Сны из Ада

Торжество, на котором я имею честь присутствовать, мало, чем отличается от подобных ему пышных празднеств, когда устроителям важно подчеркнуть богатство и статус. Продемонстрировать иные добродетели, вроде хорошего вкуса и высокой культуры.

Так как речь в данном случае идёт о королевской семье, то и размах у банкета поистине грандиозный... для местной, непритязательной публики.

Мне доводилось быть на таких банкетах, по сравнению с которыми этот... выглядит до жути бледно. Обозначу это так, чтобы не опускаться до вульгарных афоризмов.

Впрочем, не буду придираться. Мой снобизм совершенно неуместен в данной ситуации. Не всем мирам дано блистать в ослепительном свете звёзд. Даже если свет этот цвета адского пламени.

Сегодня старшая принцесса становится совершеннолетней, и по этому весьма значимому для смертных поводу королева устроила сие празднество.

В Летний Дворец на побережье съехалось почти всё высшее дворянство. Герцоги, графы, их отпрыски-виконты и, конечно же, достопочтенные матроны с дочерями на выданье.

Не обошло вниманием царствующее семейство и гильдейских старшин. Самых богатых из них, разумеется. В прежние времена подобное было немыслимо. Чтоб особы королевской крови выражали почтение простолюдинам, пусть и в золоте купающимся.

Но времена меняются. Обижать тех, кто делает немалую долю выручки для королевской казны - плохая примета. Особенно во время войны, когда финансы дюже неустойчивы.

Но вот те, кого приглашали на такие приёмы и за тысячу лет до, и будут приглашать ещё тысячу лет после, так это чародеи. Они тоже были здесь, выделяясь на общем фоне... не слишком сильно.

Опознать их можно разве что по холёным, не привычным ни к мечу, ни к плугу рукам, да лицам, над которыми мастерски поработал биомант.

Хотя последнее - вовсе не аргумент. Магическая пластика - услуга весьма востребованная и не слишком дорогая, чтобы приличный дворянин не мог себе её позволить.

Обычно такие мероприятия начинаются вечером, проходят ночью и заканчиваются уже почти что под утро.

Но на сей раз устроители решили провести торжество во второй половине дня. Когда солнце уже сошло с зенита, но всё ещё уверенно держится на небосводе.

Полагаю, это связано с архитектурными особенностями Летнего Дворца. Крыша его состоит из стекла, а потолок тронного зала - один большой витраж, что очень роднит его с собором. Правда, сцена, изображённая тут, не имеет никакого отношения ни к одной из религий. Ни к одной из официально разрешённых религий, если быть точным.

Что касается прочих верований, то отдалённое сходство с некоторыми из них при желании можно проследить. Вот только желание такое вряд ли у кого-либо когда-нибудь возникнет.

Разве что в качестве интеллектуального упражнения.

Солнечные лучи, падающие на витраж, окрашивались в разные цвета и создавали весьма причудливую атмосферу. Весёлую и непринуждённую. Не слишком характерную для такого бала.

И вот наконец протрубили фанфары, призывая собравшуюся публику к вниманию.

Все обратили свои взоры к постаменту, с которого на собравшихся взирала царствующая особа, и приготовились внимать.

Когда обладатели крепких диафрагм в смешных колпаках, опустили свои монструозные инструменты, вперёд вышел высокий вельможа в расшитой перьями треуголке и, звучно ударив тростью с металлическим наконечником по мраморному полу четыре раза, заголосил, перечисляя многочисленные титулы именинницы.

Я отошёл к стенке, подальше от этого громкого герольда. Как зовут принцессу, мне и так известно, остальное же меня волнует мало.

Как и всех присутствующих, полагаю. Но таков этикет, от него никуда не денешься.

Это я здесь - крокодил в чужом болоте. А им приходиться изображать положенное моменту благоговение.

Вот герольд замолкает, зал в ту же секунду озаряется ангельским сиянием, над троном возникает светящаяся крылатая фигура, которая вскоре приобретает видимые очертания и плавно приземляется перед троном.

Хм, эффектно, ничего не скажешь. Божественной силы я здесь не ощущаю, только чистое Плетение. Качественная магическая иллюзия, способная ввести несведущего в заблуждение относительно своей природы.

Тем временем королева встала со своего трона, поравнялась с дочерью, поцеловала ту в лоб и произнесла ритуальную фразу:

- Возрадуйтесь, ибо не дочь я вижу отныне, а деву!

Странная фраза, как ни посмотри, но таков обычай. Согласно древним традициям этой части света, в день совершеннолетия девушка должна выйти замуж и покинуть прежнюю семью.

Сейчас этому обычаю уже почти никто не следует. Разве что в каких-нибудь глухих селениях, имеющих весьма слабую связь с внешним миром.

Стоило отзвучать последнему слову, как по залу прошёл удивлённый гул. Этих слов мало кто ожидал услышать.

Традиции традициями, но произнесённая формула довольно-таки архаична. Королева могла произнести сотню других фраз, которые были бы сейчас вполне уместны.

Ничем иным, кроме как слабо завуалированным приглашением к сватовству, я это объяснить не могу.

- Браво! Браво! Браво Её Королевскому Высочеству! - вновь заорал герольд, напоминая гостям о том, что именно они должны сейчас выражать.

И публика подхватила этот клич, начав славить принцессу, а затем и всю королевскую семью. Кто пил, поднимали кубки, а затем осушали их до дна.

Принцесса, сохраняя на лице покровительственную улыбку, опустилась на второй трон рядом с матерью. Если бы не знал, в жизни бы не подумал о том, какой у неё в душе сейчас раздрай. Хорошо держит лицо, молодец. Полагаю, именно этому её и учили все последние годы. Тому, как лгать другим о своих чувствах...

