Сокровище "Капудании"

Бегун от Гартвига явился в очень удачное время: Ральф уже начал подумывать как бы поделикатнее выставить новую подружку. Подружка была симпатичная и улыбчивая, с огромными глазами и круглой замечательной попкой. Да и все остальное у нее было на уровне. Но как и прочие женщины, она не умела уйти вовремя - все щебетала и щебетала, щебетала и щебетала, не замечая, что Ральф давно уже хмурится и выразительно покашливает в кулак. Попросту вытолкать ее за дверь Ральф не мог: хотелось, чтобы она иногда заходила и впредь, а женщины народ обидчивый.

И тут явился бегун - как нельзя кстати.

- Так! - враз оживился Ральф. - Ну-ка, детка, иди погуляй, нам потолковать след! Встретимся вечером, опять в "Вяленом чопике".

- Хорошо, Ральф!

Детка пощебетала еще малость, собирая разбросанные вещи (вечно они все разбрасывают...) в расшитую бисером сумку и, наконец, ушла.

Ральф взглянул на бегуна - имени его память не сохранила, но то, что бегун работал на Суза Гартвига, вспомнилось с порога.

- Садись, - Ральф кивнул в сторону грубой низкой табуретки и бегун послушно присел на самый краешек.

- Суз Гартвиг просит Ральфа Зимородка зайти к нему сегодня в полдень по важному делу! - выпалил бегун и шмыгнул носом.

Бегуну вряд ли исполнилось больше десяти лет; был он чумаз и в меру оборван. Все свободное время местная пацанва непременно ошивалась около порта в надежде выполнить какое-нибудь поручение и заработать мелкую монетку.

"Вот как! - подумал Ральф, оживляясь. - Гартвиг даже зовет к себе!"

Что-то в порту явно затевалось, обычно бегуны сообщали больше подробностей. Настолько больше, что иногда можно было бегуном же и передать согласие либо отказ. А тут - просто вызов.

- Держи! - Ральф кинул бегуну монетку. - Передай, что в назначенный час я обязательно наведаюсь к уважаемому Сузу Гартвигу. Все, ступай!

Пацан старательно кивнул головой в знак того, что он все понял и все запомнил и, зажав монетку в кулаке, пропал. Лишь мальчишки десяти лет так умеют: вот только еще мозолил глаза, а едва отведешь взгляд - вжик, и нету его.

В свое время Ральф тоже так умел.

До полудня оставалось еще довольно времени и Зимородок решил заглянуть в таверну, только не в "Вяленого чопика", а лучше в "Черную чайку" - не хватало еще раньше вечера нарваться на обладательницу аппетитной попки. Но первым делом Ральф, конечно же, отправился проведать кассата.

Кассаториум при постоялом дворе имелся: в противном случае Ральф тут просто не остановился бы. С башмачным грохотом Зимородок ссыпался по деревянной лестнице; залихватски подмигнул хозяйской дочери, скоблившей пол перед выходом. Девчонка закусила губу, опуская голову как можно ниже. Ну, вот, не иначе узрела девицу из "Вяленого чопика" и взревновала. Эх, женщины...

Вздохнув, Зимородок вышел во двор и сразу же зажмурился.

Солнце светило так, что ой. Всегда почему-то: выскочишь из полутьмы, а оно по глазам словно кинжалом.

Впрочем, глаза быстро привыкли к яркому свету.

Перед дверьми кассаториума бродил лохматый местный пес по кличке Банберс. Был он такой же узкий и длинный, вполне под стать имени, с любопытным носом и живыми внимательными глазами. Подходить близко к кассатам пес, известное дело, побаивался.

- Фьюи! - свистнул Ральф; Банберс с готовностью завилял хвостом. Но едва Ральф взялся за рукоятку двери, пес поспешил убраться подальше: животные кассатов вообще воспринимали плохо.

