Сноуберри и идеальный бизнес-план

— Всё, что ты видишь во сне — это не сон. Это твоя судьба, которую мы, эльфы-сноводелы, шьём из лунного шёлка, снега и тайных желаний. Ты думаешь, что ты сам выбираешь, кем быть? Нет. Ты просто вдыхаешь то, что мы вкладываем в тебя. И если ты не заметишь — мы виноваты, а если заметишь — станешь тем, кем ты должен был стать.

I. Древо Снов

Выше самых высоких гор, выше облаков, где воздух становится прозрачным, как ледяной кристалл, а звёзды — ближе, чем собственное дыхание, издревле растет Древо Вечных Снов. Его ствол — сгусток памяти: сотни тысяч лет, сотни миллионов снов, миллиарды человеческих жизней, запечатлённых в коре, как кольца на древнем дубе. Это древо — сама суть Великого Сна. Его корни и ветви — нити судьбы. Корни тянутся вниз, в мир людей, а на ветвях распускаются резные листья.

Каждый лист — человек, чья судьба еще не написана, чьи сны еще не успели застыть в привычках и страхах, а желания не окаменели в разочарованиях. Это великая возможность для людей, но вместе с тем и серьезная ответственность. В первую очередь для эльфов-сноводелов.

Ежегодно, на исходе зимы, в праздничный день, когда яркое, уже почти весеннее солнце впервые касается вершины Древа, оно расцветает. На его мощной кроне появляются новые листья. Кто-то ждет своего часа рождения и предначертанной судьбы, а кто-то готов изменить уже имеющуюся. Тогда эльфы-сноводелы празднуют Новый год, чтобы выбрать себе подопечного.

Это их особенный и очень древний ритуал — Праздник Вложенных Снов.

Эльфы-сноводелы, сияющие, как снежинки, и обласканные лунным светом, приходят в Зал Заданий, где их ждёт Судья Снов — всевидящий старец. Он держит в руках Книгу Судеб. В ней — не слова, а чувства и эмоции, импульсы и поступки, намерения и желания, ошибки и раскаянье, закодированные в пульсации света. Каждый лист на Древе имеет свой Бизнес-План: «Стать врачом», «Простить отца», «Найти любовь в 37», «Выгодно выйти замуж», «Построить дом на берегу озера», «Не сдаться»...

Эльфы получают задания — свои листочки, это крошечные двойники тех, кто на Древе. Задача же эльфов — вложить сны, которые влекут человека двигаться по своему пути, претворяя в жизнь уникальный и судьбоносный бизнес-план. Они не заставляют силой, не неволят, они действуют мягко — через мечты и сновидения.

Ведь сны — это иномирье, в котором лучше всего слышен внутренний голос.

Судья Снов дождался, когда все эльфы-сноводелы собрались в Зале, и прокашлялся. Вскоре наступила тишина, и старец заговорил:

— Во снах человек видит и воспринимает другую реальность, как действительность, и крайне редко сомневается. Он слышит нашептывания и видит, чувствует образы, когда засыпает, он живет во снах полноценной жизнью. Но не слышит отголосков и часто даже ничего не помнит, когда просыпается. Наши сны для него — подсказки, которые не кажутся ему подсказками. Чистое вдохновение, упакованное в образы. Они распечатываются глубоко в подсознании и при желании могут помочь. Если человек, проснувшись, не просто вспомнит сон, а прочувствует его, как прикосновение к сердцу, как тёплый ветер в груди — тогда, как вам всем известно, и эльф получает вознаграждение — свой собственный духовный рост. Потому что каждый раз, когда подопечный эльфа переступает через свою привычку или что-то меняет в собственном характере; когда он влюбляется или внезапно спасает кого-то; осознает момент, вдохновляется, решается на что-то или впервые искренне говорит «я люблю» — эльф по-настоящему взрослеет. Наши крылья становятся ярче, а тела — прозрачнее. Имя такого эльфа-сноводела вписывается в Книгу Восходящих — тех, кто покидает земную обитель, чтобы продолжить удивительное Путешествие Духа.

Все эльфы восторженно замерли в ожидании раздачи заданий-подарков. Любому из них хотелось попасть в заветную книгу, чтобы оставить памятный и уважаемый всеми след на этом снегу...

