Сокровище для сирены

Предыдущие наши истории из мира Аквы: "Покорители шторма. Бриз" https://author.today/reader/135069 и "Покорители шторма: Циклон. Сирокко": https://author.today/reader/135236

===================

«Судьба красивых девочек понятна и предсказуема, им особые способности будут только мешать»

тератолог Айиш де ла Муссон

Я стою под деревом, под старой кряжистой яблоней с листьями, траченными гусеницами, а вокруг грохочет ливень, такой громкий, что я едва слышу собственные мысли. Холодные брызги прорываются через густую крону, горстями маленьких иголок колют мои голые руки. Я ёжусь от уколов холодной воды и наблюдаю, как быстро распухают от неё лужи. Дерево растёт на небольшом холмике, так что ноги мои пока ещё сухие.

Все остальные, кто работал в поле, успели убежать под крышу. Наверное, сидят там и посмеиваются над дурочкой Си, которая так глубоко ушла в свои мысли, что не услышала, как налетает гроза, не почувствовала, как порывы ветра дёргают за волосы и бросают мурашки на кожу.

Теперь вода вокруг меня, везде, сверху и сбоку, и вот-вот доберётся снизу – лужа под холмом растекается и ползёт к моим ногам, а я бессознательно поджимаю пальцы. Тяжёлые капли барабанят по толстым зелёным листьям над головой и громко плюхаются в лужи, рождая в них пузыри, стена дождя такая плотная, что я не вижу ничего уже в десяти шагах. Даже когда сверкает молния, кажется, будто там, впереди, нет ничего, кроме прозрачно-серой водной взвеси. Я стою и представляю, будто снова оказалась на родном острове близ Барьера, где вокруг никогда и ничего не было, кроме воды, бесконечной, привычной воды, естественней и роднее которой ничего на свете быть не может.

Она была так добра с нами... пока мы не захотели покинуть её – тогда вода разозлилась и исторгла из себя белую акулу.

Ещё одна вспышка, ещё один громовой раскат, заглушающий голос капель, и у меня звенит от него в ушах.

Отец говорил, во время грозы нельзя стоять под деревом, потому что в него может ударить молния, и тогда ты погибнешь. Я вспоминаю об этом и не сразу понимаю, что улыбаюсь, а потом начинаю хохотать, хохотать до слёз, и если бы кто услышал мой смех – он бы, пожалуй, до смерти перепугался. Может быть, оно и к лучшему – чтобы в меня сейчас ударила молния, и я погибла. Хотя бы назло отцу, который, кажется, вообще не знал, что делает, лишь только корчил такое уверенное лицо, а мы… мы верили ему вместо того, чтобы действовать по собственному разумению, как Мистраль.

Что с того, если я погибну? Никто и никогда за пределами этого острова не узнает о моей смерти, а здесь никто не огорчится, разве только хозяин, Арбаль де Циклон, подосадует, что на его плантации стало одними руками меньше и придётся купить нового раба у своих сородичей, когда они в следующий раз будут проплывать мимо. И ещё старая Барада расстроится, что некому больше унимать боль в её суставах, да темнокожей красавице Фэй не с кем будет поделиться негодованием, когда Арбаль снова позовёт её к себе в ночи и «в ответ одарит разве что горстью монеток или отрезом ткани – но никогда не позволит полдня поспать вместо работы! Что рабыне делать с монетками на острове?». Меня ужасает практичность Фэй. Если бы я была на её месте, у меня бы сердце разорвалось от стыда и негодования.

Впрочем, я не на её месте и никогда не буду. Я некрасивая. Ужасающе, отвратно некрасивая, моё лицо навевает уныние, а тело – желание потыкать в него прутиком и проверить: живое оно вообще или это просто палка, на которой болтается невзрачная одежда? Оказывается, быть такой – очень хорошо, во всяком случае, когда ты – рабыня на забытом всем миром острове и, кажется, проторчишь тут всю жизнь, окучивая грядки и таская воду для полива.

Спасибо, отец! Ты очень нам удружил! Если бы мы тебя не слушали, то я бы и представить себе не могла, что существуют места, подобные этому, и мама была бы жива, и мы не потеряли друг друга!

Новый раскат грома сотрясает дерево и землю под ногами, я от неожиданности взвизгиваю, пригибаясь. Мне кажется, будто гром рявкнул на меня: соберись, Си Фонбора! Ты не всех ещё потеряла – ты знаешь, куда увезли Паса, твоего брата-близнеца Паса – или ты уже забыла, как вы, потеряв всех других братьев и сестёр, поклялись друг другу, что ничему и никому не позволите разлучить вас?

Не прошло и месяца, как мы попали в плен к работорговцам из клана Циклон и те продали нас с Пасом в разные земли.

Самая полноводная лужа уже забралась на холмик с яблоней, ещё немного – и мои ноги в открытых сандалиях станут мокрыми, как медузы. Я сделала полшага назад, упёрлась спиной в дерево, и мне показалось, что оно вздохнуло. Как будто ему тоже не хотелось быть здесь. Может быть, его когда-то привезли сюда из далёких краёв, и оно отчаянно скучало по другим яблоневым деревьям, но дерево не может сойти с места, как бы этого ни желало, а я… Я могу.Блеск молнии на миг высветил что-то странное на границе видимости – как будто струи и капли воды собрались в фигуру человека. А на границе слышимости почудился звук – словно кто-то зовёт меня: «Си, эй, Си Фонбора, заботливая и добрая Си, почему ты здесь, почему?». Я зажмурилась. Наверняка мне привиделось и послышалось, или человек на границе видимости – это приставник Рузес де Циклон, который решил отправиться на поиски глупой рабыни, потерявшейся в льющейся с неба воде. Я на миг замерла, пытаясь уловить ругань и свист кнута Рузеса, хотя не была уверена, что кнут может свистеть под дождём.

