Сокол: Пепел и Корни

ПРЕДВЕСТИЕ БУРИ

Ночь окутала пограничный городок мягкой вуалью спокойствия. Звезды, словно драгоценные камни, ярко мерцали на черном бархате неба, а прохладный ветер шептал древние легенды, несущие в себе тайны давно минувших дней. Моран Соколин, четырнадцатилетний сын виконта, прислонился к холодному мрамору балконных перил. В руках у него лежала потрепанная книга – «Анналы Драконоборца». Шероховатые страницы, знакомые до каждой запятой истории о подвигах и чести, были его убежищем, окном в мир, где добро всегда торжествовало, а герой находили выход из любой, даже самой безнадежной западни.

Он зажмурился, представляя себя на месте легендарного Элдрина, сражающегося с Мрачнокрылом у Врат Вечности. Ветерок шевелил его темные волосы, а где-то внизу, в саду, стрекотали сверчки – единственные звуки, нарушавшие царящий покой.

«Если бы драконы были настоящими, – подумал Моран, скользя пальцем по гравюре с изображением битвы, – я бы…»

Мысль оборвалась. Земля под городом содрогнулась, словно от удара великана. И почти сразу резкий и пронзительный свист, разрезающий воздух где-то высоко над головой.

Моран вздрогнул, книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на каменный пол балкона. Он инстинктивно пригнулся, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

Что это? Гроза? Но небо было ясным, усыпанным мириадами холодных звезд. Еще один удар. Ближе и на этот раз – оглушительный.

Крыша особняка вздрогнула. Где-то посыпалась черепица, звякнув о каменные водостоки. Внизу, в городе, завыли собаки, послышались первые, еще растерянные крики. Дверь в его комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, озаренная дрожащим светом масляной лампы, стояла его мать. Елена Соколина.

Но это была не та спокойная и улыбчивая мать, что читала ему сказки или помогала в тренировках. Лицо ее было бледным, как мрамор, а глаза огромными, полными незнакомого Морану ужаса. В ее руке, обычно державшей вышивку или книгу, был зажат длинный кинжал. За ее спиной маячили двое стражников в кирасах с вычеканенным соколом. Их лица были напряжены, доспехи надеты наспех.

– Моран, в подвал, сейчас же!" – голос Елены был тверд. Она шагнула в комнату и схватила его за руку. Ее пальцы были тёплыми, но хватка железной. Моран, ошеломленный, позволил себя поднять. Он успел лишь мельком увидеть, как за окном, над крышами нижнего города, взметнулся столб багрового пламени, озарив на мгновение силуэты далеких башен и стен неестественным, зловещим светом.

– Мама, что.. – начал он, но Елена уже тащила его к двери.

Она толкнула его в коридор навстречу стражникам. Сама она замешкалась на секунду, бросив взгляд на балкон, на упавшую книгу, на зарево за окном. В ее глазах мелькнула боль, но тут же сменилась решимостью.

– Бернард и Ларс не отходить ни на шаг от него! – Она повернулась к лестнице, ведущей вниз, в главный зал, на помощь к остальным.

Тишина ночи была прервана навсегда. Коридор, еще час назад погруженный в мирную дрему, теперь стал преисподней. Воздух гудел от криков, лязга металла, треска ломаемой мебели. Бернард впереди, Ларс прикрывая тыл, буквально проталкивая Морана сквозь хаос. Они свернули с главной лестницы в боковой коридор, ведущий к помещениям слуг и дальше – к лестнице в подвал.

Картины висели криво, дорогой гобелен был сорван и затоптан, а вазы с цветами разбиты вдребезги. Откуда-то из зала донесся дикий, торжествующий вопль и звон разбитого стекла.

– Грабители! Шайка подонков! – прошипел Бернард, сжимая рукоять меча. Его взгляд метнулся к распахнутой двери гостиной.

Моран заглянул туда – и замер. Горничная Марта, всегда такая добрая, подкармливавшая его, лежала ничком на ковре. Ее чепчик съехал набок, а рядом с бездыханной рукой растекалась кровь. Над ней стоял солдат в черной грубой броне, с топором в руке. На его нагруднике была выведена грубой краской зловещая эмблема – неясыть с распростертыми когтистыми крыльями.