А те из эльфов, кому не удастся совершить чудо в новогоднюю ночь, продолжат вкладывать в головы и души своих подопечных только то, что будет кормить их внутренних демонов: ужасы и кошмары, переполненные грязью.

Расстроенные эльфы наплодят сны о боли и одиночестве, потерях и бесконечной, губительной тоске. Такие эльфы остаются Хулиганами — от слов «Хули» и «Хуллах», что на древнеэльфийском означает «хищник», «смятение», «волнение» и «тревога». Они — разрушители, уничтожающие тех, кто должен быть убран с Древа… Но и сами от этого страдают, ибо остаются в ловушке. Поэтому их листья — чёрные, а сны — как острые шипы.

Их листья не растут, они вянут, опадают и гниют.

Так эльфы теряют свои крылья...

II. Сноуберри и его чёрный лист

Сноуберри — эльф с серебряными волосами и глазами цвета ледяных озер в глубине темного леса, считался самым лучшим и успешным в своем поколении. Его сны всегда были безупречно чисты, как первый непорочный снег. Он вкладывал сны о возвращении домой, о первом поцелуе, о последнем прощании и чистосердечном раскаянье... Его подопечные просыпались со слезами на лицах, но с искрящейся в сердцах надеждой.

Он был на вершине эльфийского рейтинга и ждал, что в этом году его листок будет золотым — так он станет Мастером Снов. О, как долго он мечтал об этом! Он представлял, что его имя светящейся печатью проявится на Святой Доске в Зале Заданий — рядом с именами великих: Лумиэль,Тиндаэль, Аркандарон... А после впишется в заветную Книгу.

Но в день Праздника Вложенных Снов случилось нечто непредвиденное.

Судья Снов, беспристрастный и молчаливый, поднял руку, тем самым прервав распределение заданий. И в тишине, в которой никто не смел шевелиться, вновь раздался его голос — как звон ледяного колокольчика:

— Сноуберри. Твой подопечный — Игнат. Листок №7781-М-30/502-8 Бизнес-план: “Не сдаться”. Статус: Потерянный. Оценка: 1 из 10. Причина: Пассивность, инфантильность. Отказ от ответственности. Депрессия. Хроническая усталость. Алкоголь. Страхи. Нет друзей. Нет целей. Нет смысла.

Сноуберри замер.

— Это… невозможно. Как же так?..

— Это — реальность, — ответил Судья. — Ты — единственный, кто может его спасти. Или ты — единственный, кто его окончательно погубит.

— Но тогда я стану… разрушителем, хулиганом, — потерянно произнес Сноуберри.

Судья кивнул.

Сноуберри, опустошенный, взял свой листочек.

Он был чёрным. Не тёмным, не серым, а абсолютно чёрным — как сожжённая бумага. На нём не было ни одного светящегося слова. Ни одного импульса. Только безграничная, отчаянная пустота.

Сноуберри почувствовал, как его крылья — прежде сияющие, как снежные кристаллы, заметно помутнели. Будто его осудили. Почему? За что он получил такого плохого подопечного?

Подойдя к Древу, Сноуберри всмотрелся вверх. Там висел лист-двойник Игната. Он уже почти упал. Этот человек потерян, он перестал мечтать. Страх истерзал его душу, оставив черную, прожженную дыру, в которой завывал ледяной ветер. Это уже не человек, а скорее тень.

Сноуберри ушёл из Зала, не сказав ни слова. Его крылья больше не светились. Его сердце — почти не билось. Расстроенным, он спустился в мир людей, в зимний город, укутанный в снега с ноябрь по март. Там люди вечно ходят с опущенными головами, как будто боятся, что солнце может увидеть их и прочитать мысли, так бережно скрываемые от звезд.

И там, в маленькой квартире на третьем этаже старого дома, в комнате с пыльными шторами, на кровати, заваленной пустыми банками из-под пива, лежал Игнат.

35 лет. Рост — 182. Вес — 75. Безработный. Бывший программист. Уволен за «недостаточную мотивацию». Живёт с мамой. Она — в больнице, у нее диагностировали неизлечимое заболевание, с которым долго не живут…

Он не звонит ей. Не приходит. Не пишет. Он просто не может. Из-за невозможности подобрать слова поддержки, из-за отсутствия сил проститься и чем-либо помочь, а также из-за всепоглощающего страха, что он останется в этом мире один — не способный выживать и сражаться с монстрами как внутри, так и снаружи.

