Снежинка для Мороза

– Тара, ты меня на это не уговоришь, – я сделала вираж на коньках, задела плечом молодую леди в ярко-желтом пальто, извинилась и откатилась от нее, пряча выхваченный кошелек за пазуху.

Подруга только рассмеялась, подъехала к компании парней и с криком «Вот на кого ты меня променял» обхватила стоявшего к ней спиной парня. Тот в испуге дернулся, его девушка вздернула носик, а Тара уже извинялась и выходила с катка с новым кошельком.

– Кстати, ты проспорила мне желание, помнишь? Ты должна будешь это сделать, честь воровки, – она скрестила пальцы и приложила к груди.

Да, честь вора замарать нельзя. Не простят. Я сама виновата, попалась на слабо, придется выполнять желание подруги.

– Помню, – буркнула я, садясь на скамейку и снимая коньки, – говори свое желание.

– Сразу бы так.

Она облокотилась на парапет, огораживающий каток, но через минуту разочарованно повернулась ко мне.

– Нет, на каток ходят в основном мажоры и фифы. Ты же не думаешь, что богачи появятся в этом притоне? Давай походим по площади, там точно какого-нибудь богатого дядечку найдешь.

Я со вздохом подтянула съехавшие чулки и запахнула меховую жилетку, накинутую на тонкую курточку. Когда ты в движении, холод не так чувствуется, но, когда выходишь с катка, мороз быстро забирается под легкую одежду. С жалостью посмотрела направо, где в паре домов была коморка, которую мы с Тарой снимали, подхватила коньки и побежала догонять подругу.

Площадь была полна людей: дамы с заморскими сумочками, джентльмены с тростями из кости редких животных, дети с игрушками, стоимостью месячной платы за наше жилье. На лицах всех были улыбки, они поднимали руки и ловили первые снежинки.

– Давно в Ауре не было снега зимой, – Тара высунула язык и ловила холодные снежинки ртом. – Снежана, а ты видела когда-нибудь снег?

– Видела, – я провела рукой по запорошенной скамейке, села, стараясь не вспоминать детство. – Ты же помнишь, я приехала с Севера страны.

– Точно, там же убили твоих родителей. Ой, – опомнилась подруга, закрывая себе рот рукой, – прости, я дура безмозглая. Не хотела, честно.

– Нормально, – отмахнулась я, делая вид, что все хорошо, – давай лучше быстрее ищи свою цель.

– Твою цель, – усмехнулась подруга и юркнула в толпу.

Я осталась сидеть, разглядывая смеющихся детей, льнущих к своим матерям. А ведь у меня была когда-то семья, любящие родители. Мама тоже гладила меня по голове, целовала в лоб, а отец по выходным возил на каток и учил держаться, не плакать, когда не получается и подниматься, когда падаешь. Это умение мне пригодилось, когда в один день пришли и сказали, что отца убили. Мама плакала целыми днями, а мне приходилось делать всю работу по дому и помогать ей в больнице. Содержать прислугу мы не могли позволить, а мама с каждым днем становилась все слабее. Однажды я пришла домой и не нашла ее. Только потом я узнала…

– Берегитесь! – я так отвлеклась, что не увидела, как в мою сторону по голому льду скользит мужчина, отчаянно размахивая руками. На полном ходу он врезался в меня, впечатав в спинку скамейки. Горячее дыхание прошлось по шее, я втянула яркий аромат апельсина и кардамона. С какого рождественского пряника он свалился?

– Извините, – мужчина встал с меня и сел рядом со мной на скамейку, – надеюсь, я вас не сильно ушиб? Проклятые шнурки.

Он показал вниз, где на ногах были одеты абсолютно новые коньки, полностью развязанные. Шнурки болтались в разные стороны.

– Это такой новый способ знакомиться? – посмотрела я на него зло. Вот только богатых приставал мне не хватало.

Мужчина покраснел, но во взгляде его сквозило удивление.

– Нет, не подумайте ничего плохого. Я на самом деле упал, эти шнурки просто путаются под ногами.

– Но вы их даже не пытались завязывать, – ткнула я пальцем в залепленные снегом веревочки.

– Я не очень хорошо с этим справляюсь, – мужчина покраснел еще больше. – Ради всего святого простите, я не хотел ничего дурного. Просто я на катке давно не был, в детстве мы ходили с мамой, но мне было лет пять, и я не помню, чтобы завязывал шнурки.

Я внимательно осмотрела мужчину. Вроде не идиот, явно богатый и состоятельный, вряд ли собирался «снять» меня, уж слишком глупы его подкаты.

– Вряд ли в пять лет вы сами могли зашнуровать коньки.

– Я уже это понял, – усмехнулся он, – только было слишком поздно.

