Сноброд

Ему повезло, что он умер. Теперь он больше никогда мне не приснится. Но я бы предпочёл, чтобы это он приходил в ночных кошмарах на убывающую луну вместо мамы. Она заблудилась в моих снах, а отчим всего-навсего лежал на полу, словно никогда не был живым, и из него попросту вытащили батарейки.

Не могу сказать, что он был мне ненавистен. Но и близок тоже не стал. Единственное, что нас связывало — память о маме. У каждого своя. Присутствие Лиама в нашем доме создавало приятную иллюзию, будто мама куда-то вышла и вот-вот вернётся. Хотя в какой-то степени это и произошло с ней. Только вряд ли существует обратный путь оттуда, куда она попала. Лиам же видел во мне отражение мамы. Женщины, которую он любил до сих пор. Точнее, до самого конца. Я понимал это всякий раз, когда он, меняясь в лице, глядел мне в глаза. У нас с мамой они одинаковые.

В целом Лиам был неплохим мужиком, правда, сблизиться до губительной для него дистанции нам не позволяла та же причина, которая и продолжала удерживать нас рядом после пропажи мамы — она сама. Мы оба ощущали свою вину в случившемся, из-за чего испытывали неловкость в обществе друг друга, точно впадая в ступор всякий раз, когда нужно было поговорить. Типичный наш диалог сводился к одновременным вопросам «Как на учёбе» и «Как на работе» и одномоментным ответам «Норм» и «Порядок». После этого наступала тишина. Почти такая же, как сейчас.

— Колден, вы узнаёте Лиама Грейзера? — вывел меня из прострации донёсшийся откуда-то издалека вопрос полицейского.

Я вновь вернул взгляд к лежащему на полу посреди кухни отчиму. Вокруг были разбросаны сметённые со стола квитанции, блистеры разноцветных таблеток и пузырьки с другими медикаментами. Один из них лопнул, и по кафелю раскатились неестественного оттенка синие полупрозрачные капсулы. Таким цветом обычно изображают глубокое небо в аниме. На столе возле перевёрнутой аптечки стоял наполненный стакан воды. По-видимому, Лиам почувствовал себя плохо и пытался принять лекарство, прежде чем рухнул на холодную плитку. А я и не знал, что у него проблемы со здоровьем.

— Колден? — вновь напомнил о себе коп.

Уже в третий раз я посмотрел на отчима и наконец сумел заставить себя не отводить взгляд. Лиам выглядел спокойным. Даже излишне. Такое отсутствующее лицо, как у актёра, замершего в одной позе, чтобы сыграть мертвеца. Казалось, лицо погибающего от приступа человека должно выражать если уж не агонию, то хотя бы гримасу боли или испуг. Но тут ничего. В неподвижных глазных яблоках отчима отразилась вспышка фотоаппарата криминалиста.

— Ну, он, может, желтоват немного... — выговорил я. — Или свет так…

— Это Лиам Грейзер?! — перебил полицейский, в раздражении тыча своим блокнотом в отчима. — Кто это?

— А, вы в этом смысле… Ну да, это он. Кто ещё будет пить таблетки у нас на кухне?

— Всякое бывает, — пробурчал коп, делая запись. — Вам и не снилось… Иной раз домушник может и завтрак себе приготовить, и в кровати прикорнуть, и поскользнуться в ванной с летальным исходом.

— Ты ведь пасынок? — раздалось за спиной.

Обернувшись, увидел в проходе смуглого мужчину в вылинялом сером пиджаке. Точно выбившиеся из него нитки, короткую кучерявую шевелюру незнакомца оплетали прожилки проседи. Из-за этого он казался уже ближе к старику, чем к средним годам, хотя те его морщины, которые удалось разглядеть, были неглубокими. На ногах он носил тёмные джинсы и полицейские ботинки – такие же, как у допытывавшего меня копа.

— Я — Колден.

Он не был мне знаком. Конечно, я не мог знать в лицо всех жителей Сильверии Фог, даже учитывая, что здесь всего проживало около двух тысяч человек, однако же этого мужчину я точно никогда не видел даже мельком. Моё внимание к себе он игнорировать не стал.

— Детектив Мартелла, — небрежно представился незнакомец. — Идём, нечего тебе тут больше смотреть.

Я схватил со стола свою металлическую бутылочку для воды. Нажав кнопку, откинул крышку и отглотнул немного.

— Зачем они прислали детектива? — спросил я, выходя за ним на крыльцо. — Тут же не убийство.

Ко мне ринулась полицейская овчарка. Пёс ткнулся в колено и засопел, зафыркал. Холод влажного носа чувствовался даже через джинсы. Кинолог потянул шлейку и увёл пса куда-то за угол.

— Помедленнее, Чинар, — послышалось за домом.

Мимо излишне медленно проехала машина Петтерсонов. Супруги крутили головами, меча взгляды между нами с Мартеллой и разбросанными перед нашим домом полицейскими авто, каретой скорой, коричневым внедорожником.

— Кто «они»? — усмехнулся он. — И почему ты уверен, что это не убийство?

Мне нечего было ответить. Детектив тем временем просканировал меня взглядом с головы до ног, извлёк из внутреннего кармана записную книжку в потёртой кожаной обложке и, обслюнявив пальцы, прищурился в поисках нужной страницы.

— У нас своего психолога в управлении нет, — бурчал он. — Да и работы как таковой для него, так что придётся вызывать окружного… Чёрт, да где же…

— Не нужно психолога! — излишне резко бросил я.

Психолог мне может был нужен уже давно, но подвергать его опасности не хотелось. Стоило бы ему заглянуть в мой внутренний мир, и ничего другого он бы уже никогда не увидел. Сама мысль, что мне могли навязать общение с ним, казалась страшной. И мой испуг не прошёл мимо Мартеллы.

Детектив взметнул взгляд поверх перелистываемых страниц, задержав очередную на середине.

Мимо в обратном направлении вновь проехал седан Петтерсонов. Они жили через два участка ниже по улице и сейчас как раз двигались домой. Альма даже пальцем в меня ткнула. Похоже, моё волнение уже подарило ей повод для очередной сплетни.