Мама всегда поддерживала его, во всём, а теперь… Кто? Кому он нужен? И что будет с ней в ее последний час? А после? Если оно вообще существует — это «после»…

Ему хотелось обнять себя и заплакать, но слёзы давно высохли. Хотелось биться головой об стену, но не было сил подняться с постели.

Его затрясло от страха, что скоро болезнь обнаружат и у него. Он устал прислушиваться к себе и находить все признаки различных смертельных заболеваний, он уже ничего не хотел и был противен сам себе.

«Я — ничтожество. Так жалок...» — снова и снова, как заезженная пластинка, крутилось у него в голове наряду с пугающими образами смерти и агонии последнего часа. Он словно казнил сам себя, отнимая последние силы.

Сноуберри сел на подоконник. Его тело, как и у всех эльфов, оставалось для человека невидимым, прозрачным, как едва заметное, теплое, паровое облачко у замерзшего окна. Он смотрел на Игната и впервые за всю свою жизнь чувствовал отвращение.

— Ты даже не спишь, — прошептал он. — Ты просто лежишь. Как мёртвый. Бесцельный.

Игнат зажмурился от боли в голове, а потом тревожно посмотрел в потолок, как будто попытался отыскать там ответ на вопрос, который даже не задавал.

— Кто здесь? — прохрипел он.

Сноуберри вздрогнул от неожиданности, но, разумеется, не ответил. Да он и не имел права показываться. Людям не разрешено видеть эльфов, если только во снах.

Тем не менее Игнат чувствовал чье-то присутствие. Безошибочно определив источник, он повернулся к окну и протянул руку, словно моля о помощи.

— Не презирай меня. Я… очень устал. И мне ужасно страшно. Моё тело ведет себя неадекватно, и я не понимаю его, не могу контролировать эмоции и поток разрушительных мыслей. Всё всегда начинается с головы… Не знаю, что со мной, но так уже давно. Наверное, я сошел с ума. И мне страшно от этой мысли. Я не хочу с ней мириться. Потому что мне никто не поможет, а жить ущербным, жить сломанным, с изуродованной душой и психикой — невыносимо больно и безрадостно. Ты думаешь, что я нытик и эгоист? Но я столько всего перепробовал и ничего не помогало! Кроме мамы... А сейчас... моя нервная система полностью истощена... Сколько я не видел солнца? Не за окном, в душе. Не помню. Меня съели страхи и тревога. Я больше не могу, не вижу смысла. Я сдаюсь. Мне так жаль, так жаль…

Как будто кто-то выдохнул рядом. Холодно. Но в то же время красиво.

III. Первый сон: снег и тишина

Сноуберри начал с малого.

Он не стал вкладывать в Игната сны о карьере, деньгах и статусах. Или сны о «нужно встать и найти работу», «позвонить маме, сказать ей слова любви, благодарности и поддержки». Он знал, что сейчас всё это бесполезно и бессмысленно.

Он начал с тишины. В первый сон он вложил снег.

Игнат увидел себя в белом... лесу? Но там не было ничего привычного. Ни деревьев — только снежные стволы, как мраморные искусные статуи. Ни ветра — только тишина, такая густая, что она давила на уши. Ни звуков — только шаги. Его собственные.

Он шёл, не ведая, куда и зачем, как вдруг — свет!

На поляне стояла девушка, брюнетка. В белом пальто, без шарфа и перчаток. Снег ложился на её волосы. Она не смотрела на Игната, ее интересовало небо, с которого неустанно сыпались снежинки в форме сердец.

— Почему ты здесь? — спросил Игнат, подойдя.

— Потому что ты здесь, — ответила она. — Ты идёшь. Я тоже.

Он обогнул ее, чтобы рассмотреть лицо. Она не отвернулась, а Игнату вдруг безумно захотелось коснуться этой девушки, обнять ее, но он не осмелился.

— Ты… один? — Ее голос — такой далекий и в то же время знакомый… неожиданно нашел отклик в его сердце.

— Да.

— Я тоже.