– Вам бы… – начала я, но вовремя остановилась, – найти того, кто присмотрит за вами.

– Да, конечно, – мужчина закивал, – горничная только сегодня ушла, а новую еще не нашел.

Я встала и уже сделала пару шагов, но не удержалась, обернулась и спросила.

– А почему вы вообще пошли на каток? Если кататься не умеете.

***

Он смотрел на нее и никак не мог сосредоточиться на вопросе. Мысли постоянно сбивались, путались и уходили далеко в прошлое. Сначала он подумал, что ошибся. Потом не мог поверить и со всех ног бросился вперед, чтобы не упустить ее из виду.

И все-таки он ошибся. Эта девушка была молода, красива, но совсем не походила на ту, что он встретил много лет назад. Он вглядывался в черты ее лица и не мог понять, отчего его так тянет к ней. Глаза говорили о том, что это вовсе не Лаура, но сердце бешено стучало, не желая останавливаться. Также, как и тогда.

– Что, простите? – опомнился он. – Ах, да. Решил вспомнить молодость. А тут, вот, незадача.

– Впредь будьте осторожнее, – она откинула прядь волос со лба и скрылась в толпе.

***

– Ты где была? – Тара поймала меня за рукав около скульптуры заледеневшего фонтана. – Я нашла тебе цель.

– Давай, показывай быстрее, я уже замерзла.

Подруга потащила меня через толпу, бесцеремонно расталкивая людей локтями.

– Вон, идет к экипажу, – ткнула она пальцем в широкую спину мужчины.

– Только не он, – простонала я, увидев в руках мужчины коньки с длинными, свисающими до земли, шнурками.

– Ну, ты, мать, зажралась, – Тара скосила на меня недовольный взгляд. – Ты только посмотри: пальтишко новое, из тех, которые тонкие, но теплые, на ногах ботинки от самого Лорка, я в витрине видела. А в кармане часы, которые стоят столько, что тебе и не снилось. Вот эти часы ты и должна будешь достать. Причем не из кармана, а из его дома.

Я уставилась на подругу, такой наглости от нее я не ожидала.

– Условие было, что я достану вещь, которую ты скажешь. А том, как и где я это буду делать, условий не было.

– Теперь есть. Мне уж очень хочется узнать, что это за хлыщ такой. Несуразный какой-то, одет богато, а ведет себя как простак. Я у него, когда время спросила, думала, пошлет, как остальные, а этот нет, достал часы, посмотрел. Да еще сказал, что в такой мороз в тонкой куртке можно схватить какую-то инфлюенцу.

– Это еще что такое?

– Да аргус его знает, может зверь какой? У нас же тараканов и клопов полно, может и инфлюенцы завелись. Ты не отвлекайся, видишь, уезжает. Прыгаем на задок экипажа, с ним и доедем.

Мы бросились вслед, успев в последний момент уцепиться за выступающие полозья экипажа. Ехали долго, лошади неслись быстро, взрыхляя копытами снег, поднимая в воздух морозную пыль, которая въедалась в кожу, заставляя нас ежиться от холода.

– Гонщик, что ли? – стуча зубами, прошептала Тара, – у нас только пожарные, врачи, да полицейские кони могут такую скорость развивать на снегу.

– Угу, – больше я не могла произнести ни слова. Руки заледенели и, казалось, примерзли к железным прутьям экипажа.

Лошади стали тормозить, мы спрыгнули и спрятались за ближайший угол здания. Мужчина вышел из экипажа, кинул монету кучеру и, насвистывая, прошел к парадной с резной дверью.

– Смотри, какой дом. Точно уважаемый человек. Окажешься внутри, глазами не хлопай, если прихватишь что вместе с часами, будет твое, в уговор это не входило.

Дверь за мужчиной захлопнулась, и в окнах дома тут же зажегся свет.

– Теперь ждем, когда свет погаснет, – проговорила Тара, подпрыгивая и потирая замерзшие руки. – Пальцы так чешутся от мороза, точно какая-то инфлюенца завелась.

У меня же полностью отмерзли ноги, сапоги, которые я смогла себе добыть к зиме, давно просились на свалку, подошва отваливалась и от холода совсем не спасала. Наконец, в доме стало темно.

– Давай, – подтолкнула меня подруга.

– Возьми выручку и отдай Ронану за нас обоих, – я вынула из карманов все добытые кошельки и протянула Таре. – Ради всех богов, не забудь.

– Хорошо, – Тара засунула все к себе за пазуху. – Только быстрее постарайся.

– Можно это было сделать и завтра, когда дома никого нет.

– Ты хотела новогоднее приключение – вот оно само и нашло тебя. Раньше отдашь долг, раньше будешь свободна.