Ночные Когти Имперского Легиона. Солдат заметил их и его лицо, обезображенное шрамом, исказилось в ухмылке. Он что-то прохрипел на ломаном наречии, поднимая окровавленный топор.

Бернард сразу заслонил Морана. Солдат не стал ввязываться в бой с двумя стражниками. Он лишь плюнул в их сторону и, громко хохоча, спрятался вглубь помещения. Бернард резко толкнул Морана вперед, к Ларсу и они побежали по коридору, мимо разгромленных комнат.

Мальчик бежал, спотыкаясь, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Слезы застилали глаза, но он стиснул зубы, пытаясь дышать. Где отец? Почему Имперцы напали на нас? Вопросы, как осы, жалили мозг, не находя ответа. Единственная отчетливая мысль среди этого хаоса - нужно добраться в убежище, там безопасно. Хотя вера в последнее таяла с каждым новым звуком разрушения.

Тяжелая дубовая дверь в стене под лестницей была приоткрыта. Первым зашел Ларс, Бернард пропустил Морана, а затем заскочил сам, с грохотом захлопнув дверь. Воздух подвала был сырым, пах землей и старым деревом. Помещение служило и кладовой, и импровизированным убежищем на случай набегов горных кланов. Стеллажи с припасами, бочки и сундуки – все создавало возможность переждать невзгоды.

У входа дежурило 4 стражника, помимо двух что вошли вместе с ним. У дальней стены, на грубых деревянных лавках, сидели несколько перепуганных служанок и слуг. В центре небольшого свободного пространства стояла Анна, ключница и няня Морана с самого детства. Ее лицо, обычно румяное и добродушное, было серым, руки дрожали, но увидев мальчика, она бросилась к нему.

– Соколенок мой. Цел! – она обхватила его, прижала к своей мягкой, пахнущей тестом груди. Ее объятия были крепкими, удушающими, но в них была единственная опора в этом рушащемся мире. Моран вцепился в ее платье, ужас немного отступил, сменившись острым, щемящим облегчением. Он здесь, с Анной и слуги рядом. У входа люди, прислушиваясь к приглушенным звукам боя, доносящимся сверху. Лица их были каменными. На груди одного из них, поверх кожаной куртки, Моран заметил странный амулет – расправленные крылья, но не похожие на Сокола.

– Госпожа Елена? – тихо спросила Анна, глядя на стражников.

– Пошла к виконту – коротко бросил Бернард, не отрывая взгляда от двери. – "Держалась стойко".

Анна кивнула, сжала губы и снова прижала к себе Морана, гладя его по голове.

– Тихо, соколенок, тихо. Сиди смирно. Мы выстоим и все будет хорошо, они справятся – Ее голос дрожал, но глаза словно говорили, что она верит в это сама.

Моран закрыл глаза, пытаясь ухватиться за ее слова, но сквозь толстые стены и дубовую дверь пробивались приглушенные крики, звон стали, еще один рокот. Земля под ногами содрогнулась, с потолка посыпалась пыль. Анна вскрикнула. Где-то наверху что-то огромное рухнуло и после раздались многочисленные крики.

Мальчика отвлек свет от амулета того самого стражника. Стоя рядом со стеллажом он резко выпрямился, прижав артефакт связи к уху.

– Господин Виконт взял оборону под контроль. Они держатся не далеко от входа в особняк и им нужна помощь! Берт, Гаррет вы остаетесь, охраняйте вход и их. – Он кивнул на перепуганных слуг и Морана с Анной. Подняв одним движением тяжелую задвижку, они вчетвером исчезли в темноте лестничного пролета, громко захлопнув дверь.

В подвале воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только прерывистыми вздохами слуг и гулом битвы. Берт и Гаррет заняли позиции у двери, напряженно вслушиваясь. Анна снова прижала Морана, пытаясь успокоить заодно и себя. Его сердце колотилось как бешеное и именно тогда это случилось.