Кассаториум был почти пуст: кроме приятеля Зимородка тут обитал только кассат хозяина постоялого двора, давно уже пенсионер, как и сам хозяин. В свое время опытный штарх, известный каждому каморному от Истра до Танаиса, исходил вместе с верным кассатом немало вод, прежде чем решил отойти от привычных дел и открыть постоялый двор для моряков. А кассата, разумеется, оставил при себе: друзей не бросают. Особенно таких друзей.

Со штархов с кассатами хозяин всегда брал только половинную плату, поэтому многие останавливались именно тут. Ральф - так просто всегда.

Увидев приятеля, кассат заворчал, встал и подошел ближе. В холке он был больше метра и внешне походил на огромного бесхвостого кота. Но к настоящим кошкам кассаты не относились: у них не было клыков и когтей. Вообще. Да и животными их знающие люди не считали; что же до обывательских пересудов - штархов и моряков они трогали мало. Ральф погладил приятеля по шерстистому крупу и сразу понял: кассат выспался, насытился и в данный момент вполне счастлив. Ну и хорошо.

Они расстались как всегда - Ральф кассата погладил еще разок, а кассат по обыкновению заворчал, отпуская человека по человечьим делам. Ворчание не являлось признаком недовольства или укоризны - вовсе нет. Если не попросить, в людские дела кассаты никогда не вмешиваются.

Покинув кассаториум, Ральф Зимородок вышел на улицу. В это время дня так близко от порта всегда многолюдно: торговцы с тележками снуют туда-сюда, женщины держат путь на рынок или с рынка, солдаты из портовой охраны патрулируют кварталы, мускулистые рабы влекут цветастые паланкины знати...

У Ральфа даже в глазах зарябило. Вообще-то он часто бывал в городах, но как правило оставался там недолго. Гораздо больше времени они с кассатом проводили в водах - ремесло такое, что поделаешь.

До "Черной чайки" было рукой подать - полтора квартала. Таверна тоже была матросская, но поменьше и без кассаториума, поэтому тут останавливались в основном простые моряки и боцманы, а также младшие офицеры из охраны. Кивая знакомым, Ральф пробрался к стойке и испросил пива.

Первая кружка штарху - всякий раз бесплатно, закон вод и портов. Некоторые пройдохи этим цинично пользовались и день-деньской шатались по кабакам, нигде больше одной кружки не выпивая. Ральф даже в безденежные времена поступал иначе: всегда выпивал две, вторую за свой счет, либо в долг, а уж то, что Ральф Зимородок всегда исправно платит долги, знали во всех портах Тавриды и много где за ее пределами. В итоге и Ральфу выпивка обходилась дешевле и хозяева питейных заведений особо внакладе не оставались.

До полудня Ральф успел выцедить даже три кружки, после чего в очередной раз взглянул на водяные часы-клепсидру. Пора.

По дороге в порт Ральф перехватил немало взглядов - и восторженных детских, и косых обывательских, и презрительных из-за завес в окнах паланкинов. Обычное дело. Штархов многие не жалуют. Вообще любого, кто имеет дело с непонятным, толпа недолюбливает и побаивается. А штархи вдобавок якшаются с кассатами, существами таинственными и малопостижимыми. Злые языки треплют, будто штархи пользуют кассатов вместо женщин. Чушь собачья! Но обыватель почему-то охотнее всего верит именно в подобную чушь.

Суз Гартвиг обитал в большом двухэтажном доме; первый этаж занимала принадлежащая ему мореходная контора, а второй предназначался исключительно под жилье. На крыльце дремал в плетеном кресле старый боцман, под чьим началом Суз Гартвиг когда-то бороздил воды еще будучи простым матросом. В ухе у боцмана серебрилась массивная серьга, в руке курилась видавшая виды трубочка. Боцман глядел на мир сквозь щелочки глаз, окруженных густой сетью морщин. Он все замечал через свои щелочки, хотя многим казалось, будто боцман и в самом деле дремлет.

