Сочельник мистера Сэйварда

Существуют истории, которые можно рассказывать во всеуслышание,

другие истории могут быть рассказаны только шепотом,

а есть и такие, что вообще не предназначены для чужих ушей.

(Диана Сеттерфилд)

Тук, тук-тук-тук, тук.

Условный стук! Сьюзи!

— Мама, я открою!

Заложив “Рождество Пуаро” автобусным билетом, Бекки бросилась вниз по лестнице.

— Приветик, Бекс! — Сьюзи, стоявшая на крыльце, так и сияла.

— Привет! А я ждала тебя к трём. Зайдёшь на чай?

— Чаю попьём в универмаге. Я подумала, нам лучше выйти пораньше. К тому же, — Сьюзи заговорщицки подмигнула, — я собираюсь тебе кое-что показать!

В самом деле, на плече у Сьюзи висела небольшая зеленая сумка. И Бекки она была хорошо знакома. Сумка для важных прогулок!

— Давай, Бекс, одевайся! — и Сьюзи улыбнулась своей широкой, как у Королевы, улыбкой.

Возражать было бессмысленно. Бекки принялась искать свои ботинки.

— Мама, мы со Сьюзи сходим погулять! Посуду я вымыла!

Врать про посуду, пожалуй, не стоило: все равно мама, уютно устроившаяся в гостиной в ожидании “Дневника миссис Дэйл”, не стала бы проверять. Боже, благослови радиосериалы!

***

“Большой Том” на колокольне святого Павла пробил два пополудни, когда девочки процокали каблуками по брусчатке Фэнн-стрит. У руин валлийской часовни, скрытых за строительными лесами, Сьюзи вдруг остановилась. Её лицо приобрело откровенно озабоченный вид.

— Сьюз? Всё в порядке?

— Помнишь, я говорила, что хочу тебе кое-что показать? Это тут, рядом. На Бриджуотер-сквер.

Бекки нехотя кивнула. Правду сказать, она сама немного нервничала. Завтра Сочельник. Двум девочкам, не успевшим купить все подарки, лучше поторопиться. Но раз подруга что-то задумала…

Узкая улица вильнула вправо, и девочки вышли на Бриджуотер-сквер.

Небольшой квадрат земли был укрыт тенью уродливого бетонного дома, построенного пару лет назад. Рядом зияли пустыми глазницами руины, которые ещё не успели начать восстанавливать. С севера и запада крохотный скверик обрамляли пустыри цвета кирпичной пыли.

Посыпанные песком и снежной крупой дорожки, чуть покосившаяся беседка, несколько скамеек. На одной из них сидел старик и читал газету.

Сьюзи застыла, не сводя глаз со старика.

— Сьюз, да что с тобой?

— Бекс. Это очень важно, — Сьюзи даже перешла на шёпот. — Вон тот старик на скамейке… Я знала, что он будет здесь сидеть.

— Знала? Почему?

— Потому что я уже видела его здесь прежде!

— Наверное, он живёт в этом новом доме...

— Да нет же, Бекс! Пойми, тут всё сложнее! Лучше вернёмся за угол, пока он нас не заметил…

Оказавшись вместе с подругой в укрытии, Сьюзи продолжила рассказ.

— Короче, Бекс, я готова поставить два шиллинга — это не простой старичок! Я впервые увидела его два года назад, как раз накануне Сочельника. Я решила сократить путь до подземки через этот скверик. И что бы ты думала? Он сидел на этой же скамейке, с этой же газетой! Но тогда я его даже не запомнила. А год назад, в этот же день, мы с папой шли мимо валлийской часовни утром. Прямо как мы с тобой! И этот старик шёл нам навстречу!

— Сьюз, но в Лондоне тысячи, сотни тысяч стариков! Они все одеваются одинаково и все читают газеты. Ты наверняка видела двух разных стариков!

— Тут ты, конечно, права. Вот только я опознала старика не по одежде, а по газете! Она у него необычная и всегда одна и та же. Не веришь — взгляни сама!

— Да как я взгляну? Подойду и скажу ему: “Сэр, не могли бы вы показать мне свою газету?" И потом, ты сама сказала, что лучше не попадаться ему на глаза!

— Я всё продумала! — Сьюзи улыбнулась. Открыв сумку, она извлекла оттуда чёрный чехол. Его форма не оставляла сомнений в том, что находится внутри.

— Бинокль?! Откуда он у тебя?

— Это дедушкин, с войны. Он же у меня моряк. Бекс, ты что, забыла?

— Не забыла, просто… Ты что, стащила его?

— Не стащила, а одолжила. На день!

