Солнце

Солнце

Старый чердак дышал пылью. Его пол лишь наполовину был покрыт досками. За ними был насыпан шуршащий керамзит. Этот наполнитель не давал мне пройти к окну неуслышанным.

На покрытой половине лежало множество коробок и строительных материалов. Мои руки взяли панель от напольного покрытия и тихо уложили её на керамзит. Я не хотел будить родителей и младшего брата в этот час. Сам я не помнил, как проснулся, но моё тело сразу пошло наверх.

Мои ноги аккуратно прошли по покрытию. У окна я увидел старый, полуразваленный стул. Как раз кстати. Я сел на него. Ножки продавили керамзит, заставляя его скрипеть от возмущения.

За стеклом стояли дома. Много домов. Возле них были огороды. Передо мной стояли и едва заметные сараи и большие, двухэтажные дома. У домов были деревья. У большинства из домов.

Я вижу три ели, за которыми проявляется чёрная крыша местной школы, вижу яблони с красными яблоками, рябину с невкусными ягодами. Кто-то говорил мне, что на морозе рябина сладкая – это враньё. Все деревья стояли не двигаясь. Лишь листья то и дело вздрагивали.

Всё, что было перед моими глазами – малые и большие дома, ели и сорняки на огородах, школа и сараи – всё было в какой-то степени равным друг другу. Каждый элемент картинки был под проливным дождём.

Одеяло из серых туч оплакивало людей. И слёзы его разбивались о крыши. Под металлическими, шиферными, рубероидными крышами спали люди.

Почему спали? Я не знаю. Я просто чувствовал это. Я был в этом уверен. Сейчас 3 часа дня, а небо закрыто тучами. Они размывали солнечный свет, дождь стучал по крышам, отвлекая от мыслей, запах небес спускался на землю, становилось душно. Всё это создавало гипнотический эффект.

Человек не видит того, что пробуждает его. Он не видит солнца. Небо словно закрылось занавеской. Точно также, как закрывается рабочий после ночной смены, засыпая днём.

Свет солнца словно говорил нам каждый день: «Эй, вставай! Откройся новому дню! Пора ощущать!». Луч солнца подталкивает открыть взгляд на мир после нескольких часов забвения.

Но сейчас… Сейчас забвение было желанным. Человек не хотел открываться, не хотел видеть мир. Он не хотел выходить наружу, боясь промокнуть и заболеть. А если нет нужды чувствовать и двигаться – человек спит.

Я ощущал их. Я ощущал каждое дыхание спящих. Они не смотрят наружу, как смотрю я. Они не видят, как небо сгущается, пытаясь перекрыть оставшийся свет.

Я вижу, как на небе образуются тёмные островки. Темнее, чем цвет покрывала. Они начинают расти, расширяться, а в их центре тьма становится ещё гуще. Я слышу, как грохот становится монотоннее с каждым новым ударом. Я чувствую пьянящий запах озона, спустившийся с небес. Я чувствую духоту, которая утомляет мой мозг.

Дыхание спящих нарастало, становилось громче. Я чувствовал, как забвение подбирается ко мне. Чем сильнее сгущалась тьма – тем медленнее я моргал. Островки сливались и ещё темнее расширялись из центра, грохот напоминал цикличный шум.

На секунду мне стало страшно. Чувство безысходности пыталось окатить мой мозг, но безуспешно. В нём уже зарождалась бесчувственность и пустота.

Человечество уснуло под тенью туч. Солнце перестаёт пытаться и медленно гаснет, погружая нас в более непроглядный мрак.

Последнее, что я увидел – что нет звёзд на небе, только тьма.

Последнее, что я услышал – что нет мелодий, только дождь.

Последнее, что я почувствовал – сожаление.

Пустота вытеснила всё, что было в голове. Мир уснул, человек ждёт снов. Снов, где он счастлив и отчаян. Снов, где он любит и ненавидит. Снов, где солнце слепит глаза по утрам. Человек ждёт снов, где он снова жив.

И я. Я тоже когда-нибудь увижу сон. Когда-нибудь луч света от жёлтой звезды ударит в мои сонные глаза и скажет: «Проснись и живи!».

Но пока я лишь засыпаю. И я помню, что вне сна солнце погасло. Что жизнь человека вне сна завершилась.