Ральф поздоровался; боцман как всегда не ответил. На стук в дверь отозвался один из подручных Гартвига - дюжий молодец с палицей при бедре. Ральфа действительно ждали, поскольку молодец безмолвно кивнул и отступил, освобождая проход. В полутьме сеней Ральф различил стол и еще троих молодцов. На столе валялись игральные кости, горсть монет и расшитые кисеты.

Тем временем открылась дверь горенки - там было гораздо светлее; у стены на лавке маялись несколько матросов. Видно, ждали очереди к найму. Дородная девка мыла угловое окно, тщательно обтирая стекла от влаги.

- Торум! - прогудел молодец-привратник и на зов из проема, ведущего к кабинету Гартвига, мигом высунулся подручный хозяина, шустрый молодой человек.

- А?

- Проводи к хозяину.

Подручный был из новых, недавно из школы. Пергаментная крыса.

- Матрос, что ли? Так пусть в очередь...

- Это штарх, дурья башка, - снисходительно пробасил привратник.

Матросы на лавке оживились - потешиться над недотепой-стряпчим не упускал возможности никто.

- А... Сейчас. Пойдемте.

Перед кабинетом Гартвига стояли уже не лавки, а самые настоящие мягкие стулья. Три. Стол стряпчего был завален бумагами и свитками пергамента.

- Присаживайтесь, я сейчас доложу хозяину.

Вот так. Не "садись, чертов штарх", а "присаживайтесь". То ли из-за пределов Тавриды парень, то ли косит под чужестранца. Скорее второе: Таврида - край света, кто из чужестранцев пошел бы после школы стряпчим в таврийский порт? Есть немало иных способов заработать имя и деньги. Причем имя заработать быстрее, а денег - больше. Скорее сын какого-нибудь бедного рыбака из деревень, лежащих трамонтане по побережью.

От Гартвига стряпчий вылетел, будто пробка из растрясенного в дороге бочонка пива. На Ральфа даже не взглянул, сразу кинулся к матросам, дожидающимся на лавке в горенке.

- На сегодня прием окончен! - услышал Ральф. - Хозяин просит вас придти завтра.

Вслед за тем послышался звон монет - Гартвиг ценил свое время, но ценил и чужое, пусть даже это время безработных матросов. Сегодня никто из не дождавшихся приема не останется внакладе: хватит и на пиво в недорогой пивнушке, и на ночлег в дешевом постоялом дворе.

- Здорово, Ральф! - из кабинета показался и сам хозяин. Был он высок и тощ, как и полагается бывшему паринькетному матросу.

- Доброго здоровья, почтенный Суз. Звали?

- Звал. Проходи. Торум! Никого не пускать! И сам не суйся, не то взгрею!

- Да, хозяин!

Суз пропустил Зимородка вперед, вошел следом и запер дверь кабинета на ключ. Отсюда можно было подняться прямо на второй этаж, по отдельной винтовой лестнице. Гартвиг сразу и направился к этой лестнице, хотя Ральф еще секунду назад был совершенно уверен, что беседа состоится в кабинете.

"Ну, дела!" - подумал Ральф.

До сих пор он никогда не бывал дальше кабинета Гартвига. Приглашения подняться удостаивались только самые знатные гости, к которым штархи обыкновенно не относятся. Штарх, разумеется, специалист, ценный специалист, знаток вод и все такое. Его нанимают, и он делает свое дело. Не более. Пить же вино с Сузом Гартвигом пристало каморным, купцам, судовладельцам и прочему деловому люду.

Тем не менее, в верхней горенке Ральфа усадили за стол и налили гетмендийского - оказывается, Суз Гартвиг помнил вкусы и предпочтения Зимородка. Ральфу стало приятно - чего уж там лукавить.

А вскоре и собутыльник ему сыскался.

В горенку вошел высокий молодой мужчина, примерно тех же лет, что и Ральф, но явно иноземец. Породистое лицо, дорогая рубаха с кружевами, узкие брюки, заправленные в отменно выделанные сапоги. Это по жаре-то - сапоги!

