Солнечная лиса

У крайнего подъезда дома стояли полицейская машина, и микроавтобус чёрного зловещего вида. На почтительном расстоянии от автомобилей собралась небольшая, возбуждённо переговаривающаяся толпа. В какой-то момент дверь подъезда открылась, и оттуда показались двое угрюмых мужчин в серой явно медицинской униформе. Они выносили носилки, на которых лежало что-то, запакованное в большой чёрный пакет. Следом за ними вышел полицейский.

Всё это было видно Дарье, пока она шла от остановки трамвая. Почему-то подобные безрадостные действа всегда как магнитом приковывают взгляд, хотя, смотреть там особо не на что. И так понятно, что лежит в большом чёрном мешке.

Вот и Даша, непроизвольно, засмотрелась на то, как санитары грузят носилки в чёрную машину, и совершенно перестала смотреть себе под ноги, и не заметила трещину в асфальте. А когда заметила, было уже поздно. Носок её лакированной «лодочки» зацепился за коварную выщерблину, и Дарья, споткнувшись, со всего маху, рухнула на асфальт. Тут же её пронзила боль в правом колене, которое первое встретилось с твёрдым покрытием, и в левой руке, которую девушка в последний момент успела выставить, чтобы хоть как-то смягчить падение. Оглушенная, она на секунду застыла, пытаясь сообразить, что произошло. А сообразив, начала неуклюже вставать.

- Давайте я вам помогу, - раздался голос откуда-то сверху, и Дарью аккуратно, но крепко, ухватили под локоть, помогая подняться.

- Спасибо, - неуклюже пробормотала та, начиная приходить в себя. Колено пульсировало болью, но руке явно досталось сильнее: падая, Дарья выставила её неудачно, не ладонью, а как-то боком, ещё и придавила собой. Девушка осторожно пошевелила пальцами, опасаясь, что мизинец откажется повиноваться, и руку пробьет новая боль, уже от потревоженного перелома. Пальцы неохотно, но двигались. Может и обойдется.

- Как же вы так неосторожно-то? – снова заговорили с ней, и Дарья, наконец, обратила внимание на сердобольного прохожего, пришедшего на помощь. На неё смотрел пожилой мужчина, лет шестидесяти, невысокий и грузноватый. Венчик довольно длинных седых волос обрамлял объемную лысину, а аккуратно подстриженная седая борода – добродушное округлое лицо. Карие глаза с тревогой взирали на Дарью из-за прямоугольных очков. Бледно-зеленая гавайка с пальмами обтягивала объемный живот, а в руке болтался тощий пакет. Второй рукой он всё еще поддерживал девушку под локоть.

- Спасибо, - еще раз сказала Дарья откидывая с лица светлые волосы, и с трудом выдавливая из себя жалкую, но благодарную улыбку. – Я… не заметила трещину.

- Да-да, - мужчина с готовностью закивал. - Трещин тут хватает. Всего месяц, как асфальт поменяли, а толку-то… одни колдобины… - тут он спохватился, посмотрел на подрагивающую Дашину руку, сказал. – Как вы, сильно ушиблись? Вам, к врачу бы надо…

- Нет, - девушка уже полностью пришла в себя, осторожно высвободила из его пальцев свой локоть, и снова сказала. – Спасибо. Перелома, вроде, нет. Просто ушиб.

Мужчина неодобрительно покачал головой, но сказал с тёплой улыбкой:

- Вы будьте повнимательнее, смотрите под ноги.

Даша благодарно кивнула, в очередной раз сказала «спасибо», и сделала неуверенный шаг, опасаясь, как бы пострадавшее колено не выкинуло какой-нибудь фортель. Кожа под джинсовой тканью явно была содрана, но в остальном все было терпимо. Даже хромота не появилась. В последний раз благодарно улыбнувшись пожилому прохожему, она поправила на плечах маленький кожаный рюкзак, заменяющий ей сумку, и вполне уверенно пошла своим путём, про себя костеря проклятые раздолбанные дороги, собственную привычку глазеть по сторонам, и мрачную процессию у подъезда заодно. И все время, пока она шла по дорожке сквера, Даша спиной ощущала внимательный взгляд пожилого мужчины, наблюдавшего за ней. Прежде, чем свернуть во двор, она обернулась. Мужчина не смотрел на неё. Он с каким-то задумчивым видом наблюдал, как отъезжает от подъезда чёрная машина.

Было даже не столько больно, сколько обидно и досадно. Дарья представила, как это выглядело со стороны: она – стройная, длинноногая, в своих узких джинсах, и стильной блузе, со шнуровкой у ворота – и так позорно растянулась на дороге. Настроение, приподнятое с утра солнечной погодой, отлично сваренным кофе, и грядущей премией за досрочно сданную работу, было безнадежно испорчено. Пострадавшая рука болела всё сильнее. Отличное начало дня, нечего сказать. В офис маленькой строительной фирмы, где Дарья трудилась на должности чертёжника-проектировщика, она пришла мрачная, как осеннее грозовое небо.

К обеду мизинец и часть ладони распухли, и стали наливаться нездоровой синевой. И страх «а вдруг, всё-таки, перелом?» возобладал. Пришлось идти на поклон к начальнице отдела, чтобы та отпустила Дашку в «травму». Начальница отнеслась к просьбе без восторга, но вынуждена была признать, что рука действительно вызывает беспокойство, и дала добро.

