Сокровище лесного колдуна

Поначалу было очень больно. Болело не тело, его как раз Боянка не чуяла вовсе. А вот душа ныла от воспоминаний, которые острыми иглами ранили её. То и дело перед внутренним взором возникали отрывки минувшей жизни, от которых хотелось сбежать, спрятаться, забыть… Вот брат ударил по щеке, со злостью глядя на Боянку, вот он отправляет на погибель лучших воинов их племени, вот вороги из-за глупости князя напали на их родную деревню, убивая защитников… Глаза милого сердцу Воислава, его разочарованный взгляд, когда распекал в том, что посмела угрожать его зазнобе… По груди разлилась горечь, Боянка всхлипнула. Жив ли он? Ходота жив, его видела перед тем, как… А что с нею случилось? Неужто померла?

Последним, что запомнилось Боянке, была похотливая ухмылка вражеского князя Аскольда, рывок княжны, смертельная рана, боль, кровь. Девица хотела уйти с честью, чтоб не позволить поглумиться над собой, выхватила меч захватчика и направила себе в живот. От боли, которую словно испытала снова, Боянка поморщилась и застонала. Как раз после её отчаянного поступка появился Ходота. Уж наверняка Аскольду отомстил, отыгрался за всё, только где ж ты раньше был, славный воин?.. А более не помнила Боянка ничего, лишь боль, холод и слабость, что становилась всё сильнее.

Коль померла она, так то даже лучше было бы. Род их себя запятнал, честь попрана навеки. Брячислав привёл вражье племя на родные земли, а она, сестра его, не смогла образумить. Брат… Только он был семьёй Боянки, растил её, воспитывал, как мог. Сиротами они стали, когда княжна совсем маленькой была, а на Брячислава рано свалилось бремя власти. То ли в этом было дело, то ли был он таким сразу, Боянка не знала, не помнила. Она любила его своей детской искренней любовью, была благодарна, хоть не ведала ни тепла, ни ласки. Подглядывала своими серыми детскими глазищами, как других детей лелеяли их матери, бабушки, и мечтала, что однажды и её так обнимет чья-то тёплая заботливая рука. Но все родные кроме брата были на том свете, а нянька, которая присматривала за княжной, была не самой приветливой. Теперь Боянка понимала, что её недолюбливали, потому что тень злодеяний брата ложилась и на неё.

Да и сама княжна не была благочестивой…

Сильная рука пробралась под шею, ладонь легла на затылок и одним движением приподняла девицу, а после губ коснулся тёплый край глиняной чаши, да нос учуял горький аромат трав. Тогда она поняла, что тело всё-таки у неё имеется, раз ощущает запах, прикосновения. «Полынь, чтоб лихо отогнать, плакун-трава, чтоб раны залечить, ведьмина трава...» думы плыли сами собой, знания, которые невесть откуда взялись однажды в голове княжны, никуда не исчезли.

- Не кривись, краса, так нужно, - глубокий низкий голос был Боянке незнаком.

Веки были тяжелы, будто камнями придавлены, не могла девица открыть глаза, чтоб увидеть того, кто зелье горькое ей в рот вливал. Княжна пила целебный отвар, жадно глотая, потому что ощутила такую жажду, словно век не пила.

- Вот так умница! Я думал, уговаривать доведётся, а ты вон какая послушная, - неведомо как в этом голосе сочетались и мужская твёрдость, и ласка.

«И сон-трава, как сразу не распознала?» - подумала Боянка, засыпая, и на краю сновидений почудился ей поцелуй в уста.

Следующее пробуждение как раз и началось с дум о том, неужто незнакомец её поцеловал? Губ княжны ещё не касался ни один мужчина, ведь грезила она всегда о том, кто в её сторону даже не смотрел. Да и, по правде сказать, никто и не рвался сорвать первый поцелуй Боянки.

«Неужто я так дурна собой была? А сейчас разве могу быть краше? А вдруг отшельник старый меня лечит, который больше на Лешего похож, чем на человека?».

- Проснулась, краса? - снова спросил незнакомец.

Нет, голос у него был молодой, приятный. Пахло дымом, было так тепло и уютно, словно очутилась дома, где никогда не была, и совсем не чувствовалось боли. Боянка набралась храбрости и сил и приоткрыла глаза. Вокруг царил приятный полумрак, который разгоняли только языки пламени в очаге. В свете костра незнакомца было совсем не рассмотреть, он казался навьей тенью, нависшей над княжной.

На миг показалось девице, что Воислав рядом с нею. Светлые волосы были собраны позади в пучок, широкие плечи заслоняли собой полдома, потому как мужчина склонился над Боянкой. Она вдруг поняла, что он шепчет что-то тихо, неразборчиво, только от слов его внутри какая-то неведомая сила поднимается, которой раньше не чуяла.

- Сильна ведьма, - довольно произнёс мужчина.

- Почему? - пересохшими губами произнесла девица и удивилась тому, как хрипло звучал её голос.

- Почему? Боги одарили. И не только силой, а и красотой.

Боянка чуть заметно улыбнулась. Да уж, наверняка, краше только в Навь уходят. Да и неизвестно пока, где она очутилась.

- Проголодалась?

Девица прислушалась к себе. Удивительно, но есть она не хотела. А вот пить да. О том и сказала мужчине.

- Дам тебе простокваши, уже пора начинать есть, а то скоро и отвары не спасут, сам Кощей явится свататься.

Забавным был этот незнакомый целитель, вроде бы и шутил, да так серьёзно всё говорил, что можно было и за правду принять.

- Не волнуйся, не отдам тебя ему. У меня останешься.

А вот тут как раз Боянка и запереживала. Неужто она стала пленницей?