Он быстро и как-то удивительно привычно обосновался в кресле, причем раньше, чем слуга успел наполнить второй бокал и затворить дверь в горенку.

- Добрый день! - поздоровался незнакомец. - Жарковато, а?

- Доброго здоровья, - сдержанно отозвался Ральф. - Да, вроде, не жарче обычного...

- Меня зовут Алекс, - нежданный собутыльник взял бокал с вином. Протянул ладонь с растопыренными пальцами и подхватил бокал за донышко; ножка при этом оказалась между средним и безымянным пальцем.

"Аристократ, - понял Ральф. - Причем из метрополии. Неужели он не видит, что я не его сословия?"

Однако Алексу было в высшей степени наплевать на сословия и титулы, по крайней мере, с виду.

- За знакомство! Кстати, вас-то как зовут?

- Ральф, - выдавил Зимородок. - Я штарх, если вы не знаете. Простите, я не называю вас господином только потому, что у штархов нет господ. Но я вижу, что вы высокого рода...

- Дружище Ральф, - миролюбиво и вместе с тем непререкаемо перебил Алекс. - Как вы уже изволили заметить, я чужестранец и могу чего-то не понимать. Но жаре и жажде все равно кто я - король или матрос с набережной. Я точно так же потею и точно так же хочу холодненького вина. Выпьем же!

Зимородок мгновение колебался - протянуть бокал собеседнику дабы по морскому обычаю чокнуться или же это будет излишней фамильярностью. Однако Алекс разрешил его сомнения довольно оригинальным образом: залпом осушил свой.

- Хм... - удивился он. - Вы пьете по жаре неразбавленное вино? Да еще не сухое, а крепленое? Вот это да!

Ральф, сделавший всего пару глотков (гетмендийское же!), пожал плечами:

- В доме не особо и жарко. Холодок.

- Я думал, это обычная охлажденная кислятина пополам с водой, - сообщил Алекс.

Тут дверь снова отворилась и вошел Суз Гартвиг в сопровождении потного высокого толстяка, облаченного в синий мундир и треуголку. Снаружи явно остался кто-то еще из свиты. При виде Алекса толстяк не замедлил набычиться.

- Александр! Вы опять...

- Оставьте, дядя! - перебил его Алекс. - Я хотел пить и это был единственный бокал.

- А где ваша куртка?

- В гостинице, где же еще? Зачем тут куртка? В рубашке жарко!

- Не пристало...

- Оставьте, дядя! - повторил Алекс, теперь с нажимом. Голос у него был не скажешь, что командный, но тон исключал всякие возражения.

Толстяк набычился еще сильнее, но смолчал, чему Ральф в общем-то удивился.

- Любезный Фример, я прошу вас садиться, - хозяин счел за благо вмешаться. - Прикажете вина?

- Сначала дело, - отрезал толстяк, грузно опускаясь на подставленный стул. Стул под его тяжестью жалобно скрипнул.

Суз Гартвиг уселся рядом, напротив Алекса, между Ральфом и Фримером.

- Итак, любезный Фример, если вам не терпится приступить к разговору - я весь вниманье.

Толстяк снял треуголку и утер лоб платочком.

- Действительно, жарко тут у вас, - прогудел он. - Н-да. Как вы уже догадались, мне нужен лоцман. Лучший лоцман в этой дыре.

- Он рядом с вами.

- Вот этот юнец? - фыркнул Фример, покосившись на Зимородка.

- Ему двадцать восемь лет, - с некоторой обидой в голосе сообщил Суз Гартвиг. - И двадцать из них он провел в водах. Конечно, настоящим штархом он стал только к семнадцати, а лучшим - к двадцати четырем...

- Кем-кем он стал? - Фример положил треуголку на стол и теперь елозил платочком по лысине.

- Штархом. Поверьте, штарх - не просто лоцман. Это куда больше, чем обыкновенный знаток вод Эвксины и Меотиды.