* * *

Тревога, как ни странно, оказалась ложной. Молодой хирург-травматолог, немногим старше самой Дашки, добросовестно изучил рентгеновский снимок, и постановил, что ни перелома, ни даже трещины, не имеют места быть. Осторожно примотал Дашкин мизинец к безымянному пальцу двумя широкими полосами пластыря, что бы ушибленный палец лишний раз не двигался, и не причинял боли. Наказал ходить так пока отёк не спадёт, прописал мазь и микстуру от воспаления, легкое обезболивающие, и отпустил Дарью с миром.

Теперь она сидела на лавочке в парке, недалеко от поликлиники, потягивала кофе из «Старбакс», оглядывала свою опухшую кисть, и думала, как с умом и удовольствием употребить нежданно появившееся свободное время.

- Сильно болит?

Дарья вздрогнула. Рядом с ней сидела девчонка лет тринадцати, и с сочувствием смотрела на её руку.

- Да нет, терпимо, - растерявшись, ответила Даша, разглядывая её. Пухленькая русоволосая, с густой чёлкой, выкрашенной в синие, изумрудно-зеленые и сиреневые полоски, и редкой россыпью веснушек на курносом носу. Потертые джинсы, с обязательными дырами на коленях, и футболка с изображением какой-то большеглазой анимэшной красотки с кошачьими ушами. Девочка подняла взгляд к её лицу:

- Тебя как зовут? Я – Таня.

Даша опешила – она давно уже переросла тот возраст, чтобы вот такие вот девчонки-подростки набивались к ней в подружки. Ей, на минуточку, уже двадцать семь, хоть и выглядела она несколько моложе. Но не до такой же степени.

- Во-первых, - скрывая растерянность за показной строгостью, заявила Дарья. - Старшим надо говорить «вы». А во-вторых, что тебе нужно, девочка? Я уже старовата, чтобы прыгать с тобой через скакалку.

- Хорошо, - нисколько не смутилась девчонка, - как васзовут?

«Ну, это уже ни в какие рамки», - подумала Даша, поражаясь наглости современной молодёжи.

- Ребёнок, что тебе нужно?

Девочка вздохнула, поджав губы, и покачала головой. И вдруг сказала очень серьезным голосом:

- Не выключай свет сегодня ночью.

Дарья вытаращилась на девчонку как на ненормальную.

- Чего?!

- Не выключай свет сегодня ночью, - повторила девочка.

- Это что, какая-то новомодная игра? – Дарья начинала злиться. Она огляделась, ожидая увидеть стайку таких же подростков, глазеющих на них. Но по аллее шли только пара женщин с колясками. Впрочем, Дарью это факт ни в чем не убедил.

- Это не игра, - ответила девочка. – Тебе нельзя сегодня спать в темноте.

- Чушь какая-то, - Даша решительно встала со скамейки. Какую бы каверзу не удумали местные подростки, она в этом участвовать не намерена. – Где бы ни прятались твои друзья, скажи им, шутка неудачная.

- Послушай…

Но Дарья решительно мотнула головой, повернулась и пошла прочь, на ходу бросив недопитый стаканчик кофе в урну.

- Не выключай свет сегодня ночью! – Крикнула ей в спину девочка. Но Дарья только фыркнула на это. Всё-таки, она была вынуждена согласиться с представителями старшего поколения – от наличия компьютеров, телефонов, и всех прочих гаджетов, подростки совсем утратили сцепку с реальностью.

* * *

Свет. Мягкий золотистый свет, словно солнечный луч просвечивает насквозь пластинку янтаря. Свет льется, переливается, течет. И так приятно скользить вместе с ним, в этом сверкающем теплом потоке, слушая тишину, и сливаться со светом, становиться им. Свет был морем, был небом, лесом – целым миром. Он бился в ритме сердца, колыхался в такт дыханию. Удивительное ощущение покоя, и правильности происходящего… Но что-то мешало… Звук. Какой-то резкий щёлкающий, клекочущий и скулящий звук врывался в этот мир света, нарушая его гармонию…

Дарья открыла глаза. Комната была погружена в темноту, едва разгоняемую скупым светом уличных фонарей, проникающим в окно. Сквозняк с приоткрытого балкона шевелил легкую занавеску.

Девушка нашарила рядом с подушкой телефон, нажала кнопку. Цифры на засветившемся экране показывали без пятнадцати три. Она с легкой досадой откинулась на подушку – ей снился такой приятный сон, и надо же было проснуться. Снова устраиваясь под одеялом поудобнее, Даша нахмурилась: а почему, собственно, она проснулась? Ну да, тот странный щелкающий звук, оказавшийся таким неуместным во сне. Наверное, всё дело в нём. Она закрыла глаза, надеясь, что сон продолжиться… И услышала легкое приглушённое пощёлкивание, и тихое ворчание, похожее на скулёж, какое иногда издают спящие собаки. Тот самый звук, что она слышала во сне. Во сне ли? Даша замерла под одеялом.

«Может, я еще не проснулась?» - с надеждой подумала она, напряженно прислушиваясь, и чувствуя, как липкое щупальце страха начинает холодить сердце. Снова защелкало и заворчало. Теперь к этим звукам прибавился легкий шорох. Даша встрепенулась, и резко села на кровати, судорожно цепляясь пальцами за одеяло. Единственная комната её квартиры была небольшой, но темнота надежно прятала все углы. Какая-то очень плотная темнота. Вдруг очень ясно Дарье вспомнилась девчонка из парка - пухленькая, с раскрашенной челкой – и её слова: «Не выключай свет сегодня ночью».