Сначала это было просто ощущение, как теплая волна, прильнувшая к его груди. Она была нежной, но настойчивой.. Затем пришел зов. Не звук, а скорее.. направленный импульс или тяга. Зов исходил не от сюда, а сверху, из глубины особняка. Он увидел не глазами, а каким-то внутренним зрением тонкую и дрожащую нить голубоватого света. Этот свет был направлен прямо на него, словно протянутая рука помощи из самого сердца хаоса.

– Господи... что это? – прошептала одна из служанок, глядя туда же, куда и Моран, хотя вряд ли она видела то же самое. Возможно, она просто почувствовала его напряжение или уловила тень света откуда-то сверху. Берт и Гаррет обернулись, их взгляды скользнули по стене, но ничего необычного не заметили.

– Что? – уточнил Гаррет настороженно, но мальчик уже не слышал. Тепло в груди разгоралось, зов становился невыносимо сильным и страх растворился в этом странном и жгучем побуждении. Он должен был идти туда, навстречу этому свету. Словно этот свет был его единственным шансом, ключом к выходу.

Он вырвался из объятий Анны с внезапной, неожиданной силой. Его глаза были широко открыты, но смотрели не на людей, а куда-то внутрь или сквозь стены – на ту голубую пульсирующую нить. Анна закричала, пытаясь снова схватить его за рубаху, но он уже рванул вперед. Не к двери, а к дальнему углу помещения. В груде старых мешков он знал, что должен быть лаз. Узнал правда о нем он только сейчас, в этот странный порыв.

Юный господин! Куда?! – рявкнул Берт, отрываясь от двери и делая шаг ему наперерез. Но мальчик был уже у мешков. Он отшвырнул один, потом другой, обнажив низкий, темный проем в стене. Голубая нить света, невидимая для других, звала его именно сюда. Вдохнув полной грудью запах пыли и страха, он юркнул в черноту проема, навстречу зову и голубому свету, оставив крики Анны и стражников позади.

ЗОВ НЕИЗВЕСТНОСТИ

Темнота лаза была подавляющей и душной, пахла вековой пылью и сыростью. Моран полз на ощупь, ориентируясь только на пульсирующий голубой маяк в сознании, который тянул его вперед и вверх. Рядом доносились приглушенные крики, звон стали, грохот – битва бушевала совсем рядом.

Голубая нить вела его через знакомые лабиринты комнат слуг, мимо кладовок и опустевшей библиотеки. Он знал этот путь словно с детства – кратчайшей дорожкой для пряток и побегов от уроков.

Выбравшись из узкой служебной лестницы на знакомый ковер второго этажа, Моран замер. Голубая нить в его сознании пылала ярко, указывая прямо на дверь его комнаты, приоткрытую настежь.

Но между ним и дверью стояли двое солдат Ночных Когтей. Не тяжеловооруженные легионеры, а скорее мародеры – в потертых кожаных доспехах, с засаленными плащами поверх. Нагрудники были тусклыми, краска облупилась.

Один коренастый, копался в сундуке, вытаскивая и бросая через плечо книги Морана и его коллекцию минералов.

Второй потоньше, с хищным лицом и кривым носом, пытался сорвать со стены небольшую картину с пейзажем.

Они громко переругивались на своем грубом наречии, смеялись, не обращая внимания на хаос за окном. Моран инстинктивно попятился, но скрип половицы под его ногой прозвучал, как выстрел. Хищно-глазый солдат обернулся, его маленькие глазки сузились еще больше, заметив мальчишку в богатой, но испачканной пылью одежде.

– Ого! Глянь-ка, малек-барчук сбежал из клетки! – прохрипел он, бросая картину.

– Точно, живой трофейчик! На выкуп или для забавы! - коренастый выпрямился, сжимая в кулаке разбитый образец кварца. Грубое лицо расплылось в жадной ухмылке.

Страх снова схватил мальчика за горло, Он оглянулся – коридор позади был пуст, путь к отступлению отрезан. Голубая нить звала вперед, в комнату, но между ним и дверью стояли эти двое хищников.

"Нельзя стоять. Как Элдрин в катакомбах, действуй!" пронеслось в голове. Его взгляд упал на полу обломанную рукоять алебарды – видимо, оружие погибшего стражника, валявшееся у стены. Не думая, движимый чистой отчаянием, Моран рванулся вперед, схватил тяжелую деревяшку с торчащим обломком стали и с криком бросился на ближайшего – коренастого.

