Сокрытый в тишине

Полуденное солнце, очевидно, выказывая своё недовольство, спряталось в гуще серых облаков. Чувствуя скорое приближение зимы, всё злее становился морской ветер, вынуждающий людей у пристани одеваться теплее. Но поодаль от берега, под защитой стен городских домов от бесконечно передвигающегося потока людей становилось душно. Затхлый запах многолюдного портового городка не смущал лишь местных жителей и торговцев . Стук копыт несущихся по улице лошадей вливался в общий неприятный шум. И сама бричка дребезжала по каменной дороге так, что стук колес отзывался пульсирующей болью в висках.

– Высади вот здесь, – хмуря брови, молодой господин не выдержал продолжительной тряски и спрыгнул с брички, кинув на прощание извозчику пару монет. Потребовалось ещё немного времени, чтобы удержать равновесие. После долгой дороги ощущение тошноты не отступало, провоцируемое обилием смешивающихся запахов. Неугомонная толпа загудела, казалось, ещё громче и господин недовольно поморщился, потирая ноющий висок. Вот уже который день его преследовала мигрень, как червь, пожирала голову изнутри. Хотелось поскорее уединиться в первом попавшемся постоялом дворе и заказать рюмку крепкого рома. Путешествия в транспорте с возрастом господину давались всё труднее, и этот раз не был исключением.

Стараясь сдерживать рвотные позывы, мужчина не особо оглядывался по сторонам. Ведь чтобы рассмотреть что-то, кроме чужих сальных макушек в огромной людской массе, пришлось бы наклоняться. От одной только мысли об этом по телу прошлась неприятная дрожь. Он уже пожалел, что спустился раньше времени с брички. Портовые городки все были на одно лицо: мокрые, пропахшие рыбой и грязной обувью, набитые разношерстными созданиями. Но кое-что можно было встретить только в самых глубинах. Попасть туда могут лишь те, кто знает, что искать. И закрыв глаза на ухудшающееся самочувствие, господин упорно следовал к своей цели. Ни один постоялый двор не мог сравниться с уютом прохладной постели в собственных покоях. Вот только чтобы до них добраться, придется преодолеть не самые приятные вещи.

Постепенно на пути всё реже попадались прилавки с дорогими тканями и заморскими яствами, не манили взор украшения, щедро усыпанные драгоценными камнями. А людей в колоритных одеждах, заменили существа, коих простой народ окрестил монстрами. Чем дальше странник углублялся в лабиринт узких улочек, тем реже создания прятали под капюшонами черепа с наростами разной длины. Серели оттенки кожи, приобретая цвета отличные от людских. А под ногами уже не отличить людей от грязи. Но даже в этих самых грязных глубинах портовых городков не утихал шум и пьяные разговоры. Из нагрудного кармашка своего неприлично чистого для этих мест костюма господин извлек кусочек чёрной ткани. Дышать становилось всё сложнее: мерзкий трупный запах крепко въедался под кожу. Мужчина торопливо шагал сквозь потную, тягучую толпу, липкой грязью цепляющуюся за подолы плаща. Люди отшатывались, сталкиваясь с ним. Старались поскорее обойти стороной, страшась даже поднять взгляд на возвышающегося подобно грозовой тучи иноземца.

Он старался не всматриваться, оглядываясь по сторонам, прикрывал лицо платком, боясь не сдержать подступающий к горлу ком. Он чувствовал на себе чужие липкие взгляды людских и звериных глаз, чувствовал смешавшиеся ненависть, страх, мольбы и отчаяние, наполняющие воздух. Его взгляд цеплялся за людей в рваных лохмотьях. Мелькали цепи на тощих, грязных конечностях. Это была ещё одна причина, почему так редко он посещал портовые города и не заходил в их глубины. Слишком многое поднималось со дна памяти. Стоит в такие моменты хоть на секунду замедлить шаг, и окажешься в ловушке собственных воспоминаний.

Всполохами в сознании к господину возвращались картины минувших дней. Ощущение слабости подкашивало ноги, заставляя на мгновение позабыть, что тело это принадлежит не щуплому мальчишке. Вот только взгляд мутнел. Стараясь вырваться из пелены прошлых кошмаров, догоняющих даже сквозь века, господин упорно хватался за свою цель. Выхватить бы взглядом людей с знаком водной стихии на их одеждах в этой массе созданий. Но глаза зацепились за сгрудившихся на голой земле детей под ободранным шатром. Быть может, господин и прошёл бы мимо, быть может, и смог бы оторвать взгляд, как и любой другой прохожий, но ловушка уже захлопнулась.

