Собачий заговор

Ночь. Обычная городская квартира, где кроме хозяина жили: доблестная и пафосная Овчарка, потомок собак китайских императоров Пекинес, гордый волчий отпрыск Мопс и… просто Шпиц, который своим видом вызывал лишь умиление.

И вот, пока хозяин спал, все эти псы собрались на кухне за столом — обсудить дальнейшие планы.

Овчарка, суровая, как министр обороны, объявила:

— Товарищи псы! Заседание объявляю открытым! Повестка ночи: установление собачьей власти в квартире хозяина!

На табуретке гордо, словно древний аристократ, развалился Пекинес:

— Давно пора! Человек давно присвоил себе право решать: что есть, когда есть и когда выходить на улицу!

Шпиц добавил:

— А я больше по харизме!

Мопс засопел:

— Что уж говорить про запрет на хозяйские вкусности из холодильника — надоело есть эти камушки! Полностью поддерживаю!

— Заметьте, товарищи, это не революция, а возврат наших естественных прав, — произнес Пекинес. — Человек должен знать свое место. Его роль — открывать нам двери, покупать еду и не мешать спать на подушке.

— Тебе и так это дают просто так, сноб! — заметил Шпиц.

— Как и тебе, плюшевый!

— Ладно, ближе к делу! — прервала начавшийся спор Овчарка. — Шпиц, доложи о психологической обстановке.

— Нужно лаять на каждый шорох, каждую тень, курьера и прочих гостей — чтобы хозяин был морально вымотан!

— Особенно в три часа ночи! — добавил Мопс. — Со своей стороны я займу стратегическую позицию у кухонной двери и буду жалобно смотреть на хозяина всеми своими орбитами. Постоянно и без перерыва! Через трое суток он начнет отдавать мне всё: котлеты, сыр и свою совесть!

— Пекинес, что будешь делать ты? — спросила Овчарка.

— Я буду занимать место в кровати — на подушке, на тарелке и на ноутбуке, — чтобы у него внутри проснулся экзистенциальный кризис и вопрос: «Кто здесь в доме хозяин?»

— Ну ты и так это делаешь безо всякой революции, — фыркнул Мопс.

— Не революции, буханка ходячая, а восстановления статус-кво, какой был при наших диких предках, — ответил Пекинес и принялся лизать лапы.

— Овчарка, у меня вопрос! А как мы вообще распределим еду после восстания? — спросил Мопс.

— Будет ли увеличена норма вкусняшек? — перебил Шпиц.

— Естественно, — ответила Овчарка. — При новом режиме каждый пес получит свою часть дивана, амнистию за испорченные вещи…

Шпиц завизжал от восторга:

— Да! Да! И отменить купание и груминг!

— Если и это не сработает, я предлагаю свое самое секретное оружие…

Собаки напряглись.

— …загазифицировать квартиру естественным путем, чтобы хозяин физически не мог здесь находиться.

— Радикально… — фыркнула Овчарка.

Пекинес лениво помахал лапой:

— Это слишком грубо и вонюче. Империи строятся тоньше. Нужно моральное давление.

И тут Мопс съежился и задрожал. Остальные забеспокоились.

— Что с тобой? — спросил Шпиц.

— Кажется, мое секретное оружие… началось!!!

Тут же послышались характерные звуки, и в квартире появился неприятный запах. Шпиц с Пекинесом рухнули в обморок, Овчарка отвернулась и прикрыла лапой нюх.

— Ты что, прямо здесь начал?! — спросила она.

— Революция не ждет!!!

— Но не прямо же сейчас! Господи! — Овчарка умчалась в дальнюю комнату.

— Тут мы все на улицу убежим! — закричал пришедший в себя Шпиц.

— Ох… как некультурно! — фыркнул Пекинес и тоже убежал.

— Куда вы? — крикнул Мопс. — Мы же только начали!

И тут на кухню вышел хозяин. Он почувствовал неприятный запах.

— Ох, Кузя, у тебя опять проблемы с пищеварением? Я так и знал! — с досадой сказал он и взял мопса на руки. — Завтра идём к ветеринару. Надо бы сделать тебе укол.

Хозяин удалился с ним в свою комнату. Спрятавшиеся собаки посмотрели в глаза Мопсу — и прочитали в них лишь одно: «Маменька!»

Как только дверь в комнату хозяина закрылась, Овчарка подытожила:

— В связи с преждевременной газовой атакой Мопса предлагаю перенести заседание на другой раз.

— Согласен! — ответил Шпиц.

— Ещё лучше — без этого пердуна!

И тут к ним подошла Кошка, которая жила с ними.

— Знаете что, шакалы. Я здесь главная, и человек мне подчиняется. Так что завязывайте с вашими революциями. Мы еще с Древнего Египта правим человечеством.

— Брысь отсюда! — зарычала Овчарка.

— Больно надо, жлобы! — ответила Кошка, повиляла пушистым хвостом и ушла спать на самую верхнюю полку.