Солнце цвета лаванды

***

— Так, Гук, запомни меня на этом самом месте, запомни, — кричал Чимин, размахивая для выразительности обеими руками. — И запомни мои слова! Чтоб я еще раз поддержал твои бредовые идеи! Чтоб я еще раз поехал с тобой хрен пойми куда! Ни за что, ищи нового фотографа! Который будет согласен на то, что ты его рано или поздно угробишь! А я еще пожить хочу, вот.

— Чим, ты вроде бы живее всех живых, вон, каким бодрячком верещишь, — высокий, крепко сбитый парень стоял у дерева, засунув руки в карманы черных брюк карго и с равнодушным видом выслушивал тираду недовольного друга.

— Ты, мелочь, как с хеном разговариваешь? — не переставая возмущаться, подскочил тот к Чону.

— Да ладно тебе, Чим, не преувеличивай. Смею напомнить, я тебя не заставлял ехать сюда, а просто предложил. И готов был принять твой отказ. Но ты согласился. И помог все это организовать. И за это тебе, конечно, огромное спасибо. Но сейчас просто потерпи и сделай свою работу.

— Просто потерпи? Вот это вот все — просто потерпи??? — Чим продолжал энергично жестикулировать и показывать на окружающий, довольно скучный пейзаж и на кемпервэн, в котором они жили и перемещались.

Да, заехали они в этот раз очень далеко. Организовать эту поездку было трудно, тем более без поддержки журнала с мировым именем.

— Пак, ты премии за самый необычный материал получать любишь? Любишь. Когда все восторгаются твоими работами, любишь? Точно, любишь. Когда твои фото — это сенсация? Ой, как любишь. Тебе нравится быть в центре внимания, вот и потерпи ради этого. По обычным и комфортным местам разъезжают все. А мы не все. Мы даем людям эксклюзив. Так что остынь. К тому же, наша поездка скоро заканчивается, послезавтра домой, — поставил точку в разговоре Чонгук и, не обращая внимания на все еще пыхтящего друга, залез в кемпер.

***

Гук и Чим познакомились в университете. Молодые люди учились в одной группе, на старших курсах они даже жили вместе, снимая на двоих неплохую квартиру в центре, недалеко от места учебы. Все складывалось удачно, их интересы и приоритеты совпадали, оба с детства мечтали о журналистике и целенаправленно выбрали эту специальность. Пак был старше на год. Пойдя на поводу у родителей, тот сначала поступил на экономический факультет, но так и не смог проникнуться этой наукой. Спустя год, Чимин бросил все и пошел изучать то, к чему стремилась душа — журналистику и искусство фотографии. Студентами они были толковыми, в меру загульными, поэтому ни долгов, ни хвостов, ни скандальных историй за ними никогда не числилось. А вот победы в различных студенческих конкурсах и конференциях имелись, и в достаточно большом количестве. Поэтому, когда дело дошло до практики, их заранее пригласили в редакцию самого известного в своей тематике журнала GEO как победителей проводимого изданием конкурса.

Показав себя в GEO с лучшей стороны, и Гук, и Чим, сразу после выпуска были приняты в штат журнала. Это казалось небывалой удачей и везением. Но, как известно, везет тем, кто сам везет. А парни действительно пахали и журналистикой горели. Время шло, и вот к их тандему уже прислушиваются, их предложения всерьез рассматривают и принимают. Им организуют и оплачивают командировки, их статьи замечают и номинируют.

И так уж получилось, что последние две поездки были, прямо скажем, очень сложными. Сложными для Чимина, привыкшего к комфорту. Гук на такие мелочи, как удобство в быту, особого внимания не обращал. Он был из тех людей, про которых говорят «вижу цель — не вижу препятствий». Ночевать в машине, в палатке, питаться сухпайком — ему было все нипочем, его захватывала идея, и он реализовывал ее. А Чим был не такой. Его лучший друг любил комфорт, красоту, и тот устал. И сорвался. Поэтому Гук и не разозлился на друга, понял его. Сделал засечку в голове, что по возвращении в Нью-Йорк надо будет попросить у главного отпуск.

Сейчас они находились в Восточном Бадахшане, где вообще редко ступала нога чужестранца. Борьба за власть и постоянные беспорядки делали страну опасной для путешествий.

Когда Чон задумал эту статью и рассказал об этом главному редактору, тот присвистнул и удивленно поглядел на Чонгука:

— Ты хорошо подумал, Чон? Тебе это зачем? Адреналина не хватает?

— Нет, господин Ким, адреналин тут ни при чем. Это будет сенсация, про Бадахшан очень мало информации, люди никогда не видели эту страну и ничего не знают о ней.

— Ты понимаешь, что это опасно?

— Понимаю.

— Понимает он… а у меня такое ощущение, что ни черта ты не понимаешь. — Ким Намджун относился к тому редкому типу руководителей, которые искренне заботятся о своих подчиненных. Возможно, именно благодаря этому качеству ему удалось вывести GEO на такой высокий уровень.

— Господин Ким…

— Я не привык рисковать своими людьми. И не буду этого делать даже ради сенсации. — Ким снял очки, откинулся на спинку дорогого кожаного рабочего кресла и прикрыл ладонями уставшие глаза. — Думаю, вопрос закрыт, Чон.

***

Одной из главных черт характера Чон Чонгука всегда была целеустремленность. Он всегда добивался того, чего хотел. Еще подростком поняв, что в жизни часто побеждает тот, кто сильнее, что в любой момент может понадобиться умение постоять за себя или защитить близких, он пошел в спортивный клуб, занимался там до седьмого пота, пока не получил черный пояс по тхэквондо. Позже, проникнувшись музыкой, которую сочинял его друг детства Мин Юнги, решил научиться играть на гитаре и тоже не бросил это занятие, пока не освоил инструмент на довольно-таки неплохом уровне.

Но иногда эта целеустремленность превращалась в настояшее баранье упрямство, когда Чон мог пойти напролом, не слушая доводов разума и логики. И в этот раз произошло именно так. Поездка в Бадахшан прочно засела в его мозгу, статья почти написалась в голове, осталось снабдить все впечатлениями, эмоциями, фактами и фотографиями… Да, точно, фотографиями. И Гук направился за поддержкой к Чимину.

Конечно, он предварительно позвонил и убедился, что Пак дома и в хорошем расположении духа. Чон знал, что такие сложные вопросы с Чимином лучше обсуждать на свежую голову. Он заехал в супермаркет, закупился пивом и снедью, не забыл любимый Паком апельсиновый сок и во всеоружии предстал перед другом.

Увидев все скупленные запасы, Чимин понял, что это неспроста, что Чон явно опять что-то задумал и потребует от того поддержки. Но Пак и предположить не мог, что выдаст младший.

Они расположились в гостиной на удобных кожаных креслах, стоявших вокруг небольшого круглого столика, на котором друзья расставили еду и напитки. Квартира Пака была оборудована с учетом предпочтений владельца. Это совсем не походило на холостяцкую берлогу. Все здесь было продумано до мелочей и подчинено главному: любви хозяина к красоте и комфорту. На мягкой мебели было удобно сидеть, по пушистым коврам с длинным ворсом было приятно ходить, на оформление стен, где разместились сувениры, привезенные из командировок и лучшие работы Пака, было интересно смотреть. Так что друзья, посещавшие квартиру Чимина, отдыхали тут не только телом, но и душой. Не был исключением и Чонгук.

Прошло достаточно много времени, прежде чем Чон заговорил о главном:

— Чим, я тут подумал… — Пак ждал чего-то подобного, но все-равно испугался, ибо каждый раз после этой фразы следовал какой-нибудь трындец.

— Есть одно место, о котором вообще очень мало информации. Можно сделать крутейший репортаж и шикарные фотографии. Это будет сенсация, Чим. Поехали со мной, а?

— Надеюсь, это командировка от редакции? — смог выдавить из себя Пак.

Фотограф сразу почувствовал неладное, как только уловил просьбу в тоне младшего. Обычно Гук этим не страдал. И если они ехали по заданию редакции или с одобрения главного, то Чонгук просто ставил Пака перед фактом или, в лучшем случае, спрашивал, поедет ли тот. Но никогда не просил. Это было чем-то новеньким. Справедливости ради нужно отметить, что сам Чон всегда был на стороне Чимина и во всем поддерживал его. Поэтому такая безапелляционность, в общем-то, не напрягала фотографа. Но сейчас ситуация была явно другая. И она пыталась выйти из-под контроля.

— Нет, Чимин, Ким не дал разрешения. Сказал, что это опасно, и он рисковать не будет.

— Ты хоть скажи, куда собрался на этот раз?

— Восточный Бадахшан.

Чим аж присвистнул и замолчал, вытаращив глаза на друга.

— Чим, там красиво. Необычно. И материалов на эту тему раз-два и обчелся, — пытался заинтересовать Чонгук друга.

— Гуки, я тебя понимаю, понимаю твое стремление к новому, желание показать людям мир, но это, правда, пока опасно. Давай подождем годик-два и обязательно туда съездим, — попытался образумить друга Пак. — Как тебе такая идея?

Чонгук сник, но, в принципе, он был готов к такому исходу разговора. Нельзя силой заставлять человека ехать туда, куда тот не хочет. Тем более, что это, действительно, не увеселительная прогулка. Поэтому он решил ретироваться и не продолжать бесполезный спор, а разговора на отвлеченные темы сейчас уже, скорей всего, не получится.

— Что ж, я тебя понимаю, Чим, не буду настаивать. Я, наверное, пойду домой.

— Ты чего, обиделся, что ли?

— Да нет, я же говорю, что понимаю тебя. Просто надо подумать, как все это сделать самому. Я же тоже немного фотографирую. Думаю, справлюсь.

— Что? Ты все равно поедешь? Без поддержки редакции? Без меня? Один? — Чимин выскочил в прихожую, где Гук уже надевал кроссовки.

— Никуда я тебя не отпущу, мелкий. Не поедешь один, — заявил Чимин тоном, не терпящим возражений.

— Поеду, Чимини, поеду. Хотя бы как частное лицо. Но я это сделаю.

— Ты ненормальный, Чон.

— Уж какой есть, — развел руками Гук.

Чимин схватил друга за рукав лонгслива, затащил обратно в комнату и толкнул к его креслу:

— Сиди тут, — резко произнес Пак и вышел из комнаты.

В принципе, в данный момент Чонгук никуда не торопился и, если Чимину захотелось включить режим мамочки, что ж, пусть, он не против, он посидит и с места не сдвинется. Через пару минут Пак появился в гостиной, нервно заканчивая с кем-то разговор по телефону, и тоже опустился в мягкое кресло, вытягивая ноги.

— Ну и задачку ты нам задал, мелкий, — вздохнул Чимин.

Чон молчал. Никакую задачку он никому не задавал, только позвал того с собой. Поэтому и оправдываться не собирался. Тем не менее, молчать тоже не получалось.

— И чего сидим? Кого ждем? — решил съязвить Чон.

— Сейчас Мин приедет. Будем думать, как все это провернуть.

— Мин? Мин Юнги? Ты позвонил этому вечно недовольному ворчуну? Его только мне не хватало сейчас для полного счастья. Ты что, решил с его помощью переубедить меня?

— Слушай, Чон, помолчи, а? Пока я не передумал, — изрек Чимин и вцепился в высокий стакан с соком. Пиво в такой ситуации не лезло. — Вообще-то, это твой друг, забыл? И никакой Мин не ворчун. Просто, в отличии от некоторых, адекватный человек.

Пак злился на всех, на Чона, которому приспичило тащиться непонятно куда, на себя, за то, что не может отпустить этого придурка одного, на Мина, который, в общих чертах уловив суть проблемы, не послал их с Гуком по одному известному всем адресу, а лишь хмыкнул и коротко проскрипел в трубку: «Сейчас приеду».

Чонгук откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и расслабился. Замолчал, как и велел ему Чимин. Было интересно, что там мог передумать тот, но спрашивать и уточнять не хотелось. Он все честно рассказал, позвал с собой, ему отказали, а теперь еще и из квартиры не выпускают. Насилие чистой воды. Чонгук надулся. Так и сидели, молча, каждый в своем кресле.

Минут через тридцать в квартире раздался звонок, и Пак поспешил открыть дверь. Пару минут возни в прихожей и вот, в комнату вошел Юнги.

Одетый с иголочки, в черном, будто только что отутюженном костюме-тройке, под которым сияла белоснежная рубашка, с повязанным свободно черным же галстуком. Дорогие часы в серебряном корпусе виднелись под манжетой на левой руке, на правой красовалось мощное кольцо-печатка. Отросшие темно-каштановые волосы слегка вились и были забраны за уши. Весь облик Юнги выдавал в нем личность незаурядную, сильную и дерзкую. И только близкие знали, что на самом деле он добр и внимателен, особенно к тем, кто был удостоен чести называться другом Мин Юнги. Именно поэтому после звонка Пака он отложил все свои дела и приехал домой к Чимину.

Юнги не изменил своему увлечению. Он был талантливым музыкантом и крутым организатором. В данный момент Мин являлся одним из ведущих продюсеров крупнейшего международного агентства, которое искало и продвигало талантливую молодежь, а также занималось PR-компаниями уже известных исполнителей.

Чимин не случайно позвонил Мин Юнги. Тот надеялся, что гениальный мозг и связи продюсера помогут найти выход из создавшейся ситуации с наименьшими для всех потерями. Кроме того, в агенстве Юнги имелась очень сильная служба безопасности, которая осуществляла охрану артистов лейбла в обычной жизни и особенно в турах. Именно эта мысль крутилась в голове Пака, когда тот набирал номер друга.

Юнги снял пиджак, бросил его на спинку кресла и сам сел на диван. Чонгук не пошевелился, лишь лениво приоткрыл глаза.

— Приветствую, хен.

— И тебе привет, Гуки. Что за кашу ты заварил?

— Ничего я не варил, хен. Чим раздул из мухи слона.

— Так, начинается.

Юнги неоднократно был свидетелем перепалок двух своих друзей и давно понял, что сами они не остановятся и будут перекидываться подколами как мячиком. В общем-то, он привык к такому их общению и относился снисходительно, но сейчас времени у него было в обрез, чтоб выслушивать препирательства младших. Поэтому он прокашлялся и строго сказал:

— Так, расскажите все без эмоций и по делу. И кто-нибудь один.

Чонгук продолжал упорно молчать, поэтому говорить пришлось Паку. Тот, под пристальным взглядом Гука, изложил все точно и по фактам. К удивлению Чона, завершил Чимин свою речь словами о том, что передумал, что не отпустит Чона одного и поедет с ним. И вероятно, полетят они обычным гражданским рейсом.

— Ребята, вы чокнутые. Вы точно чокнутые. Я еще понимаю, Гук додумался до такого, у него и раньше часто бывали беды с башкой, он всегда был склонен к экстриму. Но ты, Чим, ты же никогда такое не любил, насколько мне известно.

— Это ты меня сейчас похвалил или оскорбил, а, Мин Юнги? Я, по-твоему, неженка, да? Гожусь только для того, чтоб снимать богатые интерьеры, да? — возмутился фотограф.

— Да не кипятись, ты, Чим. Успокойся. Я не это имел ввиду. Я всегда считал тебя реалистом, более приземленным, расчетливым, что ли. Умеющим просчитывать риски и не лезть в особо опасные приключения. И вот на тебе.

— Юн, можешь поносить нас сколько влезет, только ответь сначала — ты поможешь? Если да — спасибо, если нет — мы будем искать другие пути.

Чонгук уже с интересом наблюдал за беседой своих друзей. Изображать обиду больше не хотелось. Ситуация разворачивалась явно в его пользу.

— Да какие другие пути, кому я вас доверить смогу, ты что такое говоришь, вредный мальчишка? Я дам вам людей, транспорт, подготовлю все необходимое, в том числе и документы. Только пообещайте, что вы будете вести себя тихо и выполнять мои инструкции, а также слушать рекомендации охраны. Ну и постоянно выходить на связь со мной.

========== Часть 2 ==========

Пока Чимин сердился и сидел букой около фургона, Чонгук приготовил и накрыл ужин, разложил собранные на день спальные места, скинул имеющийся уже материал со своей камеры на рабочий ноутбук и, приоткрыв дверь, позвал друга. Тот демонстративно отвернулся, на что Гук хмыкнул и пожал плечами. Через пару минут он уже выходил из фургона в полной экипировке. На нем были армейские берцы, любимые карго со множеством карманов и всякой нужной в незнакомом месте мелочевкой в них и куртка. Заряженная полностью камера висела на плече на широком ремне.

— Зайди в дом, Чим. Поешь, отдохни и успокойся. Я немного пройдусь. Может, найду что интересное.

— Если хочешь, возьми мой фотоаппарат, — пробубнил Чим, не глядя на друга, на что Гук только улыбнулся. Его друг был вспыльчивым, но добрым, и никогда не умел долго злиться.

— Нет, я поброжу налегке, тут недалеко. Если найду подходящую локацию, завтра снимем на твой. Иди, отдыхай. — Гук пошел в направлении небольшого леса и не смотрел на Чимина, не оборачивался, только услышал, как захлопнулась дверь кемпервэна.

Фотографией Чон начал заниматься в старших классах. Ему нравилось находить необычные ракурсы, играть светом и тенью, фиксировать эмоции людей и вообще, просто снимать природу, события, обычную жизнь. Это увлечение очень помогло ему и в его становлении как журналиста. Но, конечно, он всегда знал и абсолютно спокойно признавал, что для него это хобби, а вот Чимин, тот настоящий бог фотографии.

Чонгук отошел от лагеря уже примерно на километр, редкий невыразительный лесок совсем не произвел на него впечатления, но он надеялся, что небольшая, но бурная речушка должна была вот-вот показаться перед глазами. По его подсчетам, по крайней мере, это было так. Или же он совсем не в ладах с географией и картографией. За речкой простирались горные массивы, которые как раз и интересовали в данный момент Чонгука. Внезапно его внимание привлек какой-то шум. По мере приближения к предполагаемому водоему, звук усиливался. Гук гадал, что это могло быть. Больше всего походило на водопад, но по картам этого явления тут не было, поэтому Чонгук решил действовать по обстоятельствам.

А обстоятельства… обстоятельства складывались таким образом, что Чон на мгновение потерял дар речи. Речку он увидел, да, шум действительно принадлежал водопаду, которого не было на карте. Но… всегда есть какое-нибудь но. На берегу речушки, почти у самого обрыва, стоял человек. Молодая женщина в длинном, до пят, свободном темно-зеленом платье, украшенном вышивкой и разноцветными бусинами. Довольно длинные, густые, иссиня-черные локоны падали на плечи незнакомки. Она была высокой, худощавой, руки безвольно висели вдоль тела. В лучах солнца и радужных отблесках капелек воды та казалась сказочным, божественным существом. Однако, взгляд, направленный в небо, выражал безысходность и решимость. Казалось, еще мгновение, и женщина шагнула бы в пропасть. Но Чон это мгновение не упустил.

— Эй, извините… — не зная, как начать разговор, выкрикнул он, чтоб сквозь шум хоть и небольшого, но все же водопада, привлечь к себе внимание незнакомки.

Та услышала его голос, повернулась к нему лицом и, на удивление, осталась такой же спокойной и даже улыбнулась.

— Отойдите от края, пожалуйста. Вы можете свалиться туда! — продолжал выкрикивать Гук.

— И что? — красивый пшеничный голос очень удивил Гука, женщина ответила ему по-английски.

— Вы упадете и разобьетесь.

Собеседница, если ту можно уже было так назвать, лишь грустно ухмыльнулась, и до Чона стало наконец доходить, что она, скорей всего, не просто так стояла на краю.

— Я журналист, меня зовут Чонгук. Давайте поговорим? — предложил он девушке, но, если честно, совсем не надеялся на то, что та согласится. Однако…

— Хорошо, — ответ не заставил себя ждать, и через пару минут, ловко переступая с камня на камень, девушка пересекла неширокую речку и подошла к Гуку.

— Нужно отойти к деревьям. Чтобы нас не было видно.

Гук завороженно смотрел на свою собеседницу и не мог отвести глаз. Красива. Неописуемо красива. Утонченная. Уверенная. Бесстрашная.