«Нелюдимый парнишка снова взялся за старое. На этот раз укокошил отчима», — разнесёт по городку она.

Конечно, так и скажет.

Детектив обернулся. Альма натянула улыбку и приветственно поиграла пальчиками за мутным от её дыхания стеклом.

— Вы не слушайте, что она скажет, — попросил я.

— Да уж, не жалует она тебя, — проговорил детектив. — Если бы я слушал, то уже бы давно упрятал тебя в одиночку. Но и ты понять должен: когда людям есть кого винить, они винят.

— Знаю.

Я не врал. Мне было кого винить и в пропаже Итона, и в пропаже мамы — себя самого. Возможно, Альма тоже чувствовала, что я причастен к исчезновению её сына, вот только доказать ничего не могла. Потому что в здравом уме трудно даже вообразить, что человек способен потеряться в чужом сне. Вот она и глядела с подозрением на виновника утраты своего ребёнка, даже не подозревая всего ужаса произошедшего.

Детектив по-отечески растрепал мои волосы и похлопал по плечу. Последнее вышло у него неумело, как у всякого далёкого от воспитания детей человека — точно помог мне прокашляться после того, как я поперхнулся.

— Не трогайте меня!

Я отстранился. Подобная поддержка мне уже давно была не по возрасту, да и не хотелось допускать неформального общения — для Мартеллы оно могло стать опасным. Не подозревая об этом, он, смутившись, интерпретировал моё требование как-то иначе.

— С психологом или без, но до совершеннолетия нам тебя придётся куда-то определить, — замялся он. — Найдём тебе опекуна или пристроим в хорошее место.

— Вы про детдом?

— Ну почему сразу детдом, — смутился Мартелла. — Есть всякие разные учреждения… Всего ведь на год, чего там.

Неожиданно резко дверь в дом распахнулась и задрожала от удара о короб (отец так и не прикрутил ограничитель). В сопровождении фельдшера двое криминалистов вынесли наружу чёрный пакет с телом. Я инстинктивно подался назад, спрыгнул со ступеней и попятился, только через десяток шагов сообразив, что нужно посторониться. Поспешил сойти на газон.

Лиама унесли в скорую. Уложили прямо на пол. Скрипнула и захлопнулась боковая дверь. Неторопливые движения фельдшера, усаживающегося на пассажирское сиденье водительской кабины, делали происходящее слишком искусственным. Проблесковые маячки зажигать не стали. Двигатель ожил со второй попытки. Скорая дёрнулась и со скрипом остановилась перед вынырнувшей из ниоткуда машиной Петтерсонов.

— Глаза разуй, олух! — бросил в окно водитель скорой.

— Ага, заодно к твоим зубам обувь примерю! — ответил Гровер.

Дальше обмена недовольством дело не зашло. Подёргавшись взад-вперёд, разъехались.

Посмотрел на дом. Выглядел он как обычно. Казалось, можно войти внутрь, и всё будет как прежде, но Мартелла быстро развеял возникшую перед глазами иллюзию.

— Дом мы опечатаем, нужные вещи получишь позже, — сказал он. — Ночевать тебе пока придётся в «Пути».

— Куда? — не понял я.

— Гостиница, — пояснил детектив и взглянул на часы. — Но это нескоро. Поди, не завтракал ещё?

Я помотал головой. Первое, что я увидел, когда спросонья добрался до кухни — торчащая в проход бледная рука Лиама, почти сливающаяся по оттенку с половой плиткой. Тело уже остыло к этому моменту. Было совсем не до завтрака. Не хотелось есть до сих пор. А вот пить — очень даже. Впрочем, как и всегда.

Открыв бутылочку, допил остатки и подвесил её за карабин на шлёвке.

Крякнул хриплый сигнал старенького внедорожника Мартеллы. Облокотившись о спинку пассажирского кресла, он сидел за рулём и глядел через открытое окно на меня.

— Заснул? Полезай, говорю, подкрепимся.

Скрипучие петли не позволяли створке открыться полностью и даже сопротивлялись, благодаря чему замок закрылся без труда.

— Ремень, — потребовал детектив.

Мотор он завёл только после того, как я справился с тугой защёлкой. Дом, в котором сначала исчезла мама, а теперь умер отчим, уплыл в сторону.

— Не оглянешься? — удивился Мартелла.

— А нужно?

Он пожал плечами и сбавил скорость.

— Завтра дом станет чужим. Внешне будет тем же, но уйдут краски, знаешь, тепло… Дома умирают, когда распадаются семьи. Так всегда бывает.

Я не оглянулся.

— Ну как хочешь.

Лишь на повороте в боковом зеркале увидел жёлтый угол с белым прямоугольником окна моей комнаты, в которой рылся кто-то из криминалистов.

— Совсем не будешь скучать? — спросил детектив.

— Не знаю, — бездумно промямлил я.

Не было совершенно никакого желания ни беседовать с ним, ни анализировать собственные чувства. Куда сильнее меня занимало то, что случилось со мной ночью. Подобное происходило и раньше, однако было не настолько продолжительным и…

— Неужели тебе не нравился этот дом? — задал новый вопрос Мартелла.

Я пожал плечами. И тут понял, что он не просто пытался разорвать натягивающуюся до гула тишину или расшевелить меня, отвлекая от неприятных мыслей. Нет. Он делал свою детективную работу. При этом я был уверен, что ему ничего о моих ночных приключениях неизвестно. Ведь свидетели отсутствовали. Разве что Альма? Могла ли она заметить что-то?

— После пропажи мамы в нём было нелегко находиться, — ответил я, понимая, что тянуть дальше уже невозможно. — Лиам берёг то, что напоминало о ней, а это практически всё.

— И поэтому ты почти всё время проводил внутри? — не унимался Мартелла.

— Снаружи было ещё тяжелее.

— Почему в Рош-Аинд не перебрался? Колледж ведь предоставляет общежитие.

