Собиратель жизней

Колокольный звон огласил округу в эту темную ночь. Небо разверзло пасть и исторгло потоки ледяной воды. Мужчина в темном плаще с надвинутым на лицо капюшоном шествовал среди покосившихся крестов и убогих погребений, освещая себе путь длинным лучом фонаря. С его одежды струйками сбегали капли и брызгами разбивались о грязную дорогу. Мужчина касался то одного, то другого могильного камня, и его бледные длинные пальцы скользили по останкам выпуклых надписей, вычерчивая витиеватые буквы. Могилы расположились так близко друг к другу, что кладбище казалось одной сплошной каменной стеной, а под пеленой дождя город мертвых выглядел более чем зловещим.

После долгих блужданий мужчина остановился у искривленной временем арки: ее каркас был поврежден кровожадной погодой, оставившей следы своей жестокости на буром камне. Прямо под аркой притаилась почти полностью разрушенная статуя. Что она изображала, уже сложно было сказать, но мужчина явно искал именно ее.

— Наконец-то, — сказал он, присев рядом со статуей, и в благоговении провел пальцами по истертым временем изображениям на ее основании. Дикое ликование вспыхнуло внутри – да, после стольких лет, он, наконец, нашел то, что искал.

Стряхнув с себя возбуждение, мужчина засуетился, и из недр его темной одежды появился нож. Металл заблестел под светом фонаря, и лезвие с силой опустилось на ладонь. Внезапно хлынувшая кровь показалась слишком горячей в прохладе дождливой ночи. Не мешкая, мужчина провел раненой ладонью по мертвому камню, оставляя багровые следы, и стал ждать. Какое-то время он слушал, как небесные капли громко разбиваются о гранитные плиты могил. Ничего не происходило. Мужчина не стал подавлять вздох разочарования. Все оказалось впустую, ничего не сработало, а может камень был не тот. Но он не мог так ошибиться, все расчеты были проведены несколько раз, а детали выверены. Поднимаясь на ноги, он еще раз коснулся разрушенной статуи, придерживаясь за нее. Шипящий голос, раздавшийся ниоткуда и заполнивший все пространство, заставил его вновь упасть на колени.

— ЗАЧЕМ ТЫ РАЗБУДИЛ МЕНЯ? — Подле разрушенной статуи стояла огромная фигура, замотанная в темные одежды. Мужчина не осмелился осветить лицо пришелицы, но даже во тьме он видел шкуры животных, укрывавшие ее тело, и огромные оленьи рога.

— Не гневайся, прошу, — взмолился он. — Я пришел кое о чем попросить тебя…

— ПОПРОСИТЬ МЕНЯ?! — Ее голос прогремел сильнее, чем рев ветра в ураган. – ТЫ ВЕРНО ИЗ УМА ВЫЖИЛ, СМЕРТНЫЙ?

— Я в долгу не останусь, о Великая, — сказал мужчина, почтительно склонив голову. – Выполню все, что попросишь.

— Я МОГЛА БЫ ТЕБЯ ПРОСТО УНИЧТОЖИТЬ НА МЕСТЕ. ТЫ СЛИШКОМ ГЛУП ИЛИ СЛИШКОМ СМЕЛ, НО МНЕ СТАЛО ЛЮБОПЫТНО. ГОВОРИ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?

— Я знаю, что ты живешь в другой реальности, в другом мире, Великая. Значит ты сможешь вернуть с того света мою дочь? Она погибла несколько лет назад. И все это время я искал возможность вернуть ее к жизни. Я перепробовал много способов, но ни один не сработал…

— ТЫ ХОЧЕШЬ ЧТОБЫ Я ВОСКРЕСИЛА ТВОЕ ДИТЯ? — усмехнулась пришелица. — МЕРТВЫЕ НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ С ТОГО СВЕТА.

— Я знаю… Только если их не возвращают могущественные существа вроде тебя…

— А КАКУЮ ЦЕНУ ТЫ ГОТОВ ЗАПЛАТИТЬ?

— Все, что скажешь, о Великая! — с жаром воскликнул он. — Все, что скажешь.

— НУ, ЧТО ЖЕ, ТОГДА СЛУШАЙ…

***

Она сидела в густой тени раскидистого дерева и читала «Полный травник» Колпепера. Большинство растений из этой книги Тоириса уже выращивала в своём саду, но снова и снова перелистывала старинный фолиант, желая узнать, чем ещё может удивить ее природа-мать.

— И вот ты здесь, — голос раздался неожиданно, но девушка не испугалась, не вздрогнула и даже не повернула головы. Она лишь лизнула тонкий палец и перевернула очередную страницу. — И снова стараешься сделать вид, что не видишь меня.

— А я тебя и не вижу, — невозмутимо заявила девушка, продолжая листать книгу.

— А ведь могла бы… стоит только посмотреть.

— Было бы на что смотреть, — хмыкнула Тоириса, не отрывая глаз цвета молодой крапивы от страницы, по которой ползли черно-белые терновые ветки.

Невидимый голос зазвенел, напоминая журчание ручейков.

— Как всегда остроумна. Но я знаю, однажды ты сдашься и взглянешь на меня.

— Матушка учила меня, что якшаться с фейри, тем более с такими, как ты, дурная затея. Особенно для молодой девушки вроде меня.

— Но я ведь немногого прошу.

— Да-да, — сказала Тоириса, захлопнув книгу и поднимаясь на ноги. — Стоит мне взглянуть в твои глаза, как я забудусь от любви к тебе. Не нужно дурачить меня.

— Я бы мог заставить тебя. Но никогда так не поступлю с тобой.

Однако Тоириса уже не слушала и шагала прочь в сторону города. Слева у обрыва виднелась громада черного особняка, который девушка всегда обходила стороной. Стоило ли говорить, почему это место стало пользоваться дурной славой, после того, как хозяин особняка на обрыве и вся его семья скоропостижно скончались при странных обстоятельствах? Тоириса решила навестить дровосека, жившего недалеко от этого места, но для этого пришлось спуститься по отрывистому склону к берегу, обходя проклятое здание.

— Мисс Хили, добрый день! — Мужчина доброжелательно помахал рукой, завидев приближавшуюся с берега девушку. Он недавно отстроил хижину в лесу и успешно занимался продажей древесины местным жителям.

— Добрый день, мистер О’Салливан. Как вы себя чувствуете?

— Я так рад, что вы заглянули! Поверить не могу, ваши мази творят чудеса! Спина совсем не болит, и я снова могу работать.

— Чудесно, — сказала Тоириса.

— Вы, верно, волшебница!

— Ну, что вы, мистер О’Салливан, только травы и никакой магии, — хитро улыбнулась девушка.

— В таком случае, я хочу заказать у вас еще этих ваших трав, — мистер О’Салливан указал на стопку дров, крепко перевязанную веревками. – На днях занесу вам и заберу мазь. Ваша матушка…

— Все так же, — Тоириса не смогла скрыть грустной улыбки. Она не любила обсуждать то, что творилась у нее дома, но этого было не избежать в столь маленьком городке, где каждый друг друга знал. — Буду ждать.

Девушка на прощание махнула рукой и направилась по лесной тропинке к дому. Она любила бродить по этому вековому лесу, чувствуя здесь наибольшую связь с природой. Поглаживая поросшие мхом стволы могучих деревьев, Тоириса ощущала, как они передают ей свою теплую энергию и рассказывают о тех временах, когда на земле люди жили в гармонии с миром, что их окружал. Девушка сняла обувь, и ее ступни сразу же утонули в объятиях зеленого мшистого покрывала. Она двигалась медленно, стараясь прочувствовать каждый шаг, погружавшийся в прохладную мягкость, пока не вышла к небольшой полянке в лесу. Мать все время посмеивалась и называла Тоирису «дитя природы», хотя сторонний наблюдатель мог бы подумать, что девушка – городская сумасшедшая, которая нагишом бросается в соленые волны моря, ходит босиком, обнимает деревья и разговаривает с растениями. Но у местных жителей ее причуды вовсе не вызывали беспокойства. Все потому, что травы Тоирисы и ее целебные снадобья не раз кому-то помогали.

На полянке девушка подложила книгу под голову и растянулась на земле, устланной травами и душистыми цветами, одновременно вдыхая горьковатый аромат почвы. С наслаждением прикрыв глаза, Тоириса не заметила, как под легкими прикосновениями солоноватого ветерка заснула.

«Ты же знаешь, что ты одна из нас?»

Этот шепот выдернул девушку из сонной неги, и она резко подскочив, поняла, что солнце клонится к закату. Сколько же она проспала? Подхватив обувь, Тоириса побежала, словно лань, прыжками преодолевая кряжистые корни, пока мелкие камушки кусали ее за пятки.

Подобно вихрю она миновала свой садик, где с любовью взращивала травы, и ворвалась в дом, окликая мать.

— Тоириса, детка, все в порядке, — ласково погладила та непослушные темные волосы, когда девушка обнаружила родительницу в старом кресле-качалке и прильнула к ее коленям.

— Я испугалась, что могла опоздать, — тихо прошептала Тоириса, как в детстве уткнувшись лбом в длинную мягкую юбку.

— Как видишь, я все еще здесь и все еще жива. — Материнские руки нежно коснулись подбородка дочери, и той пришлось поднять взгляд. Глаза Риган Хили сияли такой же изумрудной зеленью, как и глаза самой Тоирисы, невольно напоминая душистые луга Ирландии. — Где же ты была, дорогая?

— Да так, — Тоириса взяла руки матери в свои, поцеловала и аккуратно укрыла их одеялом. Затем она принялась суетиться на кухне, отмеряя и замешивая травы в лекарство. — Немного посидела в лесу. Но потом меня сморило, а когда я проснулась, то обнаружила, что уже поздно.