- Слышал, слышал местные байки, - презрительно отмахнулся Фример. - Можете морочить головы дамочкам в своих зачуханных борделях, а меня, старого капитана, вам не одурачить. Море есть море, а ветер есть ветер. Они везде одинаковые.

- Зря вы так полагаете, - вздохнул Гартвиг. - Штарха зовут Ральф. Он действительно лучший в здешних водах. По крайней мере, я так считаю.

Зимородок слушал спокойно: Суз Гартвиг в процессе обхаживания потенциального клиента мог сколько угодно называть его, Ральфа, лучшим в округе штархом, но считает ли он так на самом деле - нипочем не узнать.

Некоторое время толстяк хмуро зыркал на Ральфа из-под кустистых бровей.

- Ну, ладно, - буркнул он. - Допустим. Мне рекомендовали вас как единственного надежного человека в этих забытых богом местах, милейший Суз Гартвиг, значит придется доверять вашему мнению. Итак, этот щенок сойдет за лоцмана. На каких условиях я могу его нанять? Разумеется, я рассчитываю на страховку, если этот балбес посадит корабль на мель.

- Он не посадит корабль на мель... - начал было Гартвиг и вдруг осекся. - Погодите, какой корабль? Ваш?

- Ну, а какой же еще? Барк "Святой Аврелий" Его Величества королевского флота Альбиона, на котором я имею честь служить капитаном, черт вас всех побери!

Суз Гартвиг и Ральф переглянулись. Им-то все было понятно. А вот собеседника, скорее всего, придется долго и нудно переубеждать.

- Любезный Фример... - неуверенно начал Гартвиг. - В наших водах плаванье на столь больших кораблях неразумно. И небезопасно.

- Почему это? - подозрительно насупился толстяк. - Ну-ка, объяснитесь!

Гартвиг снова взглянул на Ральфа. Тот вздохнул и опустил взгляд.

Алекс тем временем самолично налил себе вина, поболтал в стакане и принюхался. Казалось, беседа его совершенно не интересует.

Наконец Суз Гартвиг решительно хлопнул ладонью по столешнице и заявил:

- Любезный Фример! Я бесконечно уважаю вас и как посланца метрополии, и как капитана, повидавшего немало морей, однако вынужден заметить следующее: я смогу принести вам пользу только в том случае, если вы изволите прислушиваться к советам - как моим, так и советам штарха. Если же вы откажетесь слушать нас, я ничем не смогу вам помочь. Мне искренне жаль, но это так. Увы.

Толстяк обескураженно замер, даже на какое-то время прекратил промокать платочком лысину.

- Вы... вы отдаете себе отчет?

- Вполне отдаю, - заверил Суз Гартвиг. - Здесь не метрополия, любезный Фример. Мы хоть и чтим альбионского короля Теренса, однако не являемся его подданными - надеюсь вы это не забыли. Формально мы ваши равноправные союзники, пусть в метрополии и считают нас варварами. Но в таком случае будьте готовы, что в наших краях и нравы варварские, и обычаи варварские... Вот, к примеру, сочли бы вы возможным явиться на прием к королю не в мундире, а завернувшись в невыделанную шкуру?

- Что за бред? - Фример вытянулся, опираясь на столешницу. - Разумеется, не счел бы!

- Вот точно так же мы считаем здешние воды непроходимыми для ваших кораблей. Примите искренний совет: наймите два-три местных корабля с каморными и хотя бы одним штархом и идите на них.

- Пассажирами? - изумился Фример.

- Именно так!

- Но... Но...

- Дядя, - неожиданно вмешался Алекс, не отрывая глаз от бокала (все это время он любовался игрой солнечных лучей в вине). - Мне кажется, стоит последовать совету этих людей.

- Тысяча чертей! И оставить "Святой Аврелий" тут?

- А что в том плохого? Бэрбанкс вполне заменит вас, уверяю. С собой возьмем только повара, Исмаэля Джуду и дюжину гвардейцев. Так даже лучше, меньше глаз, ушей и болтливых языков.