— Это опасно… — сорвалась с моего языка правда. — В смысле… Мегаполис ведь, а меня даже Дроппоинт пугает. Я неприспособлен к такой жизни. К тому же Лиам как тут один без меня в своём состоянии? А вдруг мама вернётся? Нет, лучше так как есть, дистанционно буду…

Я вздохнул, осознав, что мой поток рассуждений ничего не объяснял, а только указывал на то, что я оправдывался. Будто в картине мира нормального человека мне было за что оправдываться. А ведь было. Раз я это заметил, то детектив и подавно. Интересно, о чём он подумал, услышав это моё «опасно»? Пожевав губу, покосился на него.

Невозмутимый Мартелла справлялся с обстановкой по зеркалам перед поворотом к закусочной.

— Рекомендую взять картофельные вафли, — подсказал он, вынимая ключи из замка зажигания. — Я люблю с лосём и яйцом пашот.

Это было небольшое заведение «ЧавКусь» в самом начале Сильвер Лейн — главной улицы Сильверии Фог. По этой причине, несмотря на довольно скудное меню, уставший интерьер и тесноту, оно пользовалось популярностью у путешественников.

В пути с севера на юг для желающих миновать Дроппоинт по кольцевой наш крохотный городок, затерявшийся в лесистом предгорье, был последней возможностью более-менее комфортно перекусить перед Рош-Аиндом.

Столица штата находилась в достаточной близости, чтобы не задерживаться в Сильверии на ночь, что лишало город потребности в крупных гостиницах и тормозило его развитие. А это в свою очередь делало пребывание гостей максимально коротким и отменяло целесообразность открытия высококлассных заведений общепита. Получался замкнутый круг, из которого туристы могли вырваться только через «ЧавКусь», до самых костей пропитавшись запахами свежемолотого кофе и яичницы.

Детектив поприветствовал жестом официантку, следящую за работой кофемашины.

— Мне как обычно! — крикнул за стойку детектив. — Две порции! Ты же не против, Колден?

— И графин воды! — добавил я.

— Зачем тебе столько? — спросил он.

— Пить очень хочется.

Мартелла поспешил присесть за крохотный столик возле окна, из-за которого поднималась незнакомая мне старушка. Он расстегнул пиджак, и под его левой рукой из наплечной кобуры показалась рукоять пистолета — с одной стороны с розовой накладкой, а с другой — с жёлтой. Из-за этого казалось, что пистолет игрушечный.

Перехватив мой взгляд, детектив пошире приоткрыл полу пиджака, позволив мне получше рассмотреть его револьвер.

— Это любимые цвета моих девочек, — сказал он. — Розовый любила Фиби, а жёлтый — Элис.

Подоспела официантка с двумя кружками горячего кофе и двумя стаканами на подносе. В другой руке она держала графин. Я поспешил забрать его у неё и налил себе целый стакан. Залпом осушив его, сразу начал наполнять второй.

— Постой-ка, а ты же у нас Тейг? — спросила она. — Мальчишка Линды? Ну и вымахал же ты! Лиама-то я вижу, а ты где пропадаешь?

— Колден учится в колледже, — за меня ответил детектив.

— Дроппоинт? — поинтересовалась женщина.

— Рош-Аинд, — поправил её Мартелла. — На юриста ведь?

— Экономика и финансы, — ответил я.

— Надолго ли к нам? — продолжала расспросы женщина.

Я покосился на детектива. Тот сосредоточенно дул в дымящуюся кружку, не решаясь сделать глоток.

— Да скоро уже уедет, — наконец сказал он. — А нашего лося там ещё не поймали?

Официантка поспешила на кухню.

— Куда уеду? — спросил я.

Мартелла, прищурившись, сделал осторожный глоток и простонал от удовольствия.

— В колледж, конечно, — ответил он после второго, более уверенного глотка. — Для тебя это самый простой вариант: и меньше всего мороки с документами, и крыша над головой, и еда, и при деле.

— Ваши вафли.

На стол опустились голубые тарелки с толстыми венскими вафлями. Пахло аппетитно. На каждой порции сверху лежали по шарику яйца пашот, пучки рукколы и бесформенные слайсы красного мяса.

— Похоже на рыбу, — заметил я.

— Лосось ведь, — бросила уходящая официантка.

— Думал, тебе туда настоящего лося покромсают? — усмехнулся Мартелла. — Его бы я есть не стал, его жалко — глаза у него умные.

Он рассёк ножом яйцо, выпуская наружу желток, отхватил добрую половину вафли и при помощи вилки с нацепленным лососем резким толчком отправил в рот. Точно запихнул в себя.

— Что же теперь, всех глупых есть? — вслух рассуждал я. — Может эта рыба по лососёвым меркам вообще гением была.

— Не, — выдавил Мартелла, через силу глотая и размахивая над тарелкой перевёрнутой вилкой. — Умные не попадаются, но таких единицы. Ты ешь, холодное совсем не то.

Пододвинув приборы, я отрезал небольшой кусок вафли и попробовал. Покрытый корочкой картофель получился вкусным, но мозг всё равно отказывался верить, что нечто, выглядящее как десерт, может быть несладким. Рыба оказалась слабосолёной, из-за чего её естественный вкус ощущался достаточно ярко.

— Ты во сколько сегодня проснулся? — вдруг спросил детектив.

Видно, рассудил, что уже достаточно вошёл в доверие для начала активной беседы. Я автоматически отложил вилку и, сунув руки под стол, поочерёдно покрутил большие пальцы, заставляя себя думать, что ответить.

— Ты ешь-ешь, — настаивал детектив.

— Я не помню, — ответил я. — Рано было, посмотрите по звонкам в скорую.

Он как-то неоднозначно улыбнулся глазами над кружкой и допил остатки кофе. Конечно, посмотрят. Или уже посмотрели. Вопросы детективы задают не для того, чтобы узнать ответы на них. Ответы им в большинстве случаев уже известны.

— Ну, по ощущениям? — попросил он.

— Часов пять, может шесть.

Я отправил в рот ещё один кусок, избавляя себя от необходимости давать развёрнутый ответ. Тарелка Мартеллы к этому моменту была уже пуста.

— Можно мне ещё кофе? — крикнул он. — Как тебе лось?

— Норм, — проговорил я.