Разумеется, я не осуждаю, просто есть в этом какая-то горькая ирония.

Она ведь, кажется, почти не изменилась. Исчезли присущие нашему виду черты, поменялся оттенок кожи, но в остальном...

Навевает воспоминания. Ведь это всё было совсем недавно, и двух десятков лет не минуло. А у неё уже новая жизнь. Занятные ощущения... Хотя какие они «занятные»? Поганые это ощущения! Крайне поганые!

Нет ничего хуже, чем знать и любить ту, кто даже не подозревает о твоём существовании.

Интересно, она уже начала видеть сны о былом или ещё нет?

Пока я предавался меланхолии, традиционные славословия подошли к концу, вышли музыканты и заиграли балладу «О Короле-Трубадуре». Произведение мрачное и торжественное, но в тоже время и весёлое. Комедия и трагедия в одном лице.

Эта баллада, мягко говоря, не слишком одобряется в «высоком» обществе. А в столице за её исполнение, где бы то ни было, хоть в театрах, хоть в трактирах, можно схватить немалый штраф.

Уж слишком многое позволил себе автор этого произведения.

Но, несмотря на запреты и высочайшее неодобрение баллада, как говорят, «ушла в народ». Во многом, именно из-за своей «остроты».

Готов поклясться, когда прозвучали первые звуки мрачной скрипки, многие в этом зале подумали, что ослышались. Я и сам немало удивился.

Королева, если это и правда она всё устроила, явно посылает присутствующим некие сигналы. Вот только какие?

Что ж, я собирался уйти, не дожидаясь окончания бала, но теперь вынужден остаться. Интересно же, какие ещё сюрпризы приготовила публике Её Величество.

* * *

Кресло казалось таким неудобным. Будто тиски, сдавливающие её таз.

Ничего сегодня не радовало Марику. Ни любимые сладости, ни восхитительный наряд, сшитый по её эскизам и признанный ею же самой ослепительным. Даже галантный шевалье Гайон, общество которого она всегда находила в высшей степени приятным, не смог развеять печалей принцессы.

Потому что нельзя отвлечься от чего-то столь же близкого, сколь и неизбежного, как предстоящее замужество, которое не просто не радовало Марику, она была в настоящем ужасе от такой перспективы.

Она никому не говорила о том, что же на самом деле думает о своей скорой свадьбе. Никому, кроме младшей сестры, что осталась в столице, вместе с отцом. Она одна всегда понимала её.

Что же такого страшного в замужестве? Она - дочь знатного семейства, более того, принцесса. Это её обязанность. Выйти замуж и родить наследника.

Марику никто не принуждает любить будущего мужа. Если он ей не понравится, всегда можно завести любовника или даже любовников.

В конце концов, потерпеть пару минут на супружеском ложе, а потом походить девять месяцев с животом - вот и весь «тяжкий» труд.

Будь она дочкой какого-нибудь захудалого барона или даже графа, всё могло быть намного хуже. В этом случае на супружескую измену закрывать глаза не станут. Но королевским отпрыскам позволено многое, по сравнению даже со знатью.

Фрейлины просто не поняли бы её. Покивали бы для виду, посетовали на тяжкую девичью долю, но ни крупинки реального сочувствия она бы от них не дождалась. Потому что они - те самые дворянские дочери, вынужденные постоянно делить ложе с мужчинами, которые им даже не нравятся.

Марика понимала: ей грех жаловаться, особенно им. Их участь гораздо печальнее той, что уготована для неё. И, если они не жалуются, то и она на это права не имеет.

Искать понимания у галантных кавалеров было и вовсе глупо. Мужчины жили в своём особенном мире, который почти никак не соприкасался с повседневностью придворных дам.

Тем более, что самые отчаянные (или же самые глупые?) из них могут воспринять такие разговоры как приглашение на ложе. А Марике подобные приключения были ни к чему. Пока, по крайней мере. Слава порченой блудницы для принцессы хуже, чем выжженное на плече клеймо продажной женщины.

Ну а про родителей говорить и вовсе не стоило. Именно они громче всех твердили ей о её священном долге перед королевством.

Раньше, когда была маленькой, она не беспокоилась об этом. Разговоры о свадьбе её даже забавляли. Марика любила фантазировать, представляя себе, как это всё будет выглядеть.

Её мечты постоянно менялись. В одних она выходила замуж за рыцаря в сверкающих латах, в других - за красивого принца в серебряном камзоле...

Фантазия у Марики бурная. Многое она успела напредставлять в годы беззаботного детства.

Но чем больше лет ей становилось, тем меньше она хотела становиться невестой. Приходило понимание, что после «долго и счастливо» её «сказка» не закончится. Свадьба, пышная и красивая, это лишь миг. А после её буквально передадут из рук в руки, словно вещь какую-то.

Казалось бы, что в этом такого? Ну будет Марика жить не под опекой родителей, а под опекой мужа.

Но такая постановка вопроса её совершенно не устраивала. Она не хотела, категорически не желала быть предметом торга. Сама мысль о том, что кто-то решает её судьбу в то время, как ей позволено лишь смиренно соглашаться с чужим вердиктом, пробуждала в принцессе демоническую ярость.

Стремлению к немотивированному насилию становилось столь явственным, что однажды она чуть не зарезала садовыми ножницами фрейлину, которая, сплетничая, начала выдавать предположения о том, кто же в будущем всё-таки станет мужем Марики. Благо, вовремя опомнилась и отложила инструмент.