Девушка, но с абсолютно нетипичным для этих мест поведением. Чонгук читал, что в этих краях все женщины носят бурки, что им запрещено не только показывать лица посторонним мужчинам, но даже просто одним выходить на улицу. А перед ним стояла девушка с открытым лицом, которая гуляла тут одна. Непонятно. И очень интересно. Журналист Чонгук навострил ушки.

— О чем ты хотел поговорить со мной? — спросила незнакомка, когда они уселись на землю, покрытую скудной травой.

— Как тебя зовут?

— Тахмина.

— Что ты тут делаешь совсем одна?

— Я не одна. Нас много, там, вверх по реке, рядом с ущельем.

— Вас? Кого вас?

— Девушек. Таких же как я. Которых скоро выдадут замуж. Их привозят сюда незадолго до свадьбы, чтоб они вдохнули запах свободы перед тем, как навсегда будут закрыты в домах своих мужей. Здесь они могут гулять, улыбаться и даже не закрывать лица.

— Это что, такой местный обычай? — сказать, что Чон был удивлен — ничего не сказать.

— Да, что-то вроде того. Правда, не все могут себе это позволить. Чтоб приехать сюда, нужны время и сопровождающий. А это деньги. Поэтому большинство женщин просто переходит из дома отца в дом мужа, не видя в этой жизни ничего другого.

— Значит, ты тоже скоро выходишь замуж?

— У меня есть жених. И дата свадьбы назначена. Но не думаю, что это произойдет.

— Прости, но я не понял тебя.

— Я не хочу этого. Придется что-нибудь придумать.

— Поэтому ты и ушла так далеко от своих? Чтоб подумать? Или что-то предпринять? — Чонгук дураком не был и начал понимать, что девушка попала в безвыходную ситуацию, когда Тахмина вздохнул и обреченно кивнула головой.

— Остальные боятся уходить далеко. Они привыкли к той жизни, которой живут женщины в этой стране с детства. Их постоянно унижают, внушают чувство неполноценности, почти все они неграмотны. Поэтому эту поездку многие воспринимают как дар небес.

Пока Тахмина говорила, Гук в ужасе сидел и не верил, что все это правда. Кроме того, он испытывал ощущение диссонанса, когда слушал рассказ девушки и смотрел на нее. И наконец он смог облечь свои ощущения в слова:

— Ты не такая. Ты не похожа на забитую жизнью и обычаями. И говоришь со мной на английском…

— Да, ты прав, я не такая. Совсем не такая. И от этого только хуже.

— Почему?

— Долго рассказывать.

— Ты куда-то торопишься? Или просто не хочешь отвечать? Говори правду, я пойму.

— Да, сейчас я должна вернуться в лагерь. Иначе меня начнут искать. Но я… я расскажу. Завтра. Я отвечу на все твои вопросы, если ты хочешь. Я приду сюда пораньше и мы поговорим.

— Обещаешь?

— Да, зачем мне врать. Я же сама предложила.

— Хорошо. Рад был познакомиться с тобой, Тахмина. И у меня просьба к тебе, — замялся немного Гук, не зная, как отреагирует на его предложение девушка.

Та вопросительно подняла бровь и Чон продолжил:

— Я могу сфотографировать тебя? — неуверенно спросил он и показал тому камеру.

— Да, конечно, почему нет?

Гук, обрадованный согласием девушки, быстро настроил камеру и сделал несколько кадров.

— Можно посмотреть? Ты покажешь мне, что получилось? — Тахмина подошла очень близко к Гуку, и заглянула в камеру.

— Ты очень красивая, Тахмина, очень. — Гук медленно листал отснятые кадры.– И очень фотогеничная. Я еще не видел такой красивой женщины, честно, — он поднял голову и столкнулся взглядом с глазами Тахмины. Зеленые, пронзительные, они смотрели прямо в душу Чона, и там, в душе, что-то шевельнулось. Гук еще не понял, что конкретно почувствовал в эту минуту, но это было что-то чистое и волшебное.

— До завтра, Чонгук, — опустила глаза Тахмина и прервала волшебство, — Не провожай меня, — тихо прошептала девушка, быстро встала и направилась обратно к реке.

— До завтра, — улыбнулся Гук, — береги себя.

Диалог получился скомканный и недолгий, но Чонгук надеялся, что завтра Тахмина все же придет и им удастся поговорить подольше.

***

Чон вернулся к месту стоянки, когда стало уже темнеть. Охрана занималась своими делами, а Чимин сидел в доме и отдыхал, как и велел ему Гук.

— Ты долго. Еще немного, и мы бы начали операцию по поиску и спасению тебя, — потягивая сок из бокала, лениво выдал Пак.

— Не язви, тебе не идет, — не задумываясь, отбил Чон, сам находясь в своих мыслях.

— Показывай.

— Что?

— Показывай, почему задержался. Или рассказывай. У тебя сейчас даже на лице видно, как шестеренки в башке крутятся.

Гук не знал, стоит ли описывать Паку все подробности сегодняшней встречи, но решил, что врать в этой ситуации ни к чему. Тем более, если он планирует и завтра встретиться с Тахминой, и, следовательно, опять отлучится на неопределенное время.

— Я встретил человека, здесь…– но ему не дали договорить:

— Что-о? — завопил Чимин, округлив полные губы и выпучив глаза, — ты напоролся на бандитов? — стакан с соком стукнулся о столешницу, а сам Пак чуть не свалился со стула.

— Да почему сразу на бандитов-то? — всплеснул руками Чон. — По-твоему, нормальных людей тут совсем нет? Включи здравый смысл, Чим.

— А нечего включать. Закончился он, мой здравый смысл. Закончился, когда я повелся на эту твою авантюру.

— Чимин, мне показалось, ты перебесился и успокоился.

— Тебе показалось, друг мой. Ну, конечно, спасибо за ужин и развернутую кровать, но успокоюсь я только тогда, когда окажусь в Нью-Йорке. Хотя нет, даже там я буду постоянно тебе напоминать о том, как ты утащил меня в эту богом забытую дыру.

— Так, все, стоп. Либо ты прекращаешь истерить, либо ничего больше не узнаешь. Так понятнее, Пак Чимин? — представление друга стало надоедать Чонгуку. Ему хотелось побыстрее остаться один на один со своими мыслями и со свой камерой, чтоб обмозговать все то, что он сегодня узнал, посмотреть снятые кадры, подумать о девушке, с которой так неожиданно его свела судьба.

Это было последнее средство из арсенала Гука, которое могло утихомирить разошедшегося не на шутку журналиста. Пак был любопытен, патологически любопытен. Особенно в тех случаях, когда кто-то сказал А и отказывался говорить Б. В такие моменты Пак Чимин был готов на что угодно, лишь бы узнать все подробности. На работе данная черта характера очень даже помогала, но друзья и близкие Чимина нередко страдали от выходок фотографа.

Пак услышал фразу «ничего больше не узнаешь» и слегка дернулся на своем стуле, сложил руки перед собой на столе как примерный ученик и поднял глаза на Чона.

— Прости меня, я перегнул. Я тебя внимательно слушаю, Чонгук, — Чимин будто переключился с программы на программу, и в этой версии фотографа не было заложено недовольство, ехидство и нытье.

Гук задумчиво поглядел в окно, помолчал несколько секунд и повторил:

— Я встретил девушку. Здесь недалеко есть речка, мы встретились там случайно, и я заговорил с ней. А она ответила. Представляешь? Тахмина была одна, мы немного пообщались, но ей нужно было возвращаться к своим. Завтра она обещала снова придти на то место, где мы увиделись.

— И ты пойдешь туда один? — брови Пака взлетели вверх.

— Да, — уверенно ответил Гук. — А что не так?

— Нет, ничего, просто беспокоюсь о твоей безопасности, — взял себя в руки Пак, вспомнив угрозу друга.

— Не переживай, Чим, Тахмина прекрасный человек, как мне показалось, она утонченная и очень красивая. К тому же, насколько я понял, сама сейчас находится в затруднительном положении.

— А что с ней?

— Кажется, Тахмину ждет принудительный брак.

— Печально.

— Да, хочется ей помочь…

— Ты что, впряжешься за первую встречную? Ты в своем уме? Мы, вообще-то, в чужой стране и не наше дело встревать в местные обычаи.

— Так-то оно так, — Чонгук сел рядом с Паком на второй имеющийся в помещении стул, — ты прав, Чим, но… Я не знаю, что сказать, просто я хочу встретиться с ней еще раз и поговорить. Не забывай, для этого мы сюда и приехали. Это неплохой материал для статьи.

— Не верю я тебе, Чон, — подозрительно покосился на друга Пак, — на девчонку ты повелся, вот что. Сам же сказал, что она красивая.

Чонгук протянул руку и достал со своей кровати камеру, включил ее и передал Паку:

— Вот, смотри, ценитель прекрасного.

Чимин заранее приготовился критиковать увиденное, потому как «что может быть красивого в этой дыре», да так и замер с камерой в руке, глядя на юную девушку, которая смотрела на него с кадра.

— Это что?.. Кто это, Чонгук?.. Я… Это точно человек? Такие бывают?

— Чим, это точно человек, ее зовут Тахмина.

— Ну и ну… просто невероятно — многозначительно протянул Пак, придя в себя. — Теперь я точно уверен, что эта Тахмина тебе понравилась, и не отпирайся.

— Я и не отпираюсь. Такая красавица не может не понравиться.

— Только умоляю тебя, Гук, думай головой, ладно? Нам послезавтра домой ехать.

— Хорошо, Чимин, я тебя понял, —

Чим затравленно посмотрел на друга, Чонгук уловил в его взгляде неуверенность и повторил:

— Говорю тебе, понял я, не дурак.

***

Утром следующего дня Чонгук проснулся ни свет ни заря. Чтоб не будить Чимина, он тихо оделся и вышел на улицу. Солнце еще не поднялось высоко, поэтому было прохладно. Чон присел около фургона на импровизированную лавочку, которую они с Чимином соорудили из камней и небольшого бревна, и опять задумался. Почти всю ночь Чонгук не спал, размышляя о жизни, о судьбе одной конкретной девушки, которую он видел первый и, возможно, последний раз. И сейчас эти мысли с новой силой навалились на него. Было тоскливо думать о том, что после сегодняшней встречи они больше не увидятся. Что-то неуловимое заставляло Гука внутренне противиться такой перспективе.

Обычно, когда Чонгуку в процессе сбора материала для статьи предстояло общение со специалистами в той или иной сфере, он тщательно готовился, сам вникал в проблему, продумывал ход беседы, внимательно и аккуратно составлял вопросы, такие, чтоб не сказать лишнего, но и вытащить из собеседника максимум информации. В этот раз все было по-другому. Он не готовился. Вообще. Чонгук просто хотел увидеть Тахмину, хотел услышать ее голос, запомнить все, что она сможет рассказать. Чон давно уже понял, что идет на встречу не как журналист. Он идет как мужчина. К поразившей его своей необычностью женщине.

Чон не смог бы сказать, как прошли часы до обеда. Он что-то делал, о чем-то разговаривал с Чимином, тот обсуждал какие-то вопросы с ребятами из охраны. Кажется, что-то по поводу их возвращения в Штаты. Чон особо в это не вникал, полностью доверившись Паку. Уж что-что, а дорогу домой фотограф продумает до самых мелочей.

Сразу после обеда Чонгук стал собираться на встречу. Тахмина не сказала точное время, поэтому Гук решил, что лучше прийти пораньше и подождать. Он взял с собой рюкзак, в который уместил легкий, но теплый плед, термос с ароматным чаем и упаковку маффинов. Не деликатесы, да, но ему очень хотелось немного порадовать Тахмину, угостить ее, позаботиться.

Чимин смотрел на его сборы и молчал. Совесть не позволяла длинному языку выдать очередную пакость. А сказать было что. Чимин переживал. И теперь уже не за физическую безопасность друга, а за душевную. Пак чувствовал, что Чонгук слишком интересуется этой невероятной девушкой, но та была почти замужем и с этим ничего уже нельзя было сделать. Следовательно, его друг будет страдать. Насколько сильно и насколько долго, Пак не знал, но в том, что это будет, был уверен на сто процентов. Поэтому он молчал, и, проводив Гука до края поляны и мысленно пожелав ему удачи, пошел заниматься своими обязанностями.

Чонгук шел быстрым шагом и уже минут через пятнадцать оказался на том самом месте, где вчера расстался с Тахминой. Девушки еще не было. Гук постоял на месте пару минут, покрутил головой, разумно рассудив, что не стоит рисковать и идти к реке. Он уселся на землю, оперся спиной о дерево и стал ждать.

***

Всю ночь Тахмина не могла уснуть. Ее взволновала встреча с незнакомцем, хотя она и не подала вида. Мина давно научилась сдерживать свои эмоции, так было безопаснее. Но сейчас, в одиночестве, в своем шатре, девушка дала волю чувствам и воображению.

«Чонгук. Красивое имя, оно подходит этому человеку», — перед мысленным взором Тахмины мелькали картинки их встречи. Вот тот испугался за нее и просит отойти от края обрыва. А вот рассматривает снятые кадры и говорит, что она, Тахмина, очень красивая. Странные, неведомые раньше чувства захватили девушку, хоть она и пыталась им сопротивляться. Тепло. Безопасно. Спокойно. Так она чувствовала себя рядом с этим незнакомым мужчиной. Так она чувствовала себя впервые в жизни. И Мина совершенно не понимала, как такое может быть, по привычке отказывалась верить в это. Да, собственно, и смысла не было. Они увиделись один раз. Возможно, встретятся еще завтра. И все. На этом все. Мина останется здесь, Чонгук вернется домой. Так стоит ли бередить душу и встречаться с журналистом? И все же Тахмина решила — она пойдет на встречу. Ведь зачем-то судьба столкнула ее именно с этим мужчиной именно в этом пустынном месте.

Рано утром Тахмина встала вместе со всеми, чтоб не привлекать к себе внимание, провела все утренние ритуалы и приступила к своим повседневным делам. Ближе к обеду, слегка перекусив на дорогу, она собралась и вышла с территории лагеря. Никто ее ни о чем не спросил, гулять по пустынным окрестностям разрешалось и без сопровождающих.

Она спокойно шла вдоль речки, и лишь когда лагерь изчез из виду, скрывшись за невысокими деревьями, Тахмина ускорила шаг. Спустя минут тридцать девушка уже подходила к той поляне, на которой они сидели вчера и надеялась, что Чонгук уже на месте и ждет ее. Так и оказалось. Тот услышал приближающиеся шаги и вскочил на ноги. Сердце Тахмины странным образом заволновалось при виде улыбающегося мужчины, который подходил к ней.

— Тахмина, ты пришла. Я так рад тебя видеть! Не поверишь, всю ночь думал о нашей встрече и о тебе.

— Почему ты удивляешься? Я же обещала. И я верю тебе, я тоже думала об этой встрече.

— У тебя сегодня есть время?

— Да, я свободна до вечера.

— Здорово, тогда пойдем, присядем.

Гук вытащил из сумки плед и расстелил его для девушки.

— Ты, наверное, устала, садись, отдохни. Будешь чай?

Тахмина уставилась на него непонимающим взглядом.

Чон присел рядом на колени, достал термос, налил чай в кружку и отдал ту девушке. Потом разорвал упаковку маффинов. Тахмина так и сидела с кружкой в руках и озадаченно смотрела на Чона.

— Что? — поинтересовался тот.

— Ничего. Просто непривычно, чтоб за женщиной так ухаживали, угощали…

— В смысле… а как иначе обращаться с женщиной? Да и не только с женщиной? Вообще, с человеком.Ты прошла долгий путь, вероятно устала, или проголодалась, или просто хочешь пить. Почему ты удивляешься?

— В моем мире так не бывает. Так не принято.

Теперь настал черед Чонгука удивляться.

— А как принято в твоем мире?

— Я уже говорила, Чонгук, что женщины здесь — существа второго сорта, если не хуже. Ты, наверное, не поверил, но это действительно так. Они никому не нужны, о них никто не заботится. Таким как я не доступно ни образование, ни медицинская помощь. Муж может избить свою жену за любой пустяк, и еще будет гордиться этим, хвастаться перед другими. Унижать женщину — достойный поступок в глазах местных мужчин.

Чонгук сидел с вытаращенными глазами, у него в голове не укладывалось, что такое возможно в двадцать первом веке. А Тахмина продолжала, обхватив изящными руками с тонкими длинными пальцами чашку с чаем:

— Если в семье родился мальчик — это повод для праздника, если на свет появилась девочка — ее маму могут даже наказать, лишить еды, потому что она неправильная и не может принести мужу настоящего ребенка, наследника.

— Почему женщины терпят такое обращение? — наконец заговорил Чон, — Я не знаком с местными обычаями, но это же ненормально, неужели с этим нельзя что-то сделать?

— А что ты с этим сделаешь? Это вековые традиции. Так было до нас, так будет после нас. К тому же, женщины с детства забиты, они считают, что так и должно быть, что другой жизни нет, и они достойны только такого отношения… Для них это норма. Правда, я не думаю, что они даже размышляют на эту тему.

— А твой отец? Он тоже обижал твою мать за то, что она родила девочку?

— Мне, можно сказать, повезло. — При этих словах глаза Чона чуть не вылезли из орбит от удивления. — Отец позволил мне получить образование, не выдал замуж, как моих подруг, в двенадцать лет, не бил маму и не оскорблял за то, что родилась я.

— Дал образование? То есть, такое все же возможно? Я заметил, что ты совсем не похожа на забитую и необразованную. — Тахмина слабо улыбнулась и кивнула головой. Чонгук во все глаза смотрел на эту чудесную девушку, но любоваться ею в полную меру ему мешало нарастающее раздражение и чувство несправедливости.

— Вчера ты сказала, что таким как ты намного тяжелее в замужестве. Каким таким? — Чон собрался с мыслями и задал вопрос, который крутился в голове всю ночь.

— Чонгук, — ответила Тахмина, поразмыслив пару секунд, подбирая слова. — Я смогла учиться не потому, что мой отец такой добрый. Можно сказать — это была необходимость. Здесь так принято — если в семье нет сына, то им становится одна из дочерей. Вот мне и досталась эта роль. Ко мне относились как к мальчику, растили как мальчика, одевали как мальчика. Я училась, помогала отцу в бизнесе по мере возможностей. Мне было дозволено выходить из дома когда заблагорассудится, не закрывать лицо, не носить бурку. Я привыкла к такой жизни. Но потом у родителей появились долгожданные сыновья-близнецы. И мне не нужно было больше изображать из себя представителя сильного пола. Но я привыкла к свободе. И совсем не представляю, как жить в заточении и подчиняться беспрекословно чужому человеку, которого я заранее ненавижу. Приспособиться к роли ничтожества, после того как был человеком — невозможно. По крайней мере, я не смогу.

— Какова вероятность, что твой будущий… — Тахмина резко посмотрела Чонгуку в глаза, понимая, о ком тот сейчас заговорит. Чон осекся на полуслове, но все же потом исправился и продолжил:

— …твой предполагаемый муж окажется хотя бы таким, как твой отец?

— Нет, этот человек совершенно другой. Это военный, грубый и жестокий, ровесник отца. И у него уже есть три жены. Видимо, ему захотелось свежего молодого тела. А у отца, каким бы жестким он ни был, всегда была только моя мама. Вероятно, это даже любовь. Своеобразная, но все же. Мне не светит даже такая. А быть в полном подчинении у мужа и терпеть издевательства трех старших жён я не собираюсь.

Тахмина замолчала, оперлась руками на согнутые колени и задумчиво смотрела перед собой. Она все рассказала, что могла. Упустила жуткие подробности событий, которые разворачивались прямо на его глазах и были делом обыденным. Но Тахмина видела, что даже малая часть информации, которой она поделилась, произвела очень сильное впечатление на собеседника. Тахмина не совсем понимала, что делать дальше, потому что Чонгук сидел рядом с ней и молчал. Возмущение мерзкими обычаями только разрасталось внутри журналиста. Мозг лихорадочно искал варианты решения проблемы. Хотелось перехитрить традиции, хотелось вырвать из жуткого беспредела эту яркую, стойкую и такую нежную девушку. Хотелось забрать с собой…

В голове щелкнуло. Идея. Мысль. Забрать с собой. Чонгук вдруг развернулся лицом к девушке, осторожно, чтоб не напугать, взял ее за руку и заговорил. Тахмина повернула голову, посмотрела на Чона, и тот сказал то, чего девушка вообще не ожидала услышать:

— Ты не хочешь сбежать отсюда?