Они молчали, наблюдая за падающим, сверкающим снегом. Игнат почувствовал — впервые за годы! — что ему не страшно. Раньше бы навязчивые мысли полезли бы в голову, он начал бы ассоциировать этот падающий снег с чем-то неприятным и опасным… Но сейчас что-то изменилось. И тут он проснулся.

Солнце, как и прежде, не светило. Было пасмурно и… просто снежно. Тем не менее Игнат не захотел включать ни свет в комнате, ни телевизор, чтобы, как это обычно бывало, побыстрее забить мозги всякой телевизионной чушью и успеть справиться с паникой и страшными мыслями, пока окончательно не накрыло.

Он сел на кровати и посмотрел в окно, а потом рванул в прихожую. От резкого движения закружилась голова, но ему впервые было наплевать. Надев пальто, он вышел из квартиры.

На лестнице ему встретилась соседка, Катерина. Ей 36. Бесцветная, серая мышь с темными кругами под глазами. Учительница музыки. Она никогда не улыбается. Два года назад развелась после пяти лет бездетного брака, когда муж бил ее и изменял. Он вечно возвращался домой пьяным и злым.

Она никому не звонит, не пишет, почти ни с кем не общается и старается не встречаться взглядами с соседями, ставшими невольными свидетелями ее унижений и неудачи, ее криков и мольбы о помощи, ее тупой веры в лучшее и в то, что всё обязательно разрешится и наладится, ведь любовь сильнее всего на свете...

Она больше не верит в любовь. Ее женская суть умерла.

— Ты… вышел? — удивилась Катерина. Она мельком, исподлобья, посмотрела на Игната. В ее взгляде, как бы Игнат ни старался, невозможно было отыскать намеки на жалость или презрение.

— Да. Я… впервые за… даже не знаю.

Ему было трудно говорить. Это заставляло нервничать. Кажется, он разучился делать и это. Но Катерина кивнула, поняв недосказанное.

— Как мама? Я видела, как ее увозили на Скорой.

Он промолчал, опустив взгляд.

— У меня сегодня… уроки. Но… если хочешь, можешь зайти. У меня чай. И… пианино.

Он уже спускался по лестнице, как передумал и решил зайти. Ему показалось… Что-то в ее голосе было очень знакомым. Словно он слышал его в далеком сне.

IV. Сноуберри и Катерина

Листок Катерины был серебряным, но треснутым. Бизнес-план:

«Снова поверить в любовь». Статус: Потерянный. Причина: Травма.

Эльф, который её вёл, — Хулиган. Его звали Зимородок.

Зимородок кормил Катерину тем, что она никак не могла отпустить. Он вкладывал ей сны о предательстве. О мужчинах, которые смеются, когда она плачет. О пальцах, которые сжимают её горло. Об удовольствии, которое получают другие, когда причиняют ей боль и навешивают вину. О чувстве стыда и ощущении ненужности, об отвращении к собственному телу и лицу. О праздниках, где все счастливы, кроме неё.

Она просыпалась с потухшим взглядом, усталым лицом и заплаканными глазами, в которых чернела и углублялась ненависть к каждому звуку мужского голоса, ко всему мужскому роду.

Сноуберри увидел её листок в Зале Заданий и понял: они с Игнатом — идеальная пара.

Он не мог вложить в Игната сны о любви, если Катерина не готова. Он не мог вложить в Катерину сны о надежде — если Игнат не шевелится.

Он стал создавать им совместные сны, бережно переплетая тонкие, как хрусталь, сюжеты.

Он вкладывал в Игната сны о Катерине — не как о женщине, скорее как о тишине и свете, который не обжигает, не слепит, но греет и ласково утешает.

А в сны Катерины он осторожно вписывал Игната. Не как мужчину, а как человека, которому нужна помощь. Который не говорит, но слышит; не знает, что делать, но идет — слепо, словно в последний раз пытается сделать шаг и не верит в то, что он удастся.

Сноуберри создал снегопад в библиотеке. Там Игнат нашел книгу, которую Катерина когда-то читала. Он вложил в их сон и встречу на ледяной реке, где она играет на скрипке, а он стоит в снегу и не знает, как сказать «спасибо». Он создал сон о снежной крепости, которую они строят вместе, и в ней — только они.

Игнат просыпался — и вспоминал.

Катерина просыпалась — и плакала.