Фрейлина так и не узнала, как близка однажды была к жестокой гибели. Но принцесса всё же удалила потом от себя эту девушку. Чтобы уж точно не причинить ей вреда.

Ведь то чувство, которая она пробудила в Марике, никуда не ушло. А лишь затаилось в ожидании своего часа.

Она стремилась всеми силами подавить это чувство, не думая о замужестве и всём прочем, что с ним связано. И на какое-то время ей удалось забыться в искусстве. В основном, театральном.

Марика полюбила театр, как родную мать. Хотя может быть даже сильнее.

Принцесса буквально утонула в пьесах, в этих сюжетах, которые уносили её в свои маленькие миры, так непохожие на то, что она видела в своём каждодневии, но, одновременно, и знакомые до боли.

Сочетание фантастического и реального завораживало её лучше любых чар. Комедии, трагедии, эпос... причудлиые сочетания разных жанров.

Она погрузилась в это искусство столь сильно, что даже сама начала писать пьесы. Но потом её за этим занятием застукал старший брат и донёс на неё отцу

А тот уже устроил ей словесную трёпку. Назвал увлечения Марики недостойными и низкими. Дескать: сочинительство - ремесло простолюдинов. И подобными делами она оскверняет не только себя, но и весь королевский род, своих предков и потомков, которые у неё обязательно будут.

Её не только отлучили от театра, но и приставили к ней цепного пса, престарелую матрону с замашками армейского капитана. Она всюду следовала за Марикой, проверяла почту принцессы и, что самое возмутительное, рылась в вещах.

Недолго, правда, надзиратель этот лютовал.

Спустив на дочь эту псину, король невольно пробудил демона.

Марика однажды просто убила мерзкую старуху. Выбросила с балкона во время особенно сильного приступа гнева. К счастью, поблизости никого не было, и в убийстве принцессу не уличили.

Все решили тогда, что старуха просто неудачно поскользнулась.

После этого к Марике приставили новую дуэнью, но та оказалась гораздо менее усердной и гораздо более корыстолюбивой женщиной. Принцесса попросту подкупила эту надзирательницу.

В самом деле, кому бы не хотелось получать щедрое жалование за абсолютное бездействие?

Какое-то время принцессе удавалось скрываться от реальности, но чем ближе подходил день её совершеннолетия, тем труднее ей это удавалось. Мать говорила с дочерью почти только о сватовстве, подсовывая ей портреты кандидатов в мужья и расписывая их многочисленные «достоинства».

А потом всё это и вовсе стало невыносимым, когда отец сухо уведомил Марику о том, что выбрал ей подходящего мужа.

Об официальном сватовстве до совершеннолетия не могло быть и речи, но тайные договорённости были вполне приемлемы.

Король получил несколько предложений от более, чем достойных мужей, и выбрал самого достойного из них. По его словам.

Дочке нужно будет лишь сказать нужные слова, когда тот явится, чтобы просить её руки.

Отвратительная ситуация. В тот миг Марика ощутила на своей шее невидимый, но очень тяжёлый ошейник, а на запястьях кандалы.

Её будто сковали по рукам и ногам.

Всё это было мерзко и неправильно. Хотя она и не понимала почему, если никто, кроме неё, не считал подобное чем-то плохим.

И вот, настал тот самый день. День, наступления которого она боялась сильнее. День, когда она официально станет товаром на прилавке короля.

Бал, высокородные гости, что едят и пьют из драгоценной посуды, музыканты, веселящие их, смех, улыбки и заздравные тосты. Танцы, в ходе которых уже чуть пьяные кавалеры кружат своих дам.

В эту минуту Марика ненавидела их всех так сильно, что была бы счастлива, если бы сюда ворвались какие-нибудь чудовища, хоть из Ада, хоть из могилы и устроили бы кровавую бойню, расплескав внутренности этих сволочей по мрамору.

Но так как ничего подобного не происходило, принцесса продолжала злиться и горевать.

Как же ей хотелось вскочить с этого неудобного кресла и сказать всем пришедшим сюда болванам, что же на самом деле они сегодня празднуют.

Однако был всё же момент, который поднял Марике настроение. Совсем чуть-чуть примирил её с действительностью.

Когда музыканты заиграли балладу «О Короле-Трубадуре».

Об этом почти никто не знал, но изначально это была пьеса. Написанная ею пьеса, из которой один талантливый бард слепил балладу.

Многое он переделал и добавил, но многое и оставил. Половина слов в ней принадлежит Марике. А потому принцессе доставляет несказанное удовольствие тот факт, что баллада эта стала популярной. Вопреки очень многому.

Когда смычки ударили по струнам, начав играть хорошо знакомую ей музыку, улыбка Марики стала вполне искренней.

Украдкой глянув на мать в тот момент, она заметила, как приподнимаются уголки её губ. И спустя короткое время королева также бросила на дочь быстрый взгляд.

Это был приятный знак внимания от матери, которая, как оказалось, знает её гораздо лучше, чем она думала.

Бал уже подходил к концу, все устали, лишь немногие продолжали кружиться в медленном танце, сопровождающимся такой же неспешной музыкой, что играли порядком вымотанные скрипачи.

Принцесса уже несколько раз спускалась с трона и танцевала вместе со всеми. Она могла этого и не делать. Тем более, что веселиться сегодня ей хотелось меньше всего.

Но в какой-то момент зад начал болеть так, что находиться на этой неудобной табуретке было уже почти физически больно.

Танцуя, принцесса невольно пробегалась взглядом по гостям. Они смотрели на неё украдкой, маскируя свой интерес по всякому. Один молоденький виконт с интересом изучал содержимое своего бокала, наблюдая за Марикой через призму игристого вина. Юная дева, которая была младше её самой, активно махала веером из необычных, пушистых перьев. Но принцесса буквально кожей ощущала источаемый ею трепетный интерес.