Непонятный, но почему-то такой пугающий, такой мертвящий звук раздался снова, и Даша, выйдя из своего ступора, суетливо потянулась к выключателю висящего над кроватью светильника. Лампочка зажглась, и тут же замигала с тихим треском. Девушка испуганно уставилась на неё, но свет всё же не погас. Правда горел очень тускло, словно лампочка была на последнем издыхании. В этом неверном свете Даша оглядела комнату. Компьютерный стол, встроенный стенной шкаф, мебельная стенка, кресло… Всё как всегда. Щёлкающий звук раздался снова. Девушка подняла глаза к потолку…

Вопль застрял у нее в горле, вырвавшись наружу жалким, едва слышным хрипом. Сердце болезненно сжалось в груди, а руки и ноги мгновенно оледенели.

Оно было немного похоже на человека – худое тело, с торчащими позвонками и ребрами, обтянутое зеленовато-серой кожей, длинные тонкие жилистые конечности, изможденное костистое лицо с черными провалами глазниц, и почти невидимой полоской рта. Оно сидело на потолке, возле стены. Колени его тощих ног выгибались назад, и это наряду с оттопыренными локтями придавало ему сходство с пауком. Оно прижималось животом к потолку, и приподнимало лысую бугристую голову, глядя на Дашу круглыми немигающими глазами, белёсыми, как брюхо дохлой рыбы. Оно шевельнулось, и разинуло рот длинной узкой щелью, и из его глотки снова послышался тот щёлкающе-ворчащий звук. Оно вытянуло руку, и чуть переместилось по потолку, как чудовищное насекомое.

Это движение вывело Дашку из ступора. Она закричала, скатываясь с кровати. Одновременно с её криком замигал и без того тусклый светильник. Тварь, словно только и ждала её крика, метнулась по потолку. Девушка запуталась ногами в одеяле, попытавшись встать, и рухнула на пол, больно ударившись уже ранее ушибленной рукой об пол. Крик оборвался, превратившись в болезненное шипение. Светильник погас, снова окунув комнату в темноту, наполненную щёлканьем, скулящим ворчанием, и шорохом быстро перебираемых конечностей.

Даша приподнялась, морщась от пронизывающей до самого локтя боли, затравлено огляделась. Тварь сидела в паре метров от нее, прижимаясь животом к полу, и оттопырив вверх локти и колени. Несмотря на темноту, Даша видела это отвратное существо во всех подробностях. Оно пощелкивало и ворчало, словно не одобряя дашкиного поведения. А Дарья боялась шевельнуться. И лишь твердила себе: «Это сон, это сон… Надо проснуться… Надо… Надо…». Слепые белесые глаза твари гипнотизировали, утробный клёкот парализующим ядом вливался в уши. Казалось, этот отвратительный звук, словно сетью опутывал тело, лишая возможности двигаться. Дашка тихо заскулила, понимая, что никакой это не сон, иначе она бы уже проснулась от боли в руке.

Тварь шевельнулась, перебрав своими жилистыми конечностями, и переместилась чуть ближе к девушке. Узкая щель рта раскрылась шире, и к щелканью и ворчанию добавился едва слышный вой. Звук стал невыносим. Дарья не могла ни пошевелиться, ни закричать, и даже дышать ей становилось тяжело. Тварь перебрала по полу длинными костлявыми пальцами левой руки, и медленно потянула её к девушке.

Сквозняк с балкона шевельнул занавеску сильнее, и на миг Дарье показалось, что какой-то серебристый блик упал на стекло. Но сверкнув, блик никуда не исчез, а густым облаком серебряно сверкающих искр втянулся в комнату. Даша смогла, наконец, отвести взгляд от твари, и с непонятной надеждой следила за кружением сверкающих искр. Тварь заклекотала громче, поводя уродливой головой и раздраженно скребя когтями по полу. Сверкающее облако опустилось на пол, словно отгораживая собой Дашу. Отвратительное щелканье как будто стало тише. Облако не было бесформенным, присмотревшись к нему, Дарья поняла, что оно имеет четкие контуры, только девушка никак не могла понять, кого оно ей напоминает. И только, когда «облако» расправило крылья, Даша, наконец, узнала – сова. Ее контуры составляли сверкающие, как отполированное серебро, искры, но девушка теперь отчетливо видела голову с навостренными ушами, расправленный хвост, мощные лапы, с хищно загнутыми когтями, узор оперения. Сова повернула голову, и посмотрела на Дашу большими сверкающими глазами, отливающими серебром. Под её взглядом девушка ощутила, что сковавший её страх, слабеет. Тварь зашипела, качнулась вперед, словно собираясь напасть. Но когда сова обернулась к ней, поводя расправленными крыльями, и переступая с ноги на ногу, начала пятится. От сверкающей совы шёл мягкий серебристый свет, и тощей шипящей твари явно не нравилось попадать под него. Сова шагнула вперед, оттесняя тварь от Даши, та злобно щёлкала и шипела, но отступала, пятясь от серебряного света в темноту комнаты. Девушка смотрела на них, чувствуя, как спадает с неё оцепенение. Ничего не понимая, Даша суетливо забралась на кровать, прижимая к себе одеяло, словно оно было последней защитой.

Тварь щелкала, шипела, подвывала, но отступала от безмолвной серебристой совы. Из-под живота твари гибкими щупальцами вытянулись тени, они скользили по полу, змеями кидаясь на поднявшую широкие крылья птицу. Но стоило им коснуться идущего от совы света, они съёживались, словно сгорающая бумага, и отползали назад. Тени стали окутывать тварь, словно стараясь спасти её от серебристого света. Бледно-серая кожа все больше скрывалась под полосами тёмных теней, сравнивая отвратительное создание с заполнявшей комнату темнотой. Клёкот затихал, как будто тварь задыхалась под серебристым светом. Бельма глаз тускло мерцали, отражая свет, провал рта кривился в жуткой гримасе. Тварь пятилась, нелепо перебирая своими изогнутыми конечностями, и тень продолжала окутывать её. И, в конце концов, потрясенная Даша поняла, что этого чудовищного создания больше нет в комнате – окружающая темнота растворила её в себе. Сверкающая птица сложила крылья, неуклюже потопталась по полу, повернула голову, и посмотрела на Дашу. Та всё так же нервно комкала в руках край одеяла, пыталась осознать происходящее, но чувствовала, что под серебряным взглядом птицы, напряжение начинает оставлять её.