— Только не говори, что с тобой снова общались фейри, — настороженно вздернула брови Риган, принимая отвар из рук дочери. Тоириса и рада была бы солгать, чтобы не расстраивать мать, вот только обман претил ей. — Ох, детка, ты ведь знаешь, что все женщины нашего рода, так или иначе, страдали от фейри. Наши судьбы связаны с их судьбами. Твоя бабушка связалась с фейри, который ее бросил. Твой отец… Это наше проклятие. Я уверена, что твоя дочь и внучка…

— Матушка, — прервала ее Тоириса. — Прошу, пей свое лекарство. А насчет фейри не беспокойся, я не смотрела ему в глаза.

— Лучше бы тебе вообще не ходить в тот лес, — Риган отпила из зеленой, как и все в доме, чашки, и поморщилась. — Недобрые там места.

Тоириса и сама знала, что рисковать не стоит. История женщин семьи Хили красной нитью плелась через все ее детство, когда еще девочкой она внимала трагичной повести о разбитых судьбах ее прабабушек. Кровь самой Тоирисы отчасти принадлежала к волшебному народу, мужчины которого преследовали женщин ее рода. Именно эта кровь раз за разом нашептывала ей о том, как прекрасно расположиться в тени раскидистых деревьев, укрыться в их освежающей сени и слушать чарующее пение птиц в том самом лесу, откуда приходили фейри.

Кашель Риган вывел девушку из задумчивости, и она бросилась к матери. Изо дня в день Тоириса наблюдала, как неизлечимый недуг постепенно высасывал жизнь из ее родительницы, и даже чудодейственные снадобья дочери не могли замедлить болезнь. Риган упорно отказывалась от любой помощи, утверждая, что вылечить ее невозможно, ибо болезнь вызвана не естественными причинами. Тоириса понимала это. У каждой женщины наряду с проклятием существовал и дар: ее бабушка, Рита, могла видеть вещие сны; мать пела, как соловей. Ну а Тоириса могла слышать природу и общаться с ней.

— Ну все-все, — мать похлопала ее по плечу. — Я в порядке. Сходи лучше к МакГратам и поздравь их с открытием паба.

— Принесу что-нибудь вкусненькое, — Тоириса заботливо поправила клетчатое одеяло и наградила мать поцелуем в бледную щеку.

В маленький городок на берегу залива пришла осень, но он все еще пестрил зеленью. Влажный морской ветерок запутался в темных волосах девушки, пока она шагала по узкой улочке, где домики сплелись в тесных объятиях. Наконец впереди зазеленела вывеска с узорчатым названием «Фолк Хауз», уютно примостившаяся на желтой стене, наряженной в листья плюща. Внутреннее убранство паба встречало гостей ароматами свежей выпечки, только что сваренного кофе и мягким светом огня в камине.

— Тоириса, ты пришла, — Делия МакГрат полная рыжеволосая женщина с чувством обняла девушку. — Мы с Конрадом так рады тебе. Проходи, располагайся. Хочешь чего-нибудь? Конрад сейчас разливает напитки, столько гостей.

— Все ждали вашего открытия, — улыбнулась Тоириса и приветственно помахала мужу Делии, который стоял за барной стойкой. — Вот, держи. Я принесла мяту, розмарин и еще кое-что.

— Боже, Тоириса, — просияла Делия, принимая корзину с травами. — Это то, что я думаю?

— Пей по два стакана в день и совсем скоро мы всем городком сможем поздравить тебя с будущим материнством.

— Ты настоящая волшебница, — и новоиспеченная хозяйка паба еще раз крепко сжала Тоирису в объятиях.

В тот вечер выпито и съедено было много, эль и метеглин, специально сваренный Тоирисой, лились рекой за дружескими посиделками.

— Ты просто обязана раскрыть нам секрет этого напитка, — весело сказал Конрад, поднимая бокал.

— Только если вашим внукам, — хихикнула Тоириса и подмигнула зардевшейся Делии.

— А что насчет Самайна, Конрад? — спросил Ангус Дэли, привлекательный аптекарь, который, к сожалению Тоирисы, уже успел жениться и обзавестись семьей. Но смерть слишком быстро забрала молодую жену Ангуса, оставив ему дочь.

— Самайн! — Разнеслись веселые крики. — Самайн!

— Друзья, — Конрад обнял Делию за талию и высоко поднял бокал. — Приглашаем всех на Самайн в наш паб «Фолк Хауз», приходите сами и приводите семью.

Ликующие вопли на некоторое время оглушили Тоирису, но она продолжала улыбаться. Уже много лет в их городке с размахом праздновали Самайн, известный так же, как Хэллоуин или канун Дня Всех Святых. Но традиции древних кельтов здесь все еще были живы. Местные прощались с уходившей летней богиней Ане и почитали пришлую старуху Кайлех. В это же время все миры пребывали в равновесии, а врата меж ними держались некоторое время распахнутыми. Дети так же ходили по домам за сладостями, и повсюду витал аромат карамельных яблок.

Довольная Тоириса с пирогом в корзинке, заботливо уложенном Делией, медленно брела по улице, наслаждаясь прикосновениями влажного воздуха к лицу, и радовалась приходу осени. Все, чем дорожило ее сердце, она уже имела. Разве могло что-то поменяться?

***

Ветер один за другим отрывал листья с деревьев и разбрасывал под ногами, от чего дорожка приятно шуршала. Тоириса наслаждалась этим чудесным звуком, потому что так пела осень, которую она безмерно любила. Осень сплачивала людей за чашкой ароматного чая, яблочного пирога и уютного пледа. Но именно осенью помощь Тоирисы была нужней, чем в остальные времена года. В своей плетеной корзинке она несла целебные мази и отвары, которые так ждали ее соседи.

Когда Тоириса проходила мимо аптеки, ей ужасно захотелось заглянуть внутрь и поздороваться с Ангусом Дэли. Дверной звонок издал трель, и она оказалась внутри старинного здания с остроконечной крышей.

— Добро пожаловать! О! — Ангус был, явно, удивлен ее приходу. — Самый нежданный гость в моей аптеке. Но я рад вам, Тоириса. Разве могу чем-то помочь? Я слышал, что ваши мази творят волшебство.

— Просто травы, правильно замешанные вместе, — улыбнулась девушка. — У вас здесь уютно.

— Старая семейная аптека. Хотите, устрою вам осмотр? — Ангус провел рукой по залам. Тоириса кивнула, и вместе они отправились разглядывать лепнину на стене. В соседнем помещении на кресле сидела девочка лет одиннадцати, вперив взгляд в пространство перед собой. Ее тело выглядело настолько худощавым, что Тоирисе невольно захотелось ее накормить.

— Здравствуй, ты должно быть Энни? — поздоровалась она. Девочка повернула в ее сторону голову, ее глаза расширились, и она бросилась наутек, как от пожара. — Что это с ней?

— Она очень стеснительная, — потер шею Ангус, отводя глаза. — Не обращайте внимания. Просто Энни не любит незнакомцев.

И он, мягко подхватив Тоирису под локоть, повел ее дальше вглубь аптеки, где причудливые узоры, напоминавшие огам, ползли точно лианы по стенам и потолку.

— Что здесь написано? — спросила девушка, удивленно разглядывая древнюю письменность кельтов и пиктов.

— Вероятно, какие-то магические заклинания, — пожал плечами Ангус. — Вы ведь знаете, что эта аптека всегда принадлежала моим предкам? Они верили, что древние письмена могут их защитить, помочь в торговле, отвезти недобрый глаз. Вот и расписывали стены.

— Эти выглядят совсем свежими, — Тоириса провела ладонью по линиям, избороздившим стену. — Это вы их вырезали?

— Да, — смутился Ангус. — Не то, чтобы я верил в них. Но мои предки верили, поэтому я решил не предавать их память. Глупо, да?

— Нет, что вы, — Тоириса положила ладонь ему на плечо. — Вовсе нет. Помнить о предках и чтить их память – это чудесно. Разве не этим мы занимаемся на Самайн?

— Ах да, Самайн. Наверняка, будет весело. Ну, вы, наверное, утомились. Да и мне нужно работать.

— Я совсем забыла, что мне нужно отнести травы, — покраснела Тоириса.

— Это забавно, — весело сказал Ангус, провожая ее у двери. — Мы ведь занимаемся практически одним делом: продаем лекарства. Разве мы не должны соперничать? Вы ведь, по факту, забираете мой хлеб.

— Есть болезни, которые могут вылечить только ваши лекарства, а есть те, которые могут вылечить мои. Зачем нам враждовать, если мы делаем одно важное дело: помогаем людям. Не имеет значения, каким способом. А есть те хвори, которые не излечить никому. Травы не смогли помочь моей матери. Боюсь, что ваши таблетки и пилюли ей тоже не помогут.

— А как же больницы? Может, стоит отвезти ее в Дублин?

Тоириса покачала головой:

— Она ни за что не поедет. Упрямая, как ослица. Говорит, что хочет умереть на родной земле, где лежат все женщины Хили. Вот уж, где почитание предков сильно.

Ангус улыбнулся, и они тепло распрощались.

***

Запах соли смешался с ароматами жженого сахара и карамели, проник в каждый дом, устлал улицу, заглядывая даже в самые маленькие закоулки. Этот аромат настойчиво напоминал жителям городка о приходе Самайна. Кругом стояла суета: дети бегали, обрядившись в костюмы, люди закупались сладостями, украшали дома. С каждого крыльца взирали резные глазницы тыкв, и щерились рыжие рты. Хозяйки исправно пекли пироги, варили глинтвейн.

В пабе «Фолк Хауз» подготовка тоже шла своим ходом. Делия развешивала украшения к приходу гостей, Конрад готовил и варил напитки. Тоириса заглянула к ним и принесла травы, восхитившись тем, как МакГраты все устроили.

По дороге домой она встретила Ангуса Дэли, совершавшего прогулку с дочерью.

— Здравствуй, Энни, — Тоириса улыбнулась девочке, чье худощавое лицо ничего не выражало. Ее отсутствующий взгляд блуждал, неспособный зацепиться хоть за что-то. — Ты готова к празднику? Будешь сегодня наряжаться в костюм?

Но Энни упорно молчала и даже не смотрела в сторону Тоирисы.

— Она в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, обратившись к Ангусу.