Насильно сунул в себя сразу целое яйцо, хотя ещё не успел толком прожевать картофель. Мои щёки раздуло.

— А тебе, Колден? — спросила подоспевшая с кофейником официантка.

Я помотал головой. Вместо этого налил себе ещё воды.

— Не торопись, жуй спокойно, — сказал детектив. — Времени у нас с тобой до вечера ещё много.

Я и без его намёков понимал, что от разговора мне не отвертеться, но вести его всё равно не хотелось. Меня самого путало произошедшее, так что ничего внятно объяснить полиции я всё равно бы не смог. Протолкнул пищу глотком уже порядочно остывшего кофе.

— Я проснулся от того, что захотел пить, — отдышавшись, начал выдумывать я. — Вышел на кухню, а там Лиам лежит. Ну сразу и позвонил.

— Что делал, пока скорая ехала?

— Ничего, ждал.

— А спал ты в кроссовках?

Поглядел на свою обувь для того, чтобы дать себе больше времени на обдумывание ответа. Следовало уже заканчивать эту игру и сразу переходить к сути.

— Ну, я ещё оделся, да. Не в трусах же мне встречать врача. А вы что, думаете, это я его отравил таблетками?

— Я пока не знаю, от чего он умер, — просто ответил Мартелла. — Но порядок такой: если есть труп, нужно следствие. И если смерть криминальная, нужно уголовное дело. Так что в ожидании результатов вскрытия можем и восстановить события, как считаешь?

Я пожал плечами. Было бы что восстанавливать. Я вообще ничего не помнил.

— А перед сном Лиам как выглядел? — задал новый вопрос детектив. — Не жаловался на здоровье?

— Да как обычно, — вновь соврал я.

Отчима накануне я не видел. Он поздно вернулся, а я к тому моменту уже наверняка спал. Хотя может уже и нет. Чтобы скрыть внутреннее волнение, начал неспешно есть, методично отделяя ножом куски пищи.

— Я, знаешь, одного вот понять не могу, Колден… — вздохнул детектив.

— Чего же?

— Тебе что, совсем не жалко его? Да, не настоящий отец, но человек-то родной. Он умер, а у тебя лицо такое безучастное, будто это кино по телевизору. Как ни в чём не бывало ешь, даже шутишь.

— Да вы сами меня сюда привезли, — защищался я.

Конечно, я переживал из-за смерти отчима, но куда больше меня пугало моё снохождение. Таким продолжительным, как в минувшую ночь, оно не было никогда. Я не мог отделаться от навязчивой мысли, что не просто бессознательно блуждал, а ещё и сотворил что-то в этом состоянии. Вдруг я и правда что-то сделал с Лиамом? Кто знает, на что способно моё тело во время лунатизма, если даже в обычном состоянии забирает самых близких? Я боялся самого себя и был от этого в эмоциональном ступоре. Но разве можно говорить обо всём этом детективу? Ведь никто не поверит — сразу упекут в психушку вместо колледжа. Колледж ещё этот. Может и правда рассказать? В доме умалишённых я был бы менее опасен для окружающих.

— Что, вспомнил что-то?

— А куда делся детектив Флэтчер? — спросил я. — Когда пропала мама…

— Оуэн? Да он уже на пенсии сто лет как. Зачем он тебе? Я тебе не нравлюсь, да?

— Когда пропала мама, он не подозревал меня, — признался я. — И когда Итон исчез, ко мне тоже никаких вопросов не было.

— Это потому, что ты тогда ещё мал был, — ответил Мартелла. — Добродушному человеку прозвище Клещ не дадут. Между нами: Флэтчер — засранец. Я этого не говорил. В те годы он под кожу не одному десятку человек залез в поисках концов. Но даже он понимал, что… Сколько тебе было тогда?

— Десять, когда исчезла мама, — ответил я. — Итон пропал через пару лет…

— Вот даже у Клеща хватило ума не подозревать десятилетку в причастности к пропаже собственной матери. Будь ты тогда в нынешнем возрасте или останься он на службе до сих пор — мнение твоё о нём изменилось бы ещё два часа назад.

А ведь это именно я заставил маму исчезнуть. Как и Итона. Не специально, но всё же.

— Почему же тогда после пропажи Итона он в меня не вцепился? В двенадцать-то лет уже можно навредить другому.

— За это скажи спасибо Альме, — понизив голос, проговорил Мартелла. — Идём.

Пока он отсчитывал деньги и совал их под тарелку, я перелил остатки воды из графина в свою бутылочку.

— В каком смысле? — не понял я. — Флэтчер подозревал миссис Петтерсон?

— Конечно подозревал, — усмехнулся детектив. — Вот тебе горькая правда реального мира, которую принято терпеть молча: в девяноста случаях из ста к пропаже ребёнка или другому преступлению против него причастны родственники или ближайший круг знакомых. Вообще большая часть любых преступлений, даже против взрослых, совершается знакомыми и близкими.

Ну вот, если теперь в колледже начнутся пропажи людей, я стану подозреваемым номер один. Всё было хорошо, и тут люди начали без вести исчезать, а в общагу после удалёнки как раз приехал новенький, у которого, что бы вы могли подумать? Верно, пропали мать, лучший друг и загадочным образом скончался отчим.

— Но дело далеко не в этом, — продолжал Мартелла. — Клещ не взял в оборот тебя даже после слов Альмы о твоей вине в случившемся по той причине, что то же самое она говорила ему и о пропаже твоей мамы. Оуэн просто считал её свихнувшейся.

— То есть как? С чего она так думала?

— Слушай, Колден, я бы на твоём месте во всё это не углублялся, — скривился детектив, садясь в машину. — У наших близких, как и у любого человека, есть личные истории, в которые лезть не следует.

— Вы о чём?

— Когда-то в молодости Лиам и Альма встречались, — рассказал Мартелла. — Естественно, она была не в восторге от его отношений с Линдой, отсюда и особая «любовь» к тебе.