С едва слышным гудением замигал и зажегся светильник над кроватью. Даша вздрогнула, вскрикнув, посмотрела на него, ожидая очередной неведомой каверзы. Но светильник просто светил, как ему и было положено. Девушка снова перевела взгляд на сову, но… её уже не было. Только легкое облачко серебристых искр оседало на пол, постепенно затухая.

* * *

Солнечный свет жизнерадостно освещал лестничную клетку – бетонный пол, двери лифтов, кружащуюся в воздухе пыль. Дарья нервно заперла дверь, и вызвала лифт.

Остаток ночи прошёл для нее в боязливом полусне. Она включила свет по всей квартире, не забыв про настольные лампы, включила телевизор – какой-то круглосуточный музыкальный канал, и испуганной мышью сидела на собственной кровати, вздрагивая от каждого звука, долетавшего с улицы. Хотелось кому-то позвонить, но кому? Друзьям? В полицию? И что она им скажет? Разбуженные друзья раздраженно посочувствуют, посоветуют выпить успокоительного, и не пугаться страшных снов. В полиции предложат вызвать скорую. Из психиатрического отделения.

Время от времени, Даша задремывала, чтобы через пятнадцать-двадцать минут, с тихим вскриком открыть глаза. Только когда тёмное небо за окном стало сереть, сон всё же взял своё. Благо, следующий день – выходной, и на работу подрываться не надо. Проснувшись в двенадцатом часу, Даша поняла, что не в силах сидеть в четырёх стенах. И наскоро умывшись и одевшись, буквально сбежала из собственного дома. Ей нужно было всё обдумать, и понять, что делать дальше. На открытом воздухе, под солнечным светом, это будет сделать куда легче, чем в четырёх стенах квартиры. В том, что ей банально страшно оставаться дома, Дашка не желала признаваться даже себе.

У подъезда на лавочке сидела девчонка. Цветная чёлка, драные джинсы, футболка с анимэшкой. Она деловито лазила в своем телефоне, но когда Дарья появилась из подъезда, убрала его, и поднялась с лавки.

- Привет, - сказала она так буднично, будто они с Дашей изначально договорились о встрече.

- Привет, - неуверенно отозвалась та, уже не зная как реагировать на все эти странности.

- Я же говорила тебе, чтобы ты свет ночью не выключала, - с лёгкой укоризной заметила девочка.

- Я… - окончательно растерялась Даша. – Ты… Что ты… - Она тряхнула головой, стараясь привести мысли в порядок. – Ты знала, что будет? Откуда? Что это вообще такое было?! И кто ты такая?!

- Да успокойся, - девочка улыбнулась, как показалось Даше, слегка снисходительно. - Для начала – как тебя, всё же, зовут?

- Дарья.

- А я – Таня. Я тебе уже говорила это вчера. Пойдем со мной. Мы тебе всё объясним, - она попыталась взять Дашу за руку, но та не позволила.

- Подожди! Куда – пойдём? Кто – мы?! Что, вообще, за чертовщина происходит? Что это было ночью?

На круглом лице Тани на миг появилось раздражение, но девчонка глубоко вздохнула, и заговорила спокойно:

- Слушай, я понимаю. Вся эта ночная хрень тебя не слабо напугала. Ты не понимаешь, что происходит, и хочешь, чтобы тебе всё объяснили и помогли. Так?

Даша настороженно кивнула.

- Ну вот, - девочка развела руками. – Я – не мастер объяснять. Поэтому – пойдём, тут не далеко. В соседнем доме кофейню знаешь? Нам туда. Познакомишься со всеми, а Вячеслав Семенович всё объяснит – он это умеет.

Даша смотрела на эту странную девчонку с разноцветной чёлкой, и вспоминала клёкот той жуткой твари с вывернутыми коленями. Она влипла в какую-то странную историю, и ей очень хотелось понять – в какую. Потому, что Даша нутром чуяла – само собой это не закончится.

- Ладно, - решила она. В конце концов, кофейню эту она действительно знала, и её там знали, так что можно рискнуть пойти с этой Таней. Иначе, Даша просто не заснёт этой ночью, вздрагивая от каждого звука, и шарахаясь от каждого тёмного угла.

* * *

Приветливо звякнул колокольчик над дверью. Зал кофейни был наполнен приглушенным тонированными окнами солнечным светом, и кондиционированной прохладой. Играла легкая ненавязчивая музыка. Четыре белых лёгких столика на двоих по центру зала, два чёрных на компанию человек на шесть ближе к стенам и стойка баристы. На стенах фотографии: молодые люди обоих полов на фоне достопримечательностей разных стран с белозубыми улыбками вкушают кофе из маленьких чашечек или фирменных стаканчиков. Вот и весь нехитрый антураж заведения – простенько и со вкусом. Один из белых столиков занимал полный мужчина, с озабоченным видом просматривающий что-то на своем iPhone. За другим - негромко щебетали две молоденькие девчонки, разбавляя разговор маленькими глотками латтэ.

