Снегурка в подарок

— Так, Потапова, отвлекись-ка и подойди сюда.

Администратор клуба, зачем-то заявившаяся на кухню, рявкнула во всю мощь своих лёгких, перекрывая шум блендера, стук ножей и скворчание масла на сковородках. Странно, по какому поводу я ей понадобилась?

Оставив недорезанный лук истекать соком на доске, я быстро сполоснула руки и направилась к этой грозной даме вполне приятной наружности. Да, поначалу, когда я только пришла сюда работать, Анжела Семёновна показалась мне нормальным и понимающим человеком, но, проработав первый месяц, пришлось признать, что моё впечатление было обманчивым. Не зря же она является родной сестрой хозяина заведения — семейный бизнес, надо понимать: всё заточено на получение прибыли любыми способами. Девчонки, работающие в зале, всякое рассказывали. Видимо, поэтому и текучка у них была постоянной и неизменной — а кому понравится, когда приходится пахать сверхурочно за ту же зарплату? Да ещё и улыбаться при этом?

Лилька, новенькая официантка, молоденькая и хорошенькая, как майская роза, вообще только одну смену отработала и больше не появлялась — клиенты достали непристойными предложениями, а Анжела Семёновна только делала вид, что так и надо, и даже наорала на Лильку, когда та отказалась выходить в зал, чтобы не быть снова облапанной.

И вот теперь этот Цербер в строгом костюме и бейджиком на груди пришла по мою душу. Зачем, спрашивается? Я же кухонный работник — так, помой-почисти-порежь — и не имею отношения к прямому обслуживанию клиентов. А сейчас вообще самая жара настала: новогодняя ночь всё-таки, полный зал народу — и все жрут, как не в себя.

— Ну и пекло тут у вас, — Анжела Семёновна недовольно поджала губы, — как в аду.

А вы что хотели, уважаемый администратор? Экономите на всём, включая качественную вентиляционную систему, которая положена в любом подобном заведении, а потом удивляетесь, что от вас народ бежит. Мне-то, ясное дело, деваться некуда — без подработки студентке в городе не выжить, если родители не помогают. А мне как раз и не помогают — нет их у меня, родителей этих: отец-молодец неизвестен, а мамаша родила, скинула младенца на бабушек-дедушек и усвистала в неизвестном направлении искать своё женское счастье, с тех пор от неё ни слуху ни духу. Вот такое у меня интересное семейное положение: хоть и внучка, а своих бабушку с дедушкой называю мамой и папой — как повелось с детства, так и закрепилось. Они, конечно, поначалу смущались — ну какие дети в их возрасте — а потом ничего, привыкли. Так что я для них любимый поздний ребёнок, умница-девочка, услада глаз и отрада сердца.

Да и они сами у меня мировые, пусть и прожили всю жизнь в сельской местности. Мамочка-бабушка до пенсии фельдшером работала в местном медицинском пункте, сорок лет жизни посвятила служению людям. А дед-отец как права в молодости получил и за руль сел, так и не вылезал из водительской кабины — знатный был тракторист, про него даже статью в газете печатали. Сейчас, конечно, на пенсии оба, но ещё бодрые и крепкие: хозяйство держат, курочек, козочек, поросёнка... И огород, само собой разумеется. Я, конечно, помогала, пока с ними жила, но сейчас им самим приходится со всем управляться.

Воспитывали меня правильно, по советским ещё традициям: и мораль, и нравственность, и принципиальность, и уважение к взрослым — всё заложили и выпестовали. Поэтому и получилась я не такой, как большинство современных девушек — в социальных сетях не зависаю, косметикой не пользуюсь, одеваюсь скромно и всё свободное время посвящаю учёбе и работе... Да и не было у нас в деревне всяких современных соблазнов: интернет-то не везде ловил, а в школу до соседнего посёлка ездить приходилось — да и то в выпускном классе нас всего двое учеников было. Вымирает провинция, уезжает молодёжь в цивилизацию, а старики остаются доживать свой век в старых, покосившихся домишках с печным отоплением и водой из колодца. Да что тут говорить — мне и самой возвращаться обратно не хочется. Если повезёт, постараюсь зацепиться в городе после окончания учёбы.