Удивление на лице мародера сменилось презрительным смешком. Он даже не стал доставать оружие, когда мальчик занес свою импровизированную дубину, тот просто подставил руку в толстом кожаном наруче. Удар пришелся по твердой коже. Большего эффекта он не произвел, но острый обломок стали все же скользнул по предплечью, оставив неглубокую кровавую царапину. Взревев больше от злости, чем от боли. Он легко вырвал обломок из слабых рук Морана и швырнул ее в стену, где та разлетелась на щепки.

– Я тебе покажу! кривоносый подскочил сбоку. Не ударил, а со всей силы толкнул Морана в грудь. Тот не успел даже вскрикнуть. Воздух вырвался из легких, спиной больно ударился о каменную стену. Съехал вниз ошеломленный, пытаясь вдохнуть. Перед глазами поплыли темные пятна.

Два силуэта нависли над ним, ухмыляясь. Первый тряс окровавленным предплечьем, второй доставал из-за пояса короткий нож.

- Ну что, барчук, попляшем? – прошипел один из них приседая.

Отчаяние накрыло Морана волной. Он судорожно ощупал пол вокруг себя. Крупные обломки мебели, пыль... и кусок толстой, тяжелой резной ножки от разбитого стула – солидная замене старому оружию. Он схватил ее обеими руками, подняв перед собой как щит. Руки дрожали. Это было бесполезно и он это знал. Но сдаваться было нельзя.

- Мама.. Папа.. Ха! Деревяшкой нас пугает! – захохотали оба. Хищный сделал шаг вперед, занося нож, что бы скорее напугать, чем поранить.

Резкий и громкий окрик разорвал воздух, как удар кнута: – Отойди от него, мразь!

Из-за угла, ведущего к главной лестнице, выскочили двое. Гаррет – мощный, как медведь, с мечом наголо, его лицо перекошено яростью. Берт – помоложе и, уже натягивал тетиву небольшого арбалета, который, видимо подобрал по пути.

"Свои.." – успел выдохнуть Моран, сердце екнуло от смеси облегчения и ужаса за них.

Один из них выругался, отпрыгивая от парня. Коренастый рывком выхватил из-за спины топор, но стражники действовали молниеносно и слаженно. Пока тот только поднимал оружие, Берт уже выстрелил. Короткий арбалетная болт с свистом вонзилась в бедро. Тот заорал, хватаясь за ногу и заваливаясь на бок.

Второй метнулся к открытой двери комнаты, надеясь прыгнуть в окно, но Гаррет был уже рядом. Его мощный удар мечом плашмя пришелся мародеру по спине. Раздался глухой стук и хруст после чего тот рухнул на пол обездвиженный. Берт на всякий случай пнул первого ногой по голове и тут же встал перед Мораном, прикрывая его своим телом. Быстро перезарядил арбалет, сканируя коридор на предмет новых угроз.

– Юный господин, вы целы? – спросил Гаррет, не отрывая глаз от поверженных мародеров.

Моран кивнул, с трудом поднимаясь по стене. Он все еще дрожал, в горле стоял ком, но вид знакомых лиц в доспехах вернул ему частичку опоры.

– Я.. я пытался они...

– Молодец, что продержался – коротко бросил Берт, закончив перезарядку. Он подошел к стонущему еще раз пнул, приставив арбалет к его голове.

- Тише, Берти, не паясничай – приказал Гаррет. Тот наконец опустил меч и повернулся к нему. Его взгляд смягчился, но оставался суровым. – Что ты здесь делаешь? Мы вынуждены были пойти за тобой и..

– Там... там что-то есть, в моей комнате! – выпалил Моран , указывая на приоткрытую дверь. Голубая нить в его сознании пылала теперь ослепительно, он не мог объяснить это чувство, но оно было сильнее страха.

Берт и Гаррет переглянулись. Им было не до детских ощущений, но решимость мальчика и его побег говорили сами за себя. Да и приказ охранять юного господина был превыше всего.