А у стены разместилась довольно колоритная компания. Молодая очень красивая женщина восточной внешности – черноволосая, смуглая, с миндалевидными тёмными глазами. Легкое белое платье выгодно подчёркивало стройную фигуру. Мужчина лет сорока, светловолосый, широкоплечий и сутулый, с сухим, словно бы вырезанным из дерева лицом – широкие скулы, резкий прямой нос, тяжелый подбородок, маленькие светлые глаза. Третьим был ещё один мужчина – пожилой, немного грузный, с седой, аккуратно подстриженной бородой, в прямоугольных очках, и бледно-зелёной гавайке с пальмами.

Увидев его, Дарья застыла на месте, не сразу сообразив, почему он кажется ей знакомым. Тот, видя замешательство девушки, тепло улыбнулся ей. И Даша вспомнила - это он помогал ей подняться вчера, когда она так эффектно растянулась на асфальте.

- Это вы? – наконец, спросила Дарья, приблизившись к столику.

- Боюсь, что да, - снова улыбнулся мужчина, поправляя на носу очки.

- Это – Дарья, - на правах уже познакомившейся, представила её Таня.

- Наира, - тут же с готовностью протянула руку смуглая красавица. Даша осторожно пожала её, украшенные золотистым маникюром, пальцы.

- Егор, - представился мужчина, привставая со стула. Его ладонь оказалась широкой, как лопата, но пожатие – очень осторожным, как у человека, осознающего свою силу.

- Вячеслав, - сказал пожилой мужчина в гавайке. – Вячеслав Семёнович. Присаживайтесь, Дарья, нам есть о чём поговорить.

Он поднялся со своего места и галантно придвинул Даше стул. Та села, настороженно оглядывая новых знакомцев. Она всё больше чувствовала себя героиней какого-то второсортного романа, не то про пришельцев, не то про шпионов.

- Выпьете кофе?

- Э…

- Я закажу, - вмешалась шустрая Таня, попутно оглядывая, содержимое чашек остальных присутствующих. – Тебе какое?

- Эспрессо, - решила не спорить Даша, - чёрный, без сахара.

Таня кивнула, и ускакала к стойке.

- Дарья, как ваша рука? – спросил Вячеслав, указывая взглядом на её обмотанные пластырем пальцы.

- Нормально, - коротко ответила она, не давая сбить себя с толку. Она по очереди обвела взглядом всех за столом. – Так, послушайте. Сегодня ночью со мной случилось что-то непонятное и страшное. Эта девочка, Таня, сказала, что здесь мне все объяснят. – Даша посмотрела на пожилого мужчину. – Вы, Вячеслав Семёнович, Таня сказала, что вы – мастер объяснять.

- Танечка мне льстит, - усмехнулся Вячеслав, понимающе переглядываясь с Наирой и Егором. Он задумчиво погладил бороду, словно решая, с чего начать. После чего вздохнул:

- Видите ли, Дарья, подобные вещи сложно объяснить неподготовленному человеку. Вот скажите, - он немного помялся. – Вы ведь уже поняли, что то, с чем вы столкнулись прошлой ночью, не объясняется современной наукой?

- Я вообще ничего не поняла про то, с чем столкнулась, - мрачно ответила Даша.

- Я это к тому, что вы должны понимать - то, что мы вам расскажем, будет выходить за грань так называемой нормы?

От стойки вернулась Таня, радостно заявила, что кофе сейчас принесут, и уселась рядом с Дашей.

- Послушайте, - сказала Даша. – Я просто хочу знать, что это было, как этого избежать в будущем, и… - она запнулась, но решительно закончила, - и кто вы такие?

- Ну, что ж, давай по порядку, - с улыбкой предложила Наира. – Ты хочешь знать, что за лысая погань ползала этой ночью по твоей квартире?

Даша кивнула.

- Это был – теневой паразит.

- Кто?! – опешила Дарья.

- Теневой паразит, - повторила Наира. – Мы так называем этих поганцев. Они что-то вроде отходов жизнедеятельности людей.

- В современных многоквартирных домах проживают сотни, если не тысячи людей, - снова взял слово Вячеслав Семёнович. - Все они испытывают эмоции – хорошие, либо дурные. Вот из совокупности дурных – страх, злость, боль, отчаянье – и появляются подобные существа…

Подошёл официант с подносом, и Вячеслав замолчал, ожидая, пока он поставит чашку кофе перед Дарьей, и тарелочку с пирожным пред Таней.

- Они слепляются из множества негативных мыслей, и даже просто злых слов, обретая некое подобие плоти, и начинают паразитировать на людях, питаясь всё тем же негативом, из которого сами и состоят. Они есть в каждом многоквартирном доме, в среднем – по шесть-восемь особей. Живут в тенях, посредством теней и передвигаются – отсюда и название – поэтому ни стены, ни двери им не помеха…

Даша обдумала услышанное, но потом качнула головой, и без обиняков сказала:

- Чушь какая-то. Если бы всё было так, как вы говорите, этих паразитов видели бы, о них бы говорили…

- Так их видят, - пожала плечами Наира. – И о них говорят. Включи Ю-Тюб, забей в поисковик какие-нибудь «пять аномальных явлений снятых на камеру» - и пожалуйста. Странная тень, пугающий звук, страшное лицо, отразившееся в оконном стекле, тощая рука, вылезшая из-под детской кровати – вот они, наши соседи.

- Человеческий глаз, практически не фиксирует их, - пояснил Вячеслав Семёнович. – На видео или фото они время от времени попадаются. Но тоже весьма… эм… фрагментарно – тень, силуэт, шорох…

- Подождите, - Даша хотела отпить глоток кофе, но опустила чашку. – Если, как вы говорите, их не видно человеческим глазом, то почему я видела это четко и ясно?