Для полиции с точки зрения мотивации любые, даже самые безумные слова миссис Петтерсон казались объяснимыми. Но не для меня. Альма вовсе не пыталась пакостить — она знала, что её сын и моя мама застряли в моих снах. Но откуда? Ответить могла только она сама. Правда, идти сейчас на беседу к ней было бы максимально глупо — лишь внимание к себе привлекать.

Детектив убрал смартфон, в котором что-то бегло прочёл.

— Не болит? — вдруг спросил он.

Видя моё непонимание, он потрепал себя по левой мочке.

— Ухо, — пояснил Мартелла. — Выглядит припухшим.

Едва коснувшись собственной ушной раковины, я отдёрнул руку. В ухо точно паяльником ткнули. Странность заключалась в том, что до этого момента я вообще не ощущал никакого дискомфорта. Теперь же игнорировать пульсирующий жар стало невозможно. Опустив козырёк, повернулся к встроенному в него зеркалу. Ухо пересекали две узкие борозды порезов, заполненные подпёкшейся кровью. Я не знал, откуда они взялись. Должно быть, ткнулся куда-то лицом во время сомнамбулизма.

— С кем-то подрался? — поинтересовался детектив.

— Соседский кот вцепился, — на ходу выдумывал я. — Хотел его потискать, а он оказался не из ласковых.

— Когда?

Вопрос заставил громоздить новую ложь поверх уже сказанной.

— Ну вот как проснулся.

— Ты пошёл пить, нашёл отца, вызвал скорую и пошёл на улицу тискать кота, я правильно понимаю? — рассуждал Мартелла.

— Кот был в доме, он забрался через окно, — помотал головой я. — Пришлось вышвырнуть его и закрыть все окна.

— Это было до того, как ты увидел Лиама?

— Да.

— И перед тем, как ты оделся?

Я ещё раз взглянул на себя в зеркало и заметил капли на плече.

— После. Я проснулся от жажды, оделся, увидел кота, подозвал его, он меня оцарапал, я его выкинул, закрыл окна. Только после этого зашёл в кухню и нашёл отчима.

Детектив кивал и похмыкивал на каждое моё утверждение. Но стоило мне замолчать, как он тут же нахмурился, деланно изображая замешательство.

— Я запутался. Ты же говорил, что оделся после того, как вызвал скорую.

— Просто опустил историю про кота, — нашёлся с ответом я.

— Ты по дому ходишь в кроссовках? — не давал мне передохнуть Мартелла.

Он уже спрашивал про них. Зачем повторяться?

— Нет, я не сплю в обуви и не хожу в ней по дому, — вздохнул я.

— Тогда почему на твоём левом кровь?

Видеть их с водительского кресла он не мог, а это значило, что либо он заметил пятна на кроссах ещё в доме, либо же просто испытывал мою неуверенность непроверенным утверждением.

— Вы думаете, такие крохотные раны я мог получить в борьбе с Лиамом? — атаковал я.

— Разве была борьба?

Взглядом дал ему понять, что вопрос глупый.

— Ну тогда ты задаёшь не тот вопрос, — проговорил Мартелла, заводя автомобиль. — А следовало бы спрашивать, известно ли мне что-то о том, где ты был в минувшую ночь. Я ведь знаю, что не дома.

Выдержать его взгляд оказалось трудно. Он не просто предполагал — он точно знал о том, что дома этим утром я не просыпался. И всё же я попытался сыграть недоумение.

— Где же, например? — хмыкнул я.

— Прогуляемся? — предложил он. — Вместе посмотрим.

Вырулив с парковки на Сильвер Лейн, он почти сразу перескочил на другую её сторону и нырнул на просёлок, огибающий Наковальню — небольшую столовую гору у северной окраины города. Как раз за этим останцем находился перелесок, в который можно было попасть через заросли позади нашего дома. Мартелла точно знал, где я был.

Сомкнувшиеся в тоннель над дорогой сосны скребли ветвями борта и крыши внедорожника, хлестали по бамперу, стучали шишками в стёкла. На взбугрившихся под колеёй корнях подбрасывало.

Постепенно детектив сбавлял ход, пока не съехал с дороги к небольшой площадке над Бесовьим логом и не остановился.

Лог получил своё название из-за обилия сычужного гриба на гниющих ветвях, усыпавших его склоны. С августа и до поздней осени по ночам от биофлуоресценции грибов Бесовий лог светится зелёным.Когда-то давно это зрелище показалось первым местным жителям чертовщиной, и с тех пор место получило своё зловещее название.

Несмотря на то, что ночное свечение вяжущего панеллюса уже давно было известно всем, дети постарше всё равно изобретали объясняющие флуоресценцию страшилки для младших. Кто-то даже принёс в овраг старый ботинок и умудрился сунуть в него деревяшку с грибом для пущей убедительности в проклятости этого места.

Именно на вершине Бесовьего лога я и очнулся бредущим к Наковальне. И Мартелла это знал.

— Не здесь ли ты себе ухо повредил, Колден? — спросил детектив.

Он указал вниз, где у зарослей тёрна крутились криминалист в белом комбинезоне и уже знакомый мне кинолог с овчаркой. Похоже, обнюхав меня на крыльце, Чинар уловил след и провёл полицию по моему сомнамбулическому пути.

— Может пришло время сказать, что произошло у вас с отчимом? — предложил Мартелла. — Зачем тебе понадобилось сюда посреди ночи?

Дальше отнекиваться было бесполезно. Я отпил немного воды из бутылочки.

— Не помню, — признался я. — Ходил во сне.

— И часто у тебя это? — с сомнением поинтересовался детектив. — Обычно в твоём возрасте лунатизма уже не бывает.

— Всегда было, но так далеко забрёл впервые.

Чинар покрутился у нижнего края оврага и поспешил обратно к терновым кустам. Именно здесь, у самого Бесовьего лога я очнулся. Заинтересованный поведением пса Мартелла следил за ним, пока его хвост не скрылся из виду.

— Похоже, тебе повезло, что впереди было препятствие, а то бы так мог до самого Рош-Аинда плутать, — проговорил он. — Когда и от чего ты проснулся?