— Хочу. Но не знаю как. У меня ничего нет. Ни денег, ни влиятельных друзей.

— Сбежишь со мной?

— Сбегу.

— Точно?

— Да. Если это не шутка.

—Точно-точно?

— Я согласна, Чонгук. Хуже мне уже не будет. Я не передумаю.

— Когда вы возвращаетесь в город?

— Послезавтра.

— Значит, завтра вечером будь готова и приходи сюда. Я не оставлю тебя здесь. А за день подготовлю все необходимое.

Они смотрели друг на друга, оба были будто в тумане. То, что они хотели сделать, было опасно. Очень опасно для обоих. Но никто из них не собирался отступать. Девушка была согласна использовать последний шанс обрести нормальную жизнь. Чонгук хотел помочь. И после сегодняшнего разговора убедился, что еще больше хотел бы видеть Тахмину рядом с собой. Но об этом еще очень рано не то что говорить, но даже думать.

========== Часть 3 ==========

В этот раз Чонгук возвратился на место стоянки взвинченный, но сосредоточенный. Всю дорогу, после того, как они с Тахминой расстались, обговорив некоторые детали завтрашнего побега, Чон просчитывал свои дальнейшие действия. Все вроде бы сходилось, кроме одного. У Тахмины не было документов. Не было законного права подняться на борт самолета. Поэтому прежде чем зайти в фургон, он достал телефон и набрал Юнги. Спутниковая связь не подводила, и через пару гудков тот ответил на вызов. Чон рассказал в общих чертах ситуацию, а что надо сделать, Юнги уже и сам понял.

— Ты мой должник, Гук, выберетесь оттуда — расскажешь все в подробностях.

Самой лучшей чертой Мин Юнги было то, что тот всегда видел главное. Сейчас было понятно, что в данный момент выспрашивать подробности, отговаривать и ворчать — абсолютно бесполезная тактика. Сейчас надо было сделать иностранный паспорт, передать его Тахмине и проинструктировать охрану. Чем тот и занялся, предварительно спросив:

— Я надеюсь, ты догадался сделать фотографию этой девушки? — Это был самый главный вопрос, от которого зависело, смогут ли они без задержки выполнить задуманное.

— Да, сейчас пришлю.

— В паспорте будет стандартное фото. Жакет, блузка. Так что приоденьте там вашу красавицу в нормальную одежду. Дальнейшие рекомендации получите от ребят из охраны. Все. До связи. Мне нужно подумать.

И Мин сбросил вызов.

Чон обернулся к фургону и замер. В дверях стоял Пак. Глаза его расширились до такой степени, что перестали напоминать корейские. Чимин молчал. Он не знал, что сказать. Чонгук понял, что тот слышал весь их с Юнги разговор.

— Пойдем в дом, — тихо произнес Гук. — Не говори ничего. Я и так все знаю.

Чон прошел внутрь и сел на кровать, уставившись в одну точку. Он переживал. Успеют ли сделать паспорт? Сможет ли Тахмина третий раз уйти из лагеря? Получится ли незамеченными добраться до аэропорта и сесть в самолет? Хватит ли у них выдержки делать все, что нужно, не привлекая внимание? Все эти мысли и сотни других хаотично скакали в голове Чона.

— Все будет хорошо, Чонгук, — Пак подошел ближе и, обхватив руками голову Гука, прижал к себе. — Мы справимся, мелкий.

— Прости меня, Чим.

— Не извиняйся. Видимо, это судьба. Ты так рвался сюда, и здесь встретил эту девушку. Значит, ты должен был ее спасти. Мы должны были оказаться здесь. Возможно, потому тебя так сильно сюда и тянуло. Так что все, давай, хватит переживать, нам надо отдохнуть. Силы завтра понадобятся.

***

Утро, на удивление, началось по-деловому, но спокойно. Парни привели себя в порядок, позавтракали и начали готовиться к отъезду. Многое уже упаковал накануне Чимин, личные же вещи и технику нужно было собрать сегодня. Также Чон вместе с ребятами из охраны на всякий случай проверил исправность автомобилей, дабы избежать неприятностей в пути. Дорога предстояла не очень дальняя, но трудная. Двести километров по сложной трассе требовали от техники выносливости и идеального состояния. До аэропорта они планировали добираться на своем автофургоне, и там сдать его арендодателю.

Несмотря на то, что вечером друзья поговорили и поняли друг друга, некоторая напряженность между ними ощущалась. Чонгук чувствовал себя виноватым, а Чимин не знал, что еще можно сказать в такой ситуации. Тем не менее, время шло, нужно было действовать.

— Чим, подбери для Тахмины что-нибудь из своей одежды, пожалуйста, — обратился к другу Чон, когда зашел в кемпер.

— А что, своего жалко? – не удержался и съязвил Пак.

Парни ухмыльнулись. Утренняя скованность прошла, уступив место их обычным препирательствам.

— Чим, я крупнее ее, и вещи все оверсайз. Это же будет привлекать внимание, будет заметно, что женщина в чужой одежде.

— Хочешь сказать, что я маленький?

— Чим, не начинай, давай потом, ладно?

— Окей, дружище, как скажешь. — Пак полез в чемодан и достал узкие голубые джинсы, черный легкий кардиган из немнущейся ткани и белую футболку. Приложил к ним брендовые солнцезащитные очки и удобные лоферы без пятки. Вполне себе образ унисекс.

— Надеюсь, это подойдет твоей принцессе? Стильно, дорого, невычурно. Пользуйтесь, — выдал Пак, показательно развел руками и поклонился. А потом еще порылся в своем волшебном сундучке, где хранил всякие мелочи и выудил оттуда небольшую коробочку.

— Вот, возьми.

— Это что?

— Линзы.

Чон недоуменно смотрел на коробочку и ничего не понимал. На зрение вроде никто не жаловался.

— Цветные. Чтоб цвет глаз менять. Уж слишком заметные глаза у твоей протеже.

— Чим, линзы черные. У тебя-то они откуда? — уставился на друга Гук.

— Не смотри на меня так. Мне хотелось голубые, а в оптике голубые в тот день были только вот в таких комплектах. Я купил. И видишь, пригодилось.

— А голубые где?

— Я надел их, мне не понравилось, я их выбросил.

— Логично… а эти, значит, оставил.

— Эти новые, зачем их выбрасывать…

— Действительно… Так, ладно, потом поболтаем, а линзы пусть пока здесь лежат. Мин не звонил?

— Еще нет.

Все оставшееся время Гук бродил по стоянке и фургону и не мог ничем себя занять. Он докапывался до Чимина, до парней из охраны, проверял и перепроверял все по десятому разу, пока Пак не психанул, не вложил ему в руки камеру и не выпихнул из фургона со словами: “Иди, делом займись, поснимай пейзажи на дорожку”.

Они были разные во всем. Именно Пак в критические моменты быстрее концентрировался, реагировал и мог выдумать что-то оригинальное. Чон чаще волновался либо пер как танк напролом. Они были идеальным тандемом как в дружбе, так и в работе. Потому что в разных жизненных ситуациях пригождались разные варианты реагирования на них. В данный момент ситуацией заправлял Чимин. Ну как заправлял… контролировал. Заправлял всем, как ни странно, Юнги. Мин Юнги, который был сейчас далеко в Нью-Йорке. И который в этот самый момент звонил Паку.

Говорили они недолго. Продюсер успокоил Чимина, что пока все идет по плану. Группа охраны проинструктирована. Основная проблема решена, загранпаспорт для Тахмины и третий билет на рейс должны будут передать им люди, которые приедут к аэропорту за фургонами. Остальное зависит только от их скорости и от удачи.

Удача. Это эфемерное нечто, которое нельзя ни спрогнозировать, ни проконтролировать. Даже идеально спланированная операция может провалиться, если что-то пойдет не так. Сломается автомобиль, испортится погода и отменят рейс, в аэропорту что-то случится и его закроют…

Пак встряхнул головой, стараясь прогнать страх и негативные мысли.

«Нельзя думать о таком, нельзя, мысли материализуются, все будет хорошо. Все будет хорошо!» — повторял как мантру Пак Чимин и постепенно успокаивался.

Спустя примерно час вернулся Чонгук. В кемпере было идеально чисто, и если бы не две дорожные сумки, казалось, что тут никто и не жил. Гук взял вещи, приготовленные для девушки и сложил их в пакет. Пора было выдвигаться.

Мужчина почувствовал, что неуверенность отступила. Он должен спасти Тахмину. Он должен вытащить эту девушку отсюда. И он это сделает. С помощью хитрости, обмана, наглости и всего, что еще может понадобиться. И с помощью друзей. А дальше будет видно. Правильно говорят, неприятности надо решать по мере поступления.

***

Тахмина считала, что ей снова повезло. Ее деятельный и слегка склонный к авантюризму характер, способность быстро принимать решения удачно наложились на внешние обстоятельства, на то, что именно в этот момент на ее пути возник Чон. Тот приехал по своим делам именно тогда, когда девушка была на грани отчаяния. Совпадение? Если да, то очень удачное, потому что журналист дал ей шанс изменить жизнь. Любая другая испугалась бы менять опостылевшую, но такую привычную окружающую действительность. Другая. Но не Тахмина.

Приближалось время, когда ей пора было уходить. Сделать это она постаралась максимально естественно. Всю первую половину дня Тахмина занималась бытовыми делами лагеря, стараясь ничем не выдать внутреннее волнение. К слову, у нее это получилось.

Когда она была полностью готова, то, бросив последний взгляд на лагерь, на остающихся там девушек, снующих туда-сюда сопровождающих, небольшие шатры, стоящие поодаль повозки, она еще раз убедилась, что ничуть не жалеет о том, что так быстро согласилась на предложение незнакомого мужчины бросить все это и уехать в абсолютно другой мир. Тут ей нечего было терять. Что ее ждет там, она не знала. Но, почувствовав поддержку и искреннее сочувствие Чонгука, выбор сделала очень быстро. К тому же ей понравился этот молодой мужчина. Чуть-чуть. Но понравился.

Тахмина шла налегке, будто на очередную прогулку.

— Куда ты все время уходишь? — неожиданно прозвучало за ее спиной.

Девушка вздрогнула, но ей удалось скрыть подкравшийся страх.

— Здесь недалеко есть озеро. Там красиво. Мне туда нельзя? — нарочно спросила она сопровождающего, хотя все знали, что прогулки по окрестностям разрешены.

— Ладно, иди, — стушевался перед Тахминой пожилой мужчина.– Ты успеешь собрать свои вещи? Завтра мы возвращаемся назад, в город.

— Да, конечно, — ответила Мина, развернулась и продолжила свой путь.

Покинув территорию лагеря, она прибавила шагу, желая как можно скорей оказаться рядом с Чонгуком и вручить ему заботу о своей безопасности.

Тахмина внимательно вглядывалась в очертания противоположного берега и наконец увидела Чонгука.

В своей темной одежде тот особо не выделялся на фоне леса, поэтому ждал Тахмину не на поляне, а на опушке, прислонившись к сосне. Тахмина ускорила шаг, приблизилась к речке, аккуратно перебралась по камням на противоположный берег и через пару минут оказалась рядом с журналистом. Тот слегка приобнял девушку, мило, по-детски улыбнулся, так, что Тахмина помимо воли подарила ему в ответ свою лучистую улыбку. Они стояли напротив друг друга, готовые сделать шаг в неизвестность. Гук первый заговорил:

— Не боишься?

— Нет.

— Вообще?

— Вообще.

— А если мы тебя увезем…

— Вы и так меня увезете… куда-нибудь. Хуже чем здесь мне уже не будет.

— Знаешь, я рад, что ты не передумала.

— Я даже не пыталась. Мне здесь нечего терять, поэтому я готова.

— Хорошо, — Чон смог наконец отвести взгляд от Тахмины и отпустить ее хоть и из робких, но объятий. — Вот одежда, переоденься здесь, я отвернусь, — добавил Гук и подал девушке пакет.

Не сказав ни слова против, даже не убежав вглубь леса, Тахмина начала методично стаскивать с себя шаровары и платье и быстро надела предоставленные ей вещи. Одежда почти идеально подошла, было практически незаметно, что она с чужого плеча. Когда Тахмина сказала, что она готова, Гук повернулся и увидел перед собой очень красивую, но вполне обычную американскую девушку. Тахмина в такой одежде вообще не напоминала местную, не вызывала подозрений, поэтому Чон еще больше поверил в успех операции.

Волосы у Тахмины были не очень длинные, так как отращивать их она была вынуждена не так давно, только после того, как ее снова стали считать женщиной. Тем не менее, Гук, благодаря своему природному перфекционизму, привык продумывать все до мелочей, и сейчас вытащил из кармана резинку, которую протянул Тахмине с просьбой скрепить волосы. Девушка все сделала как надо.

Чонгук взял вещи Тахмины, аккуратно сложил их в пакет и спрятал в лесу, в молодой поросли сосен, присыпав опавшей листвой и сухими иголками. Затем подошел к девушке, вглянул в ее зеленые глаза, которые смотрели в ответ напряженно, но вполне уверенно, взял ее за руку и тихо выдохнул:

— Ну что, готова? — Тахмина не ответила, только кивнула головой.

— Тогда вперед. — Чон развернулся и, не выпуская ее руку, направился вглубь леса по дороге. Мина следовала рядом.

Через некоторое время они добрались до места стоянки, где шли последние приготовления к отъезду. Автомобили были уже готовы, парни убирали следы своего присутствия на поляне. Они увидели приближающуюся пару, переглянулись и заинтересованно уставились на незнакомку.

— Ребята, знакомьтесь, это Тахмина.

Парни – охранники помахали рукой в знак приветствия и продолжили заниматься своими делами.

— Ты еще красивей, чем на фотографии, — разглядывая девушку, произнес Пак, когда все трое поднялись в фургон. — Заходи, Тахмина, располагайся, чувствуй себя как дома, — на одном дыхании выдал тот.

Мина слегка заметно вздрогнула и выдавила из себя улыбку. Это не скрылось от внимательного взгляда Чона.

— Чим, думай, что говоришь, ладно?

Чимин не сразу понял, что имел ввиду его друг. — А, да, точно, прости. Чувствуй себя…– он впервые замялся, подбирая слова.– В общем, хорошо себя чувствуй.

— Все нормально, не надо извиняться, я не хочу еще больше затруднять вас. Я и так доставляю вам всем большие неудобства, - произнесла девушка.

— Так, Мина, слушай сюда, — Чим быстро вернул себе привычное состояние некой изящной разболтанности, в котором пребывал большую часть времени. — Никакие неудобства ты нам не доставляешь. Насколько я понял, это Чонгук предложил тебе поехать с нами. А мы все приняли его желание помочь тебе. Мы все — друзья, и я надеюсь, скоро и ты с нами подружишься. — Чимин взял девушку за руку и тихо сказал простое:

— Добро пожаловать, Тахмина!

Девушка стояла посреди фургона рядом с почти незнакомыми людьми и не могла поверить, что это происходит с ней. До этого она все делала на автомате, и только теперь до конца осознала, что сейчас, возможно, самый важный, переломный момент в ее жизни.

— Спасибо, — прошелестела она и медленно отошла от Пака.

Тот взял со стола коробочку и подал Тахмине.

— Это линзы, на всякий случай, чтоб изменить тебе цвет глаз. Уж очень они у тебя заметные. Ты знаешь, как эти штуки надевать?

— Я знаю, что это, но никогда не пользовалась, — стушевалась Мина.

— Ладно, садись, я тебе помогу.

Тахмина села, Гук встал позади стула. Пак поколдовал пару минут, и, когда девушка встала и повернулась к Чону, тот увидел перед собой брюнетку со жгучими черными глазами. Девушка действительно стала еще более яркой, но в то же время менее заметной.

— Я так и думал. Потрясающе, — изрек Пак и засунул коробочку себе в карман. — Может быть слегка некомфортно, но надо потерпеть. В самолете я их тебе сниму.

В этот момент послышался стук в дверь и та приоткрылась. В фургон заглянул один из охранников и сказал, что время пришло, пора выдвигаться.

***

Спустя два с половиной часа небольшой кортеж без приключений добрался до международного аэропорта.

Тахмина всю дорогу молчала, Чон и Пак разговаривали о всякой ерунде, чтоб разбавить напряжение, в котором все находились, водитель из числа охранников был за рулем и лишь изредка кидал реплики, показывая тем, что слушает и в беседе участвует. Еще один секьюрити сидел в салоне и наблюдал за окружающей обстановкой, переговариваясь по рации с ребятами из второго автомобиля.

Припарковавшись около небольшого двухэтажного здания, они осмотрелись, заглушили двигатели автомобилей, выключили фары. Им оставалось только ждать. Вечерело. С каждой минутой становилось немного темнее. Напряжение в машине нарастало. Вдруг на парковку влетел небольшой грузовичок. Все уставились в окно в ожидании дальнейших событий. И через секунду Пак и Чон облегченно выдохнули. Из грузовичка вышел уже знакомый журналистам молодой мужчина, тот, у которого они в начале своей поездки забирали арендованные кемпервэны, и двинулся к припаркованным машинам, около которых уже стояла охрана. Тахмина с замиранием сердца наблюдала за тем, как тот передал какие-то бумаги сотрудникам службы безопасности и махнул рукой в сторону грузовичка. В ту же минуту оттуда вышли еще два человека, чтобы отогнать кемперы на место их постоянного пребывания.

Покинув автомобили, журналисты и Тахмина в сопровождении охраны направились в здание аэропорта. Оставался еще один важный и опасный для них момент. Паспортный контроль. Но, к большому удивлению, к этой процедуре здесь относились абсолютно формально. Даже не глядя на тех, кто предъявляет документы, смотрели лишь на наличие оных.

Тахмина заняла место у иллюминатора и смотрела на открывающийся вид. Чонгук устроился на соседнем кресле рядом с ней. Самолет уже набрал высоту и направился в сторону границы, когда Тахмина наконец оторвалась от окна и повернулась к Чону.

— Спасибо тебе, Чонгук. Спасибо…

И тут Чон заметил, что по щекам девушки бегут дорожки слез. Та не рыдала, не всхлипывала, Тахмина почти улыбалась, но слезы текли и текли, и девушка ничего не могла с этим поделать.

Чонгук достал из кармана платок и бережно убрал влагу с лица Тахмины. Наконец-то, впервые за последние три дня они могли расслабиться. Чон смотрел на девушку и улыбался. Улыбался тому, что у них получилось, они смогли переиграть обстоятельства и победить.

Солнце еще не село, оно окрашивало небо в необычный лавандовый цвет и заглядывало в иллюминатор. На этом фоне Тахмина, с ее зелеными глазами и вьющимися локонами, казалось, сама излучала свет и тепло.

«Солнце. Мое лавандовое солнце», — пронеслось в голове Чонгука. А вслух он произнес лишь:

— Ты никогда больше не будешь плакать, я обещаю тебе. — Он взял ее руки в свои, поднес к губам и поцеловал. Впервые так прикоснулся к женщине, которая начинала занимать все больше и больше места в его сердце. Тахмина не отдернула рук, а лишь тихо ответила:

— Я верю тебе.

========== Часть 4 ==========

Спустя чуть меньше тринадцати часов, Боинг благополучно приземлился в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке. Благодаря слаженной работе специалистов и удачно продуманной логистике, несмотря на то, что это один из крупнейших аэропортов мира, парни и Тахмина быстро прошли все необходимые по прилету процедуры и получили багаж. Как только они включили телефоны, Чимину тут же пришло сообщение от Юнги, в котором тот извинялся, что лично встретить не сможет, но пришлет машину. Действительно, у выхода из аэропорта они увидели человека, который держал табличку с их именами. Быстро погрузив багаж, все трое запрыгнули в салон. Автомобиль двинулся и неспешно поехал в направлении автобана.