— Да, — отмахнулся он беспечно. — Ей просто нездоровится в последнее время. Каждый Самайн мы уезжаем, потому что Энни плохо себя чувствует. Ты, наверное, знаешь, что моя жена умерла как раз в это время. Вот Энни и нервничает каждый год. Увожу ее развеяться в Дублин. А в этом году мы решили остаться. Поддержать МакГратов.

— Это прекрасно, — улыбнулась Тоириса. — Энни, надеюсь, тебе станет лучше. Ну, увидимся, Ангус.

И помахав на прощание, она направилась домой, где ее ждала Риган, которая сегодня пребывала в самом замечательном настроении. Тоириса даже удивилась, что мать захотела встать со своего кресла и прогуляться. Надолго ее не хватило, но это было уже что-то, чему Тоириса была безмерна рада. Канун Самайна обещал стать особенным.

— Я не пойду на праздник, — сказала Риган, допивая свое лекарство. — Устала немного. Для меня сегодня был очень активный день. А ты ступай, повеселись хорошенько. Может быть, там будет твой аптекарь.

— Мама, он вовсе не мой, — смущенно засмеялась Тоириса, забирая чашку из ее рук.

— Но он ведь тебе нравится? — хитро прищурилась Риган. — Вижу ведь, что нравится.

— Он довольно… интересный.

— Что это значит? Интересный? — воскликнула мать. — У тебя от взгляда на него перехватывает дыхание? Мечтаешь ли ты о нем ночами? Хочешь ли, чтобы он украл твой поцелуй?

— Мм, да, наверное…

— Так «да» или «наверное»?

— Мама, все сложно. Вроде он нравится мне. Но у него такая странная дочь. Я не уверена, что Ангуса может кто-то интересовать кроме нее и ее здоровья.

— Ну что же, торопиться некуда. Разберешься.

И Риган крепко сжала ладонь дочери.

К вечеру стало пасмурно, вот-вот грозил пойти дождь, но это не останавливало детей, нарядившихся в костюмы. Цветные колпаки, плащи, маски сновали по улице, и каждый, открывший дверь своего дома, отсыпал щедрое угощение маленьким вампирам, зомби и ведьмам. Тоириса направлялась в паб «Фолк Хауз», и ее красная юбка шелестела по опавшим листьям, а ноги сами собой пританцовывали. С моря доносился запах свежести и морской капусты, накануне выброшенной на берег во время шторма.

— Тоириса, — окликнул девушку кто-то, и, обернувшись, она увидала Нору Маллен и ее маленького сына Роберта, наряженного в костюм. Нора направилась к ней, держа в руках небольшую плетеную корзину. — Мы как раз собирались тебя навестить. Я тут приготовила кое-что в благодарность за травы. Моим ногам гораздо лучше.

— Ну что вы, не стоило, — зардевшись, отмахнулась Тоириса.

— Еще как стоило, возьми, — женщина протянула ей выпечку.

— Спасибо. Ну а ты, Роберт, какой интересный у тебя костюм. Кем же ты нарядился?

— Я бог Кернунн, — гордо заявил мальчик. — Рога настоящие, мне папа их дал.

— Да ты что! — Тоириса улыбнулась и изобразила удивление, подбадривая ребенка. — А я-то думаю, что за волшебное существо к нам пожаловало.

Роберт зарделся от гордости, а девушка, попрощавшись, отправилась в паб, где уже собрались жители городка. Отовсюду разносилось пение скрипок, гости весело отплясывали, провожая последние теплые дни. Конрад разливал напитки, а Делия, пританцовывая, разносила их от стола к столу. Тоириса увидела мистера О'Салливана и помахала. Недалеко от него расположилась молодая чета О’Дойл: супруг покачивал ногой в такт музыке, а миссис О’Дойл сидела с прямой спиной. Тоириса слышала, что она мечтает о карьере модели, поэтому ходит позировать скульптору, что поселился в старом особняке. Девушка быстро влилась в компанию пирующих и вспомнила о времени, когда пришел момент приветствовать старуху Кайлех: люди высыпали на улицу, подожгли костры, приготовленные заранее. Ангус Дэли, очевидно, опоздавший на празднование, потому что Тоириса его не видела раньше, улыбнулся ей с другой стороны костра. Девушка на мгновение замерла, наблюдая, как искры от огня взмывают в воздух между ними, и как расплывается силуэт Ангуса в дыму. А затем наваждение прошло, и аптекарь оказался рядом с ней, взял ее руку в свою, и вместе, не сговариваясь, они прыгнули через костер.

Вдруг послышались тревожные крики, празднующие зашевелились, замельтешили, и вперед выбежала Нора Маллен. Ее волосы, всегда аккуратно уложенные, растрепались, а в глазах застыл страх.

— Что случилось, миссис Маллен? — Конрад взял ее под руку и усадил на стул.

— Роберт… он…он… — Нора залилась истерическими рыданиями.

— Что случилось с Робертом? — присел перед ней Конрад, заглядывая в лицо.

— Он пропал. Исчез. Я вся обыскалась. Ушел за сладостями с другими детьми и не вернулся. До сих пор не вернулся.

Тоириса глянула на часы, стрелки показывали далеко за полночь.

— Может, он зашел к кому-то из друзей и там остался? — успокаивающе погладила миссис Маллен по плечу Делия МакГрат, но та отрицательно мотнула головой.

— Он никогда так не делал. Я обошла всех. Никто Роберта не видел.

Было решено всеми собравшимися отправиться на поиски мальчика. Жители городка, включая Тоирису и Ангуса Дэли, не один час обходили город и его окрестности, даже заглянули в особняк у обрыва. Молодой скульптор, отворивший дверь, ответил, что никаких детей не видел. Тоирисе он совсем не пришелся по душе, было в нем что-то нечеловеческое: слишком правильные и красивые черты лица, синие, как глубины моря, глаза. Ее даже посетила мимолетная мысль, что перед ней фейри. Поиски продолжались до утра, но Роберт Маллен как в воду канул. Когда Тоириса вернулась домой уставшая и подавленная, солнце уже взошло.

— Мама, — позвала она, но ответа не последовало. Тоириса окликала вновь и вновь, а затем вошла в гостиную, где в распахнутое настежь окно заглядывали солнечные лучи. Мать сидела в кресле напротив и молчала. Морской ветер трепал занавески и обдувал распущенные волосы Риган, а ее безжизненные глаза были обращены к лесу. На лице ее играла улыбка, будто наконец-то она увидела то, к чему так долго стремилась ее душа. Тоириса бросилась на колени перед ней, зовя мать снова и снова. Но все было бесполезно, дух Риган уже покинул ее истерзанное болезнью тело и направился на цветущие луга. Тоириса с силой сжала руку матери и закрыла ей глаза.

***

На старинном кладбище с поросшими мхом крестами собрался весь город. Святой отец произнес речь, и гроб опустили в землю. Ветер с моря принес рваные черные тучи, в которые ныряли чайки. Тоириса положила букетик цветов безвременника, которые Риган так любила. Ангус Дэли некоторое время стоял рядом, но его слова уносили порывы ветра. Грому вторили крики птиц, и в ушах Тоирисы звучал гул. И как только она оказалась одна, то сорвалась с места.

Ноги глубоко проваливались в мох, но Тоириса продолжала бежать. Лесная чаща не раз спасала ее от ненужных раздумий. Вот и сейчас все, что было необходимо девушке – это избавление от мыслей, от ненужных сочувственных взглядов. Ей ничего так не хотелось, как оказаться за мили от старого кладбища с покосившимися от времени надгробиями. Деревья мелькали тощими истуканами, пока Тоириса мчалась мимо, точно подгоняемая ветром. Небо заволокла темнота, и тучи готовы были разрыдаться вместе с девушкой, как будто ее горе могла просочиться в природу.

Наконец взору открылась знакомая местность – уютная поляна, где можно найти отдохновение, пока ветерок колышет листья, создавая неповторимую музыку. Тоириса упала в корни уже знакомого дерева, как в объятия старого надежного друга, и тотчас забылась сном.

«Проснись, ты простудишься. Скорее проснись».

Но что бы ни шептали ей голоса, Тоириса просыпаться не хотела. Маленькие холодные дождинки оседали на беззащитные щеки, а затем уже крупные капли беззастенчиво стали целовать лицо, пока непогода совсем не разошлась. Но Тоириса все не могла открыть глаза, хотя и чувствовала, что осенняя прохлада пробирается за воротник и щиплет нос. Волосы уже почти намокли, когда вдруг дождевые прикосновения прекратились. Полежав так еще какое-то время, Тоириса, наконец, распахнула глаза и увидела над собой огромный лопух, каких никогда не встречала. Ярко-зеленый лист укрывал ее тело полностью, точно зонтик, а рядом с ножкой сидел мужчина и наблюдал за Тоирисой.

— Ну здравствуй, — произнес он с легкой полуулыбкой. — А ты соня. Я боялся, что ты совсем намокнешь, поэтому принес это.

Тоириса настороженно поднялась и села на корень дерева, не сводя взгляда с незнакомца. Конечно, она сразу смекнула, кто перед ней. Светлые блестящие волосы, глаза, в которых сразу же хочется утонуть, как только посмотришь в них. Девушка начала опасаться, что магия фейри уже подействовала на нее, и она вот-вот бросится в объятия к незнакомцу. Но ничего не происходило, ее сердце не томилось в муке любви, а в животе все еще не порхали бабочки.

— Все еще думаешь, что я тебя заколдую? — усмехнулся мужчина, обнажив ровные белые зубы. — До сих пор веришь в эти сказки?

— Хочешь заговорить меня, а затем воспользоваться своей магией? — испытующе поглядела на него Тоириса. — Вы, фейри, всегда так делаете.

— Возможно, кто-то из моего народа действительно грешит подобным, но не я. Мне лишь было любопытно, когда же ты сдашься и сама посмотришь на меня. Как видишь, я проиграл эту битву. — Мужчина развел руками. — Меня зовут Луриэль, и ты правда украла мое сердце. Но я не стал бы тебе навязываться, а лишь подыгрывал в этом маленьком спектакле «о нет, он меня очарует своей фейской магией».