- Повар на борту именуется коком, я вам это неоднократно говорил, - проворчал Фример; было видно, что слова Александра изрядно поколебали его упрямство.

- Тем более! - очень нелогично ответил Алекс. - В конце концов, мы сможем для начала провести разведку, а для этого нам достаточно нанять всего одну местную посудину. Если переход сочтем возможным, вернемся туда на "Святом Аврелии". Если нет... будем думать.

- Дьявол! - с досады Фример бухнул кулаком по столу. - Я готовился совсем не к этому!

- Лидер обязан быть гибким, дядя, - сообщил Алекс слегка насмешливо.

- Я должен подумать, - решительно сказал Фример и встал. - До завтра.

Вслед за тем он спрятал промокший платочек и нахлобучил треуголку.

- Пойдемте, Александр!

- С вашего позволения, я задержусь! Поболтаю с нашим лоцманом. Винца попью - прекрасное, кстати, вино, любезный Гартвиг!

- Алек...

- До вечера, дядя! Я вернусь в гостиницу еще засветло.

Толстяк с непонятной покорностью вздохнул и в сопровождении хозяина удалился. Перед тем как исчезнуть за дверью, Суз Гартвиг сделал Ральфу знак: мол, сиди сколько хочешь.

- Торум! - позвал Зимородок едва шаги Фримера и хозяина затихли внизу. - Вели чтоб подали еще вина! Да, да, гетмендийского!

*** *** ***

- Прекрасное вино! - в который раз похвалил напиток Алекс. - Откуда оно, говорите?

- Из Гетменди.

- Это где?

- Грекале.

- Простите? - Алекс вопросительно приподнял брови.

- Ах, да! - Ральф хлопнул себя по лбу. - Забыл. В метрополии это называют северо-востоком. Кстати, Алекс, мне, право, неловко: обращение на "вы" со стороны знатной особы очень непривычно. Честное слово.

Иноземец весело ухмыльнулся:

- Милейший! Вы себя-то послушайте: "Мне, право, неловко". Не станете же вы утверждать, что подобным штилем у вас изъясняются все горожане, от крестьянина до матроса?

- Ну... Если начистоту, то крестьяне и матросы у нас изъясняются иначе. Нередко матом.

- Вот видите!

- Да уж...

- Ваше здоровье!

- Взаимно!

Дружеская попойка, совершенно неожиданно начавшаяся между Ральфом и Алексом, давно уже переместилась из дома Суза Гартвига в таверну "Звезда", которую Алекс на альбионский манер именовал гостиницей. Они заняли дальнюю нишу, отгороженную от общего зала глухой стеной. Слуги вбегали сюда длинным изогнутым коридором, да не порожняком - с самыми дорогими и изысканными яствами и напитками. Александр изволили гулять. Причем изволили в обществе одного лишь Ральфа. Это было странно... но Ральфу в обществе Александра гулять понравилось. Да и вообще беседовать с этим парнем из метрополии оказалось неожиданно интересно. Он не был похож на чванливых местных аристократов. И на аристократов Альбиона он тоже не был похож. До такой степени не похож, что...

Во-первых, он умел читать. Во-вторых, он любил читать. И если первое среди знати, в общем-то, не редкость, то вот второе...

В свою очередь Александр был удивлен и обрадован, когда выяснилось, что Ральф также заядлый книгочей. А когда выяснилось, что оба читали и уважают Кемаля Саумди, Джорджа Байрона и Вильяма Эшблеса - отношения между молодыми людьми заметно потеплели. По дороге в "Звезду" Ральф затащил Алекса в книжную лавчонку Капрана Ступки, где новоявленные приятели провели изрядно времени. Алекс купил сразу шесть книг.

- Ральф! Откройте тайну - где вы обучились этикету? Где пристрастились к чтению? И альбионское произношение у вас в разговоре со мной то и дело прорезается.

- А я учился в Альбионе. В морской академии.

- В Лондиниуме?

- Нет, в Саутхэмптоне. Собственно, у меня диплом штурмана.