И таких особ было множество. Марике было не привыкать к чужому вниманию, но даже ей было неуютно в фокусе сотен жадных глаз.

Однако со временем она, к счастью, примелькалась, и её перестали изучать столь пристально.

Партнёры слились для неё в одну безликую массу. Марика автоматически принимала приглашения и, почти не глядя в лицо очередному кавалеру, кружила по залу вместе с ещё несколькими парами.

Она уже порядком утомилась и хотела вернуться к матери, но заметила вдруг странного гостя. Он ни с кем не разговаривал, не пил и не ел, а лишь стоял в стороне и глядел прямо на неё. Однако взгляд его был не такой, как у остальных.

Марика сама не понимала, что в нём такого особенного. Но отвести от него глаза было очень трудно. Он будто завораживал её.

Встретив её взгляд, этот человек ничуть не смутился. Вместо того, чтобы отвести глаза, как сделал бы любой другой дворянин, он ухмыльнулся и, тронув кончик своей шляпы, коротко ей кивнул.

Такое непочтительное поведение почти никак не обидело Марику. На удивление. Она наоборот заинтересовалась этим гостем.

Причём, настолько, что захотела с ним пообщаться. Интуиция подсказывала: это будет в высшей степени любопытно.

Закончив очередной танец, принцесса подошла к столику с пирожными, где этих самых пирожных осталось не так уж и много. А затем нырнула в толпу, желая в ней потеряться.

Некоторое время она бродила по залу, до тех пор, пока не решила, что задуманное ей удалось. И только после этого Марика целенаправленно зашагала к тому, кто сумел столь сильно её заинтересовать.

Дойдя до колоннады, за которой «прятался» необычный дворянин, она замедлилась. Принцесса хотела застать его врасплох, а потому стала идти неслышным шагом. Словно дикая кошка, что на мягких лапах крадётся за добычей.

- Ваше высочество, - поприветствовал её этот необычный дворянин, обернувшись столь резко, что сердце Марики на мгновение ушло в пятки, - какой чудесный день, неправда ли?

Теперь, когда их разделяла лишь пара шагов, она смогла рассмотреть его куда подробнее.

Одет он был довольно необычно. Его наряд больше бы подошёл для траура, нежели для веселья. Чёрная шляпа с широкими полями без каких-либо украшений, такого же цвета пальто с серебряным шитьём, которое образовывала узор, похожий на бушующее пламя. И это было единственное видимое украшение, которое заметила принцесса.

Под пальто у него был одет самый обычный тёмно-серый дублет и облегающие суконные штаны.

Лицо его было под стать наряду. Красивое, но обычное. Кажется, он никогда не пользовался услугами чародеев. По какой-то причине.

От правого крыла носа и до левой брови лицо странного гостя пересекал свежий шрам, который не уродовал его, а, наоборот, придавал ему некоего агрессивного шарма.

- Вы правы, мессир, рада, что вы так же, как и я, радуетесь сегодня, - вежливо ответила принцесса странному дворянину, внутренне проклиная свою горячность.

Чего она, в сущности, ожидала? Глупо было надеяться на что-то иное, кроме бессмысленного светского трёпа. Кем бы ни был этот господин, вряд ли он будет с ней откровенничать.

- Вас что-то беспокоит? - спросил незнакомец, изображая вежливый интерес.

- Нет, совершенно ничего, простите, что побеспокоила ваши... ваше уединение, - покачала головой Марика, уходя прочь.

Досадно. В конце концов, с чего она решила, будто этот человек и вправду особенный? Самый обычный тихоня, который не любит шумных компаний.

- Постой! - и вновь её сердце ухнуло в пятки, но уже по куда более весомому поводу, ведь на её предплечье сомкнулась поистине стальная хватка!

- Что вы... творите?! - возмущёно прошептала она, прижатая к оборотной стороне колонны.

Ей бы стоило кричать, зовя на помощь, но отчего-то не хотелось, чтобы их застукали. Эта невидимая советчица, что живёт внутри неё, сегодня необычайно активна. И даёт весьма странные советы, которые Марика могла бы игнорировать, но не хочет. Очень сильно не хочет.

- Ну нет, не может быть. Что-то помнить ты всё же должна, - глядя куда-то сквозь принцессу, проговорил этот странный дворянин, ставший теперь ещё и пугающим.

Правда, Марика не ощущала от него никакой угрозы. Ей было даже приятно его прикосновение. Страх, порождённый внезапностью, быстро ушёл.

Именно поэтому она не спешила кричать или вырываться из хватки, которая слабела с каждым мгновением.

- О чём вы говорите? - уже куда более спокойно осведомилась принцесса, рассматривая необычные глаза незнакомца. Только теперь она заметила, что они имеют очень нетипичный для людей ярко-пурпурный оттенок.

Марике доводилось слышать, что у глубинных эльфов зрачок может принимать такой оттенок. Но то были слухи, в которых, скорее всего, очень немного правды...

Пресветлые боги! О чём она только сейчас думает?!

- Скажи мне, почему ты всё ещё здесь? - неожиданно ответил вопросом на вопрос этот странный и наглый человек. - Почему не бежишь? Почему не влепишь мне пощёчину за то, что я так груб с тобой?

- Сама не знаю! - прошипела Марика, отскакивая от колонны, но не выходя из её тени. - Не знаю, почему подошла к тебе, не знаю, почему терплю твои выходки! Кто ты такой, что значат твои слова?! Ответь мне!