Но не от боли. Скорее, от тоски, от того, что это было слишком фантастично для нее. Слишком душевно и романтично, вдохновляюще и воскресающе, слишком красиво, чтобы быть правдой. Ей казалось, что она не заслуживает такого счастья и даже мечтать о подобном — только еще сильнее травмировать себя.

V. Снег, который не тает

Однажды ночью перестал падать снег, и в городе наступила необычная тишина. Ни ветра, ни шороха. Сноуберри почувствовал, что что-то не так. Он взлетел к Древу и увидел листок Игната. Он светился! Всё еще оставаясь черным и выгоревшим, он исторгал из себя свет. Не яркий и не золотистый, но бесконечно теплый. Как свет свечи в кромешной тьме.

Прикоснувшись к нему, Сноуберри увидел Игната и Катерину. Они стояли на берегу озера и любовались замерзшим стеклом воды, деревьями с пушистыми снежными шапками, склонившими свои головы-кроны друг к другу, чтобы бережно поддержать.

Игнат, волнуясь, коснулся руки Катерины.

— Замерзла? — надтреснутым голосом спросил он.

Она прикусила губу, но не отдернула руку.

— Я тоже не взял перчатки. Но в моем широком кармане тепло. Там хватит места для двух ладоней.

Катерина подняла на него взгляд.

— Ты… боишься меня? — спросил он.

— Боюсь, — не стала лгать она. — Но… больше я боюсь одиночества и своей ненужности в этом мире.

Он понимающе кивнул.

— Я… не знаю, как быть счастливым. Слишком долго я боялся всего на свете. Страхи посадили меня в темницу, в настоящую пыточную камеру-тюрьму, где стены — мои собственные мысли. Но я хочу попробовать выйти на свободу. Вместе с тобой.

Она робко коснулась его щеки.

— Ты… не знаешь, как говорить. Или тебе кажется, что ты не умеешь. Но мне нравится тебя слушать. Часто ты и вовсе молчишь, даже если тебя спрашивать. Но зато ты слушаешь меня и обдумываешь то, что я говорю тебе. Для тебя я — не пустое место. А это — самое важное.

И в тот момент снег начал падать снова. Словно мир был поставлен на паузу, и теперь выдохнул, задышал полной грудью, расправив свои гигантские легкие.

Игнат и Катерина увидели первые снежинки.

— Смотри, — поразилась она, — в форме сердца. Они не тают. Надо же…

— Однажды мне приснился такой снег. И... кажется, ты, — смущенно признался Игнат, с трудом веря, что снежинки настоящие. И Катерина — тоже.

Сноуберри почувствовал, как его крылья согрелись и засияли. Он упал на колени и впервые за многие годы заплакал от счастья.

VI. Бизнес-план, или Напиши свою судьбу

На следующий день, в Зале Заданий, Судья Снов открыл Книгу.

— Изменилось, — провозгласил он, с радостью и гордостью посмотрев на Сноуберри. — Итак, бизнес-план Игната: «Не сдаться» => «Верить в то, что любовь может быть тихой и спасительной». Бизнес-план Катерины: «Снова поверить в любовь» => «Позволить себе быть любимой — даже если это страшно».

Сноуберри стоял в центре зала. Его крылья сияли, как ледяная звезда, а его имя — вспыхнуло на Светящейся Доске.

СНОУБЕРРИ — ВОСХОДЯЩИЙ

Он не стал Мастером. Но стал Спасителем.

Зимородок — черноволосый эльф-хулиган — стоял в углу. Его листок Катерины ожил, а не погас, как ожидалось. Он удивленно посмотрел на Сноуберри.

— Ты сделал это… просто… снегом?

Сноуберри кивнул, широко улыбаясь.

— Не снегом. Тишиной.

— А что, если они снова сдадутся?

— Тогда я вернусь. Снова. И снова. Пока они не услышат и не расцветут.

— Ты спас не только их, но и меня, — восхищенно поклонился ему Зимородок. — Теперь у меня появилась сказочная возможность.

VII. Зима, которая не кончается

С тех пор в городе, в котором полгода снежная зима, всё чаще появляется солнце и идет снег в виде дивных снежинок-сердец. Нигде больше нет такого чуда, ни в одной стране мира. И ученые никак не могут разгадать эту тайну природы. Ее знают только двое людей и эльфы-сноводелы.