Я нецензурно выругалась и перебежала дорогу, подошла к резной двери парадной. Да, такую вскрыть не получится даже с хорошим набором отмычек. Но мелким воришкам, как мы с Тарой, такого инструмента не выдавали, не доросли рангом. Подняла голову наверх, увидела балкон и несколько выбитых кирпичей, как дорожка, ведущих к нему. Подпрыгнула, уцепилась за первый кирпич, подтянулась. Стараясь цепляться о заледеневшие камни так, чтобы не соскользнуть, я быстро вскарабкалась на балкон.

Достала из кармана железную пластину, подсунула под дверь и чуть отжала. Одно движение – и замок щелкнул. Осторожно потянув ручку, открыла дверь, и мои ноги утонули в высоком ворсе ковра.

Скрипнула половица, и мне пришлось остановиться. Тишину дома нарушало только мое тяжелое дыхание. Все-таки я уличная воровка, а не домушница, меня никто не обучал как влезать в дома, особенно, когда хозяева дома. Свет луны слабо освещал спортанскую обстановку: стол, кресло, комод и ряд книжных шкафов. Вот кто, скажите мне, в наше время держит столько книг? Ботаник-заучка?

Я прошла к двери, повернула ручку, стараясь не производить ни звука. В коридоре меня ожидала кромешная темнота. Но я ей обрадовалась, это лучше, чем увидеть слабый свет лампады и ждать, когда хозяин отложит многостраничную книгу и заснет. Может, он ужастики читает и заснуть после такого вовсе не сможет? А, ведь, часы наверняка держит на тумбочке рядом с кроватью.

Прикрыв за собой дверь, я снова оказалась в полной темноте. Успев за короткое время отметить расположение комнат, прошла вперед и остановилась перед последней дверью в коридоре. Взялась за ручку, ощущая холод железа, уняла легкую дрожь и чуть надавила, открывая дверь.

За ней было темно, даже луна не проглядывала через плотно задернутые шторы. Я постояла, пытаясь сориентироваться в незнакомом мне пространстве. Впереди проступали очертания кровати и маленькой тумбочки рядом. Прощупывая каждый шаг, я приближалась к заветному месту, перестала дышать и полностью превратилась в слух. Протянув руку, дотронулась до тумбы и провела по ней, надеясь, что часы лежат сверху, и не придется открывать ящики.

Раздался щелчок, яркая вспышка света ослепила меня. Закрыв глаза рукой, повернулась туда, откуда был звук.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – произнес до невозможности спокойный голос.

Когда свет перестал резать глаза, передо мной открылась интересная картина. В проеме двери стоял мой недавний знакомый, из одежды на нем было только тесное полотенце, еле державшееся на бедрах, и тапочки. Мохнатые и внутри, и снаружи.

– Здрасьте, – прищуривалась я, все еще прикрывая глаза рукой, – а я вас ищу.

– Судя по тому, что кроме меня здесь никто не живет, вряд ли вы могли ошибиться дверью.

– Я и не ошиблась, просто пришла к вам наниматься. Вы же сами сказали, что предыдущая горничная ушла, а новую вы еще не наняли.

На его лице не отражалась ни издевка, ни усмешка, ни логичное в данной ситуации раздражение. Ведь несла я полную чушь, даже мне это было понятно.

– В полночь, без звонка, в моей спальне? – он лишь вздернул бровь.

Я не могла понять, что за игру он ведет. Ведь прекрасно понимает, что я здесь не просто так оказалась. Но отступать было поздно, сознаваться стыдно, а дело нужно было довести до конца. Тара в любом случае от меня не отстанет, долг чести вора – выполнить обещание, поэтому я приняла игру.

– У вас было не заперто, никто не откликался, вот я и решила осмотреть будущее место работы.

– Вы уверены, что после вашей выходки, вы его получите?

– Разве нет?

Походкой от бедра я подошла к нему, обхватила за шею и прикоснулась к его губам. Теплая волна захватила меня, когда он ответил на поцелуй, его губы сминали мои, обволакивая, лаская, вжимаясь. Томная волна вихрем пронеслась по телу, охнув в низ живота. Его твердая рука легла на мою талию и прижала к себе. Сквозь тонкую ткань полотенца я ощущала его растущий интерес ко мне, рука уже давно гуляла по моему телу, исследуя каждый уголок спины, проходя по шее, спускаясь по плечам. Лишь с усилием я заставила себя оторваться от поцелуя, выскользнуть из его рук.

– Так я принята?

– Считаете, это было ваше резюме? Вы этим зарабатываете на жизнь?

Резко почувствовала жар на щеках и прикоснулась к опухшим губам, ощущая приторную сладость поцелуя и неимоверный стыд.

– Хорошо, – не дал он мне опомниться, – считайте, что приняты. К работе приступите завтра с утра, начнете с уборки кухни, разберете кладовки. Уже поздно, так что останетесь в комнате для прислуги.