— Если все, как ты говоришь, чего же раньше не показался? — прищурилась Тоириса, склонив голову на бок, вспоминая, как этот знакомый голос преследовал ее, стоило ей оказаться в лесу.

— Я бы показался, но ты перестала приходить. Кстати, вот. — Луриэль достал из-за пазухи книгу, и девушка ее сразу узнала.

— Где ты взял? Воришка! — бросила она, выхватывая книгу из его рук.

Луриэль громко засмеялся, и смех его напоминал перезвон колокольчиков.

— Нам, народу ши, не нужны человеческие вещи.

— Лишь человеческие женщины, — передразнила Тоириса.

— Конкретно мне, лишь ты, — Луриэль посмотрел на нее так, что у девушки по спине побежали мурашки.

— Я с тобой никуда не пойду. Так что можешь закатать свою фейскую губу.

Луриэль снова залился смехом. Ему, явно, доставлял удовольствие этот разговор.

— К слову, ты ведь всего лишь наполовину человек. Почему же так противишься возвращению на родину своих предков?

— Все предки, которые как-то связаны со мной, отсюда, — парировала Тоириса. — Остальные меня не интересуют. Это все они. Все из-за них. Из-за твоего народа мама заболела и умерла.

— Мне очень жаль, — голос Луриэля, и правда, был пронизан сочувствием. Тоириса опустила глаза и уставилась в землю, ковырнув ее носком туфли. — Что я могу сделать для тебя? Хочешь, я достану цветок от всех печалей? Или нектар, дарующий счастье? Ну или ты просто можешь пойти со мной туда, где все горести забудутся.

— Нет, — отрезала Тоириса и уверенно поднялась. — Тебе все равно не понять, что значит потерять родного человека. Ты ведь бессмертное существо, равно, как и твои родные. Просто скажи своему народу, чтобы они не приближались к моей семье.

— Я не могу этого сделать.

— Это еще почему?

— Потому что я не могу уйти из твоего мира. Если я его покину, то мое сердце разобьется.

Тоириса тяжело вздохнула и пошагала прочь. Луриэль тоже не остался на месте, он специально отстал от нее на некоторое расстояние, и неспешно шел за спиной, что-то напевая. Тоириса не могла не признать, что его песня была прекрасна. Мелодия вобрала в себя сладковатый вкус родниковой воды, морской прибой, облака, подсвеченные розовым закатом, шорохи леса и запах свежескошенной травы. А еще тоску. Неизбывную тоску о матери. Тоириса не смогла больше сдерживаться и, резко остановившись, разрыдалась. Луриэль не выказал удивления, лишь подошел ближе и заключил девушку в объятия, а она позволила себя обнять.

— А вот это уже магия, — нежно прошептал он ей на ухо, поправляя прядь волос. — Магия, которая вырывает грусть и боль из сердца. Поэтому не сдерживай себя.

И песнь снова зазвучала в лесу, а птицы подхватили ее и разнесли дальше.

После того, как мать отправилась к предкам, Тоириса не желала полных сочувствия взглядов. Даже если она отвечала, что все в порядке, люди продолжали охать и причитать, кляня несправедливость судьбы. Поэтому девушка все больше проводила времени там, где ее никто не мог увидеть, кроме Луриэля, – в лесу. Еще долгое время местные жители искали пропавшего Роберта Маллена. Его мать сходила с ума от горя, а Тоириса никак не могла взять в толк, как же так случилось, что два ужасных события в городке у залива произошли в одно и то же время. Полиция не нашла никаких следов похищения, да и как можно, ведь Роберт ходил по домам в костюме вместе с другими детьми. Однако исчез только он, точно в бездну канул.

— Можешь ли ты использовать свою магию? — с надеждой спросила Тоириса у Луриэля, в очередной раз, сидя под дубом. За последнее время они очень сблизились. Несмотря на все предостережения матери с самого детства, Тоириса не верила, что он может причинить ей какой-либо вред. — Фейри ведь могут найти то, что пропало, или кого.

— Да, мы можем находить то, что скрыто от человеческих глаз…

— Так ты поможешь? — радостно воскликнула девушка.

— Я бы хотел… — Луриэль отвел свои лучистые глаза в сторону. — Правда, я бы хотел помочь. Но не могу.

— Почему? Люди тебе слишком противны, чтобы оказать помощь? — Тоириса разочарованно поджала губы. — Я думала, знакомство со мной все меняет.

— Люди мне и, правда, неприятны, кроме тебя. Ты другая.

— Да неужели. Как же ты это определил?

— Ты наполовину нашей крови… Не спорь, послушай. Я бы хотел помочь, но не могу, не потому что презираю людей, а потому что мне нельзя использовать магию. Я без разрешения пришел в ваш мир и нахожусь здесь слишком долго. Я остался по доброй воле, потому что здесь была ты. Как только я увидел тебя сидящую под этим деревом, то понял, ты та самая, кому я отдам свое сердце. Не смейся надо мной. Мне пришлось пожертвовать возвращением домой из-за этого…

— Разве я об этом тебя просила? — с вызовом бросила Тоириса.

— А я и не упрекаю тебя в том, что принял такое решение. Это просто факт. Я остался из-за тебя, несмотря на то, что ты не отвечала мне взаимностью. И не отвечаешь сейчас. Это мой выбор. Но за каждый выбор нужно платить. И сейчас я не могу вернуться туда, откуда пришел.

Тоириса нахмурилась и долго глядела на Луриэля, пока он не сводил глаз с нее.

— Что на самом деле мешает тебе вернуться? — наконец спросила она, дернув плечом.

— Королева. — Луриэль будто сжался при этом слове, и Тоириса подивилась такому изменению в обычно самоуверенном фейри.

— Ваша королева?

— Да, королева всех ши. Королева Эльфейма – Никневин. И если я использую магию, то она явится за мной во главе своей страшной Дикой Охоты.

— Почему ты так боишься ее? Кто ты такой, что королеве ши есть до тебя дело?

Луриэль начал мерить шагами дорожку, что вела обратно в город.

— Я бы хотел быть никем в мире Эльфейма, но, увы, родился я не простым ши. Еще в те времена, когда Никневин не была могущественной властительницей, а Дикая Охота ей не подчинялась, меня обещали в мужья будущей королеве Эльфейма. Я должен был стать ее супругом. Но я никогда ее не любил. Да, кожа королевы фейри нежна, как бархат, а волосы блестят лунным светом. Пусть ее смертные считали бы прекраснейшей из женщин, для меня она таковой никогда не была. Ты – прекраснейшая из женщин, и ты владеешь моим сердцем. Я сбежал из Эльфейма, чтобы быть с тобой. И если я использую магию, то она придет за мной, и мы больше никогда не встретимся вновь.

Тоириса испытала странное удовольствие, ей льстило, что среди всех женщин, включая прекраснейшую королеву ши, Луриэль выбрал именно ее, не смотря на опасность.

— Ладно, — кивнула она. — Но чем-то другим ты же можешь помочь? Подсказать, где искать?

— А внизу у обрыва не смотрели? Может он сорвался.

Тоириса поморщилась, ей вовсе не хотелось представлять маленькое тело Роберта распростертым на камнях.

— Извини, я не знаю, куда мог отправиться человеческий ребенок. Дети для меня являются загадкой.

Когда Тоириса отправилась в город, то решила заглянуть в паб к МакГратам и выпить чего-нибудь согревающего. Делия радушно встретила ее и тихонько отвела в сторону.

— Подействовало, представляешь? — доверительно сообщила Делия. — Мы с Конрадом ждем ребенка. Тоириса, я не знаю, как тебя благодарить.

— Это чудесные новости, — девушка обняла ее. — А Конрад уже знает?

— Пока нет, — покачала головой Делия. — Но я думаю, что он будет очень рад. После того неудачного брака и гибели его дочери, сама знаешь, для Конрада это все очень болезненно. Он очень переживал эту утрату.

Тоириса кивнула и еще раз обняла Делию, шепнув на ухо «поздравляю».

— Как думаешь, это ужасно радоваться, когда вокруг горе? — вдруг спросила Делия, нервно теребя фартук. — Роберта так и не нашли. Ты похоронила маму. Я чувствую себя предательницей от того, что радуюсь собственному счастью, когда другие носят в сердце печаль. Как думаешь, я ужасный человек?

— Ну что ты! Нет, конечно, нет! — Тоириса положила руки на плечи Делии и заглянула в лицо. — Плохие вещи случались, случаются и будут случаться. Но ты не должна зависеть от них. Ты помогала миссис Маллен всеми своими силами, ты поддерживала меня, как могла. Должна же ты уделить внимание и себе. Ты не можешь проживать чужую жизнь и чужое горе постоянно. Живи свою. Никто не назовет тебя бездушной, если вы с мужем устроите маленький праздник в честь такого долгожданного события.

Делия еще раз поблагодарила ее и предложила ей горячий чай с блинчиками.

По пути домой Тоириса заскочила в бакалейную лавку и столкнулась там с Ангусом. Он стоял у одной из полок и рассеяно ее разглядывал.

— Муки выбора? — Насмешливо спросила девушка, встав рядом с ним. Ангус вздрогнул, резко обернулся и выронил банку кукурузы.

— Тоириса, — выдохнул он. — Это ты.

— Что с тобой? Ты будто приведение увидал, — поднимая банку и вручая ее обратно Ангусу, сказала Тоириса.

— Тебя давно не было видно. Как ты?

— Я в порядке, — пожала плечами девушка и поправила свою красную юбку. — А вот ты выглядишь нездоровым.

— Сегодня ко мне заглядывал шериф Макгвайр… — Ангус вздохнул и покачал головой. — Роберта Маллена так и не нашли. Полиция решила прекратить поиски.

— Так быстро? — расстроилась Тоириса. — Бедная миссис Маллен. Мне так жаль ее.

— Да, — протянул Ангус. — Могу представить, как ей приходится. Если бы пропала Энни, я бы сошел с ума. Не хочу ее потерять.

— С Энни все будет в порядке, — девушка сжала его руку. Отчего-то она была уверена в своих словах.