Вручив Бекки бинокль, Сьюзи выжидающе посмотрела на подругу.

— Только осторожнее!

Бекки сперва выставила за угол бинокль, а потом, сглотнув от волнения, приложила левый глаз к окуляру. Маленький сквер просматривался прекрасно. Отыскав в объективе старика с его газетой, Бекки покрутила колёсико фокусировки.

Старик держал в руках довольно потрёпанный номер “Дэйли геральд”. К счастью, заголовок передовицы был настолько крупным, что, наверное, его можно было бы разобрать и без бинокля.

"НОЧНОЙ “БЛИЦ” ЛЮФТВАФФЕ! 684 ЧЕЛОВЕКА ПОГИБЛО В МАНЧЕСТЕРЕ!"

Бекки невольно присвистнула. Получается, пожилой джентльмен читал газету времён войны!

— Теперь понимаешь? — Сьюзи с победным видом забрала у подруги бинокль. — Он каждый год приходит на это место и читает одну и ту же старую газету!

— Может, он просто не в себе?

— Это скучно, Бекс! — Сьюзи закатила глаза. — И к тому же слишком просто. Уверена, всё сложнее! Может, он русский шпион? Или что похуже? Вот почему я дала себе обещание: узнать правду о старике. Теперь-то у меня есть ты, Бекс! Вдвоем мы разгадаем эту загадку!

Бекки улыбнулась. Пару лет назад, живя в сонном Хакни, она любила фантазировать о том, как расследует запутанные дела — с азартом и изяществом персонажей Агаты Кристи. Так уж вышло, что её молитвы оказались услышаны: отец получил новую должность, и у семьи появились средства, чтобы перебраться в квартиру в Финсбери, в шаге от Сити.

Новый дом, новые друзья… И новые приключения! Детективы Бекс и Сьюз идут по следу!

— Даже не сомневайся, Сьюз! Я в деле! У тебя есть план?

— Я думала об этом всю последнюю неделю. Газета — ключ ко всему, Бекс! Поэтому вот как мы поступим…

***

Бекки как ни в чем не бывало шагала по дорожке. Проходя мимо сидящего на скамейке старика, она скосила глаза. На нём был светло-серый плащ, не по погоде. Хорошие ботинки. Старый вязаный шарф. Фетровая шляпа. Словом, ничем не примечательный лондонец. Если бы не газета…

Старик, увлечённый чтением, даже не заметил девочку. Что ж, пора переходить ко второй части плана. Убедившись, что Сьюзи следит за происходящим из засады, Бекки уверенным шагом направилась к замёрзшей ночью луже. Мама, конечно, отругает за испачканное пальто, но это казалось справедливой платой за разгадку тайны.

Три, два, один!

Как на зло, лёд оказался слишком тонким. Услышав предательский хруст под подошвой, Бекки поняла: поскользнуться по-настоящему не выйдет. Стало быть, придётся импровизировать. Взмахнув в воздухе руками, она вскрикнула — чуть более театрально, чем хотелось бы — и ничком рухнула на дорожку.

— Ой-ой-ой! — Бекки успела собраться при падении и теперь, ничего не опасаясь, изображала юную мисс, попавшую в затруднительное положение.

Ничего. “Может быть, он глухой?” — возникла в голове запоздалая догадка. Бекки уже думала встать и отряхнуться, как вдруг над ней нависла высокая фигура.

— С вами всё в порядке, мисс? — голос старика, глухой и трескучий, как будто доносился из неисправного радиоприёмника.

— Кажется, да, сэр… Тут так скользко…

— Позвольте вашу руку.

Бекки немного помешкала, в первую очередь для того, чтобы дать Сьюзи ещё немного времени. Газеты в руках старика не было, значит, он оставил её на скамейке. Всё шло по плану.

Хватка оказалась неожиданно крепкой. Вновь оказавшись на ногах, Бекки удивилась тому, как высок старик: в нём было футов шесть росту. Когда он сидел, этого было не заметить. Как и его военную выправку. А ещё Бекки поняла, что мужчина не так уж и стар — кажется, он был ненамного старше её отца. Если бы не эти глубокие морщины на лице и седина…

— Спасибо вам огромное, мистер…

— Сэйвард.

— Вы очень меня выру…

Но мистер Сэйвард уже не слушал Бекки. Обернувшись, он увидел Сьюзи, нависшую над газетой. Расстояние до скамейки в добрые тридцать футов мужчина преодолел словно бы за пару шагов. Сьюзи замешкалась — и теперь смотрела на мистера Сэйварда, словно кролик на удава: вжав голову в плечи.