– Ладно – вздохнул Гаррет. – Быстро осматриваем комнату и сразу назад. Здесь небезопасно. Берти, свяжи этих мерзавцев и стереги дверь. А с юношей я зайду внутрь.

Берт кивнул, доставая из-за пояса шнур. Гаррет же велел Морану следовать за собой и первым шагнул в комнату с мечом наготове.

Комната была разгромлена. Сундук опрокинут, книги разбросаны, картины сорваны. Ветер гулял через распахнутые двери балкона, а занавески трепались как крылья. Но в глазах мальчика взгляд был прикован к трем предметам, лежащих на полу у кровати, словно их специально вытряхнули из сундука и забыли. От одного и исходил тот самый голубой свет, видимый теперь не только внутренним взором, но и глазами.

Тонкие, пульсирующие нити, сплетающиеся в слабый ореол. Его любимый амулет удачи, именно от этого металлического диска на кожаном шнурке словно протягивались живые синеватые нити. Его рука сама потянулась к амулету. В тот момент, когда пальцы коснулись холодного металла, голубой свет вспыхнул ярче, а затем резко погас, втянувшись в диск.

Остальные две вещи были его подарками, артефактами что ему подарили. Хоть они и были довольно слабыми, но Моран ими дорожил. Перчатка порыва была сделана из странной темной ткани, похожей на крыло летучей мыши. Гулкий камень - небольшой, темно-серый, почти черный булыжник. Он выглядел невероятно тяжелым для своего размера и несмотря на маленькую силу, они могли дать драгоценные секунды в бою.

– Мы пришли сюда ради этого? – отвлек его Гаррет, его взгляд скользнул по артефактам без интереса. – Юный милорд, нам пора! Здесь никого нет, кроме этих..

Моран уже не слушал. Он накидывал шнурок амулета на шею. Тепло диска успокаивающе легло на грудь. Затем он сунул Гулкий Камень в глубокий карман плаща – он оказался неожиданно увесистым. И, наконец, дрожащей рукой натянул Перчатку Порыва на правую руку. Ткань обтянула пальцы странно плотно, пластины на костяшках приятно охладили кожу. И в тот же миг он ощутил ветер. Не в комнате. Внутри перчатки.

– Юный господин! – настойчивее позвал стражник, подходя к балкону, чтобы осмотреть ситуацию снаружи. – Одевайтесь и..

Гаррет замолк на полуслове. Он замер у распахнутых балконных дверей, глядя не в сад, а на соседний балкон – небольшой выступ у покоев его отца. Моран поднял голову, следуя за его взглядом. На том балконе, окутанный дымом и тенями горящего города, стоял силуэт. Можно было только различить очертания, фигура в обтекаемых доспехах, шлем скрывал лицо, но его форма напоминала клюв хищной птицы. И в прорезях этого клюва-шлема горели два холодных, ярких синих огонька. Бездонные, лишенные всякой эмоции – ни гнева, ни жестокости, ни даже любопытства. Просто две точки ледяного, мертвого света, устремленные прямо на Морана.

И тут его взгляд упал вниз, во двор, сквозь клубы дыма. Не далеко от ворот особняка отчаянно отбиваясь от наседающих черных фигур, стоял его отец с солдатами.

Олег Соколин. Его плащ с вышитым соколом был изорван, меч сверкал в отчаянных молниеносных ударах. Рядом с ним дрались последние стражники. Крик вырвался из груди Морана сам собой, пронзительный, полный ужаса и надежды. Синие глаза на балконе даже не дрогнули.

Они втроем выбежали из покоев и в быстром темпе проходили по коридору второго этажа, минуя завалы и поглощающим пространство пожаром.

– Ваша милость, сюда. – крикнул Берт, указывая в сторону, противоположную главной лестнице. Но Моран уже бежал к главной лестнице, к отцу. Он свернул за угол коридора, ведущий к широкому пролету, и тут же наткнулся на засаду.

Двое солдат Ночных Когтей, видимо, отбившихся от своей шайки или ищущих легкой добычи, выскочили из ниши со статуей. Их глаза загорелись жадностью при виде мальчика в богатой одежде.