***

Время, точно вода между лопастями водяной мельницы, просачивалось и истончалось, а еще быстро разлеталось с брызгами. Так наступило Рождество, а за ним пришла пасха, вслед за которой потянулись теплые летние ветра. Делия родила к концу августа милую рыжеволосую малышку, и всем городком праздновали это событие. Конрад был вне себя от гордости. У Тоирисы тоже произошли изменения. Все же жизнь на окраине города имела свои плюсы. Луриэль, с которым они могли встречаться только в лесу, перебрался в ее домик, где его никто не мог видеть. Вспыхнувшая между ними любовь расцвела, словно куст ароматного шиповника. Дружба между Ангусом и Тоирисой продолжалась, они многое обсуждали и над многим смеялись, только вот завидев девушку, Энни сразу же скрывалась из виду, что очень беспокоило Тоирису. Она так же видела, что Ангус оказывает ей неоднозначные знаки внимания, но не могла на них ответить. Она даже никому не могла рассказать о Луриэле, потому что с ним сразу захотели бы познакомиться. Но девушка понимала, что однажды ей все равно придется это сделать, на то появилась серьезная причина. Луриэль часто пропадал в лесах, и Тоириса полагала, что он тоскует по родине, по своему народу.

— Давай сбежим. Идем со мной, — как-то взмолился он. — Тебе не место среди этих чопорных людишек, которым я даже не могу показаться на глаза.

— Не забывай, что я такой же человек, как и они.

— Но ты принадлежишь больше нашему миру, чем их.

— Вздор, — воскликнула Тоириса, усердно орудуя метлой. — И что сделает с нами твоя королева?

— Есть другие места, куда мы могли бы сбежать, — возразил Луриэль. — Туда, где Никневин бы нас никогда не нашла.

— Зачем, Луриэль? — Тоириса поставила метлу и взяла его лицо в свои ладони. — Разве мы не любим друг друга? Разве нам плохо вдвоем? Или, может, ты тоскуешь по своей стране? Я же вижу, как часто ты куда-то уходишь и долго бродишь, не находя себе покоя. Я люблю тебя, но не могу удерживать, если ты несчастлив.

— С тобой я счастлив. Ты единственное, что мне нужно, — Луриэль обнял Тоирису и поцеловал.

— А ты нужен нам, — оторвавшись от него, сказала она и приложила ладонь фейри к своему животу.

Так и случилось, что, не будучи в браке, (если с фейри его вообще возможно заключить) Тоириса оказалась в положении.

— Ты прямо светишься, — сказала Делия, качая на руках малышку, когда девушка зашла в «Фолк Хауз». — Если бы ты не была одиночкой, я бы сказала, что ты ждешь ребенка.

Тоириса зарделась от ее слов и ничего не смогла ответить.

— Да ты что! — Делия расценила ее молчание, как ответ. — Неужели? Это Ангус Дэли? Вы с ним очень сблизились.

— Нет-нет, — поспешно замахала руками Тоириса. — Это не он. Это мужчина из…из Дублина. Мы решили, что нам хорошо без всяких формальностей.

— Ты знаешь, что я женщина без предрассудков. Однако не могу сказать того же самого о жителях нашего городка. Просто будь аккуратна. Ииии, когда же мы увидим твоего избранника?

— Скоро, очень скоро, — отмахнулась Тоириса.

Лето так же быстро сменилось осенью, и пора было задуматься о приходе очередного Самайна. Воспоминания об исчезновении Роберта Маллена были свежи, и как-то встретив на улице его мать, Тоириса не узнала ее. Некогда цветущее лицо сильно осунулось, под глазами залегли черные тени, волосы выглядели неухоженными. Горе сломило миссис Маллен. Потеряв сына, она не смогла жить как прежде. Даже спустя время.

Тоирисе не давало покоя чувство, что город с того дня сильно изменился. Это ощущалось в воздухе, воде и разговорах, зачастую сменявшихся мрачным молчанием. Даже вкус у кофе перестал быть ободряющим и приобрел нотки горечи. Эта же горечь сквозила во взглядах жителей городка, будто каждый считал себя виноватым в том, что там, где все знают друг друга в лицо, люди не смогли предотвратить нечто ужасное. Близился Самайн, но никто не собирался праздновать его с тем же размахом, как и в прошлом году, и уж тем более, как годы ранее.

Со временем стали поговаривать, что исчезновение мальчика Малленов это несчастный случай, а не предумышленное преступление, как кто-то предположил. Тем более, что никаких следов так и не было найдено. Взрослые не могли запретить детям облачиться в костюмы в этом году и идти за конфетами. Жители всех домов, куда заглядывали ряженные, были знакомы между собой, а дети ходили группами. Разве что-то могло случиться?

И все же тревожность не покидала Тоирису, и она не могла найти этому причину. Возможно, виною тому был сам день, ведь прошел уже год, как умерла Риган Хили. Тоириса поделилась своими переживаниями с Луриэлем.

— В Самайн врата между мирами открыты, — сказал он. — Что-то просачивается в этот мир из другого мира и наоборот. Неудивительно, что ты это чувствуешь, в тебе течет кровь ши.

Когда канун Самайна подобрался совсем близко, Тоириса начала нервничать еще больше. Она твердила себе, что все в порядке, поглаживала живот, но все равно чувствовала себя как на иголках. Несколько жителей городка собрались в пабе. Тыквенный пирог, испеченный Делией, благоухал так аппетитно, что у многих просто слюнки потекли. Она разрезала его на части и поставила перед гостями.

— Я волнуюсь за Энни, — сказал Ангус Дэли, который в этот вечер тоже сидел в пабе. После того, как он узнал, что Тоириса ждет ребенка, то немного отстранился от нее, но все еще оставался ей другом. Зато он стал еще больше проводить времени с дочерью. — Пойду, пожалуй, проверю, как она.

— А что с ней случится? — хлопнул его по плечу мистер О’Салливан. — Посиди еще.

— Не могу, — мягко убрав чужую руку, ответил Ангус.

— Она здорова, Ангус? — подала голос миссис Данвелл, женщина, что сейчас помогала МакГратам в пабе. — Не видела ее ни разу. Она не общается с другими детьми, а мой сын Джек говорит, что в школу она тоже не ходит.

— Да, мы на домашнем обучении, — ответил Ангус, поднимаясь из-за стола. — Энни больна. Я должен это признать. Ей все время нездоровится. Поэтому мы выбрали такой путь. А сегодня я оставил ее дома совсем одну.

— Захвати и ей кусочек, — протянула Делия пирог.

Ангус поблагодарил и отправился восвояси.

— Все же странные эти Дэли, — покачала головой миссис Данвелл. — Девчонка-то у него совсем того, нелюдимая. Джек как-то рассказывал, что встретил ее на берегу и предложил вместе поиграть. Так знаете, что она сделала? Она его укусила.

— Какой ужас, — схватилась Делия за сердце. — Малышке совсем не хватает материнской заботы.

— Да, это точно, — продолжила миссис Данвелл. — Вон, мой Джек отправился сегодня ряженным, сказал, что обязательно занесет конфет и Энни.

— Хороший мальчишка, — похвалил мистер О’Салливан.

— Да, опора для семьи.

Посиделки затянулись, но не было никаких прыжков через костер. Вскоре Тоириса почувствовала усталость, когда в паб вошел муж миссис Данвелл.

— Джек не с тобой? — спросил он у жены. — Он не вернулся домой, я подумал, что он может быть с тобой.

— Не вернулся? Но уже слишком поздно. Дети должны были разойтись еще несколько часов назад.

Миссис Данвелл обвела всех присутствующих обеспокоенным взглядом. Делия и Тоириса переглянулись. Недобрая тишина повисла в зале, лишь мерно потрескивали поленья в камине.

— Давайте без паники, — поднял руки мистер О’Салливан. — Мальчишка не вернулся домой, это еще ничего не значит. Он достаточно взрослый и мог засидеться у друзей. Прежде чем паниковать, давайте просто обойдем всех и поспрашиваем.

— В прошлом году было то же самое, — тихо прошептала Делия на ухо Тоирисе. — Пойду сразу позвоню шерифу.

Остальные медленно вышли из паба и отправились к соседям, но никто из них не видел Джека Данвелла. Вскоре приехал шериф, и поиски возобновились уже всем городом, как и в прошлый раз. Но так же, как и тогда, никаких следов Джека Данвелла: ни корзинки, ни обрывка костюма, ничего. Все, что происходило дальше, вызывало у Тоирисы мучительные воспоминания о том дне, когда умерла мама. Раз за разом жители обходили город, выкрикивая имя Джека, точно так же, как звали Роберта Маллена. Что за напасть пришла в ночь Самайна? Тоириса начала подозревать, что исчезновения детей могут быть связаны с фейри. Она не хотела так думать, но все же предательская мысль закралась ей в голову. Ведь все началось с появления Луриэля. Ши очень часто воруют приглянувшихся им смертных детей, уводят их в волшебную страну и не гнушаются ни мальчиками, ни девочками. За два года, что Луриэль жил близ города пропали два ребенка. Мог ли он быть причастен к этим исчезновениям?

— Ты, верно, выжила из ума, — заключил Луриэль, когда Тоириса все же поделилась с ним своими подозрениями. Она решила, что он не сможет обмануть ее, если она задаст вопрос прямо. — Да, я ши, но я не гнусный детский вор. Я не занимаюсь подобными вещами и никогда не занимался. Как случилось, что в твоей прелестной головке появились подобные мысли обо мне?

Тоириса покраснела. Она понимала, что своим недоверием предает возлюбленного и делает ему больно.

— Прости, — прошептала девушка. — Наверное, отчаяние людей, которых я знала всю жизнь, так подействовало на меня. И я подумала… я не знаю, что я подумала.