Перед глазами мелькнул образ бегущей сквозь высокую траву женщины из сна. Природа была нездешняя. Рядом слышался поток. Женщина оступилась, распласталась по земле и до рези в ушах прокричала, глядя на меня. И в то же время не на меня. Её преследовал кто-то. И я видел его глазами. А ещё голоса мамы и Итона, наперебой требующие… Я не помнил чего. В памяти стоял только этот преисполненный муки неизбежного кошмара крик. Перепонки до сих пор от него звенели.

Холод от водоёма неподалёку. Тяжёлое дыхание. Топот. Падение. Крик.

— Мне стало холодно, от этого и проснулся, — соврал я. — Не сразу понял, где нахожусь, только светящиеся грибы помогли сориентироваться.

Детектив вновь убрал телефон, в котором бегло просмотрел сообщение.

— Что же произошло, когда ты вернулся домой?

— Лиам был уже мёртв.

На этот раз я не солгал. Похолодевший отчим лежал посреди кухни точно в той же позе, в которой его застали сначала медики, а затем уже и полицейские.

— И к чему была эта история про кота? — требовал ответа Мартелла.

— Да просто так.

Я пожал плечами.

— Чаще всего люди врут в двух случаях: чтобы что-то приукрасить или скрыть, — вслух рассуждал он. — Как по мне, сомнамбулизм куда занимательнее соседского кошака, ты так не думаешь?

— Почему, вот кота у меня как раз никогда не было, — сострил я.

Мартелла вернулся к машине. Понаблюдав ещё немного за криминалистом, изучающим смятую в месте моего падения траву, я тоже забрался во внедорожник.

— Ещё одна формальность, и оставлю тебя в покое на сегодня, — пообещал детектив.

Обогнув Наковальню, мы взлетели на холм и опять оказались на трассе. Мартелла без особой спешки рулил в центр Сильверии Фог. Редкие частные дома постепенно сменились плотно прижавшимися друг к другу двух- и трёхэтажными постройками. Пока было немноголюдно. Пара редких бегунов, несколько собачников, да почтальон на велосипеде — вот и все, кто нам встретился. И каждому Мартелла отвечал кивками на приветствия. Создавалось впечатление, будто один я в городке не знал детектива.

Свернули на подъем к поликлинике по Скалистой улице, с которой спустился автомобиль Петтерсонов. Мотор натужно загудел. Детектив сжал руль и придвинулся к нему, нависнув над панелью, будто у него совсем отсутствовала уверенность в надёжности автомобиля. Расслабился он только когда мы добрались до самого верха и свернули на парковку.

Пеной разросшаяся тревога сформировала иллюзию невозможного — захотелось поверить, что Мартелла привёз меня к поликлинике, чтобы навестить чудом пришедшего в себя Лиама. Умом я понимал, что это не так, но ничего не мог с собой поделать. Детектив, как назло, медлил с замком зажигания, ремнём безопасности, дверью. Оттягивал момент объяснения цели нашего приезда сюда.

— Навещаем кого-то? — не вытерпел я уже у самых ступенек.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Мартелла. — А заодно и ухо твоё посмотрят. Нам сюда.

Он преградил мне путь рукой и перенаправил в ближайший поворот. Под потолком мелькнул указатель, но я не успел его прочесть. Спустились вниз по лестнице. Стало прохладнее. Миновали двустворчатую дверь, и детектив буквально пропихнул меня через ещё одну металлическую внутрь слабо освещённого помещения. Точнее света в нём было много, но весь он был сконцентрирован на покрытом прозрачным полиэтиленом анатомическом столе, высвечивая голое тело Лиама. Бледное, как охлаждённая туша бройлера в упаковке. Призрак неосуществимого воссоединения окончательно растворился в поднявшейся к самому горлу пене волнения.

Броситься назад помешал Мартелла. Пришлось через силу унимать рвоту.

— Смотри, — потребовал он.

Я стоял к трупу спиной и, зажмурившись, мотал головой. Всё ещё боялся открыть рот.

— Запись идёт? — спросил детектив у кого-то. — Включай.

Меня силой развернули назад и подтолкнули ближе. Ткнулся рукой в край стола и отшатнулся.

— Смотрите внимательно, мистер Тейг, — потребовал Мартелла. — Вы узнаёте Лиама Грейзера?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что разом оглушил всё моё непринятие ситуации. Даже в ушах зазвенело от этого удара. Открыв глаза, я уставился на стоящего рядом детектива.

— Что вы спросили? — уточнил я.

— Вам знаком этот человек?

Мартелла указал на стол передо мной. Я поглядел в неподвижное, точно слепок, лицо отчима. В темноте впереди мерцала лампочка рядом с объективом установленной на штативе камеры. Выплывшие из черноты руки направили её на тело и начали настраивать зум. Я взглянул на Лиама ещё раз. Сомнений в его личности у меня не возникало, но настойчивость полиции в требовании подтвердить её начинала пугать.

— Это Лиам Орзен Грейзер, мой отчим, — наконец, сказал я.

— Вы уверены?! — почему-то раздражённо переспросил Мартелла.

— Если вы спросите ещё раз, ответ не изменится, — бросил я.

Он махнул оператору рукой, и красный огонёк погас.

— Очень странно, Колден, — вздохнул детектив. — Потому что это не Лиам Грейзер.

Его слова опять заставили меня повернуться к трупу. Я даже немного наклонился к его лицу. Ничего нового не увидел. Замешательство быстро начал вытеснять гнев от того, что из меня решили слепить идиота.

— Я что, по-вашему, двинутый? Его весь город знает, и вы сами наверняка тоже!

— В том-то и дело, что, похоже, никто его не знает, — спокойно ответил детектив. — Но в семье-то должны?

Его лицо исказило какое-то голодное выражение, точно он заманил меня сюда только лишь затем, чтобы полакомиться как следует.

Развернувшись, я толкнул тяжёлую дверь. Прыгнул в двустворчатую. Взлетел по лестнице, пересек коридор и вывалился в залитое солнцем фойе. Вдохнул терпкий от медикаментов разогретый больничный воздух. На свету стало спокойнее. Сзади послышались шаги. Обернувшись, увидел Мартеллу, выходящего из-под указателя «Морг».