Раньше, после дальних командировок, Гук и Чим ехали в квартиру одного из них, чтоб обсудить дальнейшую работу с собранным материалом. В этот раз Чимин хотел направиться к себе, но Чонгук вовремя напомнил ему, что к ним, вообще-то, обещал чуть позже подъехать Юнги и хотелось бы встретить того всей компанией. Пока журналисты переговаривались и по обыкновению препирались, Мина рассматривала вечерний город, удивленно распахнув глаза. Ее захлестывали эмоции, она никогда не видела таких масштабных строений, такого количества автомобилей, людей, разноцветных мигающих огней рекламы, неоновых вывесок…

Наконец машина припарковалась возле одной из высоток, и пассажиры, забрав свой багаж и поблагодарив водителя, направились к дому. Тахмина робко следовала за журналистами. Чон, будто почувствовав ее неуверенность, обернулся, чуть притормозил и взял девушку за руку, когда та подошла ближе.

— Ну наконец-то, все закончилось. Я почти дома, — бросив сумки на пол в прихожей, запрыгнул в свое любимое кресло Пак и вытянул длинные ноги.

— Народ, вы как? — продолжил Чимин, — я так жутко голодный после этой непонятной еды в самолете.

— Готовить не буду, если что найдешь — все твое, — ответил на намек Чонгук.

— Никто и не заставляет. Я доставку закажу. Что будете?

— Чимин, давай на твое усмотрение.

— Мина, ты что будешь?

— Я… я не знаю… То же, что и вы… наверное, — нерешительно ответила Тахмина. — Только острое я не люблю. И кофе.

Чимин повел бровью. Эти двое продолжали его удивлять. Редко, кто не любит кофе. А тут вдруг оба предпочитают другие напитки. Странные.

Все время, пока Пак выбирал блюда и делал заказ, девушка сидела в соседнем кресле, а Чон копошился в своей комнате. Наконец он появился в дверях со стопкой чистой домашней одежды и растерянно смотрел на Тахмину.

— Ты, наверное, хочешь в душ и переодеться. Вот, я нашел одежду, она новая, думаю, это единственное, что тебе подойдет из моего гардероба. Но ты не волнуйся, завтра мы все купим. Как-то не подумали сегодня, — Чонгук смущенно почесал затылок и отдал вещи девушке.

— Ночь же на дворе, все, наверное, сейчас закрыто, — тихо ответила Мина.

— Наверное, — кивнул в ответ Гук. — Пойдем, я покажу тебе ванную.

Это помещение поразило девушку своими размерами и удобством. Чон показал ей все шкафчики, в которых были очень аккуратно расставлены и разложены необходимые банные принадлежности, и вышел, оставляя девушку одну. Тахмина быстро приняла душ, не особо выбирая, схватила первый попавшийся гель с хвойным запахом.

Пока девушка отсутствовала, привезли заказанный ужин. Тахмина вышла из комнаты и направилась в сторону гостиной, в которой Чон и Пак уже раскладывали на столике закуски. Чимин не пожадничал и заказал явно не на троих. Пахло очень вкусно, и Тахмина, наконец, почувствовала, что она ужасно проголодалась.

Не успели все усесться за стол, как в дверь позвонили. Пришел Юнги. Чонгук открыл дверь и впустил друга. Ничего не говоря, Мин снял плащ и прошел в комнату, держа в руках очень большие пакеты из магазинов брендовой одежды. Сам Мин был одет все так же с иголочки, но на сей раз идеально сидел на нем темно-серый костюм, под которым виднелась черная шелковая рубашка. Недовольно поморщившись, тот изрек:

— Так и знал, жратву они заказали, а вещи купить не додумались.

— И тебе привет, Мин. Ты вообще сейчас о чем? — пережевывая курочку, пробубнил Пак.

— О том, что вы олухи. Девчонку привезли, а все необходимое у нее откуда возьмется?

Мин окинул взглядом гостиную, заметил сидящую на диване Тахмину, одетую в безразмерную футболку, явно купленную Гуком себе, таких же шортах, стоящего рядом с ним с виноватым видом Чонгука, и добавил:

— Ну да, ну да. Вижу, наш добрый Гуки поделился шмотками, молодец.

— А ты чего выделываешься? — выдал Пак и ткнул палочками в сторону пакетов, которые все еще держал Юнги, — думаешь, такой умный, что додумался заехать в магазин и даже угадал с размером? — не унимался Чим. В отличии от Чона, фотограф не чувствовал абсолютно никакой вины за то, что с ними произошло и за то, что Мину из-за них пришлось неплохо так поднапрячься.

— Думаю, да, угадал. Ты же сам сказал, что одолжил ему свою одежду. Отсюда вывод — вещи Чона ему велики, а вы не захотели привлекать внимание к человеку в одежде с чужого плеча. Так? — пояснил свои наблюдения Юнги.

— Ты страшный человек, Юн, знаешь? — съязвил Пак.

— Куда мне до вас… Ту дичь, которую творите вы, я только успеваю разгребать. Хотя да, я страшный человек, бойтесь меня, — отбил Юнги, сделав грозное лицо, посмотрел на Чимина, а потом повернулся в сторону девушки и совершенно другим, спокойным и добродушным тоном, обратился к ней.

— Тахмина, тебя это не касается. Рад с тобой познакомиться, — Юнги не стал дожидаться, пока друзья сообразят их познакомить. — Меня зовут Мин Юнги. Я друг этих двух чудиков. Вот, возьми, это тебе на первое время, — мужчина протянул девушке пакеты. — Я не знаю, что ты любишь, здесь просто самое необходимое.

— Не надо, спасибо, — хотела возразить Тахмина, удивленно распахнув глаза. — Не надо тратиться на меня.

— Хорошо. Как скажешь. Но я уже потратился, поэтому бери, это тебе.

— Спасибо, — только и сумела выдавить из себя Тахмина.

— Обувь купите сами, вот тут я действительно не знал, какой брать размер, — обратился тот к Гуку.

Потом скинул пиджак, сел, потирая руки, и предложил всем, не глядя на жующего Чимина:

— Ну, давайте есть. И потом вы расскажете мне все в подробностях.

***

Компания просидела часа два, было за полночь, когда Юнги засобирался домой. Он предложил Паку подвезти того, и фотограф посчитал разумным предложение принять, так как ютиться на диване в гостиной Чона не хотелось, а гостевая явно будет отдана Тахмине.

Чонгук пошел провожать друзей, с Чимином они договорились встретиться завтра и обсудить предстоящую встречу с главным, которого справедливо опасались, а так же отсмотреть имеющиеся материалы для статьи к новому выпуску. Сроки не горели, поэтому друзья решили собраться вечером. Пак вышел из квартиры первым, а Юнги замешкался у порога, выискивая по карманам ключи от машины.

— Юн, весь вечер хотел тебе сказать спасибо.

Мин резко поднял глаза и внимательно посмотрел на друга.

— Ты чего это, мелкий?

— Нет, правда, если б не ты… ничего бы не было. Я бы не попал в Бадахшан и не вытащил бы ее оттуда, — Гук махнул головой в сторону гостиной, где осталась Тахмина. — Спасибо тебе.

— Главное, чтоб это было не зря, — Мин положил руку на плечо Гука и слегка сжал. — Мне показалось тоже, что она чудесная девушка. Береги ее. И помоги во всем, раз взял на себя такую ответственность. И, это, — Мин замялся, — если Пак прав и у вас что-нибудь получится, я буду только рад. Обращайся, если что.

Они обнялись, Мин похлопал Гука по плечу.

— Ну все, пока. А то Чим сожрет меня там внизу, как курочку в медово-чесночном соусе.

Дверь захлопнулась и Гук с Тахминой остались в квартире вдвоем.

Чонгук постоял немного в прихожей, собираясь с духом. Было волнительно. Впервые в его доме будет жить женщина. Гук не приводил сюда никого, кроме друзей и родных. Парень взял себя в руки, решив, что не станет концентрироваться на том, что Тахмина девушка. Она человек прежде всего, такой же, как и сам Гук. И ей просто нужны нормальные, человеческие условия для жизни.

Когда Чон зашел в гостиную, Тахмина сидела на прежнем месте и осматривала комнату.

—У тебя красиво, — промолвила она.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ Гук. — Ты устала? Наверное, хочешь спать?

— Не знаю, смогу ли уснуть сейчас.

— В любом случае, пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— Мою комнату?

— Да, почему ты удивляешься? Пойдем, — Гук взял Мину за руку, помог подняться с дивана и повел из гостиной вдоль длинного коридора. Он распахнул перед девушкой дверь в гостевую и пропустил ту вперед.

— Вот, располагайся. Я сейчас.

Через минуту он вернулся с пакетами, которые подарил Тахмине Мин Юнги. Девушка стояла посреди комнаты и молчала.

— Ты против? Ты не хочешь жить со мной, в моей квартире? Если тебя что-то смущает, не молчи, скажи, мы что-нибудь придумаем. У моих родителей дом в пригороде, я могу договориться с ними, уверен, они с радостью примут тебя, — тараторил Гук, пытаясь понять мысли Тахмины.

— Наверное, я буду тебя стеснять, — неуверенно заговорила девушка.

— Не будешь. Но я хочу, чтоб тебе было комфортно.

— А твоя женщина? Она не разозлится на тебя?

— У меня никого нет. Некому злиться, с моими друзьями ты уже знакома, и с семьей я тебя обязательно познакомлю.

— А эта комната, она чья? — все еще пыталась найти подвох Мина.

— Она изначально задумана как гостевая. В ней никто не жил постоянно. Поэтому не переживай.

Тахмина с надеждой смотрела на Чонгука. Кажется, она действительно не ошиблась в этом мужчине.

— Хорошо, тогда я согласна. Если действительно не буду тебе мешать. Мне здесь нравится.

— Ну, самое главное мы выяснили. Теперь ложись отдыхать. Остальное обсудим завтра. Уже очень поздно.

Гук подошел к кровати, снял плед, сложил его на край постели и отогнул одеяло.

— Давай, забирайся, — обратился он с улыбкой к Тахмине.

Девушка вздохнула и юркнула в постель, сразу натянув одеяло.

— Спокойной ночи, Мина, хорошего сна. И добро пожаловать домой. — Чонгук смотрел в глаза девушки и тепло улыбался, стараясь успокоить ее и придать уверенности.

— Спокойной ночи, Чонгук, — тихо ответила Тахмина и улыбнулась в ответ. Ей понравилось, как Чонгук назвал ее. Мина. В его исполнении это звучало так мягко и по-домашнему.

Чон выключил основное освещение, оставив лишь нижнюю подсветку.

— Захочешь выключить совсем — хлопни в ладоши, — посоветовал Гук и засмеялся, когда Тахмина вытаращила на него глаза.

— Я не вру, попробуй.

Тахмина хлопнула и свет выключился. Хлопнула второй раз, тот включился.

— Потрясающе, — в глазах Тахмины заиграли искорки восторга. — А что еще есть в твоем доме такое же необычное?

— Так, спи, завтра, все завтра.

— Хорошо, — ответила Мина, уже нырнув снова под одеяло и вытянувшись на мягкой, удобной постели, застеленной свежим хрустящим бельем.

Удивительно, какие кульбиты иногда совершает жизнь. Меньше суток назад она был на другом континенте, загнанная в угол обстоятельствами, а сейчас — в Нью-Йорке, в городе, о котором даже не то что не смела мечтать, не думала никогда. И хотя будущее было все так же туманно, но по крайней мере оно есть. И Тахмина сделает все, чтобы использовать данную ей судьбой и Чонгуком возможность.

========== Часть 5 ==========

Тахмина проснулась, когда за окном было уже светло. Несмотря на пережитое накануне, на долгий перелет и разницу во времени, она выспалась и чувствовала себя отлично. Часы показывали девять утра. Тахмина прислушалась, в квартире было тихо. Благоразумно рассудив, что лучше не будить Чонгука, если он действительно еще спит, девушка потянулась, села на постели и осмотрелась. Вчера, находясь под влиянием вихря эмоций, она совсем не обратила внимание на обстановку и саму комнату. Помещение было большое, просторное и очень светлое. Тахмине понравилось и то, что оно не было заставлено мебелью и всякой ненужной ерундой. Кроме большой и удобной кровати здесь был комод, небольшой стол с полочками и зеркалом, который можно было использовать и как рабочий, и как туалетный. У окна, плотно закрытого сейчас жалюзи, расположились два небольщих, но с виду удобных кресла, и тумба, которая играла роль столика и ящика для газет и журналов. Вся мебель, впрочем как и стены, была нейтральных, светлых оттенков. Более яркими пятнами выделялись лишь темно-бежевый пушистый ковер на светлом полу и пара декоративных подушек, лежащих в креслах. Осмотревшись, Тахмина встала и занялась насущными делами в комнате. В ее комнате, как сказал вечером Гук.

Девушку удивило, что кроме входной двери, в комнате имелись еще два выхода. Тахмина открыла одну дверь — это оказалась гардеробная. Отдельная маленькая комнатка без окон с кучей полочек, ящичков и вешалок. За другой дверью оказалась ванная комната. Она была не такая огромная, как та, в которой Тахмина была вчера, но принять душ или ванну, привести себя в порядок там можно было вполне себе с комфортом. Этим девушка и занялась, найдя в шкафчиках все необходимое.

После душа Тахмина решила разобрать пакеты, которые вчера привез и подарил ей Мин Юнги. Там действительно лежало то, что пригодится сразу же. Несколько футболок разных цветов, пара джинсов, голубые и бежевые, теплый кардиган нейтрального бежевого цвета, белье и корзинка с уходовыми средствами. В одном из пакетов Тахмина нашла теплую осеннюю куртку. Цепкий ум Юнги предусмотрел даже то, что на дворе начало сентября и погода в любой момент может испортиться. И хотя одежда была абсолютно непривычной, но тем больше было у Мины желание надеть ее.

Тахмина отложила белую футболку и бежевые джинсы, сложила остальные вещи в комод, кардиган и куртку убрала в гардеробную и переоделась. А вот что делать со всеми флакончиками и баночками, девушка не знала, поэтому просто расставила их на полке в ванной.

Она застелила кровать, села в кресло, сложив руки на колени, и стала ждать. Тут в дверь тихо постучали.

— Тахмина, я могу войти? — раздался из-за закрытой двери голос Чонгука.

— Да, конечно, — Гук, услышав разрешение, приоткрыл дверь и зашел в комнату.

— Почему ты спрашиваешь, это твой дом, — добавила Тахмина.

— И твой тоже. Это твоя комната, забыла?

— Я помню, — опустила глаза Мина. — Но не могу привыкнуть.

— Привыкнешь. И ты вполне можешь сказать мне, чтоб я подождал и не заходил. Запомни.

— Хорошо.

— Ты давно проснулась? Почему сидишь здесь и не выходишь?

— Было так тихо, я подумала, ты еще спишь, и не стала тебе мешать.

Гук закатил глаза и покачал головой, добродушно улыбнувшись.

— Ты мне не помешаешь. Я рано встаю. И я уже приготовил нам завтрак. Пойдем.

Тахмина чуть насупилась и посмотрела на Гука. Тот хихикнул и произнес:

— Да, это тоже чудо техники, звукоизоляция называется. Все хорошо, пошли. —

Чонгук взял девушку за руку и повел на кухню.

Но до кухни они не дошли. Огромное панорамное окно в гостиной привлекло внимание Мины. Вчера вечером она не заметила его, оно было скрыто плотными жалюзи, которые скрывали шикарный вид на город. Тахмина подошла ближе и завороженно рассматривала открывшуюся панораму.

— Это Центральный парк Нью-Йорка.

— Такой большой! — изумилась девушка. — А там, в центре? Что это? Озеро?

— Самый большой водоем — это водохранилище, а поменьше — искусственные озера.

— Какая красота!

Стоявший позади нее Гук улыбнулся:

— Хочешь, мы сегодня же туда сходим?

— Правда? — аж подпрыгнула Тахмина, поворачиваясь лицом к Гуку.

— Конечно, правда, я до вечера свободен. Но сначала позавтракаем и съездим в магазин.

— В магазин? — надулась Мина. — Зачем?

— Купим тебе обувь. Или ты намерена все время ходить в этих тапках Чимина?

— Это не тапки, Чимин сказал, что это… как их там… лоферы, вот.

— Ладно, пусть лоферы, — захохотал Гук. — Все равно, выберешь себе нормальную обувь.

Когда они зашли на кухню, на столе уже стояли тарелки с панкейками, залитыми джемом и две большие кружки, в котором дымился ароматный чай.

***

Чонгук привез Тахмину в универмаг, в котором обычно делал покупки сам. Его давно не пугали размеры Macy’s. Ему нравилось, что можно купить все необходимое, один раз припарковав машину и пройдясь по этажам. Расположение торговых точек он тоже уже знал наизусть, поэтому сейчас уверенно вел Мину к нужным отделам.

Если для одних шопинг в Macy’s — мучение, для других — удовольствие, то для Гука это сродни необходимости. У него не включались эмоции при виде брендовых шмоток, не загорались глаза от вида навороченных гаджетов. Он всегда видел только то, что ему было необходимо. В данный момент им нужна была обувь, и он привел девушку именно туда, минуя все яркие рекламы и привлекательные витрины.

Спустя некоторое время Мина определилась с выбором. Она взял пару белых кроссовок и классические темно-коричневые туфли на небольшом толстом каблуке. Чонгук не мешал, лишь помогал с размерами и примеркой. На кассе он попросил добавить к покупке домашнюю обувь того же размера и сланцы для ванны.

Они вышли из магазина и уже направились к эскалатору.

Вдруг взгляд Чонгука упал на манекен, стоящий в магазине напротив. Комплект, представленный в витрине, состоял из тонкой белой блузки, черного брючного костюма и накинутого сверху ярко-красного вязаного жакета. Гук моментально представил, как элегантно все это будет смотреться на стройной фигуре девушки.

— Мина, смотри, тебе нравится? — указал он рукой в сторону манекена.

— Неважно, не надо мне это покупать, пошли отсюда. Все необходимое у меня уже есть, — упиралась девушка.

— Ну и что, а это красиво. Красиво же? Ну?

— Да, красиво, мне нравится.

— Тогда пойдем, примерь, — не сдавался парень.

— Чонгук.

— Тахмина? — изогнул одну бровь Гук и потащил девушку в отдел женской одежды.

Естественно, он оказался прав, комплект сел как влитой, будто шили по заказу. И тут Чонгука немного унесло. Он заставил Мину примерить белое пальто, несколько водолазок тоже отправились в фирменные пакеты. Увидев, что девушка заинтересованно смотрит на огромный теплый клетчатый шарф, купил и его. Из магазина они вышли часа через полтора, голодные и уставшие. Довольный Чонгук шагал и нес пакеты, держа одной рукой Тахмину, чтоб не потерялась, та семенила рядом. Мине было стыдно, что Чонгук истратил на нее так много денег, но девушка бы соврала, если б сказала, что не была довольна покупками.

— Ну, что, теперь в парк? — задал риторический вопрос Чон. Девушка с самого начала хотел в парк, а не в магазин, поэтому лишь утвердительно кивнула головой. Уложив пакеты на заднем сиденье черного Hyundai Palisade, Чон открыл дверь с пассажирской стороны и усадил туда Тахмину.

— Побудь тут минутку, я сейчас. — Гук захлопнул дверь и быстрым шагом направился в сторону ближайших домов. Тахмина сидела в машине и разглядывала улицу, снующих по своим делам людей, дома и машины, разглядывала жизнь, которая бурлила вокруг, которая ничуть не пугала, и частью которой девушка очень хотела стать.

Чонгук появился в поле зрения Мины довольно быстро. В руках он держал очередной пакет. На этот раз с едой.

— Все, поехали, — обратился он к девушке. — Не скучала?

— Не успела. — Тахмина улыбнулась и подала плечами.

— Ясно все, пристегнись.– Чон завел машину и они направились в Центральный парк, как и обещал молодой человек.