— Любимая, — Луриэль обнял ее. — Я знаю, у тебя сейчас тяжелая ноша, а события вокруг еще больше печалят. Но поверь, я никогда не хотел тебя расстраивать. Я здесь, в вашем мире, чтобы быть с тобой, помнишь? О моем народе говорят, что мы мастера обмана и иллюзий. Мы принесли и приносим людям много бед. И мы, правда, такие. Но можешь ли ты допустить, что когда-то родился неправильный ши? Не такой, как остальные? Черная овца в стаде белых. Так вот он я, перед тобой, фейри, что жизнь готов отдать за смертную. Мое сердце принадлежит тебе, я уже говорил это множество раз. Бывает ли преданность сильнее? Я оставил все и не жалею об этом. Я, ши, (да где такое видано?) живу в человеческом доме. Но ты рядом, и я счастлив. Неужели ты думаешь, что я отдам все то, что у меня есть сейчас и то, ради чего я бросил дом, чтобы украсть каких-то человеческих детей? Зачем?

Тоириса не ответила, лишь обняла его. Она понимала, что сама посадила зернышко недоверия, но взращивать его не хотела.

***

Времена года перетекали одно в другое, и на свет появились близнецы, которым Тоириса не могла дать никакой другой фамилии, кроме Хили. До этого момента в ее роду мужчин не рождалось, лишь девочки. Но в мае впервые взглянули на мир малыш Бренуэлл и маленькая Риган, названная в честь бабушки. Вся жизнь Тоирисы перевернулась с появлением этих хрупких человечков в ее мире. Она не предполагала, что это такая огромная ответственность, когда чье-то существование полностью зависит от нее. Ей было неимоверно сложно настроить свой быт, имея на руках двух кричащих младенцев. Луриэль старался помогать по мере сил, но Тоириса, словно дикая кошка вцепилась в малышей, боясь оставить их хоть на минуту. Она слышала, что дети на Самайн продолжали пропадать, и ее это еще больше пугало, она старалась всячески защитить малышей. Бренуэлл рос непоседой, в отличие от Риган, которая была молчуньей и затворницей. Если Бренуэлл часто шалил и кричал, то Риган сидела себе тихонько и играла. Очень часто Тоирисе приходилось снимать сына с цветущих деревьев, где он умудрялся повиснуть, то вылавливала его из лужи, а бывало, отмывала от съеденной грязи. Мысль о том, что материнство – непосильный труд все чаще ее посещала, и порою приходилось признавать, что быть матерью близнецов (один из которых доведет ее до белых седин раньше времени) и одновременно ухаживать за садом она не в состоянии. В остальном Тоириса позволяла детям делать то, что они хотят. Иногда Луриэль приглядывал за ними, но дети его пугали, хотя было ясно, что он испытывает к ним какое-то свое чувство сродни любви. Тоириса не могла сказать, что значит быть хорошим отцом, потому что реального примера в ее жизни никогда не было, но по ее меркам Луриэль вполне справлялся. Пусть и большую часть времени пропадал в лесу. Дети тоже могли с ним бегать по лесу, и тогда девушка получала крохотные минуты отдохновения.

Но каждый год с приходом Самайна двери семьи Хили накрепко запирались и держались закрытыми до самого восхода. За те года, что Тоириса была погружена в первые ощущения и первый опыт материнства, она будто выпала из жизни городка, а между тем исчезновения детей продолжались. Полиция сбилась с ног, но, в конечном счете, шериф просто сказал всем сидеть по домам. Однако это не сработало. На стенах с надписью «Разыскивается» висели портреты Роберта Маллена, Джека Данвелла, Рози Уолтерс, Алекса О’Коннора, Элейн Доэрти и Мэри Слоун. «Как ужасно» – говорили жители городка. Они, и правда, сделали много, чтобы найти детей.

На пятый год жизни Бренуэлла и Риган стояла слишком теплая осень по меркам Ирландии. Тоириса только достала яблочный пирог, когда Ангус Дэли неожиданно нагрянул в гости.

— Сегодня канун Самайна, — напомнил он. — Ужасные события происходят, что я подумываю увезти Энни из города, но как назло все семьи с детьми заполнили автобус, и он ушел в Дублин полностью загруженный. Нам места не осталось. А как вы планируете провести Самайн? О, привет, Бренуэлл. Риган.

—Дядя Ангус, — мальчик растянул рот в улыбке и вытер грязной рукой нос. Аптекарь нравился Бренуэллу, он был радушным, всегда находил конфетку или другую сладость для него. Его сестра стояла рядом, как всегда молча. Несмотря на возраст Риган так и не начала говорить, что было большой проблемой.

— Мы просто посидим с пирогом, — пожала плечами Тоириса и стукнула сына по руке, когда тот попытался залезть грязными пальцами в сахарную посыпку. Бренуэлл обиженно насупился. — Это на вечер, — объяснила Тоириса.

— Ты всегда жадничаешь пирог, — надулся он еще больше и сложил руки на груди.

— Я слышал с появлением второго малыша Делия и Конрад сходят с ума, — усмехнулся Ангус. — Наверное, тяжело растить двоих.

— Да уж, — протянула Тоириса и снова легонько стукнула непоседу сына по руке, заметив, что тот снова пытается урвать кусок пирога. Мальчик показал ей язык и убежал прочь.

В этот вечер Луриэль куда-то пропал, и Тоириса начала беспокоиться. Она обещала Делии забежать в паб и занести травы, которые та купила у нее накануне для напитков. Несмотря на трагические обстоятельства каждого Самайна, бездетные завсегдатаи паба не могли сидеть дома, поэтому шли в «Фолк Хауз» промочить горло. Тоириса заглянула в детскую: Риган и Бренуэлл, уставши за день, сладко посапывали. «Ничего ведь не случится. Я туда и обратно, они даже проснуться не успеют. Да куда же запропастился Луриэль?» — рассуждала Тоириса, то хватая корзинку с травами, то отправляя ее на место. Все же она решилась.

В пабе было людно и уютно. Завидев девушку, жители радушно ее приветствовали, обнимали, и она поняла, как скучала по таким вот посиделкам, разговорам по душам. Тоириса не заметила, как сильно задержалась среди гостей паба, а когда спросила время у Делии, с ужасом осознала, что прошло два часа. Легкие готовы были выпрыгнуть из груди, пока она бежала обратно к дому. Распахнутая входная дверь еще больше погрузила Тоирису в ужас. На пороге стояла Риган и терла глаза кулаками. Тоириса подхватила ее на руки и стала звать сына, пробежалась по всему дому, но Бренуэлл исчез. Как? Как могло это произойти? Она ведь запирала дверь. Или все же?..

Когда на пороге возникла высокая фигура Луриэля, то Тоириса бросилась к нему в слезах и стала бить его в грудь.

— Где ты был? — кричала она. — Где ты был, когда так нужен? Бренуэлл пропал. Слышишь?

— Я бродил у дальнего края леса. Что значит пропал? — Луриэль медленно сел на стоявший рядом стул.

— Исчез из нашего дома. Ты должен помочь найти его. Ты должен...

— Использовать магию? Ты же знаешь…

— Это же наш сын, Луриэль, — заламывала руки Тоириса. — Неужели он ничего для тебя не значит? Твой страх перед королевой фейри намного сильнее, чем любовь к сыну?

— Это не так, — тихо ответил тот, закрывая лицо ладонями. — Я люблю нашего сына. Но пойми, если королева узнает, что я здесь, мне придется скрываться, вы все окажитесь в опасности. Она не прощает предательства.

— Но это не я ее предала, — выкрикнула Тоириса Луриэлю в лицо. — Мне плевать, что будет потом. Нужно найти нашего сына.

— Хорошо. Я сделаю, как ты просишь.

Он тяжело поднялся со стула и покинул дом, где прожило свою жизнь не одно поколение Хили. Тоириса не знала, как работает магия чистокровных фейри, да и знать не желала. Все, о чем болело ее сердце – сын, пропавший в неизвестном направлении. Очередной Самайн – очередной ребенок. Каждый год одно и то же. Больше не виднелись яркие праздничные костюмы, и не слышался радостный смех. Детей прятали по домам и не выпускали в Самайн на улицу. С исчезновения Роберта Маллена прошло уже много лет, но именно с него начался кошмар на некогда любимый и уютный праздник.

Луриэля долго не было, и Тоириса начала переживать. Она подхватила Риган и отправилась к МакГратам. Делия открыла ей в халате и по лицу Тоирисы сразу все поняла.

— Бренуэлл? — прошептала она, проведя рукой по глазам, чтобы смахнуть подступившие слезы. — Беги, я присмотрю за ней.

Тоириса поцеловала Риган и бегом направилась обратно. Луриэль уже поджидал ее.

— Идем, — твердо сказал он, взяв руку Тоирисы в свою. — Здесь недалеко.

Она ничего не успела ответить, но совсем потеряла дар речи, когда Луриэль остановился возле старой аптеки.

— Ты уверен, что это то самое место? — подняла на него взгляд Тоириса.

— След нашего сына обрывается здесь.

Девушка подергала дверь, но та не поддалась, и тогда Луриэль, выбил ее ногой. Внутри стояла густая темнота и запах жженых трав. На ощупь Тоириса и фейри продвигались вглубь аптеки, пока, наконец, не вышли к лестнице, уходившей вверх и упиравшейся в дверь.

— Магические письмена, — фейри указал на потолок и стены. — Откуда смертный их знает? Здесь высечены запретные заклинания, которые даже народ ши боится произносить.

Квартира над аптекой напоминала склеп, и Тоириса даже ужаснулась, как можно здесь жить. Ангус сидел рядом с дочерью и что-то ей говорил, но она глядела с отсутствующим видом. А затем Энни увидела Луриэля и взвыла, когда он схватил ее.

— Что ты творишь? — вскочил на ноги Ангус, пытаясь высвободить ребенка перебинтованной рукой из хватки фейри. Луриэль превосходил его ростом на целую голову. — Отпусти мою дочь!

— Это не твоя дочь, смертный, — презрительно бросил Луриэль, удерживая Энни за шиворот. — Посмотри на нее. Посмотри внимательно. Сейчас, когда чары спали, что ты видишь?