— Не знаю, что вы хотите услышать, — крикнул я ему. — Я всегда знал его как Лиама Грейзера…

— А твоя мама?

Новый хук. У Мартеллы был какой-то дар устраивать избиение вопросами. Мама. Знала ли она, что отчим её обманывал? Как долго он это делал? И чем всё закончилось?

Не находя в себе силы справиться с вскипающими эмоциями, я рухнул на ближайшую кушетку. Детектив сел рядом.

— Что вы хотите сказать? — спросил я, желая, чтобы он переубедил меня.

Он не переубедил.

— Помнишь, Колден, чаще всего это родственники и знакомые… — сказал Мартелла.

Фойе со стойкой регистратуры и снующими туда-сюда медиками скрутилось в разноцветные брызги. Сознание я не потерял, но после такой атаки захотел, чтобы кто-нибудь выкинул, наконец, полотенце на этот ринг и заставил детектива замолчать.

Его рука легла мне на плечо и, встряхнув, остановила вращение. Снова он сделал это как-то неуклюже, будто черешню трусил, а не близкого к панической атаке подростка успокаивал.

— Нет, мама пропала из-за меня, — сорвалось с языка.

— Что ты сделал?

— Я видел её во сне… — говорил я. — Она никогда не снилась, и тут вдруг… И сразу пропала.

Кто-то подоспел на помощь Мартелле. Вместе они под руки усадили меня на кресло-каталку и куда-то повезли. Пара поворотов. Хлопок двери. Потянули вверх рукав. Укол. Слабость растеклась по организму и вдруг всё стало безразлично.

— Я не утверждаю, что этот человек сделал что-то с твоей мамой, — точно оправдываясь, говорил стоящий надо мной Мартелла. — Но я скорее поверю в это, чем в то, что ты, увидев во сне маму, заставил её исчезнуть.

— А так и было… Итон тоже мне снился…

— Что вы ему вкололи? Почему он бредит?

— Обычное успокоительное, — ответил заполняющий бумаги за столом врач. — У парня стресс, не наседайте.

— Послушай меня, Колден, мы все здесь в Сильверии Фог знаем этого человека как Лиама Грейзера, но настоящий Лиам Грейзер пропал без вести шестнадцать лет назад в Рош-Аинде после приезда из Квезаля. Мы выяснили это буквально только что — система не позволила без судебного подтверждения оформить свидетельство о смерти на безвестно пропавшего.

Мартелла поискал что-то в телефоне и показал фотографию почти моего ровесника с кучерявыми рыжими волосами и дробью веснушек на лице.

— Это настоящий Лиам Грейзер, — сказал Мартелла. — Таким его видели в последний раз в тысяча девятьсот девяносто пятом.

— Но отчим брюнет…

— Потому что он не Лиам, а кто-то ещё с документами Грейзера. Это стопроцентный факт, — оборвал детектив. — Подумай хорошенько, Колден, вёл ли себя твой отчим временами странно?

В голову не приходило ничего подозрительного. Он был самым обыкновенным человеком, ничем не выделялся, вёл себя сдержанно и рассудительно. Разве что…

— Он был здоров, — проговорил я. — Не болел никогда. Не помню, чтобы даже простуда была, а тут вдруг умер. От чего?

— Это покажет вскрытие, Колден, — ответил детектив.

— А таблетки? — не унимался я. — Для чего они?

— Обыкновенное снотворное. Он, похоже, в минувшую ночь мучился от бессонницы. Да и в целом, если судить по количеству препаратов.

Никогда не замечал у Лиама проблем со сном. Прямо моя противоположность — я-то сплю настолько глубоко, что становлюсь не нужен моему телу для проявления активности.

— Может, помнишь что-то ещё? — предположил Мартелла.

От пережитого стресса и успокоительных думалось с трудом. Хотелось во всём разобраться прямо сейчас, но мозг отказывался не то что анализировать, а даже вспоминать прошлое.

Детектив взглянул на свой пищащий мобильник.

— Ну подумай, я скоро вернусь, — пробормотал он и поглядел на врача. — Царапины на ухе у него проверьте.

Врач метнул ко мне короткий взгляд, на секунду отвлекшись от бумаг, и показал большой палец.

Дверь хлопнула. Прежде, чем шаги детектива удалились, он принял вызов, и я отчётливо услышал, как он сказал: «Слушаю, миссис Петтерсон».

— Я могу прогуляться? — спросил я врача.

Тот всё с таким же отстранённым видом продолжил заполнять бумаги.

— Можно выйти?

— Что? — переспросил он. — А, да мне пофиг вообще.

Покинув кабинет, я вышел по длинному коридору обратно в фойе и увидел здоровающихся Альму и Мартеллу. Вместе они направились по уже знакомому мне пути к моргу. Стараясь не сильно торопиться, двинулся следом.

Возле лестницы пришлось задержаться — шаги детектива и соседки хорошо слышались внизу. Хлопнула двустворчатая дверь. Звука металлической я уже не услышал.

Осторожно спустившись, выглянул в тёмный пустой коридор. За металлической дверью слева говорили — явно Мартелла с Альмой, однако разобрать ничего не получалось. Прижался ухом к холодной створке и тут же отдёрнулся — металл обжёг рану. Повернулся другой стороной и повторил попытку. Бубнёж стал громче, но по-прежнему недостаточно для отчётливого разбора. Дальше подслушивать не имело смысла.

Поднялся обратно на первый этаж, вышел в фойе и рухнул на кушетку, решив дождаться возвращения детектива. Но тут я заметил беседующего с администратором за стойкой молодого врача. Облокотившись на столешницу, он пытался рассмешить девушку. Его планшет с бумагами и стетоскоп лежали чуть поодаль. Новый план возник сам собой.

Подойдя к стойке, умыкнул стетоскоп и, сунув его под футболку, поспешил обратно к моргу. На уши давило, из-за чего повреждённое поднывало, но я терпел. Помедлив, прислонил мембрану к металлической двери и отчётливо услышал голос детектива.

— А правду говорят, что вы встречались с Грейзером в студенчестве? — спрашивал он.

— Давно это было, — ответила Альма.