- Я бы с удовольствием, - виновато развёл он руки, - но уж больно место неподходящее. И время тоже. У нас тобой его почти нет.

- Почему?

- Скоро этот... праздник жизни официально подойдёт к концу. Я предлагаю встретиться позже, в месте, не таком людном.

- Когда? И где?

- Ждите весточку, ваше высочество. В течении следующих семи дней.

- Я буду ждать! Пожалуйста, не оставляй меня без ответов!

- Не оставлю... никогда и ни за что.

* * *

Идиот! Дурак сентиментальный!

Она была так близко, только руку протяни. И я протянул. Мне очень повезло, что за эту глупость последовала не расплата, а награда.

Её разум блуждает во тьме, но чувства всё помнят, поэтически выражаясь. И не только они. Характер, повадки, мелкая моторика - всё это выдавало принцессу с головой. Выдавало в ней ту, кем она была до того, как дух её был лишён плоти и отправился свободно блуждать по мультивселенной.

Разве что нрав у Марики из рода Вельфов был не таким крутым, как в прежние времена... Наверное.

Что ж, надеюсь, полного пробуждения её личности мне не придётся долго ждать.

Я решил уйти до окончания бала.

Привела меня в этот мир, к сожалению, не только любовь. Иные дела ждали моего внимания.

Перед главными воротами летнего дворца образовалось весьма представительное столпотворение из тех, кто уже покинул празднество, но никак не решался ехать домой.

Кавалеры никак не хотели отпускать дам, а дамы кавалеров. Друзья, забыв обо всём, хохотали на всю округу и, никого уже не стесняясь, говорили такие слова, за которые на балу их бы непременно подвергли бы остракизму. Подружки хихикали и, стреляя в мужчин озорными глазками, что-то тихо обсуждали.

Удивительно как поменялись люди, всего лишь выйдя за пределы дворцовых стен.

- Кха! - из горла помимо воли вылетает кровавый сгусток, а тело скручивает парализующая боль. Как же не вовремя!

- Вам плохо, мессир?

Ко мне подошли со спины, я не могу пошевелиться, все мои чувства подчинены лишь одному: не поддаваться боли, не терять сознание. Иначе будет хуже. Приступ продлиться дольше, а его последствия выйдут мне боком.

Единственное, что я мог сейчас, это кое-как соображать. По голосу было ясно: со мной заговорила женщина.

- Ничего страшного, скоро пройдёт, - еле ворочая языком, кое-как пробормотал.

- А, по-моему, вам нужна помощь, - настойчиво сказала женщина, и в следующую секунду я ощутил, как моей ауры коснулся магический конструкт сенсорного типа.

Проклятье! Асмодей бы побрал чародеев и их дурацкое любопытство!

Сгусток Плетения, что вошёл в контакт с аурной мембраной, спустя мгновение отдёрнул от меня свои щупы, словно ребёнок неосторожно схватившийся за раскалённую сковороду.

А от любопытной чародейки потянуло паническим страхом.

И спустя краткое мгновение я уже слышал, как её туфли громко стучат по брусчатке, быстро удаляясь прочь.

Что ж, хоть в этом мне повезло. Будь она несколько поопытней, обязательно воспользовалась бы ситуацией.

Но вот интересно, что это за волшебница такая? Мою истинную сущность распознала, но испугалась словно обычная горожанка при виде вурдалака?

Паралич вскоре начал отступать, боль исчезла, будто её никогда и не было.

Я смог выпрямиться и вдохнуть полной грудью идущий с моря свежий бриз. Мелочь, но мелочь приятная.

Так, куда эта девчонка побежала?

К сожалению, её демарш привлёк некоторое внимание, из-за чего на меня начали подозрительно так озираться. А группа волшебников, видимо, знакомых этой паникёрши с решительным видом двигались в мою сторону.

Они не поняли, подумали, что я чем-то обидел их подругу.

Ну что за напасть?!

Раскрываю ауру и выпускаю на свободу конструкт седьмого круга, который розовыми щупальцами оплетает разумы всех, кто видел меня. На миг люди застывают с остекленевшими глазами, опутанные нитями Очарования.

Но затем по одному мне видимой паутине проходит рябь, сопровождаемая «хрустальным» звоном, и разумные приходят в себя, напрочь обо мне забывая.

Ну а я быстро ретируюсь подальше от этого столпотворения.

Девочка успела поймать один из экипажей, что дежурил около дворца в ожидании состоятельных клиентов.

Это была самая обычная карета, ведомая живым кучером и запряжённая лошадьми. Тогда как почти треть поджидающих у дворца экипажей являются самобеглыми. И половиной из них правят механические големы.

Для этого мира картина не слишком типичная, но местами встречается. Особенно в местах, где находятся независимые волшебные гильдии.

Я тоже счёл нелишним взять экипаж, но воспользоваться решил услугами голема. Они как-то расторопнее.

Магическому болвану я приказал следовать за каретой, в которую села перепуганная чародейка.

Мы проехали по мостовой, что извивалась вдоль набережной. Я успел полюбоваться сумеречным морем и поглядеть на дымы литейных мануфактур, расположенных на южном мысе.

Однако потом мне пришлось созерцать узкие улочки старого города, грязных работяг, что жались к домам, когда мы проезжали мимо, и отмахиваться от попрошаек, так и норовивших выпросить у меня лишнюю монетку.

Я не жадный, но уж больно гадкий душок от них от всех шёл. Смрад подлости и алчности. Категорически не моё. Мне больше по душе ревность, что переходит в болезненную одержимость. Деликатес весьма редкий, но изысканный.