И Ангус, действительно, увидел. То, что предстало пред его взором, являло собой мерзкое иссушенное существо, чьи ребра выпирали наружу. Существо брыкалось и визжало, пытаясь задеть Луриэля когтистой лапой, но фейри был сильней.

— Что это? Что это такое? — с ужасом обратился Ангус к нему. — Где Энни? Где моя дочь? Что ты с ней сделал?

— Ее никогда здесь не было. Это существо – фомор, демоническое исчадие хаоса. Все это время оно жило в твоем доме. Я это чувствую. Тут все провоняло им.

— А Энни? Где она? — будто не услышав Луриэля, Ангус тупо пялился на визжащего демона. Тоирисе показалось, что он одурманен.

— Нет здесь никакой Энни. Только демон. Выродок Домну.

— Домну, — встрепенулся Ангус. — Значит, она меня обманула? Все время обманывала?

— Что ты несешь? — Луриэль схватил свободной рукой аптекаря за горло. — Что ты сделал с нашим сыном? Отвечай, смертный, или ты не представляешь, что Я сделаю с тобой.

Ангус переводил испуганный взгляд со здоровяка фейри на Тоирису, и в его глазах появилось понимание. Он осознал, что перед ним вовсе не человек, и этот «не человек» является отцом Бренуэллу.

— Он у Домну, — вдруг зарыдал Ангус. — Я отвел его к ней. Каждый год. Каждый Самайн я отдавал ей чужих детей, чтобы она поддерживала жизнь в моей Энни. Но она меня обманула. Проклятая Домну.

— Так это ты воровал детей все эти годы? — вскричала пораженная, словно громом, Тоириса.

— У меня не было выбора, — прокряхтел Ангус, оседая на пол, как только Луриэль разжал хватку.

— Я избавлюсь от этого, — фейри встряхнул брыкающегося фомора, — и ты покажешь, куда отвел Бренуэлла.

Когда Луриэль скрылся за дверями, Ангус сел у стены и закрыл глаза.

— Зачем ты это делал, Ангус? Зачем творил такие злодеяния? — тихо спросила Тоириса.

— Разве не ясно, что когда человека лишают смысла жизни, он пойдет на все, чтобы его вернуть. Даже если придется отнять этот смысл у других. Человеческие существа – плод эгоизма. А я просто хотел, чтобы моя девочка снова ожила. С древних времен ходили легенды, что Домну, богиня и мать фоморов, способна творить чудеса наравне с королевой фейри. Я долго искал возможность вызвать ее, и, наконец, когда я ее обнаружил, то заключил с ней сделку. Богиня Домну обещала мне воскрешение дочери и ее долгую жизнь, если каждый Самайн я буду приводить ей по ребенку. И я поверил. Она сказала, что с помощью волшебного заклинания, записанного огамом, я смогу защитить дочь от смерти. Пойми, Тоириса, я не хотел творить зло. Я никогда не желал зла тебе. Я просто хотел жизни для своей дочери. Мне очень жаль, что я был таким слепцом. Прости меня, Тоириса. Я причинил тебе боль.

— Мертвые должны оставаться мертвыми, Ангус. Боюсь, что жители города тебя не простят, и кара твоя будет жестокой.

— Никто не проклянет меня больше, чем я сам. Домну сказала, что я должен окуривать дочь каждый раз, когда отдам ей ребенка. Что только так Энни сможет жить. Но на деле мерзкая старуха подсунула мне одного из своих выродков. Я не знаю, как жить с тем, что натворил.

— Как ты выманил моего сына?

— Это было несложно. Я бродил по городу, отчаявшись, что уже не смогу найти никого для Домну, как увидел, что ты направляешься в паб. Тут я и смекнул, что дети дома одни. Бренуэлл всегда мне доверял. Стоило его лишь усыпить. Как я и делал со всеми другими детьми.

В этот момент в дверях появился Луриэль.

— Вставай и веди, — приказал он. — И лучше тебе поторопиться.

Втроем они прошагали по городу и вышли к воротам старого кладбища. На небе ярко сияли звезды, освещая им дорогу. Ангус повел их дальше между надгробий. Этот путь он совершал каждый год, ведя за руку очередного ребенка, обещая ему, что сейчас их встретит мама. Наконец, показалась полуразрушенная арка, а под ней и статуя, возле которой Ангус остановился.

— Мы пришли. Я приводил детей сюда.

— Камень друидов, — удивленно сказал Луриэль, и Тоириса невольно представила, как он поднял брови, как всегда это делал. — Здесь в давние времена они приносили кровавые жертвы. Как ты узнал о нем?

— Мне это тяжело далось. Мои предки вели записи об этом камне, но точное его положение было неизвестно до сих пор.

— Давай, что ты там делал, — толкнул Луриэль Ангуса в плечо. — Вызывай ее.

Аптекарь развязал еще не успевшую затянуться рану на ладони и, стиснув зубы, с силой надавил. Когда на порезе появились капли крови, Ангус приложил ее к камню. Несколько мгновений спустя раздался скрежет, и перед взором Тоирисы предстала огромная рогатая фигура.

— Полукровка и ши пожаловали ко мне, — хрипло сказала Домну, и девушка поняла, что она ухмыляется. — Неужели за сыном своим пришли? Я еще не успела обглодать его косточки. Дети ши самые вкусные. Оставлю-ка я его надолго. От малыша так аппетитно пахнет.

— Верни его, — проревел Луриэль. Тоириса никогда не видела его таким. — Или я приведу отряд воинов и переверну всю твою дыру. Истреблю всех твоих гадких выродков.

— И как же ты это сделаешь, беглый ши? Ты не обладаешь такой властью, чтобы победить меня. Только королева всех фейри способна на это, но, насколько я знаю, она не станет тебе помогать, принц Эльфейма. — Ощерившись, Домну обратилась к Ангусу. — Что случилось с твоей дочерью?

— Она не моя дочь! — Он закричал. — Ты наглая, мерзкая, отвратительная старуха! Ты подсунула мне подделку, ты никогда не воскрешала мою дочь!

Голос Домну зарокотал, она смеялась.

— Пустоголовые смертные. Всегда хотят слишком много от сил природы. Смерть не победить, глупец. Ее можно лишь подкармливать. Что я и собираюсь сделать. Я собираюсь перекусить вашим прекрасным малышом, а его сила ши перейдет ко мне.

И она просто исчезла.

— Нет! Вернись! — Тоириса хваталась за камень, срывая себе ногти, но все было бесполезно. Домну больше не появилась.

— Я отправлюсь обратно в Эльфейм, — твердо заявил Луриэль. — Соберу армию и нападу на Домну. Она так быстро не расправится с ребенком.

— Откуда тебе знать? — истерически кричала Тоириса и била его в грудь. — Мы его потеряли.

— Она не станет его есть. Ребенок ши может быть ей полезен. Я скоро вернусь.

И Луриэль тоже исчез.

Тоириса не собиралась ждать, поэтому она бросилась бежать со старого кладбища, сдирая о кресты себе колени. Когда она, наконец, оказалась дома, ноги сильно кровоточили, но ее это совершенно не беспокоило. Она металась по кухне в поисках свечей. Захватив все необходимое, Тоириса направилась в чащу, а там, очистив туфлей землю от подгнившей травы, она начертила знаки. В ее голове мигом вспыхнула история о бабушке Рите, которой впервые пришлось столкнуться с магическими кругами, призывавшими фейри. Когда знаки были закончены, свечи расставлены, и все остальное приготовлено, оставалось только ждать.

Ветер принес с собой листья и бой барабанов, который сливался с топотом копыт. Обласканные светом луны из чащи появились белоснежные лошади, и грива их, подобно млечному пути сверкала. На одной из них восседала дева, чьи волосы цвета жидкого золота водопадом ниспадали на плечи, а голова, украшенная короной из серебряных листьев, была высоко поднята. Белые одежды из тончайшей ткани, точно паутина, облегали ее стройный стан. Никневин бросила взгляд на Тоирису и улыбнулась, но улыбка эта была ледянее заснеженной вершины. Королева молчала, очевидно, ожидая, что Тоириса возьмет слово первой.

— Королева Никневин, — поклонилась девушка, решив не гневить владычицу фейри, раз уж придется просить ее о милости. — Прости мне мою наглость. Только из нужды решилась я воззвать к тебе.

Никневин повела головой, не сводя глаз с девушки.

— И что за нужда привела тебя к ши, смертная? — Голос королевы Эльфейма звучал, как услада для ушей, но Тоириса знала, что это все чары.

— Ты великая королева, а мы твои соседи. Но в наших землях появилось зло.

— Откуда тебе знать, смертная? — удивленно вздернула свои очерченные брови Никневин. — Разве способны люди увидеть дальше своего узкого мирка?

— Не гневайся, королева, но я отчасти крови твоего народа. — Тоириса решила не рассказывать о том, как человек, которого она считала другом, предал ее.

— Полукровка? — Еще больше удивилась она. — Как твое имя?

Требовательный тон Никневин заставил Тоирису сглотнуть.

— Тоириса Хили.

— Хили? Так это ты? — Королева взмахнула своими белыми одеяниями и в мгновение ока оказалась лицом к лицу с девушкой. Она впилась глазами в лицо Тоирисы, возвышаясь над ней. — Ради тебя Луриэль оставил Эльфейм? Как только он использовал свою магию, я почувствовала, и мне донесли кто ты такая. Мои подданные долго не церемонятся. Но только я собиралась отправиться в путь, как ты призвала меня. Но я не чувствую Луриэля. Его больше нет в вашем мире.

Тоириса снова сглотнула и кивнула.

— Где он? — отстранившись, будто вспомнив о своем королевском достоинстве, спросила Никневин.

— Я не знаю, где он именно сейчас, — прошептала Тоириса.

— После того, как украла у меня жениха, ты еще имеешь наглость взывать ко мне и лгать, глядя в глаза?

Голос королевы змеился, способный укусить, но сдаваться Тоириса не собиралась. Она вернет сына, даже если придется упасть в ноги злобной королевы фейри.

— Я не крала его, он сам преследовал меня. Да и может ли смертная заставить кого-то из вечно живущих ши уйти из Эльфейма?