Нет, Рузес вовсе не злой, просто грозный. За то время, что я провела на острове… год? больше? За это время он ни разу никого не ударил кнутом, но очень любил размахивать и щёлкать им над нашими плечами.

Я вжалась спиной в бугристый яблоневый ствол, нарочно сильно, да ещё поёрзала, чтобы кора хорошенько надавила на кожу сквозь полотняное платье. Ужасно неприятное ощущение, у меня от него мурашки бегут по всему телу, зато сразу хочется встряхнуться, а не сжаться в клубок. Жаль, что я не могу надавить на яблоневый ствол сильно-сильно, чтобы корни гигантского дерева вырвались на волю из мокрой земли, чтобы дерево покатилась со своего пригорка прямо в воду. Мы с ним могли бы доплыть до другой земли.

Понятия не имею, что бы я стала делать на другой земле. Я почти ничего не знаю о том, как устроен мир вокруг, словам отца больше нет моей веры, а все жемчужины, что были у нас с Пасом, отобрали работорговцы. На самом деле, почти все – несколько штук самых мелких я зашила в сандалии. За то время, что я прожила здесь, мне не раз приходилось их подшивать, и я не имею представления, что буду делать, когда моя несчастная обувь окончательно износится, ведь в большом рабском доме невозможно ничего утаить.

Теперь я без всякой молнии видела сотканную из воды человеческую фигуру. Она приближалась. Я зажмурилась и снова сильно-сильно упёрлась спиной в ствол яблони. Мне действительно казалось, что ещё немного – и та рухнет, покатится в море, и мы с ней уплывём далеко-далеко. Очень далеко. Туда, где люди Арбаля де Циклона не будут искать нас в первую очередь.

Понятия не имею, где это место, и что вообще за места находятся вокруг. Я не думаю, я не думаю о сотканной из воды фигуре, которая мне напоминает… кого же?

Соберись, Си Фонбора!

Я стиснула зубы, отлепилась от дерева, открыла глаза и посмотрела на фигуру из дождя. Трудно увидеть воду на фоне воды, а ливень всё не унимался – почему он так долго не заканчивается, разве может быть на небе столько влаги?

Фигура из дождевых струй и капель махнула рукой, предлагая следовать за ней. У меня тоже были руки, и хотела ими показать ответный жест, дающий понять, что не расположена покидать яблоневое убежище, но почему-то на плечи навалилась такая тяжесть, что я не могла даже ладонью пошевелить.

Сотканная из дождя фигура напоминала мне воды родного острова, вот что. Она напоминала о той силе, которую подарил мне мой дом – от водяного человека исходила та же мощь и уверенность, которой были напитаны прибарьерные воды и которой я никогда не чувствовала здесь, на острове, хотя владения клана Циклон находятся недалеко от Барьера.

Гром гаркнул так, что у меня зазвенело в ушах, противно и тонко, словно за спиной вместо яблони оказался комар с дом величиной. Тяжесть в руках пропала, но я больше не хотела показывать водяной фигуре неприличные жесты, а ухватилась за ствол дерева, просто чтобы убедиться, что оно остаётся на месте, и под моими пальцами оказалась гусеница, смытая сверху потоками воды. Пока я трясла ладонью, а звон в ушах сменялся глухой пульсацией, человек из дождя подошёл ещё ближе, остановился в трёх шагах. Да, я видела его близко-близко, но не могла бы утверждать, что это не плод моей фантазии, потому что, стоило только чуть сместить взгляд – и он сливался с ливневыми струями.

Я вообще перестала понимать, что вижу, что слышу, что чувствую, где я, кто и зачем.

Ливень ещё усилился, хотя это казалось решительно невозможным, и весь мир пропал среди потоков холодной серебристой воды. Лужа снизу добралась до моих ног – холодная и гадкая, как смытая с яблони гусеница. Дождевая фигура протянула мне руку, и я протянула ей свою. Мои пальцы коснулись ускользающего водного потока – тёплого, в отличие от дождевых капель, и знакомого. Всё тело омыло чувством узнавания, как будто я снова купаюсь в водах близ родного острова, и они радостно принимают меня, стучатся о плечи тёплыми волнами, окружают тело упругим коконом, словно говоря: мы не позволим тебе утонуть!

Я сделала шаг, потом ещё один. Вышла из-под яблони под холодный колючий ливень, вышла следом за человеком из водяных струй. Он по-прежнему держал меня за руку тёплой домашней рукой, а я по-прежнему не была уверена, что на самом деле вижу его, я полностью вымокла вмиг, съёжилась, обхватила себя за плечо свободной рукой. Платье прилипло к ногам, в сандалиях захлюпало – ох, только бы они не развалились прямо сейчас!

Водяной человек вёл меня к болтающемуся у берега кораблику – я не знаю точно, как он называется, наверное, при мне много раз упоминали его название, но я пропускала его мимо ушей. Это большая лодка на пять гребцов и с домиком посреди палубы – люди Арбаля де Циклона выходят на таких корабликах на дальнюю рыбалку или когда охотятся за гигантскими моллюсками наутами ради их ценного жира. Не знаю, почему я видела этот кораблик с такого расстояния, ведь почти ничего нельзя было разглядеть даже вокруг себя. Я не представляла, как собираюсь одна управлять десятивёсельным корабликом, куда именно поплыву, что находится вокруг этого острова и…

Но я знала, что рядом со мной – человек из воды Барьера, а вода Барьера никогда не позволит мне утонуть.