Сокровище

Сколько себя помню, я умел переходить на ту сторону. В детстве это казалось игрой, я думал, так умеют все. Поэтому очень удивлялся, что не видел там никого из знакомых. Пока лет в двенадцать не встретил соседского мальчика, утонувшего прошлым летом. Тогда я понял, ЧТО это за странный мир, но страха не было. Мальчик показал мне, где спрятал куклу своей сестры, которую та безуспешно искала. Вернувшись, я нашёл куклу и отдал девочке, сказав, что случайно наткнулся на тайник её брата.

Постепенно я нашёл общий язык с сущностями той стороны и даже получал от этого выгоду. Мне всегда было понятно, кто они и что от меня хотят. Они не умели говорить, могли только показывать.

Это стало моим заработком -- находить спрятанное, узнавать тайны. Иногда приходилось довольно далеко путешествовать. Транспорт был не предусмотрен, всё на своих двоих. Но затраченное время неплохо оплачивалось — от заказов отбоя не было.

* * *

Мужчина напротив меня вальяжно развалился в кресле. Он мог себе это позволить. Владимир Черкасов — владелец заводов, пароходов, человеческих душ и прочих ценных вещей. Мне же сесть не предложили, указав место посреди кабинета.

— Значит, ты что-то вроде оракула?

— Не совсем. Я не вижу будущее. Но я вижу… эм… потусторонних существ, которые могут рассказать о прошлом.

— Духов, значит, видишь. Медиум. Это хорошо.

Я хотел было возразить, но потом решил, что только хуже будет. Сильные мира сего не любят, когда им противоречат. Духи, существа — какая разница, если он заплатит деньги? Поэтому я не торопил Черкасова, пустившегося в воспоминания:

— Моя семья всегда жила в этом доме. Мальчишкой я бегал здесь и искал клады, но так ничего и не нашёл. Однако семейная легенда гласит, что мой прадед, человек уважаемый, спрятал здесь сокровища. Но вот где — он так никому и не сказал.

Черкасов вздохнул и замолчал. Я чувствовал — и мне не следует ничего говорить, поэтому молча переминался с ноги на ногу. Наконец он продолжил:

— Мой отец умножил состояние семьи. Я же, дожив до почтенного возраста, ничем особым не отличился. Раз ты медиум, убеди прадеда раскрыть тайну. Я знаю твои расценки. Если всё выйдет, получишь втрое.

Ого! Мне с трудом удалось удержать индифферентное выражение лица. Обычно клиенты пытаются снизить цену, так как не считают мою работу серьёзным делом. Видать, здорово его заботит, что о нём подумают потомки. Я выдержал паузу, потом кивнул.

— Договорились.

— Приступай! Хоть завтра утром. Тебе предоставят комнату в гостевом крыле.

— Зачем же откладывать? Я могу прямо сейчас.

Брови Черкасова взлетели вверх. Мне таки удалось удивить этого хозяина жизни, он явно ожидал долгой подготовки и специальной атрибутики. Я же, не дожидаясь, пока он придёт в себя, совершил переход.

Абсолютное безмолвие той стороны привычно оглушило. Тишину в кабинете Черкасова наполняли краски и звуки жизни — потрескивал и ярко искрил камин, шумели зелёной листвой деревья за окном, поскрипывал и дышал, казалось, сам дом. Здесь же всё было иначе: краски тусклые, как будто в старом телевизоре с севшим кинескопом, и полное отсутствие звуков. Даже биения собственного сердца не слышно.

Я огляделся: тот же самый кабинет, но в нём уже не было ни Черкасова, ни огня в камине. За блёклым окном голые деревья торчали из земли, как кости. А слева от меня стоял мужчина, внешне отдалённо напоминающий Черкасова. Прадед. Я приветственно кивнул ему. Тот величественно наклонил голову в ответ и указал рукой на окно. Ага, надо выйти наружу.

Когда я спустился по лестнице и вышел из парадных дверей, он уже ждал меня там. Убедившись, что я его вижу, повернулся и пошёл в глубь сада. Шагов через сто я увидел около дерева лопату. Прадед Черкасова, очертив руками прямоугольник, показал — надо копать. Я подчинился.

Через несколько минут лопата наткнулась на что-то твёрдое. Я разгрёб землю руками и вытащил из ямы плотный мешок. Развязал горловину и, схватив за другой конец, вытряхнул содержимое на землю. Это оказался труп молодого человека и ворох бумаг. Я поднял несколько из них — долговые расписки. Прадед задолжал умершему все свои земли, мануфактуру и много чего ещё, я не стал вникать.

Я запомнил ориентиры и в мрачном настроении отправился обратно в дом. Лучше совершить переход в том же месте, чтобы не пугать охрану Черкасова.

Вернувшись, я коротко описал Черкасову встречу с его прадедом, и мы пошли в сад. Там я указал дерево и очертил руками прямоугольник, как это сделал на той стороне прадед Черкасова. Охранники взялись за лопаты и вскоре вытащили на свет мешок, сильно потемневший от времени.

— Ты видел, что там? — спросил Черкасов.

— Нет, — соврал я, покачав головой. — Что внутри, я не знаю.

— Хорошо! — Он сделал жест рукой, и один из охранников приблизился, держа в руках пухлый конверт. — Вот деньги. Сергей проводит тебя до ворот. Ты понимаешь, что всё, что здесь было, не подлежит огласке?

— Разумеется. Спасибо!

Сергей шёл следом за мной, пока остальные охранники несли мешок в дом. Как только ворота закрылись, я тут же перешёл на ту сторону и прибавил шагу. Надо успеть убраться подальше, прежде чем Черкасов откроет мешок.