- Потому, - вступил в разговор Егор, - твои глаза теперь не совсем человеческие.

- В каком смысле?!

- В прямом. Что защитило тебя от паразита прошлой ночью?

- Сова, - озадаченно сказала Даша. Этот разговор нравился ей всё меньше. Эта компания походила на сумасшедших… Ну пусть не на сумасшедших, но на странных чудаков, которые непонятно зачем рассказывают ей страшные истории про паразитов. Даше очень хотелось уйти, но… У неё в ушах всё ещё звучало щёлкающее ворчание, издаваемое тварью. – По крайней мере, оно было похоже на сову. Серебряную такую…

- Лунную, - поправила её вдруг Таня, уже расправившаяся с половиной своего пирожного. – Я предпочитаю, когда меня называют Лунной совой.

- Тебя? – Даше показалось, что над ней начинают банально издеваться. – Это что, какая-то шутка?

- Даша, выслушайте меня, - со вздохом сказал Вячеслав Семёнович. – И постарайтесь мне поверить. Мы – Наира, Таня, Егор и я – обладаем некими, если можно так выразиться, способностями. Засыпая, мы становимся своеобразными существами – солнечными лисами. – Он вдруг усмехнулся. - Да, забавное самоназвание. Разумеется, с нашими телами ничего не происходит, но высвобождается часть сознания, становясь существом особого толка. Энергетическая сущность, условную плоть которой составляет свет. Не обязательно солнечный, мы можем использовать любой свет – электрический, или от пламени… И вы, Дарья, тоже являетесь солнечным зверем. В вас пробудилась эта способность, и поэтому вы можете видеть паразита. И по той же причине он приходил к вам прошлой ночью.

- В смысле? – деревянным голосом спросила Даша.

- Солнечные лисы, - сказал Егор, - могут противостоять им. По большому счету, лисы и паразиты – естественные враги. Но когда лис только начинает осознавать себя, он слаб, и для паразита это особый деликатес – сожрать свет, пока он ещё не оформился.

- Лисы… Значит, вы все – лисы, - с каменным лицом повторила Даша. Посмотрела на Таню. – А почему ты – сова?

- А я – уникум, - гордо заявила девчонка. – Насколько нам известно, среди нас есть только одна птица, и это я. А почему так – я не знаю. Никто не знает.

Вячеслав Семёнович хотел что-то добавить, но Наира опередила его:

- Ты нам не веришь.

Это был не вопрос, это было утверждение. Даша прикрыла глаза, затем обвела взглядом всех присутствующих. Этих незнакомых людей, которых она видит впервые в жизни. Которые говорят странные и непонятные вещи. Какие-то сказки про паразитов, и солнечных лис, которые ещё простительны девчонке Тане, но из уст пожилого Вячеслава или красавицы Наиры звучат просто неприлично.

- Конечно, не верю. Я готова поверить в привидения, в пришельцев, в мутантов, которые по ночам лазают по квартирам. Но в то, что вы становитесь какими-то лисами…

- Ты тоже будешь становиться лисой, - вставил Егор.

- Я никогда никем не становилась. Я не знаю, зачем вы это придумали…

- Не становилась, потому, что стала лисой совсем недавно, - не сдавался Егор. – Вчера. Стать солнечным зверем можно в любом возрасте – Наира лиса с раннего детства; Таня - сова последние два года. Я стал лисом после тридцати. Семёныч – после пятидесяти. Мы не знаем, почему так происходит, и в ком просыпается светлый зверь. Мы просто живём с этим сами, и помогаем ужиться новичкам.

Даша посмотрела на Вячеслава:

- Хотите сказать, наша встреча вчера утром была не случайной.

- Как вам сказать? – задумчиво произнёс он. – Знаете, Дарья, я придерживаюсь мнения, что случайностей не бывает. Всё, что с нами происходит – закономерность, в том или ином виде. И я уже достаточно пожил, чтобы убедиться в этом. Поэтому – нет, наша встреча не была случайной. Я сам оказался в том районе по достаточно печальному поводу – умер мой старый друг.

Дарья вспомнила полицейскую машину, чёрный микроавтобус и чёрный пакет на носилках.

- Ваш друг? – повторила она. – Тоже лиса?

Он кивнул.

- И что, ваш друг умер из-за этих… паразитов?

- Ну что вы, разумеется, нет. После становления лисы, теневые паразиты практически не могут навредить ей. Всё намного прозаичнее – Ольга, мир её праху, была очень стара, ей было под девяносто. Несмотря на то, что она была очень крепкой ммм… старой дамой, её кончина была вполне ожидаема. И, признаюсь, я не особо удивился, когда встретил вас, Дарья, - Вячеслав слегка воодушевился. – Знаете, у меня есть теория, что в момент смерти одной солнечной лисы должна обязательно появиться другая, и…

- Семёныч, сбавь обороты, - добродушно прервал его Егор. – Дай девушке сперва освоиться с азами, потом будешь вываливать на неё свои теории.

И мужчина обратил к Даше извиняющуюся улыбку:

- Семёныч у нас профессор, и педагог с не хилым стажем. Его может иногда заносить.

Вячеслав Семёнович чуть смущённо кивнул:

- Да, действительно. Извините, Дарья. Для моих теорий сейчас не время.

