Собачье сердце.

Луну, повисшую высоко над городом затмили темные грозовые тучи, которые, казалось бы вот вот прольют на землю свои слезы крупными каплями. На смену сестрице над горизонтом медленно поднялось солнце, разгоняя тучи прочь и его теплые лучи поползли по крышам домов, купались в лужах на протоптанных копытами дорогах и пролили свет на ранее темные переулки города. Это позволило редким прохожим увидеть тело, распластавшееся по земле возле стены трактира. Они хихикали и перешептывались, поговаривая, мол: «Вот до чего пьянство доводит! Бесстыдник какой.» Никто и не подозревал, что этот мужчина на самом деле еще совсем молод, и, ко всему прочему, пусть и был любителем выпить, сейчас пьян не был. Он медленно и мучительно умирал здесь последние полтора часа, прежде чем наконец потерял сознания из за большой потери крови. Но прохожие, одинаковые в своем равнодушии не замечали под ним крови, что смешалась с грязью, и не нашлось никого, кто подошел бы проверить не нужна ли мужчине помощь. Наверное, молодой человек так и умер бы здесь, без чести втоптанный в землю и обглоданный бродячими псами. Но, как это часто бывает в подобных рассказах, есть одно «но». И это «но» появилось в черте города спустя полчаса после восхода солнца. Разодетый в дорого расшитые, тщательно отутюженные светло-зеленые одежды, статный мужчина медленно прогуливался по улицам. Он никуда не спешил, разглядывал, словно в первый раз, хорошо знакомую местность и наслаждался своей утренней прогулкой. В нем сразу узнавался образ именитого заклинателя Ли Шэнли - да не просто заклинателя, а главы верховного ордена Ли. Прямая осанка, уверенная, но на удивление легкая поступь, мягкие черты лица, словно созданные для любования, прямой нос и растянутые в задумчивой улыбке припухлые губы. Этой улыбкой он сражал сердца десяток женщин, и той же виноватой, слегка поджатой улыбкой разбивал их, отказывая им в чувствах. В широких кругах, среди заклинателей, он был известен как человек очень набожный и воспитанный, слыл своими безупречными манерами и выдержкой. Он из тех людей, при первом разговоре с которыми ты подумаешь, мол: «Ах, какой приятный человек», и это впечатление с тобой останется на протяжении всего вашего общения. Сегодняшним утром Ли Шэнли покинул стены своего ордена и отправился прогуляться по улицам ближайшего города чтобы проветриться. Он продолжал такие обходы с тех пор, как меж клановая война была окончена - и пусть исход войны был в пользу клана Ли, все произошедшее оставило на нем глубокий отпечаток. Утренние прогулки стали его утешением, возможностью сбросить с себя тяжкий груз ответственности, который он ныне нес, как глава своего клана, шансом побыть наедине с собой и мыслями, тревогами, чувствами. Но сегодня привычная рутина была прервана - Ли Шэнли наткнулся на тело того самого бедолаги, о котором уже было упомянуто ранее. Он, как человек сострадательный, был первым кто решил проверить состояние мужчины. И к своему удивлению, Ли Шэнли обнаружил, что мужчина сильно ранен и судя по всему находится на грани смерти - пульс, пусть и слабый, все еще есть. А значит и шансы спасти его тоже имелись. Он мог бы просто оставить мужчину здесь и продолжить свой путь, ничто не обязывало его помогать незнакомцу - это было бы хлопотно и возможно даже бесполезно. Но Ли Шэнли бы с этим утверждением не согласился - он ни за что не оставил бы, пусть даже незнакомца, умирать, не попытавшись ему хоть чем то помочь. Как только Ли Шэнли перевернул тело мужчины, вокруг столпилось огромное количество людей: они с удивлением и интересом рассматривали открывшуюся их взору кровоточащую рану на груди мужчины. Выглядел он в целом ужасно: лицо его едва можно было рассмотреть за волосами, которые были безнадежно спутаны и испачканы до той степени, что за комьями налипшей на них грязи нельзя было разобрать их естественного цвета; одежды были разорваны и выглядели на нем скорее как навешанные тряпки. Зеваки тут же принялись перешептываться, гадая, что же с бедолагой приключилось и жив ли он еще.