— Мистер Сэйвард, — Бекки бросилась следом, мысленно проклиная и себя, и Сьюзи, — мистер Сэйвард, это моя подруга, Сьюзи! Мы просто…

Старик застыл, точно манекен, молча взирая на Сьюзи. Та вдруг сделалась какой-то маленькой, жалкой и словно бы лишней. Куда делась привычная уверенность подруги?

— И-и-извините… я не хотела…

И тут, наконец, Бекки сама увидела раскрытую газету. Вот она, разгадка тайны!

Поверх газетной полосы была вклеена пожелтевшая страничка из ученической тетради. Самодельная статья!

Печатные буквы были старательно выведены неумелой рукой.

"Лутший папа Англии празнует Рождиство 1940 года на Бриджвотер-сквер! Самым особым приказом Ево Виличества Георга VI капитан Джеймс Сэйвард производён в воздушные рытцари! По личному распоряжению мистера Черчилля к рытцарскому кресту пресовакуплены недельный отпуск, годовой запас шоколада и красная афтомашина самой лутшей марки. Семья встретила героя у порога дома. Миссис и мисс Сэйвард зоявили, что для развесёлого Рождества всё уже преготовлено!"

Рядом был вклеен любительский снимок: семья, устроившись на скамейке погожим днём, с удовольствием позирует фотографу. Кто-то раскрасил фото цветными карандашами. Женщина в горчичном пальто улыбается осторожно, как бы не веря собственной улыбке. Рядом сидит мужчина. Это и есть мистер Сэйвард, но он моложе на двадцать лет. Высокий, красивый, в синей форме лётчика и при медалях. У него на коленях девочка лет семи. Она широко улыбается. У неё красное пальтишко и большие голубые глаза. Позади — трёхэтажный дом из бурого кирпича. Каких в Лондоне были тысячи и тысячи.

Но Бекки узнала место не по дому, а по чуть покосившейся беседке. Да, это было снято здесь, на Бриджуотер-сквер. Вот только дома не осталось — на его месте теперь раскинулся пустырь.

— Это моя семья. Такими я их и запомнил, — мистер Сэйвард говорил очень тихо, ни к кому не обращаясь. — Я с трудом выбил тот отпуск… в самый разгар “битвы за Британию”. Всего три дня, только чтобы отпраздновать Рождество. А перед этим — день рождения дочери. Она всегда так радовалась, что получает не один, а два подарка… 26-го я вернулся в эскадрилью. А 29-го…

Бекки знала, что случилось 29 декабря. Каждый лондонец знал. Самый страшный налет немцев за всю войну. Огненный смерч в ту ночь уничтожил самое сердце Лондона — Сити и все прилегающие кварталы.

Она слышала рассказы папы, который в ту пору служил в добровольной пожарной команде и видел всё собственными глазами. Бекки и сама видела — на страшных кадрах кинохроники, запечатлевших Второй Великий пожар Лондона. Это не забыть. Встревоженный голос диктора словно бы растворился, затих, и даже треск кинопроектора пропал — и Бекки показалось тогда, что она слышит звуки той ночи: рокот бомбардировщиков в небе, треск зенитных орудий, ругань пожарных, крики раненых из-под завалов. А потом чёрно-белые кадры окрасились яркими и жуткими красками. Небо сделалось жёлто-оранжевым, дыша нестерпимым жаром, от которого вскипала вода в Темзе, плавились камни и свинцовый купол собора святого Павла…

Видение пронеслось перед глазами Бекки — и погасло. Она снова стояла на Бриджуотер-сквер.

— Нам… Нам очень жаль, мистер Сэйвард. Мы вовсе не хотели расстроить вас… — Бекки запнулась. Слова звучали фальшиво.

— Каждый год я прихожу сюда… как если бы это могло что-то изменить. Дома можно отстроить. А кто вернёт мне их? Моя Роуз… Сегодня ей исполнилось бы двадцать семь…

Мужчина сжал в руке пожелтевшую газету, развернулся и побрёл в сторону станции подземки. Бекки смотрела ему вслед. Разгаданная тайна обжигала горечью. А Сьюзи так и стояла, разглядывая свои ботинки и кусая губы.

— Вот что, Бекс, — голос подруги дрожал. — Мы никому не расскажем об этом. Идёт?

— Идёт, Сьюз.

— И вот ещё что. Давай в этот раз купим мамам самые лучшие подарки!

— И папам, — Бекки обняла подругу.

”Большой Том” отбил три часа пополудни. Лондон, деловито варясь в желтоватом смоге, готовился встречать Рождество.