Даша слушала их, и ей казалось, что её мозг просто не успевает обрабатывать информацию. Это было всё слишком странно, слишком невероятно, слишком… фэнтезийно, что ли. То, как уверенно и просто эти люди говорили о солнечных лисах и теневых паразитах, как о чём-то совершенно обыденном, напрягало. И, чего уж скрывать, пугало. А когда Дашка боялась, она становилась чересчур резкой на язык. Это была её своеобразная защитная реакция.

- Прошлой ночью я думала, что сошла с ума, - сказала она. - Но, похоже, сумасшедшие, здесь вы четверо.

- Нас гораздо больше, - усмехнулась Наира, похоже, нисколько не обидевшись. – Мы даже не всех знаем.

Даша решительно встала из-за стола. Порылась в сумочке, и оставила пару купюр рядом с нетронутой чашкой кофе.

- Я не собираюсь больше слушать этот бред.

Её собеседники переглянулись с понимающими улыбками. Они как будто смеялись над ней. Девушка ощутила злость. Но прежде, чем она успела что-то сказать, заговорила Таня:

- Теневых паразитов можешь больше не опасаться. Они сами бояться светлых зверей.

- Знаешь что…

- Смотри на мир глазами солнечной лисы, - перебила Дашу Наира. – Увидишь намного больше, чем раньше.

- Я не…

- И не переживай так, - хмыкнул Егор. – К этому легко привыкнуть. Тебе даже понравится.

Вячеслав Семёнович ничего не сказал. Он лишь смотрел на Дашу с мягкой понимающей улыбкой, познавшего жизнь человека. Дарья раздраженно тряхнула волосами, и, развернувшись, быстро вышла из кофейни.

Двое мужчин и девушка некоторое время молча сидели за столом, потягивая содержимое своих чашек. Девочка расправилась с последним кусочком пирожного.

- Ну, в целом, она восприняла всё неплохо, - вынес вердикт Егор.

- Нормально восприняла, - Наира поставила на стол опустевшую чашку. – Как любой здравомыслящий человек.

- По-моему, она испугалась, - заметила Таня.

- Я в свое время тоже испугался, - усмехнулся Егор.

- А я – нет, - гордо заявила Таня.

- Взрослым людям тяжело признавать, что помимо знакомого им, привычного мира, существует ещё какой-то, - сказал Вячеслав. – Ничего, она справится. Мы все справлялись.

Он заглянул в свою пустую чашку, и предложил:

- Давайте ещё по чашечке? Мне очень понравился здешний гляссе. Танечка, тебе ещё пирожного?

* * *

Даша буквально выбежала из кофейни, и быстрым шагом пошла по улице, словно опасалась, что новые знакомцы могут за ней погнаться. С бешено бьющимся сердцем, она торопливо переставляла ноги, не особо задумываясь, куда идет. Дело было не в том, что она не поверила этим странным людям. Напротив – поверила. Поверила и испугалась. Да, то, о чём они говорили, казалось безумием. Но… У Даши были доказательства того, что их слова – правда. Её собственные глаза были тому свидетелями прошлой ночью. Ей было страшно, очень страшно. Она всегда была убеждённой материалисткой. Она знала, что камень твердый, огонь горячий, а дождь мокрый. Что призраки и монстры – продукт литературы и кино, а бояться надо не мёртвых, а живых. Но сейчас эти не хитрые истины подвергались сомнению. Монстра она видела своими глазами. Серебристую птицу, которая на самом деле является девочкой-подростком – тоже. Кто знает, что ещё таиться в этой непонятной стороне окружающего мира. Мира, частью которого она сама теперь является. Солнечная лиса…

- Это – бред, - безнадёжно пробормотала Даша остановилась. – Это – неправда. Они – просто сумасшедшие, или какие-то мошенники… или ещё кто…

Девушка почувствовала, как у неё защипало глаза. Она не хочет быть лисой, не хочет смотреть её глазами. Она хочет, чтобы всё оставалось, как прежде. Её полностью устраивала её жизнь, и ей не нужно никакой мистики в ней!

«Смотри на мир глазами солнечной лисы, - сказала Наира. – Увидишь намного больше».

И Даша видела. По жестяному забору, огораживающему строительную площадку, шла тень. Обычная тень тоненькой девушки в длинной юбке. Только вот её никто не отбрасывал. Тень была совершенно самостоятельной.

Дарья перевела взгляд – по фонарному столбу взбиралось маленькое существо – прозрачный, словно состоящий из мутного стекла, человечек не больше куклы Барби, с костяным гребнем вдоль спины, и четырьмя тонкими ногами.

В сквере, куда вышла девушка, журчал небольшой фонтан, возле которого радостно возились трое детишек, лет пяти-семи. Они брызгали водой и кидали в чашу фонтана мелкие камушки. Проходя мимо, Дарья успела заметить, что в воде плавает кто-то. Маленький, тонкий силуэт, похож на такого же ребёнка, только очень худенького. Вот над поверхностью воды показала крохотная полупрозрачная рука, которая словно сама состояла из воды, и несколько раз брызнула на детей сверкающими в солнечном свете каплями. Малыши радостно засмеялись.

Даша устремила взгляд в асфальт, и медленно прошла мимо фонтана. Она не будет смотреть. Она не хочет ничего видеть. Ей не нужен этот странный мир. Не нужны ни совы, ни лисы, ни все эти истории про теневых паразитов.

Дарья была уверенна только в одном – когда на улице начнёт темнеть, в её квартире всегда будет гореть свет. Везде. Она не хочет быть никакой солнечной лисой, она просто хочет спокойно спать, не опасаясь, что по её потолку будет ползать какая-то потусторонняя тварь.