***

— Он такой огромный и такой зеленый! Никогда подобного не видела, — заключила Тахмина, как только они нашли укромное местечко под одним из деревьев около Овальной лужайки. Чонгук расстелили плед, который всегда лежал у него в машине, кинул пару подушек, тоже прихваченных из салона автомобиля и, с удобством устроившись, молодые люди начали трапезу.

Чонгук выложил на плед небольшую салфетку и расставил на ней контейнеры с едой. Салат, курица в соусе, круассаны и сок — этого простого набора хватило, чтоб утолить голод. Чонгук не любил фастфуд, и угощать этим девушку тоже не собирался. Возможно, когда-нибудь, просто, чтоб попробовать, но не более. Не так, как увлекаются этим большинство американцев. Чонгук вел довольно здоровый образ жизни, владел большим объемом информации, и точно знал, что вредно, а что нет.

— Ты, наверное, везде тут был? — оживлённо крутила головой Тахмина.

— Нет, у меня не всегда есть столько времени. Парк действительно огромный, сложно обойти все триста сорок гектаров.

— Сколько, сколько? — вытаращила глаза Мина.

— Триста сорок, ты не ослышалась. И дорожек тут километров сто. Так что это сложно, побывать во всех уголках. Просто есть любимые места, туда и хожу, и то не часто. — Гук уже поел и теперь лежал на боку, поставив руку на локоть и подперев ею голову, смотрел на девушку, которая с аппетитом уминала свой круассан.

— А любимые места… покажешь мне?

— Ну, одно из них уже показал. Тебе здесь нравится?

— Да, здесь очень уютно. Это дерево… оно как шатер, который укрывает, но в то же время оставляет возможность рассматривать окружающий мир. И здесь спокойно. Несмотря на большое количество людей. Мне давно не было так хорошо, спасибо тебе.

Чон ничего не ответил, лишь взял ее за руку и слегка сжал изящные пальцы в своих. Тахмина обернулась и долгим, внимательным взглядом посмотрела на мужчину, но через минуту вернула все внимание происходящему вокруг них. Чонгук продолжал наблюдать за девушкой. Он почувствовал, что настроение Тахмины вдруг изменилось, та рассматривала не столько парк, сколько людей, отдыхающих в нем.

— Что-то не так? — нахмурился Чонгук.

Мина молчала.

— Тахмина, давай договоримся, ты будешь говорить вслух свои мысли. Я понимаю, что сейчас тебя многое удивляет, и, возможно, напрягает, но не надо замыкаться в себе и делать поспешные выводы.

— Я не замыкаюсь, я оглядываюсь вокруг, и это все так странно. Смотри, эти девушки веселятся вместе с мужчинами, не похоже, что это родственники или женатые пары. У них такие свободные отношения, они раскованы, их никто не унижает за то, что они женщины…

— Мина, они в большинстве своем друзья. Мужчины, женщины — какая разница, они прежде всего люди, и относятся друг к другу по-человечески. Надеюсь, ты потихоньку будешь забывать тот ужас, который пережила, но прошу еще раз, со всеми своими проблемами, вопросами, плохими мыслями — приходи ко мне. Не надо все держать в себе. Мы справимся. Вместе. К тому же, посмотри, мы тоже сидим также, как и они: парень и девушка в свободное время вышли отдохнуть. И никто на нас не обращает внимания. Это нормально, Мина. Более того, когда ты немного освоишься в этом городе, привыкнешь, ты тоже сможешь гулять одна, когда захочешь. И это тоже будет нормально.

Взгляд девушки оживился, она снова повеселела:

— Да, хорошо. Я справлюсь.

Чонгук приподнял бровь, во взгляде проскочила смешинка.

Тахмина заметила это, улыбнулась и добавила:

— Мы справимся.

Посидев еще недолго на лужайке, молодые люди отправились гулять. Гук показал Мине Черепаший пруд, террасу Бефезду и замок Бельведер. Они залезли на смотровую площадку, но в сами залы решили в этот раз не ходить, так как уже вечерело, и скоро к ним должен был придти Чимин. К тому же, проведя целый день на ногах, Мина немного устала, и, хотя вида не подавала, когда Чон предложил завершить сегодняшнюю прогулку и вернуться домой, она согласилась.

***

Пока Тахмина разбирала покупки и развешивала вещи в гардеробной, с удовольствием примеряя некоторые еще раз, Чон соорудил легкий перекус и перенес все в гостиную. Разгильдяем он никогда не был, поэтому в холодильнике и кухонных шкафах всегда были необходимые продукты. Закончив с подготовкой стола, Чон направился за Тахминой. Комната была открыта, девушка заканчивала разбор одежды.

— Мина, пойдешь в гостиную? Или ты устала и хочешь отдохнуть?

— Я устала, но не до такой степени, чтоб ложиться в постель. С удовольствием побуду с тобой, пока не пришел Чимин, — легко ответила девушка.

— А что Чимин? — не понял Чон.

— Ну, вы будете обсуждать дела, наверное, я там буду лишней.

— Ерунда. Не будешь ты лишней. Послушаешь, не понравится — уйдешь. Или посидишь в лаунж-зоне у окна, которое тебе так приглянулось утром.

— Ох, тогда хорошо, я согласна, — воскликнула радостно Тахмина. — И еще. Чонгук…я … Я поговорить хотела…

— Слушаю, — кивнул Чон.

— Ты тратишь на меня деньги, и я тут подумала… у меня есть… — Девушка отошла к столику, взяла оттуда что-то и раскрыла ладонь, когда вернулась обратно.

— Вот, — на ладони лежали золотые украшения, которые были на Мине во время бегства. — Возьми их и продай. Мне они не нужны, но это хотя бы частично покроет твои расходы на меня.

В Чонгуке поднялась волна эмоций, но он сдерживался, понимая, что девушка говорила это все не со зла, а желая на самом деле отблагодарить его.

— Так, стоп, — произнес он. — Во-первых, это твое, пусть и остается твоим. Не хочешь — не носи. Но не избавляйся. Проблемы у нас в головах, а не в вещах и золоте. И во-вторых, я что, выгляжу настолько нищим, что ты решила помочь мне финансово?

— Нет, Чонгук, нет, я не хотела тебя обидеть. Просто… — не знала, как закончить свою мысль Мина. — Ну, или найди мне работу, я не хочу быть нахлебницей.

— Давай ты не будешь торопиться, ладно? Нам всем не помешает отдохнуть, и я планирую взять отпуск.

— Это из-за меня? — понуро опустила голову Тахмина.

— Нет, я планировал это и раньше, из-за Чимина, я обещал ему. Только надо сверстать материал о поездке для нашего журнала.

Мина вздохнула.

— Но и из-за тебя тоже бы взял.

***

Некоторое время спустя, когда Тахмина и Чонгук уже сидели в гостиной, из прихожей послышались звуки и дверь открылась.

Мина внимательно посмотрела на Гука, и парень поспешил ее успокоить.

— У Чимина есть ключи от моей квартиры. Как и у меня от его. Не волнуйся.

В этот момент в гостиную закатился шумный Пак и бросился обнимать Тахмину.

— Ну как ты тут, мелкий еще не свел тебя с ума своими выкрутасами?

— Все хорошо, Чимин, — скромно ответила девушка.

— Вот и славно, я рад, что все так складывается.

— Ты о чем, Чимин? Что складывается? — нахмурилась Тахмина.

— Как о чем? Знала бы ты, как мелкий рвался в этот Бадахшан, как будто чувствовал, что ты там и нуждаешься в его помощи.

— Чим, давай, ты уже успокоишься. И мы обсудим работу, что будем делать и как, — прервал Чонгук друга.

— Вообще без проблем, давай.

И парни углубились в обсуждение собранных материалов. Гук притащил свой ноутбук, вывел изображение на экран огромной плазмы, висящей на стене, и они стали отбирать лучшие из обработанных уже Паком снимков. Когда дело дошло до фотографии Тахмины, она напряглась.

— Ты будешь публиковать и мое фото? — Чон почувствовал отголоски страха в словах Мины.

— Нет, без твоего разрешения не буду. Я ничего не сделаю без твоего разрешения.

Тахмина подняла на него благодарный взгляд и тихо ответила:

— Спасибо. Думаю, я еще не готова к такому. К всеобщему вниманию.

Тут, как обычно, встрял Пак.

— Тахмина, подумай, тобой явно заинтересуются. Ты сможешь дать интервью и сама рассказать общественности о том, что происходит в твоей стране.

— Чимин, правда, я пока не хочу все это вспоминать и думать об этом. Но обещаю, если я когда-нибудь смогу об этом спокойно говорить, то это будете вы и ваш журнал.

— Хорошо, как скажешь, я не настаиваю, — широко улыбнулся Пак.

Парни продолжили обсуждение, а Мина перебралась в кресло у окна. Она смотрела на город с высоты двадцать пятого этажа, любовалась красотой вечернего Нью-Йорка, разноцветными огнями, которые тысячами были разбросаны перед глазами и размышляла.

Однажды в детстве ей попалась на глаза книжка с цитатами. Некоторые высказывания мудрецов глубоко поразили девочку, и она хорошо запомнила их.

«Молчи. Молчи о Боли, о Проблемах. Молчи о Страхах. О том, что рвет изнутри. Иначе будут давить, бить, сыпать соль на раны».

И она молчала. Терпела. Пока не стало невыносимо. А потом доверилась незнакомцу.

Это был ее выбор.

«Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить».

И опять выбор. Только теперь уже это будет выбор Чонгука.

Тахмина очень надеялась, что ее не уничтожат. Сберегут. Защитят.

========== Часть 6 ==========

В понедельник утром друзья должны были появиться на работе, в редакции GEO, и, соответственно, предстать перед главным редактором. Они понимали, что по голове их не погладят, а посему настраивались заранее на серьезный разговор. Хотя они знали, что уволить их Намджун не решится, все-таки до этого случая проблем с ними не возникало, напротив, часто они ездили в такие места, куда другие не хотели или не могли.

Однако, документально их отсутствие никак оформлено не было. Когда они уехали, Намджуну позвонил Юнги и сказал, что парням нужна неделя, и они потом сами все объяснят. Намджун старался поверить словам своего бывшего сокурсника, с которым они неплохо общались во время учебы в университете, да и после иногда пересекались. Часто встречаться не получалось из-за занятости обоих, но и совсем прекращать общение не хотелось, потому что они были интересны друг другу. Позже выяснилось, что Юнги дружит с Паком и Чоном, и склонен защищать и выгораживать тех. Тем не менее, компания иногда даже собиралась полным составом, в который еще входил и Сокджин, брат Джуна. Но это не значило, что на работе на парней сыпались какие-то поблажки. Скорее, наоборот. В редакции господин Ким включал начальника, правда, особо не перегибал, и на том спасибо.

Поэтому сейчас парни шли в кабинет главного и не знали, чем закончится предстоящий разговор. Статья была готова, материалы закачаны на флэшку. И вот она, приемная главного редактора GEO. Чонгук и Чимин знали, что по утрам в понедельник Ким никогда не назначает ни совещания, ни встречи, ни заседания редколлегии. Джун по понедельникам злой. Его всё и вся бесит. Но все же, парни решили, что лучше так, чем в любой другой день, когда им и двумя словами перекинуться не удастся из-за постоянной беготни, звонков и занятости главного.

Они зашли в приемную, поздоровались и попросили секретаря доложить о них господину Киму. Тот сразу же велел заходить.

— Что, явились, не запылились, путешественнички? — зло зыркая на них из-под очков и потягивая крепкий кофе, ехидно спросил главный. — Слава Богу, вроде целые, — продолжал язвить Джун.

Ким хоть и поверил словам Юнги, но умом понимал, что, скорей всего, эти двое все-таки умотали в Бадахшан. Фраза того «им нужна неделя, чтоб съездить в путешествие» слишком плохо прикрывала реальность, в которой Гуку приспичило ехать в Азию, тем более до этого они уже и так запрашивали согласие на очередной отпуск. В общем, Джун решил плыть по течению, как будет так и будет.

И вот наконец его потеряшки вернулись.

— Ну, проходите, присаживайтесь. Рассказывайте, мне вот очень интересно узнать, где вас носило. — Джун еще не понимал, как на них реагировать, не понимал, какие чувства испытывает.

Чонгук и Чимин рассказали все как есть, складно и обходя острые углы. Все шло как нельзя лучше, не зря же они вчера репетировали, но вдруг Джун воскликнул:

— Совсем обалдели, еще и женщину почти замужнюю стырили? — в ужасе воскликнул Ким. — Международного скандала захотели?

— Не будет никакого скандала, господин Ким, — попытался успокоить главного Чонгук. Он даже был готов рассказать, почему, но…

— Помолчи, Чон, — перебил его Ким.

— Да правду он говорит, все под контролем, господин Ким, — вступился за друга Пак.

— Господин Ким, господин Ким, я тридцать пять лет господин Ким, я с вами обоими поседею скоро! — Ким от волнения и злости сломал карандаш, который до этого вертел в руках, кинулся обломками, наконечник рикошетом отлетел от стола и больно ударил в щеку.

— Вот черт! — схватился он рукой за лицо. — Ладно, закрою глаза в последний раз на ваши проделки, при одном условии.

Журналисты притихли. Что-что, а выдумывать задания Джун был мастак.

— Ты Джину сколько раз обещал поработать с моделями в его агенстве? — обратился Джун к Паку.

Пак вытаращил на главного глаза.

— Много, Чим, много. И ни разу обещание не выполнил. Вот отработаешь там рекламу, которую Джин скажет, тогда прощу. Обоих. И в отпуск отпущу, — Ким аж заулыбался своей изворотливости и подобрел.

— Это шантаж! — завопил Чимин.

— А то! — хохотнул Ким в ответ.

— Нечестно! — продолжал возмущаться фотограф.

— Честно, честно, тебя хоть по договоренности отправляют, а я вообще не знал, куда усвистали мои работники, — привел аргумент Ким.

Чим поджал губы, набрал полную грудь воздуха и, выпучив глаза, зло посмотрел на Гука.

Чон прижал ушки, но долго молчать не смог.

— Господин Ким, это же я виноват, почему Пак… — но Чону снова не дали договорить.

— А с тебя что взять? Это Пак у нас нарасхват, а на тебя заявок не поступало, — продолжал развлекаться Джун, видя недоумение и растерянность на лицах друзей. — Так что… будешь потом расплачиваться с Паком, как он захочет. Если вам надо по-честному.

— И да, — продолжил Ким уже серьезно. — Материал готовьте в текущий выпуск. Нечего сенсации пропадать.

Парни переглянулись и направились к выходу. Можно считать, что гроза миновала. А с остальным они разберутся.

Пак не любил работать под надзором, не любил, когда его лишали простора для полета фантазии. В рекламном деле ставили конкретную цель, был четко срежиссированный кадр, приглашенная кем-то модель. А Пак хотел все придумывать сам. В GEO он это все получил, и потому больше никуда не рвался. Однако Джин, брат главного редактора, сразу оценил талант и своеобразный взгляд на мир фотографа из GEO и уже не один год пытался переманить Пака к себе в агенство, за что регулярно отхватывал лещей от старшего. Но и Пак увиливал как мог, обещал, что, возможно, когда — нибудь, и так тянул не один год. И вот клетка захлопнулась.

В этот раз придется идти.

***

Пока Гук был на работе, Тахмина развила в квартире бурную деятельность. Она не любила бездельничать и просто сидеть на диване. Поэтому, несмотря на то, что у Чона в квартире было и без того чисто, она занялась генеральной уборкой.

Накануне Гук показал ей техническое помещение, вход в которое находился по коридору еще дальше гостевой комнаты. Именно здесь Мина и нашла нужный ей инвентарь. Когда все было вымыто-вычищено-протерто, девушка взялась за приготовление обеда. Она решила сделать что-то такое, что у нее лучше всего получается. Зарывшись с головой в огромный холодильник, она не нашла многих продуктов, которые считались традиционными у нее на родине. Внимательно посмотрев еще раз на имеющиеся запасы, она сделала вывод, что одно блюдо приготовить точно сможет. Кстати, и получалось оно у нее раньше неплохо. Мина замесила пресное тесто и занялась начинкой. Нужно было отварить картофель, размять его, нарезать зелень. Все это получалось быстро и с огоньком. Тахмине хотелось удивить и порадовать Чона, накормить его вкусной едой. Отблагодарить хоть как-то за все, что тот для нее делает.

Спустя час на столе красовались красивые и ароматные афганские болани. Мина прибрала за собой небольшой беспорядок на кухне и стала ждать Чона. Девушка бродила по гостиной, рассматривала стеллажи книг вдоль одной из стен, полистала журналы, в нескольких нашла статьи, написанные Чоном в сопровождении фотографий Пака. Действительно, это было очень красиво, но почти непонятно. В этот момент Мина начала осознавать, что делать-то больше и нечего. Она застряла в очередном тупике, из которого надо искать выход. Девушка вспомнила слова Гука, которые тот говорил ей недавно в парке. Нужно рассказывать о переживаниях и проблемах. И Мина решила последовать совету. Она не будет сейчас расстраиваться, она просто попробует объяснить свои мысли Чонгуку сегодня вечером.

***

В скором времени мужчина вернулся домой. Чон был в хорошем расположении духа, проблемы на работе утряслись, и он снова мог заняться домашними делами и проводить больше времени со своей девушкой.

Так. Стоп. Как он назвал Тахмину?

Впрочем, Гук быстро перестал удивляться и осознал, принял, что да, он хочет эту девушку себе, он хочет иметь право называть ее своей.

Пока Чонгук застопорился в прихожей, в который раз размышляя над этим, вышеназванная девушка вышла его встречать, широко улыбаясь.

— Чонгук, ты пришел, я так рада. — Мина чуть не бросилась обнимать парня, но в последний момент сдержалась.

— Соскучилась? — улыбнулся ей Гук.

— Да, сидеть без дела то еще испытание.

— Но мне так кажется, без дела ты не сидела. Или я ошибаюсь? Тогда откуда этот божественный запах?

— Ну, да, сегодня я сделала уборку. Еще раз помыла все, что и так здесь чистое. Ну и приготовила нам поесть.

— Ты такая молодец, а я ужасно голодный.

Мина во все глаза смотрела на парня. «Он такой красивый. И добрый. Настоящий», — пронеслось в голове девушки.

Чон действительно был хорош. Высокий, стройный, в меру подкачанный брюнет с большими, жгуче-черными выразительными глазами, достаточно длинными для мужчины волосами, которые норовили закрутиться в завитки, если их не уложить. И хотя Мина понимала, что не всегда внешность главное в человеке, в этом мужчине подкупало все, и внешность, и характер, и поступки.

В таком виде Тахмина его еще не видела, тот ушел рано утром и не будил девушку, а лишь оставил на кухне записку. Чонгук был одет в светлые бежевые брюки, клетчатый твидовый пиджак такой же расцветки и белую рубашку. На ногах были надеты замшевые коричневые туфли. Образ был мягкий и уютный.

«В самый раз для начала осени» — подумала Мина.

Чонгук не стал заставлять девушку ждать, быстро скинул пиджак и обувь, закатал рукава рубашки, помыл руки в ванной и пришел на кухню. Тому самому не терпелось попробовать кулинарные шедевры Мины

— Мм, какая вкуснятина, — промолвил Гук, прикрыв глаза, как только откусил первый кусочек и прожевал. — Что это?

— Наша национальная лепешка, болани. Можно делать с разными начинками, эта с картошкой, зеленью и сыром.

— Да ты настоящий кулинар, Мина, — похвалил ее Гук.

— Ну, я многое могу приготовить, — улыбнулась девушка, — только ингредиентов для других блюд не нашла у тебя. Ну а вот на болани — нашла, — добавила Тахмина и тоже начала есть.

После ужина Чонгук и Мина планировали расположиться в гостиной и провести вечер вместе. Парень немного задержался на кухне, чтоб помыть вишню и сливы, которые купил для Мины. Почему-то Гуку подумалось, что девушке эти фрукты понравятся. Разложив все в красивой фруктовнице, прихватив на всякий случай сахар, Чон явился в гостиную. Тахмина уже сидела на огромном удобном диване и ждала парня. Увидев вазу с фруктами, она снова оживилась.

