю, как отличить хорошее от плохого впечатления.

Троица новых знакомцев переглянулись.

— Ну, раз он не хочет петь тебе, ты можешь сочинять собственные песни и петь их с нами, — заявила ободряюще Аша. — Да, ребята?

— Меня радует, когда кто-то поёт вместе со мной. Так веселее, — улыбнулся Плоша.

— Разве? Я… я так смешно себя чувствую… — проговорила светловолосая и сама поразилась. «Чувствую? — девушка сжала пальцы в замок. — Я впервые говорю такое. Чувствовать. Как это невероятно… я и впрямь могу это делать?».

— Не надо чувствовать себя смешно! — подпрыгнула оживлённо Аша. — Надо чувствовать себя хорошо, потому что мы теперь друзья! — она взметнула руки к небу.

— Друзья? — Снежевиночка широко раскрыла глаза. — Вы… мои друзья?

— Конечно! — вновь подпрыгнула Аша.

— Почему бы и нет? — спросил русоволосый.

— Я только за, — кивнула добродушно Иша.

— Ух ты… — только и разинула рот Снежинка.