Покинула свою карету волшебница в каком-то жутком захолустье даже по меркам рабочих кварталов, в которые мы заехали.

Это был тупик в форме острого угла между двумя длинными бараками.

Она и сама, кажется, не понимала, зачем приехала именно сюда. Заметила мой экипаж и решила сбить со следа? Возможно, но, скорее всего, девочка просто решила поиграть в конспирацию на тот случай, если за ней и правда кто-то погонится.

Волшебница стояла посреди дощатой мостовой, что буквально утопала в грязи, и растеряно озиралась по сторонам.

Но затем, видимо, приняв какое-то решение, девочка замахала руками, творя некую магическую формулу. Вокруг неё взметнулся вихрь чистой энергии, и в следующее мгновение она буквально истаяла.

Телепорт, как банально. И неосторожно. Если эта адептка мистических искусств не сделает после этого ещё пару-тройку таких же скачков, я в ней сильно разочаруюсь. Ещё сильнее, чем сейчас.

Расплатившись с големом мифриловым жетоном с клеймом Гильдии Чародеев, тоже покидаю свой транспорт и иду к месту недавней телепортации.

К тому времени туда уже успели понабежать любопытные детишки, старавшиеся не попадаться на глаза волшебнице, опасаясь, видимо, что она морфирует их какую-нибудь противную амфибию.

Местные вообще сильно боятся чародеев. И не без причины, должен сказать.

Детям хватило лёгкого ментального давления, чтобы утратить всякий интерес к этому тупику.

Так-так, а конструкт это девочка создала довольно мощный. Я бы даже сказал: неоправданно мощный. С той силой, которую она вложила, сквозь пробитый ею коридор можно было бы протащить десяток разумных.

Так мало того, отследить такую мощную телепортацию просто элементарно. Зачем она сделала? Всё-таки заметила, что я еду за ней и приготовила ловушку?

Сомнительное предположение. Но в данной ситуации наиболее разумное.

Тогда возникает другой вопрос: идти ли мне по этой тропе, рискуя нарваться на капкан или же не рисковать? В конце концов, девчонку можно отыскать и с помощью иных способов. Через ту же Гильдию.

- Кого я пытаюсь обмануть? - горько усмехаюсь и вытаскиваю из ауры припасённый «скачок». Слабый пространственный конструкт, что перемещает на небольшие расстояния, где-то в пределах видимости.

Но это в обычной ситуации. А тут у нас такая шикарная дыра в ткани пространства, что прыгнуть можно хоть в соседнюю страну.

Конструкт оборачивает меня в тонкий магический кокон и с силой дёргает, унося из этой грязной подворотни.

Занятное местечко...

Ряды тянущихся в высь книжных полок, уставленных фолиантами, талмудами и трактатами. А потолок тут расположен, я смотрю, ну очень далеко от пола.

Довольно своеобразные выпуклые окна, похожие на иллюминаторы батискафа, только больше раз в... Размером с сам батискаф, короче.

Между полок снуют полупрозрачные фантомы, то и дело меняющие очертания.

Магия тут не просто есть, каждый уголок этой библиотеки содержит в себе Плетение. Либо маленькое, своё собственное, либо часть более масштабного конструкта.

Идеальное место, чтобы поймать в капкан подобную мне сущность. Даже зная о ловушке, я бы вряд ли смог её избежать, не заметив один, даже очень мощный конструкт среди этого нагромождения чар.

И тем удивительнее был тот факт, что ни в какую западню я здесь не попал. Более того, чародейка, которая меня сюда привела, сидела неподалёку, совершенно не опасаясь за свою жизнь, и увлечённо читала небольшую книжицу под названием «Бааторум Бестиариум».

Работа хорошо мне знакомая.

Хотя какая эта «работа»? Так, весьма сомнительной достоверности чтиво, написанное посредственным волшебником, но хорошим литератором, имя которого я не буду лишний раз озвучивать по причине ничтожной значимости этой персоны.

Уж не знаю, где этот фокусник набрался бредней, что описал потом в своей книжонке, но почти все его утверждения полностью или частично не соответствуют действительность.

Смертные написали множество куда более достойных трудов, посвящённых баатезу, зачем сия барышня взяла эту низкокачественную беллетристику?

В который раз она уже поражает меня своей тупостью? Какой логике подчиняются её поступки, и есть ли в них вообще смысл?

Сотворив формулу Высшей Невидимости, я погрузил себя в устойчивую иллюзию, которую весьма непросто разрушить даже намеренно.

Надо понять, что это за место.

Стараясь не издавать лишних звуков, я отправился гулять по библиотеке.

Довольно быстро стало ясно, что фантомы это здешние прислужники, которые занимаются сортировкой книг, помогают посетителям отыскать нужные талмуды, а также содержат помещение в чистоте и порядке.
На моих глазах один из них, напоминающий очертаниями беса, подхватил упавшую стопку и вернул её на место, а затем вернулся к своему прежнему делу, чистке поверхностей от пыли.

Когда я вышел к пятачку, посреди которого находился выложенный мозаикой ритуальный узор универсального призыва, то несколько удивился. Мне в нос буквально ударил аромат свежей хвои.

На миг я будто перенёсся в северные леса своей родины, где не бывал с тех самых пор, как...

Хвойные леса - вещь довольно распространённая и встречается почти во всех срединных мирах. Но этот аромат был особенным. Не таким, как обычная хвоя, а восхитительно насыщенным и первозданно свежим. У меня на миг аж закружилась голова.

Именно так пахла тундра на моей родине, в мире молодом, как первое создание Творца.