— Обожаю фрукты, особенно вишню, — просто сказала Мина.

— Я, почему-то, так и подумал, когда их увидел, — пояснил Гук.

— А сахар зачем? — полюбопытствовала девушка.

— Ну, как зачем? Вдруг они покажутся тебе кислыми или недостаточно сладкими?

— И что? При чем здесь сахар?

— Не понял.

— Так вот я тоже не поняла. Их солью надо посыпать.

— Чем?.. Мина…

— Что…

— Ты в своем уме? Овощи — с солью, да. Фрукты — с сахаром. Ну или без. Но какая соль…

Гук посмотрел на девушку. Тахмина в ответ непонимающе смотрела на мужчину.

Чонгук немного подумал и решил разобраться до конца. Это не могло произойти просто из-за языкового барьера, потому что до сих пор такого не случалось.

— Так, давай сначала. Это вишня и слива.

Мина кивнула.

— Фрукты.

Снова кивок.

— И едят их с… — Чон вопросительно поднял бровь, мимикой прося девушку продолжить.

— С солью.

— А что еще едят с солью?

— Нууу… — на секунду Тахмина задумалась. — Лимоны, например.

— Что-о? Лимоны?

У Гука глаза чуть на лоб не вылезли.

— Ладно. У нас лимонов нету. Уже хоть что-то. Наверное, это и есть разница в национальной кухне, — потихоньку стало доходить до парня. — Думаю, мы столкнемся с этим еще не раз и не два, — сделал вывод Чонгук.

— Да уж…– вздохнула Мина. — Я готова попробовать их с сахаром.

— Не вздыхай, оно того не стоит. Соль так соль. В доме и ее полно, — заключил Гук.

Он быстро сходил на кухню и принес солонку.

***

Небольшое недоразумение не испортило настроение Мине и Чонгуку. В течение вечера они еще не раз возвращались к этому эпизоду и смеялись над выражениями лиц обоих в тот момент.

Пара обсудила события дня, Чон в красках описал реакцию своего начальника на все произошедшее с ними, они пожалели Чимина, которому еще предстояло расхлебывать все это и платить по счетам. Но все понимали, что по сути, все складывалось довольно удачно. Между делом, Гук сходил в свою комнату и вернулся оттуда с небольшой коробочкой.

— Вот, смотри, это тебе, — Гук протянул Мине белую коробку с изображением смартфона.

— Ты опять тратишь деньги на ерунду? — попыталась возмутиться девушка.

— Мина, это не ерунда. Это нужно для связи. У всех есть телефон.

— Я знаю, у меня тоже был. Только кнопочный.

— Ну тем более. А таким вообще не пользовалась?

— Таким нет, — помотала головой Тахмина.

— Не беда, тут нет ничего сложного. Вот, смотри.

Чонгук вытащил телефон из коробки, сел поближе к девушке и стал объяснять и показывать, что к чему, и как этой штукой пользоваться, какие есть у нее возможности. Мина внимательно слушала, но нет-нет да и ловила себя на том, что залипает на руки Чона. Сильные, мускулистые, с тонкими длинными пальцами, они были очень красивы. А татуировки на правой руке цепляли взгляд, и глаза сами смотрели туда. Мине показалось странным, что она так залипла, как-будто увидела эти руки в первый раз. Но сделать с собой ничего не могла, смотрела и смотрела.

Время шло, телефон уже был настроен, сим-карта вставлена, поэтому Тахмина взяла себя в руки, быстро вспомнила, что говорил Чонгук, и даже сама позвонила Чимину.

Она поблагодарил Чона, признав, что это нужная вещь и решилась, наконец, озвучить свои мысли.

— Чонгук, мне надо с тобой поговорить, — начала она неуверенно.

— Конечно, Мина, я тебя слушаю.

И девушка выдала весь спектр своих дневных размышлений про одиночество, про тупик, в котором она может оказаться, про то, что ей нечем заняться, пока Гук на работе.

Мужчина внимательно выслушал ее и задумался. Он признавал, что девушка права.

— Я тебя понял. Конечно, тебе нужна какая-то деятельность. Я согласен. Но про работу пока забудь. Что ты пойдешь делать? Мыть полы? Или посуду? И тут парня осенило:

— Скажи, а есть что-то, что тебе интересно, чем ты хочешь заниматься? В какой сфере ты хотел бы работать, думала об этом?

— Да, я об этом думала еще там, в Бадахшане. Мне нравилось подбирать ткани, посуду, чтоб все сочеталось и подходило друг к другу. Иногда я сама придумывала костюмы и внутреннее убранство домов. Но только в своей голове. Рисовать мне не разрешали.

— Так, я понял. — Гук постарался прервать грустные воспоминания девушки, как только уловил суть ее рассказа. — Как ты смотришь на то, чтоб пойти на курсы дизайна?

— А можно? — встрепенулась Тахмина.

— Конечно можно. И даже нужно.

— Ой, а я города еще не знаю. Как я буду туда добираться? Это вообще где? — сникла девушка.

— Давай начнем с онлайн-курсов. Будешь заниматься дома. Заодно и поймешь, нравится ли тебе это занятие. И еще. Давай запишем тебя и на курсы английского языка?

— Я согласна, согласна, — чуть не запрыгала от радости Мина.

Гук снова сходил в комнату и принес ноутбук, который был побольше, чем тот, которым пользовался сейчас Чон, но вполне себе рабочий и навороченный.

— Вот, будет пока твоим. Открывай.

Чонгук и Мина сидели в гостиной до позднего вечера. Гук учил девушку пользоваться ноутбуком, подключать интернет и искать там информацию. Они нашли несколько курсов дизайна и английского языка, вместе посмотрели программы, выбрали наиболее подходящие и записали на них Мину.

К концу вечера Чонгук был довольным и расслабленным, а Тахмина — уставшей и счастливой.

И в очередной раз девушка убедилась, что ее мужчина прав: проблемы надо проговаривать и решать их вместе.

Ее мужчина? Да, ее мужчина.

Тахмина больше не сомневалась в том, что хотела бы этого мужчину себе.

Она доверяла.

========== Часть 7 ==========

Жизнь постепенно входила в спокойное русло, Чонгук занимался своими делами в редакции, Тахмина привыкала к новым реалиям, изучала город, выходила самостоятельно на прогулки. Девушка успешно занималась на онлайн-курсах, и, спустя месяц, пришла к выводу, что да, она сделала правильный выбор, изучать дизайн интерьера ей очень нравится и в будущем она хотела бы заниматься именно этим. Гук по мере сил и необходимости помогал, но особо не лез, помнил, что Мина, по сути своей, очень сильная и своевольная. И первые дни после приезда, когда она была тихой, стеснительной и напуганной, совсем не показатель характера девушки. Тихая и стеснительная не сидела бы сейчас здесь, в шикарной квартире на Манхэттене, за тысячи километров от того места, где ей было плохо, и не смогла бы принять важное решение буквально за минуту.

Вечера, когда не было срочных дел, Мина и Гук все также проводили в гостиной и беседовали. У них всегда находилась масса тем для обсуждения, и им всегда было интересно друг с другом. У них было полное взаимопонимание, но единственное, что они не обсуждали и в чем не продвинулись ни на шаг, это их отношения. Оба испытывали симпатию, чувствовали взаимный интерес, слегка флиртовали и… на этом все. Гук боялся, что еще слишком рано, что девушка еще не до конца освоилась, и боялся напугать, а Мина… Как предполагал Чон, она просто в силу воспитания в этом плане была немного зажата. Так и жили. Заботились друг о друге, помогали друг другу. Несколько раз, как и предвидел Чонгук, сталкивались на кухне и спорили по поводу того, что можно делать с тем или иным продуктом, а что нет. Но все это мелочи. В главном они совпадали. Им хотелось идти домой, им нравилось быть рядом, они готовы были в любой момент прийти на помощь.

Один из дней, в начале октября, друзья решили провести втроем и выбраться погулять. Был выходной день, но Пак как раз с утра отрабатывал должок у Джина. Съемка обещала быть недолгой, поэтому Чонгук и Тахмина решили зайти за Чимином в студию рекламного агенства и подождать его там, чтоб сэкономить время.

Они сидели и тихо переговаривались между собой, ожидая Пака в холле студии. Через некоторое время тот вышел, но вид у него был расстроенный и озадаченный.

— Ничего сегодня не выйдет, идите без меня.

— Что такое, Чим, этот Джин что-то еще хочет от тебя?

— Да нет, Джин тут ни при чем. Обычный форс-мажор. Выбранная модель не смогла вовремя вернуться в город, дважды отложили рейс, а другие — либо заняты, либо находятся далеко. Так что придется торчать тут неизвестно сколько.

— Ну, сделаете в другой день. Можно же перенести, — искал варианты Чон.

— Нельзя, Гук. Заказчик не выбирал модель. Но установил сроки. Ему нужны фотографии в ближайшее время. Работу надо сделать сегодня.

В этот момент из павильона выскочил разгневанный Джин, который с кем-то грубо говорил по телефону.

— Если ты не найдешь мне модель через час, то я заставлю тебя самого … — тот осекся на полуслове, уставившись на Чимина и его друзей.

— Я перезвоню, — коротко кинул в трубку Джин и скинул звонок.

— Чимин-и, это кто? — вкрадчиво спросил тот. — Чимин-и, я выпишу тебе премию, если ты скажешь, что знаком с этой юной дамой. — Джин подошел к группе молодежи, в которой двоих он знал, и бесцеремонно указал пальцем на девушку. Тон его был уже вовсе не злой.

Джин давно работал в этой сфере, и глаз у него был наметан. Менеджер сразу понял, что перед ним бриллиант, который он, Джин, не должен упустить ни при каких обстоятельствах. Рядом со знакомыми ему журналистами стояла черноволосая красавица с зелеными глазами, взгляд ее был открытый и уверенный. Она выглядела строго и изящно в черных классических брюках, такого же цвета водолазке и накинутом сверху белом пальто. Высокая, стройная, без всякого жеманства, она поразила Джина красотой и необычностью. Глядя на нее, тот получал эстетическое удовольствие.

— Ловлю на слове, — выдал Пак и разрушил то чувство восторга, которое завладело Джином.

— Что? — не понял тот.

— Ловлю на слове, говорю, — добавил Пак и потер двумя пальцами в характерном жесте, обозначающем деньги, прямо перед носом Джина. — Премия, Джин.

— А. Да. Премия. — Джин пришел в себя, но свои слова все же подтвердил. — Ты такой меркантильный, Чим…

— Время — деньги, Ким. Сам знаешь. И да, это мои друзья.

— И ты такая зараза, Пак, я это давно подозревал, — продолжал высказывать недовольство Ким. — Ты почему не сказал, что твоя подруга — настоящая звезда? Она же порвет модельный бизнес! Почему утаил от меня такую красоту, а? — выговаривал Паку Джин.

— Ну, во-первых, ты и не спрашивал у меня ничего. А во-вторых, не знаю, будет ли это интересно Тахмине.

Чон и Мина стояли, держась за руки. Гук слегка завел девушку за себя, прикрыв плечом. В принципе, младший брат его шефа был славным малым, хоть и слишком эмоциональным, любил поистерить там, где надо просто что-то придумать и выкрутиться. Что самое интересное, придумывал он и выкручивался на раз-два, да и вообще у него редко случался подобный форс-мажор. Но поистерить и подоводить подчиненных Джин любил. На него не сердились, терпели. Даже не терпели, а воспринимали такие вспышки как белый шум. Перебесится и успокоится. Надо подождать. В этот раз ждать не пришлось. Джин просто в один момент превратился в профессионала.

— Давайте пройдем в мой кабинет, если вас не затруднит, — вежливо предложил менеджер.

Парни уже начали догадываться, что сейчас Мине поступит предложение стать моделью для рекламы, которую снимают сегодня.

Все так и произошло. Джин позвал их в кабинет именно за этим. Тот в красках расписал плюсы этой фотосесии для Тахмины, перспективы ее дальнейшего роста как модели при желании. Обещал всяческую помощь и поддержку, предложил за участие немаленькую сумму. Мина посоветовалась с друзьями, Гук не возражал, а Чимин вообще был рад, он давно хотел пофотографировать Мину и побаловать свое чувство прекрасного, но все оттягивал этот разговор и эту просьбу, вспоминая, как девушка не хотела, чтоб ее фото из Бадахшана было опубликовано.

Когда все обо всём договорились, Джин пригласил костюмера и отправил Мину на примерку и подгон костюма. Чимин ушел в студию поправлять свет и настраивать аппаратуру. Визажистки были предупреждены о новой модели и уже подбирали макияж, предварительно рассмотрев Тахмину в примерочной. В общем, работа закипела, и спустя примерно час можно было приступать непосредственно к самой съемке. Мина, с макияжем и уложенными волосами, отправилась надевать готовую к этому времени одежду, визажистки расслабились, сделав свою часть работы. Однако, чемоданчики свои не собирали, мало ли, понадобится что-то поправить, и просто сидели и болтали о разном.

— Ну, Джин дает, позвал первую встречную, неужели не могли подождать до послезавтра, когда Адель вернется?

— Да уж, эта Мина, конечно, очень красива. Но что она сможет на площадке? И вообще, тебе не показалось, что она какая-то… мужеподобная, что ли?

— И не говори, женственности в ней ни капли, и одета как парень.

— А она точно девчонка? — поиграла бровями одна из сплетниц.

Джин, проходя мимо визажисток, зыркнул на девушек:

— А ну, хватит сплетничать, сидят тут, заняться им нечем. Рты свои сходите помойте, если время есть.

Те манерно закатили глаза и недовольно вздохнули.

И никто не заметил, что в это время за ширмой стояла Мина и потерянно смотрела в никуда. Она только что вышла от костюмера, в идеально сидевшем на ее красивой фигуре красном платье. Девушка все слышала, и, как назло, Чонгука в этот момент рядом не было. Парень ушел к автомату за напитками.

Когда Гук вернулся, Тахмина уже была в студии. Единственной просьбой девушки при обсуждении условий съемки было присутствие на площадке Чонгука, поэтому мужчина уверенно зашел в помещение, нашел глазами Мину, да так и завис.

Она был великолепна. Трудно подобрать слова, насколько Мина была яркой, элегантной, изящной, но в то же время уверенной и сильной. Макияж лишь подчеркнул идеальные черты лица, лисий разрез больших зеленых глаз, красивой формы пухлые губы. Чонгук заметил, что Мина очень серьезна, хоть и не напряжена, но списал это на новую ситуацию, в которой находилась девушка, и на концепцию съемки, о которой, вероятно, успели рассказать Мине. Вмешиваться в процесс и выяснять все прямо в данный момент парень не стал. Он просто наблюдал и любовался.

А наблюдать, действительно, было за чем. Ловкие движения Пака, его емкие и понятные указания, то, как эти указания воспринимала и отрабатывала Тахмина, как мягко двигалась перед камерой, совершенно не стесняясь ее, все это приводило Чонгука в восторг.

Джин вообще стоял с открытым ртом. И молчал, что было для менеджера не характерно. В другой раз тот бы уже влез со своими советами не один десяток раз. А тут молчал. Джин понял, что в агентстве в один момент появилось две звезды. Фотограф и эта девчонка, Мина. Которая, при желании и правильном продвижении, быстро подвинет всех знаменитых топ-моделей.

***

Чонгук сидел на диване в домашнем светло-сером костюме и работал. Нужно было срочно отредактировать статью в очередной номер. На носу у него были нацеплены очки, на коленях стоял компактный ноутбук. Волосы после душа Гук не уложил и они высохли сами, как хотели, и оттого казались очень мягкими, пушистыми и густыми. Мина занималась своими делами, но, проходя мимо работающего Гука, поймала себя на желании запустить пальцы в эту роскошную шевелюру. Но сделать это позволить себе не могла.

Чон почувствовал на себе взгляд Тахмины и оторвался от работы, сняв очки и отложив их в сторону.

— Что? Что такое? Говори, Мина.

Девушка не могла выдавить из себя правду. Но и врать не хотела.

— Ничего. У тебя красивые волосы.

— Спасибо. И?

— Что и?

— Дальше? Ты не это подумала, Мина.

— Я… хотела их потрогать. — Тахмина смутилась и покраснела, сама от себя не ожидая такой откровенности.

— Потрогай. Мне будет приятно, — произнес тихо Чонгук и отставил ноутбук на журнальный столик. — Иди сюда, — добавил Гук и протянул одну руку девушке. Мина не упиралась, и парень усадил ее на колени, как ребенка, боком к себе, и слегка приобнял. Мужчина надеялся, что, наконец, их отношения сдвинутся с мертвой точки и начнут развиваться в нужном направлении. Гук и так долго ждал хоть какого-то знака, намека от девушки.

— Ну, сделай, что хотела, — мягко улыбнулся Чонгук, нежно посмотрев на Мину, та смущалась, но не убегала.

Помедлив пару секунд, видимо, собираясь с духом, Тахмина подняла руку и, едва касаясь, провела по волосам парня.

— Как я и думала…– прошептала Мина.

— Что ты думала? — так же тихо, чтоб не спугнуть девушку, спросил Гук.

— Что они пушистые и мягкие.

Мина увереннее запустила пальцы в волосы и нежно поглаживала вьющиеся прядки Гука, скользя подушечками от лба и до самых кончиков волос.

Чонгук прикрыл глаза и тихо застонал.

— Гуки? — встревожилась Тахмина.

— Мне нравится, продолжай. И как ты меня назвала, тоже нравится.

Гук нежно держал девушку за талию и наслаждался ее действиями.

— Я так давно хотел этого, — продолжил мужчина.

— Чего?

— Возможности вот так держать тебя в руках, прикасаться к тебе, ощущать твои прикосновения. Ты мне очень нравишься, Мина, — решил рассказать немного о своих чувствах Чонгук и совсем не ожидал услышать то, что услышал.

— Понятно… Прости, Гук, я… я не должна была этого делать, — Мина растерянно посмотрела в глаза парня, освободилась из объятий, встала и хотела молча уйти в свою комнату. Однако Чон был из тех людей, кто непонятные ситуации разбирает сразу, а не размышляет над ними днями и неделями. Поэтому он резко встал, развернул девушку к себе и просто спросил:

— Мина, что, что случилось?

— Нет, не надо, не говори ничего, Гук, — отрицая сказанные парнем слова, помотала головой Тахмина.

— Да что произошло?

— Сейчас ничего, все было слишком замечательно. Но ты не должен так ко мне относиться, я боюсь влюбиться в тебя, но нам не надо менять отношения, мы останемся только друзьями.

— Да что такое, в самом деле! — Гук взял ее за плечи и слегка сжал. –Объяснишь мне нормально, что происходит? После вчерашней съемки ты весь день ходишь сама не своя.

— Ты слишком хороший, Гук. Добрый, сильный, отзывчивый. Ты идеальный, Чон, знаешь? Но ты прав. Я должна все объяснить, я объясню. И ты поймешь меня. И согласишься со мной.

Гук усадил девушку обратно на диван и сел сам.

— Ты знаешь мою историю, — начала Мина. — Я женщина, из которой пытались делать мужчину. Очень долго. Мне давали какие-то таблетки, чтоб не было никаких женских проявлений. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Я могу стать здесь полноценным членом общества, но не стану полноценной женщиной. А тебе нужна семья, дети. Я не смогу тебе этого ничего дать.

Гук ошалело смотрел, как будто сквозь девушку, глаза бегали, мозг лихорадочно искал выход. В голове крутилась мысль, которую Чон не мог ухватить. Наконец он пришел в себя и посмотрел прямо на Мину, одной рукой притянул ее к себе, крепко обнял и поцеловал в макушку.

— Завтра мы идем к врачу.

========== Часть 8 ==========

После такого сложного разговора Чонгуку все же удалось успокоить Тахмину и добиться, чтоб та осталась в гостиной и провела время с ним, с Чонгуком, а не со своими невеселыми мыслями. К главной теме вечера они больше не возвращались, оба понимали, что сказано на данный момент все, что нужно. Тахмина не отказалась от визита к врачу, Чонгук заявил о своих чувствах. Никакой неловкости от всего произошедшего они не ощущали, и это радовало обоих.

