Соколиная тень «волейбол»

Песок и Крылья

Тёплый ветер Миядзаки мягко колышет песок. Тысячи золотистых крупинок переливаются под утренним солнцем, словно крошечные искры. Полупустой пляж, лёгкий шум волн, запах йода в воздухе — всё вокруг кажется слишком спокойным.

Слишком спокойным для него.

Ханэда Такао бежит.

Его ноги режут песок так быстро, будто пытаются обогнать ветер. Каждый шаг — будто взрыв. Каждый вдох — короткий, но чёткий. На щеках солёный пот смешивается с морским бризом. В воздухе только один звук — ритмичное пух-пух от падения мяча о песок.

Такао бросает мяч вперёд, делает резкий рывок и — падает.

Корпус подаётся вперёд, рука вытягивается вперёд, ладонь скользит по песку… и мяч поднимается в воздух.

И снова.

И снова.

Падение. Вставание. Рыбок. Падение. Вставание.

Так продолжается уже полтора часа.

— Сэнко… Дайв…! — шепчет он, повторяя название собственноручно созданной техники.

Тень появляется на песке. Чья-то сила, чьё-то движение — и мяч, летящий в сторону, снова возвращается к нему точной передачей.

— Ты опять тут? — мягкий голос разносится по пляжу. — Сколько можно?

Такао поднимает голову.

Перед ним стоит его старший брат, Ханэда Акира. Высокий, уверенный, с широкой улыбкой и той самой чёрной повязкой на запястье. Повязкой, которую позже унаследует Такао.

Акира держит мяч и слегка подбрасывает его пальцами.

— Песок твой друг, Такао. Но если ты будешь тренироваться только здесь, ты не научишься падать на площадку. Она намного жёстче.

Такао хмурится, но в глазах горит обычное упрямство.

— Я должен стать быстрее. Самым быстрым. Тогда никому не придёт в голову говорить, что я низкий.

Акира смеётся.

— Рост — это просто цифра. А сердце? Его никто не измерит.

Он кладёт руку на макушку Такао и треплет волосы.

— Ты слышал по ТВ? Либеро сборной спас тридцать мячей подряд. Даже японские комментаторы орали.

— Услышал, — бурчит Такао. — И я тоже так смогу.

— Ты сможешь лучше.

Акира смотрит на море, будто видит в горизонте мечту младшего брата.

Такао делает короткий вдох.

Его ноги дрожат.

Руки исцарапаны песком.

И он снова бросает мяч.

И снова падает.

И снова спасает.

Акира смотрит, не прерывая.

В его взгляде — гордость.

Через год.

Мир стал серым.

Дождь стучит по окну больничной палаты.

Такао стоит, держась за дверной косяк, не в силах войти.

В коридоре только глухие шаги врачей и тихий гул вентиляции.

На кровати лежит его брат.

Он молчит… навсегда.

Сжимая в руке ту самую чёрную повязку, Такао чувствует, как внутри что-то ломается.

Мир рушится.

Все звуки становятся пустыми.

Слова, сказанные Акирой, остались последним.

“Твои ноги — твои крылья. Лети, Такао.”

Но в этот день Такао перестаёт летать.

Он перестаёт играть.

Перестаёт жить спортом.

На несколько месяцев.

Возвращение

Пляж тот же.

Песок тот же.

Но мальчик — другой.

Он выходит туда на рассвете, сжимая повязку брата в левой руке.

Один.

Он бросает мяч — и впервые за много недель делает рывок.

Падает.

Но тело помнит.

Песок принимает его так же мягко, как раньше.

И наконец в груди снова появляется звук.

Мягкий.

Но громкий для него.

Тук.

Мяч отскакивает.

И Такао улыбается сквозь слёзы.

— Я полечу, Акира.

Вот так начинается его новый путь.

Путь, который приведёт его в школу Акацуки Хай, к новой команде, к будущим соперникам, к мечте играть за Японию.

Путь, на котором он станет тем, кем однажды назовут его все трибуны:

- Последний защитник.