Источник столь чудесного аромата обнаружился быстро. Стоило мне лишь чуть развернуть голову, я увидел высокую раскидистую ель, верхушкой своей достававшую до потолка. Сие дерево росло прямо из пола, нижняя часть ствола была причудливо соединена с мраморной плитой, словно органичное её продолжение.

Однако, посмотрев на ель повнимательнее, я осознал: передо мной не дерево, а весьма упитанный спригган, что просто дремлет.

Доподлинные причины нахождения почтенного духа природы в этой обители знаний мне неизвестны, но, полагаю, держат его тут не из желания дарить всем и каждому благословение Сильвануса.

Это страж, на сей раз настоящий. А не тот, что развеется от первой же Волшебной Стрелы.

Хм, я и раньше знал, что очень хорош. Но получить очередное подтверждение сему факту приятно довольно-таки.

Приятно знать, что даже не слишком напрягаясь, я способен скрыть себя даже от столь сильной феи. Скрыть столь качественно, что могу безмятежно расхаживать в считанных шагах от неё.

Прогулявшись по этой библиотеке, оценив её размеры, весьма не маленькие, и полюбовавшись видом, открывающимся из окон, я пришёл к неутешительному выводу.

Занесло меня в башню архимага, что возглавляет местное отделение Гильдии. Если я ничего не путаю в иерархии чародеев этого мира, данный волшебник - сильнейший не только в королевстве, но и на всём континенте.

Ссориться с такой фигурой мне бы очень не хотелось, но рискнуть, видимо, придётся.

Эта легкомысленная особа, очевидно - его внучка, о которой мне довелось однажды краем уха слышать. И она, без сомнения, разболтает обо мне всем, кому только сможет.

А этого я допустить никак не могу.

Плетение читалось мной, как открытая книга. Прежде, чем разбираться с девушкой, я отправился заметать следы. Защита тут присутствовала и весьма добротная, но не слишком изощрённая.

Автор Плетения делал основную ставку на то, чтобы предупредить внешнее вторжение, и не потрудился продумать вариант, при котором защиту всё же удастся обойти, не потревожив её контур.

Почти не потрудился. Кое-какие меры предосторожности всё же были приняты. Но по сравнению с той «крепость», которая охраняет внешний периметр, внутри, считай, ничего и нет.

Иначе я бы не разгуливал по этой библиотеке столь свободно. При всех своих талантах.

И как же забавен тот факт, что весь труд и гений уважаемого архимага, приложенные им, дабы обезопасить своё прибежище, оказались бессильны перед глупостью одной легкомысленной дурочки.

Я вижу эту зияющую дыру, которую проделало в защите башни молодая волшебница своим мощным прыжком сквозь пространство.

Полагаю, архимаг внёс свою внучку в протокол защитного контура, и барьер вместо того, чтобы отбросить наглую вторженку, вынужден был её пропустить. Пропустить ту, кто в вихре магической энергии неслась сюда, словно изверг в адамантитовой броне навстречу толпе демонов.

И словно вышеозначенное создание она пробила огромную брешь в защитном Плетении этой башни. Чем проложила мне дорогу в сию обитель.

Если бы не эта глупость, меня бы тут не было.

Пришлось потрудиться, сшивая эту дыру. Слишком уж она заметная. Может навести почтенного архимага на совершенно ненужные мне мысли. Да и наследил я нечаянно. Когда проходил сквозь поломанный барьер, случайно зацепился аурой за его неровные края.

- Ты кто? - прозвучал совершенно неожиданный вопрос, обращённый, очевидно, ко мне.

Проклятье!

Я совершенно забыл, что эта особа любит преподносить сюрпризы.

Стоило мне немного увлечься, как ей наскучило чтение, и она обратилась к своему любимому занятию. Продолжила влипать в неприятности.

Вот что ей стоило пойти в заклинательные покои, которые здесь точно есть, и заняться отработкой Плетения там? Почему именно здесь, где её сияющий магией взор увидел меня, скрытого иллюзией?

Ведь теперь мне придётся действовать грубо.

Только и ждущая того аура освобождается от очередного конструкта, который уже без моего участия уподобляется головоногому и оплетает своими розовыми щупальцами стоящую в нескольких шагах от меня волшебницу.

- Ай! - её рыжие локоны рассыпались по заставленному книгами столику, когда она, схватившись за голову, болезненно согнулась.

Конструкт будто пытался задушить девушку. На самом же дело он старался погрузить её разум и тело в сон. Беспробудный, но всё же абсолютно безвредный.

Однако Плетение, относящееся к пятому кругу, никак не могло справиться с девушкой и постепенно таяло.

Занятный у неё кулон. Это рубин или застывшая кровь дэва?

Моя ошибка, не подумал о том, что у внучки архимага, скорее всего, найдётся пара добротных амулетов.

Что же, кажется, настала пора самых решительных действий.

Быстро подскакиваю к девушке и пытаюсь снять с неё этот злосчастный серебряный кулон.

Магия, заключённая в нём, отталкивает меня, но моя аура гасит потуги артефакта.

И именно в тот момент, когда я, наконец, разрываю цепочку, висящая на мне невидимость не выдерживает и спадает.

- Прошу прощения, мадемуазель, - говорю волшебнице, которая увидела меня наконец, - обычно я не веду себя столь грубо, но вы не оставили мне выбора.

- Ты! Это ты! КРАЛмгмм! - волшебница попыталась позвать на помощь, прокричав вслух кодовое слово, которое должно было активировать защитный протокол, но я заткнул ей рот. Самым простым из возможных способов. Закрыл уста ладонью.

- Не стоит, я не собираюсь причинять вам вред. Но, если вы всё же продолжите оказывать сопротивление, то рискуете нечаянно спровоцировать цепь событий, которая может привести вас к летальному исходу. Вы меня понимаете? Кивните.