Королева призадумалась, а затем снова посмотрела на девушку своими ледяными глазами.

— Допустим, что это так. Что же ты хочешь от меня, Тоириса Хили?

— Хочу вернуть своего сына. Богиня фоморов Домну выкрала его и держит взаперти.

— Домну? У нее нет такой силы. К тому же она сразу пожирает смертных детей, если такие к ней попадают.

— Мой сын, Бренуэлл, он не совсем смертный. Он сын Луриэля.

Королева не подала виду, что ее это как-то обеспокоило.

— И ты хочешь, чтобы я вернула тебе сына, ведь сама ты не в силах победить Домну? — заключила она.

— Да, королева. Я умоляю тебя.

Никневин задумалась, а затем улыбнулась.

— Ты ведь понимаешь, что ничего не бывает бесплатно? Ши не заключают сделок по зову сердца. Так что тебе придется заплатить особую цену. Расскажи мне, где прячется Луриэль, и я верну твоего сына.

— Но я не могу…

— Ты любишь его? — заключила Никневин, прожигая глазами-ледышками Тоирису. — Как трогательно, но совсем не умно. Так или иначе, тебе придется выбирать.

— А что если я не хочу?

— Глупая смертная, жизнь – это уже выбор. Она состоит из выборов, результаты которых извилистой дорожкой ведут тебя. Как бы смешно не звучало, но у тебя нет выбора. Тебе придется выбирать. Сын или возлюбленный. Подумай хорошенько, кого из них ты готова потерять? Даю тебе время до восхода солнца, а там, как знаешь.

И королева исчезла на своем белоснежном скакуне.

Когда она стояла в лесу и смотрела на кроны деревьев, устремленные в небо, Тоириса уже приняла решение. Боль обжигала ей внутренности, будто где-то в желудке вылили ушат горячей смолы. Кровавый рассвет пригладил горизонт своими скрюченными пальцами, и алые лучи солнца подсвечивали ночные облака. Светлая королева явилась на своем скакуне под переливы колокольчиков. Копыта коня утонули в одеяле из листьев, прежде вспоров покров земли. Никневин воззрилась на Тоирису в немом молчании, в ожидании ответа. Какое же решение приняла смертная? Девушка тяжело вздохнула, будто весь воздух выкачали из нее, будто легкие сжались.

— Я решила, — тихо прошептала она, прикрыв глаза, решаясь произнести вслух то, что уже крутилось у нее в голове. Не прошло и пары часов, как Никневин оставила ее и дала ей выбор. За это время Домну могла сделать что угодно с ребенком, поэтому долго Тоириса не раздумывала. — Я скажу тебе, где Луриэль. Взамен ты вернешь мне Бренуэлла.

— Я верну тебе Бренуэлла, — подтвердила королева, слегка улыбнувшись. — Даю тебе слово.

Тоириса кивнула, решаясь. Она предавала возлюбленного, чтобы их сын мог жить, при этом искренне надеялась, что Никневин все же не найдет Луриэля.

— Он ушел в Эльфейм собирать отряд для борьбы с Домну.

— Ну что же, — королева склонила голову и улыбнулась какой-то ядовитой улыбкой. — Благодарю тебя, Тоириса Хили. Я обещала вернуть тебе сына. Но я не сказала, когда и не сказала, в каком виде твой сын вернется к тебе.

И, громко рассмеявшись, Никневин понеслась галопом в сторону восходившего солнца. Только тогда Тоириса поняла, что отчаяние и любовь толкнули ее на путь, который приведет в никуда.

***

— Риган, прошу, не будь такой, — Тоириса подвязывала свои тронутые сединой волосы, глядя на взрослую дочь, похожую на нее, как две капли воды.

— Я уже все решила, я уезжаю из этого проклятого места, — заявила твердо девушка, — и никогда сюда не вернусь, так и знай.

— Но вдали от Ирландии твои силы тебя оставят. Это здесь ты сладкоголосая певица, а в другом месте все может быть наоборот.

— Сколько повторять тебе, это никакие не силы! Это талант! Ты, повернутая на магических штучках старуха. Не говори мне, что дар у меня от папаши-гнома, который нас бросил.

— Не гном, а ши. Риган, прошу, — умоляла Тоириса, беспомощно глядя, как дочь небрежно скидывает вещи в чемодан.

— Ши или не ши, мне плевать, — крикнула Риган, отбрасывая прядь темных волос с лица. — Ты всю мою жизнь твердишь, что фейри существуют, что это они забрали отца, что в нашем роду все женщины семьи обречены. Нет! Нет и нет! Я не собираюсь так жить! Я уезжаю! А ты можешь и дальше дожидаться братца, которого, возможно, никогда и не было.

— Риган, — прошептала Тоириса, и глаза заблестели от слез. — Ты знаешь, что Бренуэлла украли. Но он вернется. Обязательно вернется.

— Как же…

Риган сбросила руку матери с плеча, подхватила чемодан и направилась к выходу. Тоириса последовала за ней, пытаясь удержать, но все было бесполезно. Если уж Риган что-то решила, то обязательно приводила задуманное в исполнение. И сейчас ее планом было сбежать из отчего дома. На прощание она обернулась к Тоирисе, застрявшей в дверном проеме.

— Может быть, я когда-нибудь назову дочь в честь одной из женщин Хили. — Затем она посмотрела в небо и снова обратила взгляд на мать. В ее глазах стояли слезы. — Знаешь, мама, я всегда знала, что ты любила Бренуэлла больше меня. Каждый раз, когда я приносила тебе рисунок, ты гадала вслух, как то же самое нарисовал бы Бренуэлл. Ты пекла яблочный пирог с сахарной посыпкой, потому что его любил Бренуэлл, мой же любимый – апельсиновый. Ты ждешь, что он вернется, и всегда ждала, забывая о том, что у тебя все это время была я. Я была рядом, не он, и все же грустила ты о нем, будто он сейчас войдет в двери. Ты никогда не любила меня так, как его.

— Прости, Риган, — Тоириса прижала платок к губам.

— Прощай, мама. — И Риган, волоча за собой чемодан, отправилась туда, где не было ни изумрудной травы, ни соленого морского ветра, лишь громады застекленных домов и голый асфальт.

Больше семнадцати лет минуло с тех пор, как пропал Бренуэлл, и как королева забрала Луриэля. Тоириса больше никогда не видела его лучистых глаз, не касалась его мягких рук. Первое время она только плакала, обнимая подушку. Тоскуя, но, не теряя надежду. Однако шло время, обращаясь в годы, а королева Никневин так и не вернула ей сына. Тоириса стала думать, что та ее обманула. Она пыталась вновь и вновь вызвать королеву Эльфейма, но тщетно, Никневин не откликалась на ее зов. Поэтому Тоирисе ничего не оставалось, как ждать.

После того, как Ангус Дэли понял, что творил зло вовсе не ради дочери, он не смог с этим жить. Через два дня после встречи с королевой фейри Тоириса узнала, что он покончил с собой, сбросившись со скалы. Некого было призвать к ответу. Поэтому Тоирисе пришлось просто жить и стараться находить радости в мелочах.

В тот же год, как Риган уехала из дома, в канун Самайна Тоириса пришла в паб «Фолк Хауз», где Делии и Конраду помогал сын. У него у самого уже была маленькая дочь по имени Кейлин, очень любознательная и добрая девочка. Джерри МакГрат обращался к Тоирисе по-родственному и называл ее тетушкой, от чего на сердце у той теплело. Дочь Делии уехала жить в Дублин, оставив родителей и Джерри с их любовью к пабу в этом маленьком городке.

— Как ты, старушка? — хихикнула Делия, приобняв Тоирису за плечи.

— Всем старушкам старушка, — посмеялась Тоириса, хотя старой она вовсе не была. — Помощь не нужна? Канун Самайна как-никак.

— Только если ты сваришь свой волшебный метеглин.

Тоириса улыбнулась и закатала рукава.

Когда пробила полночь, она вдруг почувствовала себя уставшей, и, сославшись на головную боль, отправилась домой. По пути она вдыхала такой знакомый и родной аромат моря, яблок в карамели и прелых листьев. Войдя в садик, Тоириса ощутила чье-то присутствие. На крылечке сидел мальчик, волосы его золотились под светом луны.

— Что за наваждение? — Тоириса потерла глаза и снова глянула на ребенка, но он никуда не исчез. — Бренуэлл?

Это, и правда, был он, ее сын. За это время он совсем не повзрослел. Тоириса бросилась к нему, готовая задушить в крепких объятиях. Слезы крупными каплями брызнули из ее глаз.

— Мой мальчик, как же долго тебя не было, — причитала она, обнимая сына.

— Мама, — Бренуэлл отстранился и посмотрел ей в глаза. — У нас мало времени, потом все снова изменится.

— Нет, не изменится, — покачала головой Тоириса, заглядывая ему в лицо. — Как же так? Ты остался ребенком. Как я могла забыть, что время в волшебной стране идет совсем по-другому? Но сейчас ты дома.

Она еще долго обнимала Бренуэлла, проливая слезы. Вместе они заснули на широком диване, и Тоириса видела тревожные сны. Королева фейри стояла перед ней, и одежды ее мерцали под звездами. «Я обещала вернуть тебе сына. Но я не сказала, когда и не сказала, в каком виде твой сын вернется к тебе». Тоириса пыталась ухватиться за руку Бренуэлла, потому что он таял в воздухе. Лицо его вытянулось, зрачки сузились, глаза позеленели. Когда Тоириса очнулась, мальчика рядом не оказалось. На кухонном столе сидел черный лысый кот и глядел на нее.

— Так вот, как королева решила отомстить мне, — прошептала Тоириса и горько усмехнулась. — Она вернула мне сына… но не человеком.

Кот жалобно мяукнул.

— Ну что же, пойдем Бренуэлл. Нет, нельзя тебя так называть, иначе все решат, что я выжившая из ума старуха. Значит, теперь ты Кат Ши? Ладно. Я что-нибудь придумаю, Бренуэлл. Мы что-нибудь придумаем. А пока, хочешь пряник?