– Ага, попался, барчук! – зарычал один с обожженным лицом, занося кривую саблю. Второй, потоньше, с копьем, бросился в обход, чтобы отрезать путь к лестнице.

Страх снова сжал сердце Морана, но вместе с ним пришла и странная уверенность от тепла на груди. Он инстинктивно сжал руку в Перчатке Порыва, не зная, что делать. И тут ему повезло, первый солдат, занося саблю, нелепо споткнулся о разбитую вазу, которую сам же видимо и опрокинул. Он грохнулся на пол с проклятием, сабля вылетела из руки и зазвенела по камню.

Худощавый солдат с копьем, бросавшийся в атаку, вдруг поскользнулся на разлитой жидкости и поехал вперед, едва удерживая равновесие, его копье беспомощно ткнулось в стену.

– Сейчас! – рявкнул Берт, успевший подбежать. Он ринулся на споткнувшегося коренастого солдата, еще не успевшего подняться. Но Моран действовал быстрее мысли. Видя, как тонкий солдат скользит прямо на него, он вскинул руку в Перчатке Порыва, отчаянно желая оттолкнуть врага. Не зная команд и не понимая, как активировать – он просто захотел, чтобы ветер сдул эту угрозу.

И ветер пришел. Из Перчатки с глухим хлюпающим звуком, вырвался сконцентрированный порыв воздуха. Не широкий вихрь, направленный удар, как невидимый кулак. Он ударил солдата прямо в грудь в тот момент, когда тот пытался устоять на скользком полу. Тот взвыл от неожиданности и боли, его отбросило назад словно тряпичную куклу. Врезался в стену с глухим стуком и оглушено поник.

В это время Гаррет одним мощным ударом рукояти меча оглушил другого солдата, пытавшегося подняться, а Берт, подбежавший следом, ловким ударом добил его,

– Вынужден извиниться за свои прошлый слова, милорд – Гаррет уставился на перчатку Морана, его глаза были круглыми от изумления.

– Эта перчатка магический артефакт, она.. – пробормотал Берт, тоже глядя на руку Морана с новым уважением и тревогой. Он тряхнул головой. – Неважно! Повезло что вы не пострадали.

Его взгляд скользнул по Амулету на груди мальчика, словно что-то улавливая. Моран кивнул, все еще не веря произошедшему. Тепло Амулета на груди пульсировало чуть сильнее.

– Отец ждет, идем! – не дожидаясь ответа стражников, он рванул дальше по коридору к широкому пролету главной лестницы, ведущей вниз. В пылающий ад главного зала. Солдаты переглянувшись, бросились следом.

ВРАГИ ВНУТРИ И СНАРУЖИ

Возглас Морана эхом отозвался у лестницы . Сильная рука Берта железной хваткой сомкнулась на его плече.

– Туда нельзя, это смерть! – Его глаза метались между силуэтом на соседнем балконе, – "Гаррет! Сейчас же забираем его и идем обратно!

Тот шагнул к юноше, его рука протянулась, чтобы помочь Бёрту. Но в этот момент мир дрогнул. Не от взрыва. Воздух стал словно густым, звуки битвы, будь то крики, звон стали, треск пламени – приглушились, словно доносясь из-за толстой стены. Свет факелов и пожаров померк, стал размытым. Моран почувствовал давление в висках, легкую тошноту. И в этой внезапной гнетущей тишине он увидел нечто странное.

На груди Гаррета, под расстегнутой кожаной курткой поверх кирасы, вспыхнул амулет. Он залил пространство вокруг него мерцающим звёздным светом на долю секунды. Сам стражник замер. Его лицо, мгновение назад полное решимости, стало абсолютно пустым, глаза остекленели. Он повернулся к Берту, и его голос прозвучал монотонно, безжизненно: – Я готов идти за нашим господином.

Берт, сам страдающий от странной слабости и дезориентации, лишь растерянно моргнул. – Что с тобой..?

Этого мига хватило - мир щелкнул обратно. Звуки и свет обрушились с новой силой. Давление исчезло. Звёздный свет амулета погас и выражение вернулось на лицо Гаррета – замешательство с легкой болью в висках. Но путь был свободен.