– Я бы лучше ушла, – сделала шаг к двери, но его слова заставили остановиться.

– В таком виде? Надеюсь, что с первой заработной платы вы купите себе одежду по сезону. И, раз уж мы с вами так тесно знакомы, давайте представимся. Меня зовут Мороз Иван Степанович.

– Снежана.

– Какое интересное имя, новогоднее, – улыбнулся он.

– Ваше тоже, Мороз Степанович. Ой!

Он на секунду задержал на мне взгляд, а потом громко рассмеялся.

– А мне нравится. Теперь только так меня и называйте. Мы с вами как Дед Мороз и Снегурочка. Пойдете со мной в новогоднюю ночь разносить подарки?

Меня такие шутки окончательно выбили из колеи. Мало того, что попалась как девчонка, вместо того чтобы сдать в полицию, взял на работу, так теперь еще и в Снегурочки записал.

– По крышам лазать и в трубы спускаться?

Хохот отразился от стен, собираясь в комнате гулким эхом.

– Вы мне нравитесь. Пройдите вниз, на кухню, я переоденусь и спущусь. Покажу, где вы будете ночевать, а заодно угощу горячим чаем и бутербродами.

Он сделал шаг в сторону, а я проскочила в коридор.

– Только не вздумайте убегать, – я обернулась, и встретила колкий взгляд, от которого холодок побежал по телу. Кивнула и сбежала по лестнице вниз.

Щелкнула выключателем, теперь это можно было делать, не боясь быть обнаруженной. Чай – это хорошо, но нужно было как-то предупредить Тару, что я задержусь минимум до утра. Но подруга опередила меня. Раздался тихий стук в окно, я отодвинула занавеску и увидела практически посиневшее лицо Тары.

– Ну, ты чего, попалась? Он уже вызвал? Открывай окно и бежим.

– Да не тараторь ты. Он меня на работу взял, типа горничной. И на ночь оставил.

Подруга с недоверием посмотрела на меня сквозь стекло, покрытое морозными узорами.

– Он же старый! Этот извращенец приставал к тебе? Не заметила плеток или ошейников у него в комнатах?

– Вроде нет, – пожала я плечами. – Мне он показался приличным, да и не такой уж и старый, лет на десять старше, не больше.

– Ох, Снежка, мало ты о жизни знаешь, не ученая еще. Хотя резон в этом есть, если он на тебя запал, ты сможешь спокойно дом осмотреть, может еще чего найдешь, пока хозяина дома нет. Так что оставайся, завтра придешь, расскажешь. И про часы не забудь.

Тара исчезла так же быстро, как и пришла. Только я успела задернуть занавеску, как появился мой наниматель.

– Что же вы чайник не поставили? Бутерброды не приготовили? – покачал он головой. – Спальню осмотрели, а кухню постеснялись?

Он уже был одет в домашний костюм: вельветовые брюки, такой же пиджак, подпоясанный кушаком. Мороз Степанович прошел к холодильнику, достал хлеб, мясо, зажег конфорку и поставил чайник. При виде изобилия еды предательский заурчал живот.

– Вам довольно вредно долго находиться на морозе, да еще на голодный желудок. Вы давно ели? – он протянул мне огромный бутерброд с несколькими видами мяса, сыром и ветчиной.

Я откусила от бутерброда, чувствуя, как растекается по телу приятное ощущение сытной еды.

– Днем, – ответила я с набитым ртом.

– Почему не ели позже? – его взгляд посерьезнел, он внимательно осматривал меня сверху до низу.

– Худею, – соврала я.

Еще чего, буду я признаваться незнакомому мне человеку, что на пайку мы с Тарой сегодня не заработали.

– Это и видно, – посмотрел он на меня и протянул второй бутерброд. – Провожу в комнату, завтра покажу все, что нужно будет сделать.

На ходу откусывая бутерброд, я пошла за ним. Зажигая свет в коридорах, он будто открывал мне новый, но такой знакомый мир. Незамысловатые статуэтки, расставленные на полках, картины в простых деревянных рамах – все это выглядело как дом довольно скромного человека. Если не знать, что именно это были за статуэтки и картины.

Без труда я узнала работы Огюста Рафалье, знаменитого художника Юты, отлитые Жаком Лантье фигурки лошадей, их всего было 14. Одна стояла у нас в доме, папа тогда продал целую лошадь, чтобы купить эту фигурку. Ни один из экспонатов не был подделкой, четкие штрихи Рафалье я бы узнала, где угодно, а про отличительную черту лошадей – немного испорченную подкову – знали лишь те, кто являлся обладателями этих фигурок. В коридоре стояло целое состояние, а он обращал на них внимания столько же, как на рыночные игрушки.

Кто ты, Мороз Степанович?