Так, ненавязчиво, прошел вечер, в полумраке, который обеспечивали два напольных торшера, было уютно и спокойно. Включенный почти без звука телевизор создавал еще более умиротворяющую атмосферу, там как раз шла передача о природе. Мина и Чонгук тихо и редко переговаривались, пока девушку окончательно не разморило в теплых и нежных объятиях мужчины. Она уснула. Чонгук подождал немного, прежде чем отнести Мину в постель. Он наслаждался этими минутами, когда Тахмина доверчиво осталась в его руках и спиной опиралась на крепкую грудь сидящего позади парня. Но все же сидеть так всю ночь было бы не самым лучшим решением для обоих. К тому же, Чонгук должен был еще сделать один звонок. Несмотря на позднее время, он знал, что его поймут и не осудят. Поэтому сейчас Гук бережно перехватил Мину под коленями, аккуратно встал, чтоб не разбудить ее резкими движениями, и направился в комнату девушки. Чонгук уложил ее в постель, накрыл сверху одеялом и ненадолго присел на край кровати, разглядывая ставшие уже такими дорогими и важными черты лица:

— Как же хорошо, что я тебя нашел, мы со всем справимся, поверь мне… Как справились уже со многим за эти месяцы.

Он невесомо провел ладонью по щеке девушки и тихо добавил, прежде чем выйти из комнаты и беззвучно закрыть дверь:

— Спокойной ночи, солнце мое.

***

Утром пелена вечерней романтики немного спала, нужно было действовать. Однако ощущение единения сблизило Мину и Гука еще больше.

Когда Чонгук проснулся, привел себя в порядок и вышел из комнаты, Тахмина уже суетилась на кухне, готовя им нехитрый завтрак. Они и в этом оказались похожи, с утра никто из них не хотел есть. Поэтому сошлись на том, что, поскольку завтракать нужно обязательно, как говорил Чон, готовить они утром будут по минимуму. В этот раз у Мины на столе стояли горячие бутерброды из ржаного хлеба с мясом, овощами и сыром и свежезаваренный ароматный чай.

— Ну что, готова? — спросил Чонгук, обращаясь к Тахмине.

— Да, — девушка сразу поняла, о чем говорит Чон.

— Тогда завтракаем и едем.

— Уже? Так быстро?

— Да, я договорился.

— Ты волшебник, не иначе. Можешь так быстро решить любой вопрос.

— Нет, — хохотнул Гук. — Просто много знакомых с университета. Да и на такой работе немудрено обрасти связями. Но вообще, доктор Чон — это мой брат.

— Брат?

— Да, Хосок работает в крупном медицинском центре здесь, в Нью-Йорке, на днях он вернулся из Кореи, где читал курс лекций по медицине в университете, мы планировали встретиться в среду вечером, — Гук заулыбался и продолжил:

— Но встретимся немного раньше, и меня это радует!

Спустя пятнадцать минут, когда они поели, Чон отправил Мину переодеваться, а сам прибрался на кухне. Он волновался. Волновался о том, что скажет им Хосок, волновался, как воспримет информацию Тахмина, волновался, как все это отразится на развитии их отношений.

Вчера вечером, когда Мина уснула, посидев у кровати девушки несколько минут, Гук отправился к себе в комнату и набрал знакомый номер.

— Хосоки-хен, привет. Прости, если разбудил. Как дела?

— Все нормально, Гуки. Ты как? Ты же звонишь не для того, чтоб это узнать? Что стряслось, ты мне не звонил никогда в такое время.

— Скажи, у тебя есть свободный час в ближайшее время, нужна твоя консультация.

Хосок подзавис.

— Тебе?

— Да не мне, девушке, — фыркнул младший Чон.

— О, малыш Чонгуки станет папочкой? — затараторил Хосок.

— Нет, у нас проблемы, хен. И малыш Чонгуки не является их причиной. Пока что.

— Ничего не понятно, но очень интересно. Так, — тот оторвался от трубки, в динамике было слышно, как щелкает компьютерная мышь.– Завтра утром приезжайте. А что все-таки случилось-то, Гуки?

— Завтра, хен, завтра все расскажу.

— Хорошо, жду утром в десять.

Они подъехали к медицинскому центру за полчаса до назначенного времени. В машине почти всю дорогу оба молчали, но это не вызывало дискомфорта. Просто каждый думал о своем. Порой это тоже важно, и даже необходимо. Остановиться, подумать, привести мысли в порядок, разложить по полочкам и просчитать варианты дальнейших действий. Тахмине в этот раз еще приходилось уговаривать себя посмотреть правде в глаза. И в случае, если эта правда окажется горькой, подготовиться и принять ее с холодным рассудком, не прячась, не закрывая глаза. Все же она лучше, чем сладкая ложь и неизвестность, которая потихоньку подтачивает самообладание девушки изнутри.

Сложно. Почти невозможно. Но необходимо. Узнать и принять. И исходя из этого планировать и строить свое будущее.

На ресепшене их уже ждали, Хосок предупредил о внеочередной пациентке. Администратор проводил их до кабинета и попросил подождать. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, из кабинета вышла улыбающаяся женщина, которую сопровождал не менее радостный мужчина. Они переглядывались и о чем-то тихо перешептывались. Было понятно, что новости у этой парочки отличные. Тахмина посмотрела на Чонгука и встретила ответный взгляд. Она не увидела в нем сожаления, не увидела разочарования. Обеспокоенность — да, поддержку — стопроцентно. И ей стало легче. В этот момент на пороге кабинета появился доктор Чон.

— Здравствуйте, что же вы не заходите, что как не родные под дверями околачиваетесь, а? Гук, ты как с девушкой обращаешься? Всему-то надо тебя учить.

Жизнерадостный Хосок подхватил Тахмину под руку и потащил в кабинет. Чон вздохнул и последовал за ними.

— Я брат этого нерадивого парня, Чон Хосок, — представился доктор самостоятельно и протянул руку. Рад с Вами познакомиться.

Мина вымученно улыбнулась, подала руку в ответ:

— Меня зовут Тахмина. Чонгук хороший, не говорите так, — заступилась она за парня.

Хосок вздернул бровь, и ухмыльнувшись, глянул на Гука:

— Присаживайтесь, — вежливо поклонился доктор Чон и указал пришедшим на удобные кресла, стоящие около стола доктора.

Когда все удобно устроились на своих местах, Хосок, сложив руки перед собой, обратился к брату:

— Ты сказал, что все объяснишь сегодня. Что у вас произошло?

Чонгук и Мина переглянулись. Они еще по дороге решили, что расскажет все доктору Гук. И сейчас, когда Чон вопросительно глянул на Тахмину, как бы спрашивая еще раз разрешения, девушка лишь утвердительно кивнула. И парень начал рассказывать ее историю. Конечно, Гук упускал подробности и не относящиеся к делу детали, но тем не менее, к тому времени, когда он закончил, Хосок сидел, почти потеряв дар речи. Однако доктору удалось быстро справиться с собой.

— Ну что ж, проблему ты обрисовал, мне все понятно. Не думаю, что мы можем делать скоропалительные выводы. Нужно обследование. Вы готовы на это сейчас, Тахмина? Располагаете временем?

— Да, конечно, мне нужно разобраться с этим раз и навсегда. Чтоб больше и не думать.

— Замечательно. Тогда я осмотрю Вас и назначу исследования и анализы. Гуки, можешь подождать в холле. Дальше мы с Тахминой разберемся сами, — обратился доктор к брату. Чон, хоть и переживал, хена послушал и вышел.

Спустя некоторое время из кабинета вышла Мина, с кучей бумаг и направлений. Гук методично сопроводил девушку на обследование, помог ей, где требовалось. Пытался помочь и там, где не требовалсь, но был мягко отстранен Тахминой, которая, нежно улыбаясь, говорила, что справится сама.

Где-то часа через два бесконечная ходьба по кабинетам была закончена, оставалось только ждать результатов, и Гук спросил:

— Ты, наверное, устала. Может, поедем домой, а потом вернемся?

— Нет, давай останемся, я все равно буду постоянно думать только об этом. Смысла нет уезжать.

— Тогда пошли в кафе, здесь неподалеку отлично кормят. Тебе надо поесть. Да и я бы не отказался.

Только после слов Гука Мина почувствовала, что тоже очень голодна. Кроме утренних бутербродов в их желудках не было ничего от слова совсем.

— Пойдем. Только по-быстрому, ладно? Вдруг результаты будут готовы и Хосок будет нас искать? Я хочу поскорее узнать свой приговор.

— Вот зачем ты так говоришь? Какой смысл заранее бояться чего-то, что может и не наступить, чего-то, что и не произойдет вовсе?

— А если произойдет?

— Вот тогда и будем бояться. Хотя нет, не так. Бояться в любом случае бессмыссленно. Будем думать, как это все решить. А пока расслабься. Тем, что ты такая напряженная, ты своим анализам не поможешь. Они быстрей не сделаются. И даже если их принесут в наше отсутствие, ничего не случится, у Хосока будет время их просмотреть и подумать. Все, пошли.

Когда они вернулись, результаты действительно были уже у доктора, и Хосок пригласил их в кабинет. Чон видел, как сильно напряжена Тахмина, поэтому взял ее руку в свою и переплел их пальцы. Естественно, это не укрылось от доктора, но тот лишь по-доброму улыбнулся. Хосоку понравилась эта девушка и старший Чон был рад за брата, что он, наконец, кажется, нашел свою пару.

— Ну, что могу сказать, — начал доктор, нацепив на нос очки в золотой оправе.– Гормональная система подавлена, но не уничтожена. Общие показатели организма в норме, думаю, что при правильном образе жизни и при помощи восстановительной терапии мы сможем нормальзовать функции, заложенные природой. Не советую впадать в уныние, а тем более отчаиваться. Скорей всего, перспективы в Вашем случае очень даже неплохие.

Тахмина сидела и не верила своим ушам. Она повернула голову к Гуку, тот улыбался. По щеке девушки скатилась слеза.

— Это правда, доктор?

Хосок отвлекся от бумаг и взглянул на нее.

— Мина, я врач, я такими вещами не шучу. Если есть проблема — помогаю от нее избавиться, если нет — я этому рад не менее, чем мои пациенты. Все наладится. Вот, — доктор протянул Тахмине несколько рецептов, а также распечатки с примерным рационом питания и режимом дня. — Будете все выполнять и через месяц придете на повторный прием.

— Проследи за всем, Чонгук. И почаще будь рядом, — при этих словах Хосок заулыбался, а Мина слегка покраснела.

— Все, идите, меня ждут пациенты.

— До среды, хен! И спасибо.

— Увидимся, мелкий. До свидания, Мина.

Чонгук и Тэхмина поднялись и направились к выходу, Гук вышел первым, девушка чуть отстала и развернулась в дверях, внимательно и благодарно посмотрев на Хосока.

— Спасибо, спасибо Вам, — тихо произнесла Мина.

Хосок не мог сдержать улыбку, глядя на эту красивую и серьезную девушку.

***

Время шло. Чонгук и Чимин все так же работали в журнале. Их известность росла с каждым новым материалом. С каждой новой поездкой они получали все большее признания их профессионализма. Желание острых ощущений у Гука поутихло. Оно заменилось на желание заботиться о своей женщине.

Мина тоже была вся в делах. Она заканчивала курсы дизайна, готовила итоговый проект. Рекомендации Хосока девушка выполняла неукоснительно. Много гуляла, отдыхала, не пропускала прием лекарств, занялась спортом и даже ходила вместе с Гуком в спортзал, правда, без фанатизма. Ее больше привлекала кардиозона, чем все те железки, что тягал Гук.

Чон присматривал за режимом Тахмины, как и обещал Хосоку, но девушка была очень исполнительна, и сама знала, что все это важно в первую очередь для нее. Кроме того, она очень сдружилась с Хосоком, так что, можно сказать, находилась под постоянным присмотром самого доктора. Благодаря всем этим стараниям показатели ее физического здоровья потихоньку улучшались.

Чонгук воспринял совет брата чаще быть рядом с девушкой буквально. Он позволил себе проявить всю свою тактильность, которую обычно сдерживал, считая, что она мешает его брутальности. Мина не отставала и часто их можно было видеть в обнимку не только дома, но и в парке, в кафе, в кино.

Финансовая сторона жизни тоже перестала вызывать у Мины постоянные переживания. Та внезапная рекламная компания, которую предложил ей Джин, имела огромный успех, украшения, рекламируемые Тахминой, раскупались как горячие пирожки, несмотря на их довольно-таки приличную цену. Рекламному агентству Джина посыпались предложения о сотрудничестве, и очень многие рекламодатели хотели видеть в своей рекламе именно эту незнакомую девушку с пронзительным взглядом и потрясающей внешностью. Тахмина просматривала предложения и на некоторые из них, которые казались ей интересными, соглашалась. Ее райдер был прост — фотографом должен быть Чимин, а Чонгуку разрешалось присутствовать на съемочной площадке. Рекламодатели не спорили, так как были поставлены в известность Джином, что эта девушка с внешностью, талантом и повадками звезды совсем не гонится за карьерой модели. И если нет, то она просто откажется.

В один из редких дней, когда Гук и Мина были свободны и наслаждались обществом друг друга, на мобильный телефон Тахмины поступил звонок от Джина.

— Мина, ты сейчас где? Я должен срочно тебя увидеть.

— Мы дома, Джин, что случилось?

— Это не телефонный разговор. Могу я заехать к вам?

Тахмина посмотрела на Гука, приподняв брови и как бы спрашивая совета. Гук кивнул.

— Да, конечно, заезжай.

— Скоро буду, не прощаюсь, — послышалось из трубки и Джин скинул звонок.

Парочка недоуменно переглянулась.

— Интересно, что такое произошло, что не терпит отлагательств? — задумчиво произнесла девушка.

— Да уж, Джин ни разу не приезжал сам из-за рабочих вопросов, — поддержал ее Гук.

Джин приехал очень быстро. Он был взволнован, но выглядел уверенным и довольным.

— Ну, и что за спешка? В чем дело, Джин? — начал разговор Гук, когда они расположились в гостиной.

— Да в общем-то, все хорошо, даже отлично! — воскликнул Джин, театрально взмахнув руками и закатив глаза. — Вы не поверите, что произошло! Ты не поверишь, Мина! Но я знал, я чувствовал в тебе этот потенциал!

— Да что стряслось, в конце концов? Перестань говорить загадками, — не выдержала уже и Тахмина.

— Мина, сегодня к нам поступил запрос на сотрудничество с известным итальянским агентством. Они хотят заключить с тобой крупный контракт. Ты будешь лицом одного из известнейших домов моды Италии. Представляешь, какие возможности тебе открываются? Деньги, роскошные вещи, знаменитые люди в окружении, мировая известность. Послезавтра представитель фирмы прилетает обговорить детали и заключить контракт, — взахлёб рассказывал менеджер.

— Странно, почему он так уверен, что я соглашусь?

— От таких предложений не отказываются, моя хорошая, — взмахнул руками Джин.

Тахмина удивленно посмотрела на мужчину и пожала плечами.

— Я подумаю.

Настала очередь Джина удивляться.

— Ты так равнодушно восприняла эту новость, Мина. Я просто обескуражен, — почесал голову Джин.

— Я подумаю, — повторила девушка.

Гук больше не принимал участие в разговоре. Он был раздавлен этой новостью. Чон понимал, что от таких возможностей, действительно, не отказываются. Он обещал помочь этой девушке наладить ее жизнь и почти преуспел в этом, поэтому отговаривать Тахмину сейчас не считал себя вправе. Но он понимал также, что потеряет Мину. Так или иначе они отдалятся, если будут постоянно на расстоянии, если Мина станет известной моделью. Все эти мысли придавили Чонгука к дивану, он не заметил даже, что Джин засобирался уходить, что Тахмина проводила того. Другими словами, у парня уходила почва из-под ног. Если Мина решит уехать, Чонгук потеряет смысл жизни.

========== Часть 9 ==========

Все выходные Гук не находил себе места. Он наблюдал за Тахминой и буквально видел, как в голове девушки идет мыслительный процесс. Она стала менее общительной, задумчивой, постоянно выпадала из разговоров, которые пытался поддерживать Гук, однако, тактильности своей не потеряла и Чонгука не отталкивала.

Тахмина думала. Очень много думала. Сравнивала, анализировала, моделировала ситуации, в которых может оказаться. Да, девушке льстило подобное предложение, хотелось съездить в Италию, пожить и поработать там. Но каждый раз, как только перед глазами выстраивались картинки ее будущего без Чона, Тахмине это категорически не нравилось.

Вечером воскресенья Мина пожелала Гуку спокойной ночи и закрылась в своей комнате. Это был первый вечер на протяжении нескольких месяцев, который Чонгук провел один. Находиться в гостиной не хотелось и он тоже ушел в свою комнату, лег на неразобранную постель и уставился в потолок. Делать ничего тоже не хотелось, идей не было никаких. Как говорил Чимин в подобных случаях: кто-то словил депрессию. На этот раз этим «кто-то» стал Гук. Невероятно, но факт. Кстати о Чимине. Как раз в этот момент тот позвонил Чонгуку. Фотограф был в курсе поступившего предложения из Италии и хотел удостовериться, что с его другом все в порядке. Пак предполагал, что обстановка в доме Чона сейчас напряженная, поэтому не поехал лично. Но не позвонить не мог. Гук звонок принял.

— Привет, дружище, ты как?

— Хреново, Чим.

— Что так, думаешь, она уедет?

— Скорей всего. От такого не отказываются. И Мина не дура. К тому же, такое ощущение, что она уже все решила, просто боится обидеть меня своим решением. Избегает, не хочет находиться со мной в одной комнате. А я меньше всего на свете хочу быть ей обузой, тем, кто будет препятствовать ее развитию и росту. Но как мне самому это пережить, Чим? Что я буду делать, если она уедет?

— Погоди, Гук, она же еще ничего не ответила. Ни тебе, ни Джину. Завтра прилетает агент из Италии, завтра мы все узнаем. А пока возвращаю тебе твой же любимый совет. Зачем зря бояться того, что может и не произойти? И ты своим страхом не поможешь Мине принять решение. Или поговори с ней и обозначь свою позицию, либо успокойся и ложись спать. Так или иначе, завтра все выяснится.

— Наверное, ты прав, Чим. Спасибо тебе.

Но, естественно, говорить с Тахминой Чон не стал, влиять на ее решение тоже. Глубоко за полночь ему наконец удалось уснуть. Неспокойный поверхностный сон избавил его от раздумий, но не принес долгожданного расслабления. Утром Чонгук не чувствовал себя отдохнувшим, однако встал с постели, принял душ, надел свои любимые черные карго и такую же черную худи оверсайз и направился на кухню. Там уже сидела Тахмина и пила чай. Одна. Тахмина, которая выглядела сногсшибательно. Она явно планировала предстать перед итальянцами во всей красе. Тот самый черный брючный костюм и красная водолазка смотрелись на ней ярко, стильно и дерзко. Уложенные волосы открывали высокий лоб и большие зеленые глаза, чуть тронутые макияжем. Да, с помощью интернета Мина освоила и это искусство, и теперь не только умело наносила макияж, но и знала назначение всех баночек на своем туалетном столике.

Сердце Гука ухнуло вниз. Значит, решилась. Подпишет контракт и уедет.

Чонгук налил себе чашку чая и сел. Никогда еще напряжение между ними не было таким физически ощутимым.

— К какому времени тебя отвезти в агентство?

— Если ты не занят, то прямо сейчас.

— Хорошо, я не занят. Поехали. Жду тебя в машине.

Гук поставил чашку с недопитым чаем в мойку и ушел. Быстро надел кроссовки, схватил черную же дутую куртку, нервно распихал по карманам телефон, ключи и картхолдер и выскочил из квартиры.

Через несколько минут из дома вышла Тахмина. В накинутой красной куртке, которую купил ей Юнги, она шла к машине по асфальтовой дорожке как по подиуму. Гук непроизвольно залюбовался. Но наваждение слетело, как только девушка села в машину и Гука с новой силой накрыло понимание того, куда и зачем они сейчас поедут.