Она так и сделала, как ни странно.

Её глаза, сверкающие зеленью болотных огоньков, смотрели на меня с изумлением и любопытством. А вот страха было так мало, что я еле-еле его ощущал.

Удивительная девушка! Меньше часа тому назад флюиды её испуга заполонили почти всю округу. А теперь...

Что твориться в её голове?!

Я убрал ладонь с алых девичьих губ.

- Как твоё имя? - спрашиваю, не разжимая «объятий».

- Лив... меня зовут Лив.

Её дыхание заметно участилось, а на щеках проступил румянец.

Ну точно ненормальная!

- Хорошо... Лив. А меня можешь звать Корвинусом, - говорю медленно, не опуская глаз.

- Очень... приятно, - смущённо отвела она взгляд.

- Мне тоже, поверь, - улыбаюсь, не размыкая губ, - видишь ли, Лив, мы с тобой оказались в очень щекотливой ситуации. Ты узнала то, чего не должна была...

- А я никому не расскажу! Клянусь... клянусь, чем угодно клянусь!

- Я бы очень хотел тебе верить, правда. Но, учитывая твоё... происхождение, ты сможешь обойти даже клятву на Плетении, если захочешь. А я так рисковать не могу, прости.

- Но... но... но вы же... ты же сказал, что не причинишь мне вреда!

- И это истинная правда. Тебе ничего не угрожает. Тебе лишь придётся некоторое время побыть моей гостьей. Я в вашем мире проездом, можно сказать. Когда закончу тут все свои дела... верну тебя обратно.

- Сколько? Сколько мне придётся у тебя... «гостить»?

- Не знаю. Может, год, может, полтора. Будущее я предсказывать, увы, не уме...

- Год?! «Некоторое время» это год?! Или полтора?! - негодующе вскричала Лив, впервые попытавшись вырваться из моей хватки.

- Ах да, я и забыл, что вы, смертные, иначе воспринимаете течение реки под названием «время». Прости, что невольно ввёл тебя в заблуждение.

- Да пошёл ты знаешь куда с такими предложениями!

- Отлично понимаю твоё возмущение. Но это было не предложение. Ты можешь дать согласие или отвергнуть меня. Однако результат будет один. Всё, что я предлагаю: не омрачать нашу, и так непростую ситуацию лишними обидами. В конце концов, я не бросался к тебе в ноги, моля о спасении. Ты пала жертвой своего же любопытства, а не моей злой воли.

- Я... я не могу бросить... всё! Я же только начала жить, а не прозябать...! За это время мастер Сиозар найдёт себе другую, и... что будет тогда со мной? Я не хочу назад!

- Другую внучку?

О чём она говорит?

- Нет! Другую ученицу и... кхм, - потупила Лив глазки и густо покраснела.

Кажется я... неверно оценил ситуацию.

Но это мне, наверное, даже на руку. Вряд ли архимаг будет разыскивать любовницу с тем же усердием, что и внучку.

Очевидно, почтенный мэтр не слишком-то и обременён моралью. Заведёт себе новую... ученицу, в крайнем случае.

- Это... несколько меняет ситуацию, - протягиваю задумчиво. Не хотелось бы обременять себя лишними заботами, но, кажется, иного пути нет.

- Ты меня отпустишь?! - и столько надежды в этих зелёных глазках.

- Нет, - качаю головой.

Отчаяние... отчаяние я тоже люблю.

Немного посмаковал и хватит!

- Но... как же... что будет со мной?

- Ты станешь моей, не гостьей, но ученицей. Я достаточно компетентен в вопросах Плетения, чтобы заменить мастера Сиозара на посту твоего наставника.

- Ам... - замялась Лив, покраснев пуще прежнего.

- Не ищи в моих словах подтекста, его нет. Никаких «дополнительных обязанностей» я с тебя требовать не собираюсь.

- Но тогда... зачем я тебе?

- Незачем, - пожимаю плечами, - но у меня лишь два пути. Я могу либо убить тебя, либо забрать к себе. Смерти ты, Лив, не заслужила. Да и не люблю я проливать попусту кровь.

- Хорошо, - медленно кивнула она, - я согласна.

- Тогда, - крепче обнимаю её, - расслабься.

И снова я опустошаю ауру. Бело-серебристый туман обволакивает нас, погружая в очень маленькое пространство вне пределов привычной реальности. А затем... мгновение лёгкой дезориентации, и вот мы уже в совершенно иной точке пространства.

- А где...? - моя спутница, уронив челюсть до земли, изумлённо вертела головой.

- Мы здесь ненадолго, - отвлекаю девушку от созерцания покрытых снегом горных вершин, на одну из которых мы и переместились.

Место бесспорно красивое, но вот задерживаться нам здесь никак нельзя.

И вновь нас окутывает светлый туман, унося уже совсем в другое место.

На сей раз в куда более далёкий мир, на выжженную огнём равнину, где ещё совсем недавно колосилась буйная растительность, а местные травоядные с аппетитом уплетали сочную траву. А теперь здесь только пепел и голые стволы переживших армагеддон деревьев-гигантов, чья кора местами продолжает тлеть.

В этом мире мы задержались лишь на миг.

У меня в запасе оставалось ещё шесть мощных пространственных конструктов, предназначенных для путешествий сквозь космос. И, когда я закончил заметать следы, моя аура зияла дырами, как хороший сыр.

Мы совершили множество перемещений, посетив мимоходом отдалённые уголки мультивселенной.

Надеюсь, этого хватит, чтобы сбить с толку старого развратника.