- Ну и ну! - искренне поразился Алекс. - Отчего же вы не сказали об этом дяде?

- А зачем? Если ему с самого начала не понравилась моя физиономия, никакой диплом дела не исправит.

- Не скажите! Дядя Говард ко всевозможным бумагам относится с превеликим пиететом, уж я-то знаю.

- Тогда будем считать, что я приберег солидный козырь на будущее!

- Экий вы, Ральф, хитрец!

- Да бросьте! Ваше здоровье!

- Взаимно!

Рассказывать о том, что в местных водах знания штурмана во многом бесполезны, а диплом свой со времени окончания академии так ни разу и не довелось достать из непромокаемого чехла, Ральф не стал. Козыри козырями, но и прочие карты светить без нужды не стоит.

- Скажите, Алекс, а могу ли я спросить: что привело вас с дядей в наши края?

Алекс сдержанно улыбнулся:

- Спросить-то можете... Только вряд ли я отвечу прямо. Отвечу уклончиво: королевская воля. Вот когда вы будете окончательно наняты - пожалуйста. А пока... Впрочем, я сумею убедить дядю Говарда дабы он нанял лоцманом именно вас. Подумать только - штурманский диплом Саутхэмптона! Представляю выражение дядюшкиного лица, когда я эдак небрежно сообщу ему о вашем дипломе! Ха-ха! Кстати, а могу я на него взглянуть?

- На диплом?

- Да. На диплом.

- Разумеется! Только я не ношу документы при себе, он среди вещей, на постоялом дворе "Чонгар".

Если совсем точно - диплом и некоторые другие ценности Ральфа хранились не в походной сумке, а у хозяина постоялого двора, в надежном месте. Но об этом тоже не стоило болтать.

- Тогда, не сочтите за труд, прихватите его на завтрашнюю аудиенцию на борту "Святого Аврелия".

- Договорились, прихвачу. Непременно.

- Официант, еще вина!

Слуга, ошарашенный иноземным обращением, опрометью кинулся исполнять приказание.

- Должен вам сказать, что в наших водах я единственный штарх с дипломом штурмана. Это не самореклама, это просто факт. У нас никто ничего не спрашивает у штархов. Их просто нанимают, а они просто делают свое дело. Благополучно приводят корабли к месту назначения. То есть, приводят корабли, конечно, каморные, по-вашему - капитаны, а штархи обеспечивают вышеупомянутое благополучие. Ну, и еще кое-какие удобства в пути.

- Занятно, занятно... А вот, простите за дурацкий вопрос, дружище Ральф! Мне в Лондиниуме наплели будто местные мореходы активно пользуются магией. Что вы на это скажете, а?

Ральф развел руками и честно ответил:

- Что я могу сказать? В сущности, это правда. Однако если как следует углубиться в тему нужно сначала уточнить: что именно вы подразумеваете под словом "магия"? Я вижу, вы не чужды наукам. Магия - это тоже наука. Наука о перераспределении особых энергий и о свойствах естественных стихий.

- Как интересно! Наподобие физики?

- Ну... в некотором смысле да. Только природа стихий и энергий, рассматриваемых физикой и рассматриваемых магией, в корне различна.

- С ума сойти! А не могли бы вы мне сейчас продемонстрировать что либо из магии? Ну, скажем, левитировать вот это блюдо с куропаткой?

- Это не куропатка, это индоутка, - машинально поправил Ральф, несколько помрачнев.

- Да хоть бы и индоутка. Можете?

- Нет. Не могу, - твердо сказал Зимородок. - Мне очень жаль, но я правда не могу.

- Отчего же? - продолжал настаивать Алекс. - Это так трудно?

- Позвольте ответить в вашем же стиле: пока я окончательно не нанят... никаких демонстраций.

О том, что при всем желании Ральф без кассата не смог бы обратиться к стихиям воздуха и использовать их силу, он тоже умолчал.

Потому что был не просто штархом, а хорошим штархом. Возможно, действительно лучшим в здешних водах.