Снег ложится на крыши, на ветки, на плечи и головы прохожих — и остается. Какое-то время он не тает и сияет, словно напитывая кожу, и отпечатывая сердечки на хмурых лицах. Это волшебный снег, ведь в нем — чьи-то сны о счастье.

Игнат и Катерина живут вместе. Он пишет книги о снах. Она — играет на пианино и учит детей. У них два кота. Один — чёрный, другой — белый: Сноуберри и Зимородок. А еще мама, ждущая внуков.

Когда Игнат, держа за руку Катерину, пришел навестить маму в больнице, женщина воспрянула духом. Из ее глаз полились слёзы облегчения. Непосильный груз словно слетел с ее плеч легким порывом ветра. С того дня кто-то во снах стал нашептывать ей мысли о чуде выздоровления, о совершенно иной реальности, в которой она здорова, активна и счастлива. Она так поверила своим снам, что вскоре абсолютно исцелилась. Ведь у нее появилась цель — увидеть внуков, увидеть счастье своего единственного и горячо любимого сына.

В этой семье не говорят много. Но когда они все смотрят друг на друга, в их глазах светится понимание — с ними произошло настоящее чудо. С тех пор завелась у них традиция. На каждый Новый год они сажают по семечку какого-нибудь дерева и бережно выращивают его, а потом высаживают у того самого озера, где Игнат и Катерина решили, что в одном кармане хватит места для двух рук.

А в сказочном лесу, в совершенно другом мире — далеком и близком одновременно, на берегу замёрзшего озера, стоит маленький домик. В нём — пианино и кашпо с новым крошечным ростком. И похоже, на нем проклюнулся первый листочек.

— Кто же это у нас будет? — с интересом всматривался в листочек Сноуберри. — Хм, похоже Игнат и Катерина назовут тебя… Эльф. Ну что ж, пусть будет так. Хорошее имя для мальчика.

На окне Сноуберри — снежинка, вырезанная из бумаги с памятной надписью от Игната: «Моему таинственному спасителю». Он оставил ее на подоконнике, позволив зимнему ветру ворваться в комнату и унести подарок тому, кого он видел только во снах.

Эта снежинка не тает. Она светится. А всё потому, что однажды эльф не сдался.

Он не стал Мастером и не ушел. Это его выбор. Оказывается, он есть у всех, не только у Восходящих.

Зимородок, черноволосый эльф, принял чай из рук хозяина и с благодарностью кивнул:

— И что ты теперь будешь делать, чем займешься?

Сноуберри сел обратно в своё кресло. В камине уютно потрескивал волшебный огонь, не требующий сожжения ни масла, ни дерева — только неудачных снов, о которых стоит забыть.

— Знаешь... — спустя минуту тишины, задумчиво ответил Сноуберри. Он смотрел на свои пальцы — с них капали те самые снежинки в виде сердец и растворялись в воздухе, так и не коснувшись пола. — На самом деле сны ведь не нужны, если человек уже нашел себя.

— Ты о чем? — нахмурился Зимородок, и они оба обернулись посмотреть на Древо Снов.

Там, за окном, виднелось привычное свечение, но вдруг Древо вспыхнуло ярче, чем когда-либо прежде. Оно словно оживало, сбрасывая с себя тяжесть иллюзий.

— Я больше не буду вкладывать сны. Ни в кого. Моя миссия завершена, я выполнил свой бизнес-план, понимаешь? Вместо этого я буду вкладывать в Древо время. Ведь время — это самый ценный подарок, который может дать Сон. А что касается людей и их судеб…

— Научи меня, как перестать быть разрушителем и тоже найти свой идеальный... бизнес-план, — тихо попросил Зимородок.

— Идеальный, сильный бизнес-план — не про деньги, — по-доброму посмотрел на него Сноуберри. — Он не про карьеру и социальный статус, рейтинг, признание и уважение. Он даже не про вожделение и жажду обладания, мести или стяжательства. Он про то, чтобы напомнить, каково это — быть светом. Для себя, для кого-то, для целого мира. Чтобы найти силы и смысл... не уйти, а остаться. Он про то, чтобы вложить искренний и добрый сон — и ждать, пока другой его услышит.

Конец