* * *

Желтый свет уличного фонаря. Слепящий свет автомобильных фар. Цветной свет неоновой вывески над каким-то баром. В городах ночь никогда не бывает тёмной. Идеальные условия для тех, кто живёт ночью, но является светом.

Скользить по пятнам света легко и приятно. Бежать мягкими лапами, вдыхая воздух ночи, и разгонять темноту собственным светом.

Ночь жила, жила жизнью, невидимой людям. В городских парках скакали по деревьям крошечные тонконогие силуэты с влажно блестящими тонкими, будто бы слюдяными, крылышками. Под асфальтом шуршали и пересмеивались люди-кроты. В темноте они выходили на поверхность через канализационные люки. Стая собак у круглосуточного магазина – единое сознание, живущее в шести разных телах, разум куда более острый и пытливый, нежели человеческий.

Отмечать всё это, запоминать, узнавать. Знакомиться с новым миром - таким пугающим днём, таким интересным сейчас. От одного пятна света – к другому, легко пересекая лакуны темноты.

В стекле тёмной витрины мелькнуло отражение – изящный невысокий зверь на четырёх лапах, с гибким пушистым хвостом, и вытянутой любопытной мордочкой. Зверь мог бы быть невидимым, если бы на конце каждой его шерстинки не светилась золотом крохотная искра. Зверь состоял из этих искр, он был светом.

Привычные звуки ночи нарушил новый звук – щёлкающий клёкот, с подвыванием и ворчанием. Тихий, разбавленный расстоянием, но острые уши встрепенулись, улавливая знакомый и такой ненавистный звук, чуткий нос потянул воздух. Тёмные окна многоэтажки. Скользнуть по свету уличного фонаря, вверх, по отсветам фар проехавшей мимо машины, перескочить на оконное стекло на втором этаже. Комната, погруженная в спящую темноту. В комнате много игрушек, и ярких красок на стенах и мебели, которые не видны в темноте. Кровать, на которой спит маленький человек. Мальчик, лет пяти. Он спит беспокойно, ворочаясь во сне, постанывая и всхлипывая, судорожно сжимая в руках плюшевую собаку. Он видит кошмар.

А мягко соскользнувшая с подоконника сверкающая золотисто-янтарным светом лиса, видела причину этого. Длинные костлявые руки упирались в края кровати, обрубок тела, заканчивающийся где-то на середине грудной клетки, нависал над спящим ребёнком. Голова с длинными спутанными волосами на кривой костлявой шее, склоняясь, впитывая страшный сон, и истощая маленького человека. Тварь клокотала и щелкала, но повернув уродливую голову, зашипела. Лиса мягко шагнула по полу, приближаясь к кровати. Паразит раздраженно защелкал, переставляя длинными руками, слезая с кровати, и отступая в тень. Его стихия – тьма, его оружие – раздражающий мертвящий клёкот. Солнечная лиса – это янтарный свет и умиротворяющая тишина. Она скалила сверкающие зубы, поводя блестящим золотым хвостом, освещая темноту комнаты, и отгоняя, оттесняя паразита от спящего ребёнка. Паразит был страшен, но слаб. Он отступал шагая на длинных руках, клокоча и подвывая, отходя в самый тёмный угол. Лиса шла, мягко и бесшумно, вздыбливая сверкающую шерсть. Паразит не переносил света солнечной лисы – он жёг его белёсые глаза, раздражал сухую серую кожу. И он сдался, метнувшись в тень, укутавшись ею, и покинув комнату, убрался прочь, в свою тьму.

Лиса потянула носом, бесшумно чихнула. Скользнув золотым облаком, она запрыгнула на кровать, взглянув сверкающими глазами на успокоившееся лицо ребёнка. С уходом паразита кошмар покинул его, а мягкий свет лисы изгонит страшные воспоминания. Мальчик перевернулся на бок, и прижал крепче плюшевую собаку.

Лиса, золотым облаком скользнула к окну, и по свету уличного фонаря спустилась на улицу. Ночь была не так уж и длина, а увидеть и познать хотелось так ещё много.

* * *

На следующий день, как и накануне, Таня сидела на скамейке возле её подъезда. Даша, вышедшая в магазин, прикупить кое-каких продуктов, даже не удивилась, увидев её.

- Привет, - сказала Таня, поднимаясь на ноги.

- Привет.

- Пойдём в кафе, а? – беззаботно предложила девочка, словно они уже были с Дашей подружками. – Там безе со сливками – просто с ума сойти. Я тебе расскажу что-нибудь прикольное про наш мир. Кто там ещё водиться, например…

Дарья смерила её взглядом. Невысокая пухленькая девчонка с цветной чёлкой и, похоже, просто непробиваемой жизнерадостностью. Лунная сова.

- Пойдём, - вздохнула Дарья. Можно сколько угодно прятаться в панцирь материализма, но сути это не изменит. Теперь ей нужно узнавать мир по-новому. А Таню, похоже, так и распирает всё рассказать.

- Слушай, - неуверенно сказала Даша, чувствуя неловкость. – Ты извини, что я вас вчера сумасшедшими обозвала… Просто…

- Ой, да не бери в голову, - Таня весело махнула рукой. – Мы же всё понимаем. Это ты ещё не слышала, какими словами Егор Вячеслава называл, когда тот ему рассказал всё. Я, правда, тоже не слышала - мне Наира рассказывала. В общем, у Егора тогда были реальные проблемы в жизни, и он сильно пил. Наира встретила его…

Слушая весёлый щебет девчонки, Даша смотрела на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь разлапистые листья молодых каштанов, росших вдоль дороги. Свет… Может, не так уж всё и страшно. Непривычно просто. Может, ей действительно понравится быть солнечной лисой?