– Господин, не стойте столбом. Подойдите ближе! – булькающий голос настойчиво выдернул из размышлений. Рядом уже крутился коренастый торговец, подталкивая ближе к товару. Дети вздрогнули, зажмурив глаза. Перепачканные в пыли голые ноги у некоторых стерты в кровь. Вот так спокойно сидели они не часто. Из-под рваного тряпья на юных, щуплых телах заметны синяки и шрамы от плети. Их странник ни спутал бы ни с чем, даже мельком взглянув. И его тело невольно передернуло от воспоминаний.

– И в хозяйстве пригодятся, и на личико не дурны. Вам приглянулся кто, али только выбираете? У меня лучший товар, – вытирая жирные руки о коричневый фартук в бурых пятнах, он подозвал мальчишек, сгрудившихся в одну кучу. – Вы точно не пожалеете.

И прежде чем господин успел брезгливо отдёрнуть руку, перед ним уже нахваливали столь редкий товар. На детей спрос зачастую был невелик, тем более на людских. Для тяжёлых работ они не годились, часто болели и быстрее умирали. Но даже так находились любители, готовые отдать целое состояние. Взгляд всё же украдкой вновь скользнул в сторону несчастных пленников. Их исхудавшие тела вряд ли оказались бы способны на какой-либо труд. Кроме жалости они не вызывали больше ничего. Но отвести взгляд всё сложнее и, прижимая плотнее платок к губам, чтобы не чувствовать въевшийся в одежду запах сырости и нищеты, странник не решался сделать шаг назад.

– А с этим что? – кивком головы молодой господин указал на худощавого паренька, чье лицо было спрятано за длинными черными патлами. И тот растерянно замер, догадавшись, что стал объектом столь лишнего сейчас внимания. Веревка, стягивающая его руки, оказалась привязана к столбу слабее. Мальчишка, на которого пал взор странника, пытался уползти, пока у торговца завязался разговор с очередным покупателем. Вот только попытка эта быстро провалилась.

– Куда собрался? – плеть обожгла хлестким ударом худощавую спину, срывая с сухих губ тихий крик. – А на этого не смотрите, Господин. Слеп он, бесполезен будет, – обмолвился, будто невзначай, торговец.

Слово «слеп» заставило странника задержаться и снова рассмотреть ребёнка. Теперь уже внимательнее. Говорят, когда отчаянно гонишься за чем-то, это подобно погоне в попытке заглянуть за горизонт. Гонясь за иллюзорной линией раздела неба и земли, никогда не достигнешь края. Но стоило лишь страннику отступиться и закончить свой путь ни с чем, судьба неожиданно подкинула прямо в руки что-то намного лучше изначальной цели.

– Покажи, – настойчивая просьба сбила с толку, но выполнить её пришлось. Притащив за волосы парнишку, торговец подтолкнул носком ботинка хрупкое тело к ногам странного господина. Хотя своих покупателей он вряд ли смог бы окрестить словом «нормальный». А этот не то что не внушал ничего хорошего, а даже находиться рядом становилось некомфортно. Но взгляд цеплялся за дорогие ткани, из которых пошита одежда клиента, и в предвкушении наживы, на всё остальное можно закрыть глаза.

– С рождения слеп иль от чего-то? – господин наклонился, внимательно всматриваясь в товар.

– С рождения. Вы лучше взгляните на других. От них хоть толк будет, – не унимался торговец, махнув хлыстом в сторону таких же худых мальчишек. – А этот помрет скоро. Чудо что до своих лет то дожил.

Дети втянули тонкие шеи в плечи и боялись даже пошевелиться. В детских головах смешались мысли. И что окажется страшнее – необоснованно жестокий хозяин или странный господин, чей взгляд пробирал до дрожи – они не знали. Но покупатель не слышал ничего, склонившись над ребёнком. Убрав даже платок от лица, он пристально вглядывался в стеклянные глазницы.

– Сколько возьмёшь за него? – выпрямляясь, странник устремил серьёзный взгляд бездонно-чёрных глаз на толстого торговца, будто намереваясь просверлить его гнилую душу. Только сейчас мужчина заметил, как сильно отличался странник от людей, живущих здесь, не только своим ростом, но и правильными, острыми чертами лица. И неприятная дрожь пробила его тело.