Моран, не понимая, что произошло, чувствовал лишь что должен быть рядом с отцом, вырвался из ослабевшей хватки Берта. Он проскочил мимо ошеломленных стражников и выбежал в дальше спускаясь по главной лестнице.

Зал пылал. Остатки интерьера были живыми факелами, освещая кошмарную картину: разбитую мебель, окровавленные ковры, тела в доспехах Сокола и Ночных Когтей. В центре этого кошмара, держал последний рубеж виконт Олег Соколин. Его плащ с вышитым соколом был изорван и залит кровью. Меч в его руке словно исполнял танец, отбрасывая одного за другим наседающих врагов. Рядом с ним, спина к спине, дрались последние из верных солдат.

Моран спрыгнул с последних ступеней лестницы и замер на мгновение, охваченный ужасом масштаба разрушения. Он был далеко от отца, у самого входа в зал.

Именно в этот момент он услышал их – тихие, отчетливые шаги. Не топот бегущих солдат или отзвуков стали. Металлический, размеренный цокот по каменным плитам галереи над входом в зал. Шаги, звучавшие ледяным спокойствием среди рева битвы. Моран обернулся и увидел его.

Не спеша спускаясь по парадной лестнице с галереи, теперь его можно было разглядеть. Доспехи – не просто черные, а словно вороненые, поглощающие свет и отражающие лишь блики пламени. Шлем действительно напоминал клюв хищной птицы и в этих прорезях светились те самые синие глаза неживым светом, как два кусочка полярного льда. Неторопливо и без суеты, его присутствие наводило леденящий ужас своей абсолютной чуждостью этому месту крови и ярости.

Человек в черных доспехах остановился на площадке лестницы, скучающе глядя вниз, на Олега. Он медленно поднял руку в черной перчатке и щелкнул пальцами. Звук был тоньше звонкого, но он прорезал грохот битвы с леденящей отчетливостью. Один из стражников, стоявший чуть позади Олега в кирасе Сокола, резко дернулся, его меч описал короткую дугу. Клинок с чудовищной силой вонзился виконту в бок, прорезав уязвимое место.

Олег замер. Меч выпал из его руки. Он медленно, как подкошенный великан, начал падать на колени.

– Отец! – вопль Морана вырвался из самой глубины его души, полный непонимания, боли и ярости.

Он забыл про все, кроме падающего папы. Рванув вперед и отчаянно пробиваясь сквозь хаос зала, минуя огонь и спотыкаясь о тела. В этот момент грохот у ворот слился с оглушительным скрежетом сверху. Толстые цепи, державшие массивную бронзовую люстру не выдержали. Гигантская конструкция, усыпанная хрусталем, рухнула вниз, прямо на путь мальчика, бегущего через центр зала.

– Моран! – это был голос Гаррета. Стражник, пришедший в себя и бросившийся вслед за мальчиком вместе с Бертом, был ближе. Увидев падающую гибель, он отчаянным рывком бросился вперед и толкнул Морана в спину. Почувствовав сильный толчок, пролетел вперед и проскользил по окровавленному ковру. В тот же миг его амулет удачи на груди вспыхнул мягким голубым светом, пробивающимся сквозь ткань. Волна странной, упругой энергии вытолкнула его вперед с дополнительной силой.

Люстра врезалась в пол с сокрушительной силой. Осколки хрусталя и куски бронзы разлетелись веером. Моран приземлился у края ковра, еще далеко от отца. Гаррета придавило к полу с резким хрустом, крик стражника оборвался мгновенно.

–

Мальчик лежал ничком, оглушенный. Перед ним, вдалеке у ворот, в луже крови лежало неподвижное тело отца. С трудом подняв голову, Моран увидел человека в черных доспехах. Тот стоял у главного входа вместе с фигурами солдат Ночных Когтей, они уже ворвались внутрь.

Синие глаза были устремлены на Морана. Холодные и безразличные. Без тени триумфа или сожаления он просто смотрел, словно на букашку. Затем, просто развернулся и начал уходить через проем ворот в ночь, залитую заревом горящего города и растворился в потоке входящих солдат.

Боль, ужас, непонимание – все смешалось в бездонную пустоту, и спасительная темнота накрыла его разум.