Не теряя времени, Ли Шэнли поднял мужчину на руки, стараясь действовать с крайней осторожностью, чтобы не повредить еще больше итак израненное тело. До ордена было не так далеко, а по тому в груди мужчины теплилась надежда, что они успеют ему помочь.

***

Янлин медленно приоткрыл глаза, зрение все еще было затуманено и очертания комнаты, в которой он пришел в себя, расплывались. Тело его чертовски болело, хотя он и чувствовал себя лучше, чем в последний раз, когда прибывал в сознании. Когда он наконец смог рассмотреть комнату без особого удивления, впрочем, осознал, что место ему незнакомо. Помещение было тускло освещено, вероятно, масляной лампой, и ее запах смешивался с нежным ароматом благовоний. Напротив его ложе, что представляло из себя довольно плотную и удобную циновку, располагалось окно - Янлин сразу приметил его, как возможный способ отступления. Небо было темное, грозовые тучи скрыли яркие звезды и светлый диск луны. Где то вне поля его зрения Янлин уловил шорохи, словно некто неспешно перелистывал страницы книги. Вероятно, это и был человек, которому он был обязан своему чудесному спасение. Правда, пока не известно, с какими целями он ему помог и что он пожелает взамен, а потому Янлин не спешил выдавать своего пробуждения и рассыпаться в благодарностях: он давно уяснил, что люди, в большинстве своем не бывают беспричинно добры к незнакомцам и никто не стал бы спасать его лишь по доброте душевной. Расплачиваться ему в любом случае было нечем, а если незнакомец имеет дурные намерения, отбиваться он сейчас тоже не сможет: на самом деле, он не был уверен, получится ли у него хотя бы подняться на ноги в таком состоянии. Потому Янлин решил выжидать и вновь прикрыл глаза, внимательно прислушиваясь к звукам. Спустя примерно одну кэ, хотя может быть и две, ведь время за столь скучным занятием тянулось, казалось, вдвое дольше, в дальнем углу комнаты зашелестели одежды. Судя по легким шагам, неизвестный пересек комнату, а после завозился с какой-то посудиной и водой. Вскоре он опустился рядом с циновкой Янлина и последний почувствовал, как его лоб заботливо обтирают влажной тканью. Неизвестный так же обтер его руки и шею: прикосновения его пальцев были столь аккуратными и нежными, что Янлин сначала опешил, а после насторожился. Нет, ему совершенно не нравилась эта ситуация. Дурные мысли заполонили его голову. Когда неизвестный откинул с него одеяло и потянулся к его груди, тело Янлина среагировало быстрее, чем он смог это осознать: он крепко схватил человека за запястье и распахнул глаза, пристальным взглядом уставившись на мужчину напротив. В ответ он столкнулся с удивленным взглядом незнакомца. Янлин внимательно рассмотрел его - мужчина определенно был красив, чего нельзя было отрицать, одет в клановые, очевидно очень дорогие одежды, длинные его волосы струились по плечам, разделенные на две крупные пряди, а на макушке были пришпилены нефритовой заколкой - тоже, к слову, очень дорогой, как смог оценить её Янлин. Судя по всему, что он смог отметить в образе мужчины, Янлин пришел к выводу, что попал в некий зажиточный клан. И пока он раздумывал, насколько это плохо или хорошо, мужчина наконец подал голос.

«Прошу прощения, я не знал, что вы уже пробудились.» - голос его звучал очень мягко и приятно, а губы тут же сложились в чуть виноватую улыбку. «Рад видеть вас в сознании. Как чувствуете себя?»