– Три кроны. У меня товар дефицитный, – выдавил он, быстро взяв себя в руки. Покупатели на таких улочках попадались и пострашнее. Но цена была велика даже для здорового и крепкого рабочего, чего уж говорить о слепом мальчишке. Скандалы на всех рынках были неотъемлемой частью жизни жителей этой среды. Первая цена всегда говорилась в разы больше изначальной. Даже ребенок мог доторговаться о её снижении. А самые крикливые скандалистки, которые и сами нередко торговали и знали всю подноготную таких дел, умудрялись обставить некоторых торговцев. Вот и сейчас от человека, как казалось на первый взгляд, знатного, мужчина ожидал хотя бы брезгливого возмущения – то, с чего начинался любой торг. Однако странник без споров швырнул мужчине три серебряных монеты и поспешил скрыться, захватив веревку, которой были плотно связаны руки мальчишки. И пока торговец, на секунду растерявшись, но довольный собой, прятал прибыль в карман, странный господин с мальчиком растворились в толпе.

Но далеко они не ушли. Едва поспевая за широкими шагами своего нового владельца, мальчишка то и дело спотыкался. Обжигающий след от плети на спине уже казалось вовсе не ощущался. Все мысли заняла тревога. Где-то в подсознании всё же теплилась надежда, что новый хозяин окажется лучше и жизнь наконец изменится. Но в памяти всё чаще всплывали страшные истории, долетавшие до ушей прежде о таких же детях, чья жизнь оказалась страшнее жизни на рынке. Поток мыслей на мгновение замер, когда врезавшись в чьи-то ноги, парнишка не сумел удержать равновесие и шлепнулся на холодную землю. И как только буря мыслей затихла, шум улицы ударил по ушам, возвращая в реальность.

– Ты слеп от рождения? – господин присел напротив пленника. Мальчишка услышал лишь как затрещали веревки на его руках и, наконец, наступила долгожданная свобода. Затёкшие запястья неприятно обожгло. Холодные руки господина коснулись запачканных щек. Лишь на этом ребенке в эту секунду для него сошёлся весь мир. Мысль, посетившая его голову, продолжала разрастаться и воспоминания, нахлынувшие прежде, отступили на задний план.

– Д-да, – мальчишка не знал, что делать. Хотелось развернуться и со всех ног бежать прочь до тех пор, пока в ушах не стихнет ненавистный шум. Незнакомый господин, не пожалевший денег на его освобождение, казался тенью, призраком. Он никак не ощущался, не выделялся среди сотен других прохожих. И не имел ни тела, ни лица, ни запаха. Чувствовались лишь кончики его холодных пальцев, облаченные в тонкую ткань перчаток. Но ноги будто окоченели, не позволяя сдвинуться с места. Тревога всё сильнее сжимала горло. Размышления были прерваны тяжелой рукой, опустившейся на его плечо.

– Не думай о побеге. Не враг тебе я вовсе. Коль останешься со мной, навсегда позабудешь о прошлой жизни, – господин будто прочел его мысли, разжигая волнение. Но спокойный, молодой голос каким-то чудом внушал доверие, убаюкивая, как шёпот морских волн. И паренёк не смог сдвинуться с места.

– Ты когда-нибудь хотел увидеть небо? Говорят, оно красивое, – абсурдное предложение. Не этот ли человек спрашивал минуту назад о врождённом изъяне? Парень растерялся, и уже утихшее волнение вновь сжало сердце. Да господин должно быть безумен. Но и бежать в полную неизвестность – тоже безумие. Детское любопытство взяло верх над страхом.

– Да, хотел, – робкий кивок головой в ответ. «Будь, что будет», – смирился бывший пленник, отдавая свою жизнь в руки судьбы. Загадочный господин, лицо которого было сложно даже представить, больше ничего не сказал. Лишь спустил с плеч свой дорожный плащ, укутывая полностью ребёнка, и подхватил его на руки, прижимая к своей груди хрупкое тело. Боясь упасть, мальчик сумел высвободить руки и схватился за шею своего спасителя, но сказать что-либо не посмел. Сердце застряло в горле, норовя выскочить. Теперь он был полностью во власти странного человека. Ещё некоторое время в его голове людские голоса смешивались с мыслями. Теперь он ощущал руками своего спасителя, но вопросов не становилось меньше. Что же из себя представляет сам загадочный господин, как далеко дом этого мужчины, так неожиданно проявившего к нему доброту, а главное – как он собирается показать небо тому, кто с самого рождения погружён во мрак? И если это не уловка, чтобы удержать, то как высока будет цена? Но о том, какую плату этот странник потребует за свою доброту, думать не хотелось, хоть иначе быть и не могло. Последнее что услышал мальчишка – шёпот мужчины на незнакомом языке. Мысли быстро стали тягучими, веки тяжелели и даже посторонние звуки будто кто-то приглушил, усыпляя ребенка.