Всю дорогу Гук и Мина молчали. И молчание это было отнюдь не комфортным, а очень тревожным. Воздух в машине будто сгустился и давил на плечи. Чон смотрел на дорогу, вцепившись в руль. Тахмина сидела более расслаблено, это была поза человека, который уверен в себе, уверен в принятом решении. Несколько раз она пристально вглядывалась в Чона, наблюдала за ним, но парень не реагировал. Тогда Мина прекратила попытки привлечь внимание Гука к себе, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Она уже все для себя решила.

Когда Тахмина вышла из машины, Гук за ней не последовал, лишь буркнул «подожду тебя здесь». Мина пожала плечами и направилась к зданию, где находились офис и студия рекламного агентства. Ей было немного непривычно, впервые она заходила в этот огромный офисный центр одна. Раньше девушка всегда бывала здесь в сопровождении двух друзей, Чона и Пака. А теперь вот так.

Чонгук смотрел вслед удаляющейся Тахмине и на душе у него скребли кошки. Символично. Элегантная яркая фигура удаляется от машины в сторону здания. Мина отдаляется от Гука в сторону своих шикарных перспектив. Когда девушка исчезла за входными дверями здания, Гук в бессильной злобе ударил руками по рулю, гулко простонал, почти прорычал и опустил голову, лбом опираясь на лежащие на руле предплечья.

Сколько прошло времени, Чонгук не знал. За своими мыслями, что вихрем носились у него в голове, он потерял минутам и часам счет. Конечно, Чон дожидался девушку, чтоб отвезти ее домой. В любом случае, пока дом Тахмины — это квартира Чона. Пока. В своей голове Гук разгонялся от варианта «запереть и не выпускать» до «выставить чемоданы на площадку и пусть катится на все четыре стороны». Но по факту Чон сидел и ждал. Сердце с бешеной скоростью заколотилось в груди Чонгука, когда он увидел Мину. Та направлялась прямиком к машине и улыбалась.

Когда дверь открылась и довольная Мина устроилась на пассажирском кресле, Гук только и мог вымолвить:

— Домой?

— Конечно, а куда еще? — задала риторический вопрос Тахмина и внимательно посмотрела на хмурого Чонгука.

Но больше мужчина не мог выдавить из себя ни слова. Он наивно решил в данный момент изобразить страуса и зарыться головой в песок, думая, что лучше подольше не знать о неприятностях, но все равно внутренне изводил себя.

Они приехали домой, и каждый пошел в свою комнату, все так же не разговаривая. Ближе к вечеру, когда за окном уже стало темно, Чонгук смог немного успокоиться, он взял себя в руки и понял, что рано или поздно придется поговорить с Тахминой и все выяснить, поэтому он направился к девушке. Постучав в дверь и получив в ответ простое «да», он зашел в комнату и выпалил первое, что пришло на ум:

— Когда ты уезжаешь?

— Что? — Тахмина странно посмотрела на Гука.

— Когда вылет, спрашиваю.

— А тебе зачем? — подняла сердитые глаза на парня сидящая в кресле Мина.

— Надо купить тебе чемодан. У меня нет запасного.

— Ты издеваешься, Гук? — слегка нервно спросила девушка, встала и, засунув руки в карманы джинсов, приблизилась к Чону.

— Нет, с чего ты взяла, — опешил Гук и удивленно посмотрел в глаза Мины.

— С того, что ты даже не спросил, подписала ли я контракт, а уже собрался покупать чемодан. Или что, выселить меня надумал?

— Так и ты ничего не сказала, вышла оттуда радостная такая. Как я мог, по-твоему, это расценить, какие выводы сделать? — возмутился Гук, не понимая, куда катится их разговор.

— Ну и дурак ты, Чон, — вздохнула Тахмина и покачала головой.

— Что? — опешил парень

— Я не подписала контракт. Я вообще не собиралась это делать.

— Не подписала контракт? В смысле?..— Чон не мог в это поверить.

— Я никогда не гналась за славой, я просто хотела уважения и взаимных чувств, я бежала от оскорблений и унижений, а не за известностью, я желала свободы и возможности жить открыто, передвигаться без надзора, развиваться в любимом деле и иметь возможность учиться. Все это у меня теперь есть. Благодаря тебе. И я хочу остаться здесь, с тобой.

— Это правда, Мина? — все еще не мог поверить в услышанное Чонгук. — Это правда? Боже, не может быть!

— Правда, Гуки.

— Тогда почему ты себя так странно вела? — нахмурился Чон.

— Я? Странно? А мне, наоборот, твое поведение казалось странным. Я уже начала думать, что не нужна тебе совсем, — голос Тахмины выдавал то нервное напряжение, в котором находилась девушка.

— Это с чего такие выводы? — вылупил глаза Гук.

— Почему ты ни разу не сказал, что не хочешь, чтоб я уезжала? Не хочешь расставаться со мной? Все, что я сделала сейчас, я сделала на свой страх и риск, опираясь лишь на свои чувства и ощущения.

— Чувства?

— Ты нравишься мне, Чонгук, — опустила глаза Мина.

Гук, наконец, заулыбался и, не веря своему счастью, притянул девушку к себе и обнял. Тахмина не сопротивлялась.

Много позже, когда они опять вдвоем сидели на их любимом диване в гостиной и рассказывали друг другу о том, что чувствовали эти два дня, как пережили их, Чон спросил:

— А почему ты так нарядилась утром, если уже знала, что не подпишешь контракт?

— Ох, Гуки, так ты все-таки заметил?

— Конечно, заметил, — насупил брови парень.– Как такое не заметить, если твоя девушка хочет красоваться перед другими. — Гук собственнически обвил руками Мину и прижал к себе еще сильнее.

— Ну, вообще-то, я хотела, как ты говоришь, красоваться только перед тобой. И наряжалась я для тебя.

— Может, объяснишь? Я тебя не особо понял.

— Я надеялась, что ты не выдержишь, сорвешься и выскажешь свое мнение по этому поводу. Но, видимо, я не дожала.

— Боже, моя девушка интриганка.

— Я не интриганка. Но ход твоих мыслей мне нравится.

— Что…

— Ты назвал меня своей девушкой. Мне нравится, — не дала договорить Чону Мина и развернулась к нему лицом. Она устроилась у парня на бедрах и приобняла его за шею.

— Моя, только моя. Мое Солнце. Не знаю, как бы я жил, если бы ты уехала, — признался Чонгук.

— Не думай об этом. Я не уехала. И не уеду. Я хочу всегда быть с тобой, — тихо прошептала Тахмина, крепко обнимая своего мужчину за шею. — Поцелуй меня.

Чонгук смотрел восхищенно, неверяще, голодно. Ему разрешили, ему позволили, Мина осталась ради него! Он не торопился с поцелуем — хотел посмаковать в себе это щекочущее чувство счастья. Гук протянул руку и медленно обвёл пальцем пухлые губы девушки. Нежные, дразнящие, с пока еще незнакомым вкусом, который он выучит, которым он напьётся как нектаром.

Глаза напротив глядели доверчиво, Тахмина ждала, чуть приоткрыв рот, и это выглядело так наивно, так сладко. А Чонгук потянулся и трепетно поцеловал в уголок, услышав тихий выдох. Мина рядом с ним задрожала. Гук чуть наклонил голову и уже без сомнений накрыл любимые губы. Робкий, неумелый ответ лишь раззадорил и заставил застонать. Сладкая! Невозможно желанная! Девушку хотелось испить, присвоить, и уже не боясь напугать напором, Чонгук углубил поцелуй, подминая под себя стройное прекрасное тело. Руки блуждали по шее, вплетались в волосы, прижимали сильнее. Два сердца грохотали в унисон, а стоны и жадные покусывания явно говорили о взаимном желании. Несмелые ладони девушки пробрались под футболку, и по коже Чонгука побежали мурашки. Тахмина позволяла, сама сделала этот шаг навстречу. И Гук отпустил себя, беззастенчиво целуя шею, прикусывая вкусную кожу, лаская тело и слушая в ответ тихие стоны согласия.

— Поцелуй меня, Мина, поцелуй меня как своего мужчину! — почти пьяно шептал Чонгук.

— Мой… только мой, — Тахмина обвила ногами талию Гука и притянула лицо парня к себе.

Ничего не боясь и не стесняясь, она страстно лизнула желанные губы, а затем утонула в поцелуе и в собственных ощущениях. Когда оба стали буквально задыхаться, а губы опухли, Мина котёнком уткнулась в шею Гука, пытаясь отдышаться. Но парень лишь притянул ее к себе, ничего больше не говоря и снова впился губами в губы Мины.

Эта ночь стала откровением. Кульминацией, квинтэссенцией всего, что они пережили, всего, что они чувствовали друг к другу. Чон не верил своему счастью, не верил, что вот эта женщина выбрал его. Не Италию, не карьеру, не мировую известность, а его. Физически это неверие выражалось в том, что прикасался он к Тахмине сначала робко, очень нежно, медленно оглаживая красивые изгибы, рассматривая каждый сантиметр любимого тела. Он обхватил ладонями лицо девушки и долго смотрел в ее глаза, пытаясь снова и снова найти там подтверждение реальности происходящего.

Но реальность смазалась полыхающими поцелуями, исказилась от раскалённого воздуха в комнате, покрылась капельками пота на жарких телах. Тахмина выбрала любить и быть любимой, отдавая и душу, и тело в надёжные руки того, кто спас ее, кто терпеливо ждал, кто готов был принять ее выбор.

***

Несколько лет спустя.

По одной из многочисленых дорожек Центрального парка Нью-Йорка уверенной и легкой походкой шла молодая женщина модельной внешности. Высокая, стройная, гибкая и худощавая. Однако она не выглядела слабой и беззащитной. Весь ее облик излучал силу и уверенность.

Молочного цвета широкие классические брюки и светло-сиреневый свободный пуловер элегантно сидели на ее статной фигуре и выгодно подчеркивали все достоинства девушки. Неглубокий вырез слегка приоткрывал тонкие ключицы и несколько золотых цепочек, висящих на ее шее. Светлые, почти платиновые густые волосы были уложены в творческом беспорядке и оттеняли идеальную, карамельного цвета, кожу. На плече у нее висела сумка с графическим планшетом, а в руках она несла фирменный пакет магазина детской одежды.

Тахмина, а это была именно она, оглядывалась по сторонам, явно кого-то выискивая глазами. Наконец она услышала громкий детский визг, лай собаки и хохот взрослого мужчины. Из кустов на нее вывалились Чонгук, их дочь Чонхи и маленький, но очень шустрый песик, которого звали Тани, и который был любимцем всей семьи Чон.

— Вот вы где, я так и думала, — сказала Тахмина, улыбаясь. Она подхватила малышку на руки и чмокнула в носик-кнопочку. Девчушка обвила шею Мины ручками и крепко поцеловала любимую мамочку.

— А где нам быть, это же наше место, Мина, — ответил мужчина и многозначительно поиграл бровями. — Иди сюда, я соскучился.

Чонгук подошел ближе, забрал ребенка, второй рукой притянул к себе жену и нежно поцеловал. Они были вместе четыре года, но до сих пор душа Чонгука трепетала, когда он прикасался к Тахмине, когда держал в руках свое лавандовое Солнце, как он называл девушку.

— Как прошла встреча? — поинтересовался Чон, отлипнув, наконец от своей жены. — Сильно устала?

— Нет, на объекте полный порядок, работы идут по графику, ни волноваться, ни ругаться не пришлось. Меня все устроило, а заказчик сегодня и не планировал приезжать.

— Ну и славно, тогда можем ехать? Родители и Тэян, наверное, заждались.

***

Ее утонченный природный вкус вместе с умением нетрадиционно, оригинально решать поставленные задачи, сделали свое дело. Тахмина довольно быстро стала востребованным дизайнером. Началось все с маленького загородного домика, который они купили вскоре после объявления о своей помолвке. Чонгук доверил обустройство помещений Мине, чтоб она тренировалась, использовала полученные знания, реализовывала задумки. Тахмина накидывала варианты и предлагала рассмотреть их и Чонгуку, аргументируя тем, что это будет их общий дом. Чону было приятно, и он с интересом рассматривал макеты и выбирал.

Домик получился очень стильным, уютным и удобным для проживания. Больше всех это оценил Чимин, однако, неожиданно, после очередной вылазки на природу, Джин, общение с которым продолжилось несмотря ни на что, предложил Тахмине заказ на оформление своей новой квартиры. Оказалось, что ему тоже очень понравился дом Чона и Мины, кроме того, он верил в то, что «талантливый человек талантлив во всем», и что «если ты не дала мне сделать из тебя знаменитую модель, я сделаю из тебя знаменитого дизайнера».

Однако, настоящий успех пришел к ней примерно год назад, после того, как она спроектировала и воплотила в жизнь дизайн загородного дома Мин Юнги. Это было очень большое двухэтажное здание с черновой отделкой, которое Мина и команда мастеров превратили в роскошный особняк. Юнги рисковал, когда предложил этот заказ неопытному дизайнеру. Но на это у продюсера были свои причины.

Даже Чимин, который прекрасно относился к девушке и видел явные успехи Мины в качестве дизайнера, засомневался.

— Ты понимаешь, что она только начинает? А этот дом слишком огромен, ты рискуешь, Юнги, — сказал Чимин, когда они однажды смогли пересечься после работы.

— Знаю, но я уверен в ней. В принципе, как и она сама.

— Откуда такая уверенность?

— До нее я беседовал с двумя дизайнерами.

— И? — поднял бровь Чимин, зная любовь друга к профессионализму.

— Оба предлагали мне свои варианты, описывая все ультрамодные новинки сезона, пытаясь удивить. А мне это неинтересно, я чувствовал, что это не то, что мне надо.

— А Мина?

— А с ней мы просто говорили обо всем, когда я был у них в гостях и случайно затронул тему строительства особняка. И уже в процессе беседы стало понятно, что мыслим мы одинаково. Она понимает, что мне нужно.

Так Мина получила свой первый крупный заказ. Она единственная спросила у Юнги, что именно тот хочет видеть, каким представляет свой дом и для каких целей будет его использовать. А когда они заговорили о модных тенденциях, скривилась, потому что не любила все супермодное в интерьере. Говорила, что у такого дизайна всегда есть видимый возраст и через год-два он будет устаревшим.

Тахмина была уверена, что жить надо комфортно, а не в угоду моде, что дизайн должен быть экологичным для души человека, благоприятно влиять на живущих в доме, ради которых и создается.

***

После того, как Тахмина нашла свою семью, счастливо резвящуюся на любимой полянке в парке, они засобирались домой и дружно шли по направлению к выходу. Старшие тихо переговаривались, решая, что еще нужно купить, прежде чем ехать в загородный дом, где гостили родители Чонгука, прилетевшие из Кореи, Чонхи и Тани бегали вокруг кругами и суетились чуть ли не под ногами родителей.

Вдруг Мина остолбенела, глаза ее расширились, она замерла, стараясь не привлекать внимание. Но малышка и собака были слишком шумными и веселыми, чтоб остаться незамеченными для прохожих. Чонгук проследил глазами направление взгляда своей жены и увидел впереди весьма колоритную пару, приехавшую явно с Востока. Чонгук инстинктивно подхватил на руки Чонхи и слегка задвинул за себя жену.

Мужчина, стоящий перед ними на дорожке, прищурился и подошел ближе.

— Так-так, вот так встреча! Сначала я подумал, что мне примерещилось, что девица в парке просто похожа на мою дочь, но, судя по твоей реакции, это ты, — гневно произнес тот. — Мерзкая шлюха, позор семьи, как была непутевой, так и осталась. Как можешь ты, женщина, ходить по улице в таком виде? Беспутное ничтожество! — плевался ненавистью отец Тахмины, но руки распускать боялся, понимал, что находится не у себя дома. — Даже мальчика родить не смогла, — добавил тот, с презрением глядя на Чонхи.

Слушая все это, Чонгук еле сдерживался, чтоб не встрять, или вообще не прописать тому кулаком в лицо за такие оскорбления и за то, как относились к Тахмине раньше.

Но Чон заметил, что, оправившись от первого потрясения, Мина быстро вернула себе прежнее спокойствие и уверенность. Она уже давно расслабилась и раскрепостилась благодаря ощущению постоянной поддержки, каменной стены за спиной, благодаря человеку рядом, который вовремя протянет руку, подставит плечо, побудет жилеткой, если грустно. И уже давно это все у четы Чон работает в обоих направлениях. Тахмина насытилась, вошла в ресурсное состояние и тоже являлась неплохой такой поддержкой своему мужу. И сейчас она лишь мягко коснулась руки своего мужа, успокаивая и через прикосновение передавая, что она в порядке.

— Вы можете оскорблять меня, говорить гадости и считать меня кем угодно. Поверьте, мне давно уже все равно. Забудьте, что у Вас есть дочь. Как я забыла все то, что было в Бадахшане. — Мина взяла Чонгука под руку и, обходя отца, произнесла, уже обращаясь к мужу:

— Пойдем, Гуки, нас ждут.

Отец Мины оторопел от таких слов и такого поведения дочери, которая сейчас демонстративно удалялась от него по дорожке. Но сделать ничего не мог. В данной ситуации он был бессилен.

Тахмина, проходя мимо женщины, которая стояла поодаль и была с ног до головы укутана в бурку, вдруг услышала тихое:

— Я горжусь тобой, дочка. Будь счастлива.

Мина обернулась, посмотрела в глаза женщины и улыбнулась.

— Я уже. Я уже счастлива, мама. Береги себя.

И утянула Гука к выходу из парка.

— Мина, я так зол, — признался Чон, когда, устроив малышку в детском кресле, сел за руль. Он внимательно смотрел на Мину, но не видел на ее лице ни следа внутренних переживаний. — Как он посмел говорить с тобой в таком тоне?

— Ничего нового, это его обычный стиль общения с женщиной, — пожала плечами Тахмина.

— Ты в порядке?

— В полном, — Мина смотрела на Чона и понимала, что он не верит. — Я в порядке, Гуки, — продолжила девушка и нежно провел ладонью по щеке мужа, чтоб успокоить его. — Меня давно не беспокоит мое прошлое.

Чонгук перехватил руку жены и прижался к ней губами, глубоко вдыхая мягкий, ненавязчивый запах парфюма Мины.

Немного посидев в тишине, Чонгук спросил:

— Почему ты не сказала ему, что наш сын с бабушкой и дедушкой? А эта красотка здесь только потому, что разодрала последние штаны и пришлось экстренно ехать домой переодеваться и покупать новую партию одежды?

— Не надо ему знать про нашего сына, Гуки. Спокойней будет всем. Иначе он может попытаться отобрать его.

— Как это отобрать? Мы живем в правовом государстве, — удивился Чонгук.

— Мы-то в правовом, да, — согласилась Тахмина и, немного помолчав, добавила:

— А его мозги и система ценностей находится на уровне средневековья. Даже ты меня, по сути, выкрал. Думаешь, мой отец не сможет? — Тахмина выразительно посмотрела на Гука и продолжила, снова глядя прямо перед собой, будто размышляя:

— А так, беспутная дочь родила такую же ненужную ему девочку. Он и забудет. Отец и так с трудом переварит информацию о том, что я не свалилась с водопада, а вполне себе жива и счастлива со своим мужчиной.

— Ты правда счастлива, Мина?

— Я счастлива с тобой, Гуки. Не сомневайся в моих чувствах. Я люблю тебя. Согласиться на твое предложение и сбежать с тобой было одним из лучших решений в моей жизни.

— Одним из?

— Да.

— А какие другие?

— Еще два. Отказаться от контракта с итальянцами. И принять твое предложение стать твоей женой.

Чонгук заулыбался и загадочно произнес:

— Я так счастлив слышать эти слова, моя дорогая. Сегодня один из самых лучших дней моей жизни.

— Один из? — вернула мужу вопрос Тахмина. — Какие же еще?

— Еще три. День, когда я увез тебя из Бадахшана, когда ты отказалась от контракта с итальянцами и когда согласилась выйти за меня замуж. Видишь, у меня больше.

— Неправда, у меня больше. С тобой каждый мой день лучший.