— Повернись-ка, дай рассмотрю тебя получше, — администратор окинула меня внимательным взглядом с головы до ног. — Размер у тебя сорок второй? А волосы длинные?

— Да, сорок второй, — непонимающе кивнула я. — Да, длинные.

— Покажи, — скомандовала она.

— Что показать?

— Волосы, тупица. Снимай свой колпак.

Я непонимающе хлопала глазами и никак не могла сообразить, что ей от меня нужно. Ей что, колпак мой понадобился? Так ведь он считается личным предметом пользования и выдаётся индивидуально. И зачем ей, с её начёсом, головной убор?

— Так ведь нельзя в кухонном помещении с непокрытой головой. Я за это в должностной инструкции расписывалась. Сами же потом ругаться будете, а меня оштрафуют.

— И откуда ты такая принципиальная взялась? — Анжела Семёновна зло прищурилась. — Гибче надо быть с вышестоящими людьми. Если начальство говорит: кукарекай! — значит, выпрямляешь спину и кукарекаешь. Снимай эту шапку быстро и не выделывайся!

Вообще не понимая, что происходит, я обнажила голову и теперь стояла перед этой грозной женщиной, комкая головной убор в руках. Узрев мой внушительный пучок, она воодушевилась и даже изобразила какое-то подобие улыбки.

— Отлично! Длинные! Значит, косу заплести получится.

— Ну да, получится, — ещё бы не получилось, у меня длина до попы. — А зачем мне коса? С пучком на кухне удобнее.

— Сегодня ты временно переводишься в официанты, — она недовольно поморщилась. — Морозова упала с лестницы и работу продолжить не сможет, поэтому на втором этаже у нас осталась только одна девочка. А ей не разорваться. Идём, дам тебе одежду, переоденешься, и я покажу, как с подносом управляться.

— Но я не хочу в зал! — горячо возразила я. — Меня моя работа устраивает, а там мне делать нечего.

— Поговори тут ещё! — прикрикнула Анжела Семёновна и дёрнула меня за руку. — Либо ты сейчас идёшь со мной и выполняешь все указания, либо отправляешься на мороз и больше сюда не возвращаешься.

Ага, и зарплату за декабрь тоже не получишь — а там у меня смен выпало порядком, предновогодний сенокос оказался урожайным и прибыльным. Уйти, гордо хлопнув дверью, и остаться без денег? А за квартиру чем платить? Пусть мы снимаем её на троих, но сумма всё равно выходит ощутимой для моего бюджета, и сбережений у меня практически нет — только необходимый минимум на пропитание и проезд. Получается классический выбор без выбора, и я послушно перебираю ногами, едва поспевая за спешащим администратором.

— Вот, — она завела меня в раздевалку, — переодевайся. А я сейчас принесу косметичку и расчёску.

Окинув взглядом предложенную униформу, я в ужасе попятилась назад — новогодняя тематика явно угадывалась, но воплощение подкачало. Честно говоря, такой наряд уместнее смотрелся бы в секс-шопе или на стриптизёрше, но не на официантке в ночном клубе: коротенький красный тулупчик с белой оторочкой из искусственного меха, такой же колпак на голову и гольфы на ноги, а в качестве белья предлагался кружевной треугольничек на лобок и два на грудь. Зад, по мнению дизайнера этой невероятной ролевой красоты, должен был прикрываться верёвочкой с нанизанными на неё перламутровыми бусинами, то есть оставаться абсолютно голым. И как в таком наряде наклоняться над столом, расставляя блюда и напитки? Легко и непринуждённо демонстрируя посетителям обнажённые ягодицы с украшением посерёдке?

— А можно мне нормальные трусы? — не своим голосом проблеяла я. — Это же стыд и срам какой-то. Приличные люди такое не наденут.

— Тоже мне, нашлась приличная, — обернулась от двери Анжела Семёновна. — Надеюсь, зарослей у тебя там нет? Брить не придётся?