— И что же, он переехал в Сильверию Фог из Квезаля вслед за вами?

На какое-то время стала слышна лишь тишина.

— Слушайте, чего вы хотите? — вздохнула Альма. — Нам обязательно вспоминать об этом тут, рядом с его телом?

— В том-то и дело, что, к сожалению, именно это нам и необходимо, — пояснял Мартелла. — Но прежде, чем я поясню, зачем, ответьте мне ещё на один вопрос: вы хорошо помните, как Лиам выглядел в молодости?

Вновь миссис Петтерсон ничего не ответила.

— Давайте я вам помогу, — наконец сказал детектив. — Вот так, верно? Ну же, посмотрите внимательнее… Странно, не правда ли? Если верить знаниям патологоанатома, за прошедшее время волосы структуру и цвет настолько сильно не меняют, веснушки не растворяются, а радужка…

— Это Лиам Грейзер, — оборвала его Альма. — Я понятия не имею, что с ним произошло, но это он. Ясно?

— Бросьте, мы же оба с вами знаем, что это не он...

— Правда? А где же тогда он?

— Пропал без вести...

— У вас на столе лежит тело, в котором все жители Сильверии Фог, включая вас, опознают Грейзера, — хмыкнула Альма. — Вы можете одной своей подписью закрыть сразу два дела, или же оставить их нераскрытыми в попытках выяснить, чей это труп. Потому что вы не сможете выяснить — вы исчезнете.

— Звучит, знаете-ли, как угроза.

— Вовсе нет, это дружеское предостережение. Держитесь подальше от этого мальчишки и всего, что с ним связано. Он проклят.

— И каким же образом Колден, по-вашему, заставляет всех вокруг исчезать? — поинтересовался Мартелла.

— Я понятия не имею и знать не хочу, как! — взъярила Альма. — Но его нужно изолировать! Закрыть в комнате без окон и еду подавать через щель в двери!

— Благодарю за рекомендацию, миссис Петтерсон…

Не успел я сообразить, что уже давно пора было сматываться, как дверь распахнулась и звонко шлёпнула меня по лбу. Взгляд застывшей в проходе Альмы скользнул по стетоскопу и задержался на моих глазах.

— Только попробуй, гадёныш! — предупредила она. — Даже не думай, понял?!

Оставив меня гадать, что именно она подразумевала, миссис Петтерсон не без удовольствия пихнула меня в стену и поспешила на лестницу через двустворчатые двери.

На плечо мне легла рука Мартеллы.

— Шпионишь? — спросил он.

Я виновато стянул стетоскоп и помял его в руках.

— У меня тут ещё есть кое-какие дела, — говорил детектив, выводя меня обратно на первый этаж. — А чтобы у тебя и дальше не возникало соблазна мешать, придётся нам на время расстаться. Давай, возвращай на место, откуда ты это взял.

Не произнося ни слова и даже не пытаясь действовать незаметно, я подошёл к стойке администратора, за которой та по-прежнему общалась с врачом, и положил стетоскоп рядом с ними.

Мартелла жестом подозвал кого-то.

— Доставь парня в «Пути», — попросил детектив.

Подошедший полицейский — тот самый, что интересовался, утром, узнаю ли я отчима, — молча кивнул и поманил меня за собой.

— Колден! — окликнул Мартелла. — Держись…

И опять эта его попытка посочувствовать мне вышла какой-то неуклюжей. Он словно прожевал слово, а не высказал соболезнование.

Остановившись на ступенях, я глотнул воды. Сержант поторопил. На парковке сверкала хромированными элементами бело-чёрная патрульная машина. Полицейский открыл заднюю дверь, приглашая меня сесть на отделённое от водителя ударопрочным стеклом сиденье. На нём не оказалось ни подголовников, ни подлокотников, ни ремней безопасности. Даже ручки со стеклоподъемниками на дверях отсутствовали — просто истёртый поцарапанный пластик. От мысли, что меня закроют как опасного преступника, становилось не по себе.

— Чего ждём? — не вытерпел сержант.

— Можно я поеду спереди? — попросил я.

— Конечно! Хочешь — спереди, а захочешь — и мигалку с мегафоном включим.

— Правда?

— Нет, — оборвал сержант. — Полезай давай.

Он даже подтолкнул меня. Лёгонько, но требовательно, от чего сразу перехотелось настаивать на своём желании. Пришлось размещаться сзади.

Жёсткое холодное сиденье мягкостью не отличалось. Его точно из прорезиненного пластика сделали. Затылок сразу упёрся в некогда прозрачную, а теперь исцарапанную до мутноты пластиковую перегородку, отделяющую задержанного от пространства перед задним стеклом. Наверняка её поставили, чтобы помешать особо отчаянным преступникам выбраться через багажник.

Колени упёрлись в аналогичный пластик спереди, монолитом спускающийся от потолка к полу, на котором коврики заменили несъёмным резиновым покрытием.

Дверь хлопнула. Звук многократно отразился внутри образовавшейся пластиковой капсулы, неприятно ударив по перепонкам. Водительская дверь закрылась приглушённо. Также нечётко, точно в него напихали ваты, затарахтел двигатель.

Сержант резко сдал назад и крутанул рулём, рывком развернув авто к выезду. Меня отбросило от одной двери к другой. Инстинктивно поискав ручки на потолке, лишь покарябал ногтями обшивку.

Опустив козырёк и накинув зеркальные солнцезащитные очки, полицейский покатил. Выезжая на трассу, он вывернул руль настолько круто, что меня снова протащило по сиденью и подбросило высоко вверх — я даже ткнул носком кроссовка в потолок. Стало понятно, отчего всё внутри выглядело таким ободранным.

С трудом понимал, специально ли сержант водил настолько небрежно, чтобы поиздеваться над сидящими сзади, или просто не задумываясь ехал как умел, но, к моему счастью, Сильверия Фог была мала, и дорога наша оказалась недальней.

Выбравшись на Сильвер Лейн, мы пересекли городок до противоположного края, где на выезде свернули к небольшой придорожной гостинице с несоразмерно огромной вывеской «Пути».