Глаза мужчины метнулись к своему запястью, которое Янлин по прежнему крепко удерживал. Осознав это, Янлин все же отпустил его руку и чуть нахмурился, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Чувствовал он себя, скажем прямо, довольно паршиво. Однако заявлять об этом потенциальному врагу Янлин не собирался, а потому хрипло выдавил из себя:

«Нормально. Где я?»

Он не разрывал зрительного контакта с мужчиной ни на минуту, а все его тело было напряжено до предела. Он ненавидел находиться в таком уязвимом состоянии перед кем либо, ужасно ненавидел!

«Вы находитесь в в городе Цзянцзао, в резиденции клана Ли. Прежде чем вы спросите, позвольте мне представиться. Меня зовут Ли Шэнли.» - Ли Шэнли сложил руки на коленях, совершенно невозмутимо отвечая на вопросы незнакомца. Янлин, немного покопавшись в собственной памяти, вспомнил, что клан Ли из Цзянцзао - на данный момент верховный, среди всех прочих. А резиденция..трудно поверить, что он действительно находится здесь. «Висячие сады» ордена Ли, как именовалось это место, можно было счесть одним из чудес света. В трактирах Янлин часто слышал, как заклинатели нахваливают красоту здешних земель и природу. Он порой задумывался, как интересно было бы здесь побывать, однако никогда не представлял, что фантазия вдруг может воплотиться в жизнь. В конце концов, кем был Янлин, чтобы иметь честь попасть в столь удивительное место? Он был босяком, грязным бродягой, разбойником и вором, бывшим ра... Прервав поток неприятных мыслей, Янлин прокашлялся, прочистив горло.

«И что я здесь делаю?»

«Я нашел вас в городе, вы были ранены. Потому я принес вас сюда.»

«И глава клана не был против того, что вы притащили сюда грязного бродягу?» - голос Янлина, очевидно, отражал весь его скептицизм, по поводу сложившейся ситуации. Но Ли Шэнли лишь мягко рассмеялся, поднеся ладонь ко рту, и этот смех, столь нежный и мелодичный, почти заставил Янлина вздрогнуть.

«Нет, не был.»

«И почему же?» Янлин непонимающе вскинул бровь.

Ли Шэнли на мгновение задумался, а затем вдруг выражение его лица стало серьезным. «Прошедшая война научила его ценить каждую жизнь.»

Янлин тоже задумался. Да, конечно, война. Это тяжелое время, наверняка оставило сильный след на каждом, кто принимал в ней участие. Хотя и сам он несколько раз участвовал в мелких и крупных битвах, про себя он такого сказать не может. Кровь, трупы и смерть - все это давно было ему знакомо. Он участвовал в битвах не потому, что был вынужден защищать свою жизнь, в отличии от адептов кланов, а потому, что ему это нравилось. Во время войны он ничего и никого не потерял - потому что у него ничего и не было. Он просто от души развлекся. Но он мог представить, каково было тем, у кого от исхода войны зависела вся жизнь.

«Ясно.»

Ответ был коротким, но большего и не требовалось. Ли Шэнли кивнул и вновь взял в руки миску со странной, зеленоватой смесью внутри. От нее исходил терпкий запах каких то трав.

«Я хотел обработать вашу рану мазью, пока вы спали. Так она заживет быстрее и будет меньше болеть. Позволите мне?» Осторожно спросил он, вспоминая резкую реакцию Янлина на прикосновение.

Поразмыслив пару мгновений, Янлин решил, что возражать нет смысла и лишь смиренно кивнул. Ли Шэнли осторожно развязал его пояс и Янлин, опустив взгляд на одежды, отметил что ханьфу это было не его - это было светло зеленым, чистым и теплым, в отличии от его серых, подранных и грязных, пропитанных потом одежд. Что, его еще и любезно переодели. "Как мило". Янлин прикрыл глаза, пока Ли Шэнли осторожно наносил лечебную мазь на его раны, тело невольно расслабилось, обмякло, а мысли покинули уставший разум. Янлин и сам не заметил, как медленно погрузился в сон.