Солнечный луч сквозь мрак

Могучий мир погружён во тьму и мерзлоту, населён монстрами. Тишину изредка разрывает крик жертвы, растворяющийся в бескрайней тьме. Этот мир великой силы порождает лишь безжалостных убийц, чьи ужасные лики внушают страх. Здесь все, кто стал монстром, теряют память о тепле и нежности. Эмоции и чувства угасают с годами – никому не удавалось вернуться в мир живых… До сегодняшнего дня.

Во мраке вспыхнул красный огонёк - крик младенца, вскоре перешедший в плач. Его крик раздался по заброшенным коридорам, пробудив чёрные тени, что быстро поползли, словно мотыльки летят на костёр. Узоры заиграли на стёклах старых окон. В дальней комнате, где размещена колыбель, сбегается вся нечисть, невидимая обычному человеку, но они остаются лишь наблюдателями. Из ниоткуда раздался голос, как из трубы.

– Какая тварь осмелилась потревожить мой сон? – От голоса стены задрожали.

Хозяин здешних покоев выходит из деревянных досок, покрытых черными разводами. Появляется изуродованное мраком: мертвое, искаженное, серое тело, представляющее собой женскую фигуру. Белоснежные локоны витают в воздухе, рваные края платья до стоп нависают над полом. Рассерженный дух навис над нарушителем ее покоя.

– Кого мне разорвать?

Перед духом размытая картина. Она не видит во мраке ничего, кроме красного огонька. Изумленная женщина теряет дар речи. Осматривает нечто со всех сторон, плавно перекатываясь на девяносто градусов в одну сторону, то в противоположную. Глаза никогда не были так раскрыты, она уже давно не поднимала веки. А зачем? В темноте нет смысла.

– Ни черта не понимаю.

Она осматривается и повсюду видит лишь знакомые ей льдины, прикованные к стенам, черные заморозки, те же узоры на окнах.

– Всё говорит о прежней нулевой температуре. Как всегда, в этом мире и было… Огонек? – Не веря, она еще раз уставилась на единственное исходящее из ниоткуда тепло. Зрачки забегали. Грудь набирает воздух, расширяется в разы. – Здесь! Непорядок. – Издала вой на весь особняк. Вместе с ним из ротовой области исходит ветер в сторону огонька, пока не закончился воздух. – Ха! Проще простого. Мне достаточно было просто подуть на тебя, а не поднимать вой. – Но когда снова посмотрела туда же, то увидела, как он продолжает гореть, будто секунды назад ничего не происходило. Она оцепенела; ее волосы застыли. Ее только больше стал раздражать нежданный гость.

– Это было ожидаемо. Раз ты здесь, то вряд ли такой простой. – Её ноги и плечи стали в атакующую стойку. – Но, ничего. Я тебя в миг потушу!

Она начала дуть на огонек с такой силой, что холодный ветер почти сразу превратился в снежную бурю. От метели, вроде кинжала, трескается лед по всем фронтам. Это длится так долго, что стены начали дрожать словно от землетрясения.

Красный огонек, беззащитный младенец. По его сторону альтернативного мира — богатый природой полуостров. Он охвачен лесами, полями; вдалеке можно увидеть горы. Все вышеперечисленные места наполовину укутаны морем. На полуострове располагается деревушка, выстроенная из дубового дерева и камня. Днем там кипит жизнь простых трудяг и детей. Ночью — красота тысячи звезд и сны. Ближе к морю, если идти по лесной тропе, за листвой располагается купеческий дом. В нем совсем недавно начали жить; до сегодняшнего дня в нем царила любовь и самое обычное счастье. На верхнем этаже, вдоль коридора за простилающим красным ковром и высокими окнами, видна комната, где горят свечи и слышен плач. В детской кроватке плачет младенец, пока в нескольких шагах от кроватки стоят две фигуры: мужчина и старик.

Мужчина по сравнению со стариком, даже несмотря на богатую жизнь, выглядит самым простым жителем деревни. Он в рубахе, что служит для работы. Сильное телосложение, какое обычно и есть у тружеников. Лохматые пшеничного цвета волосы, большой нос покрыт веснушками. По нему нельзя сказать, что он далек от простого народа, но и не только внешне, он игнорирует свой социальный статус. Его жена, была самой обычной веселой девчонкой. Он смотрит на её вместе с ним на фото в рамке, закрепленное на стене, и предается воспоминаниям.

–Мне было предначертано прожить самую скучную, неприятную жизнь, от которой меня изо дня в день воротило. Мое жалкое существование длилось бы бесконечно. . . Самуя шумная, в лучшем смысле безбашенная Мерида. Она показала мне, почему люди живут. И, почему люди общаются, почему стараются быть ближе друг другу.

– Да… - высокий голос, растягивает слова. - Если бы ты её не повстречал в том баре, у тебя были бы на уме одни деньги, да статус. Без неё ты бы вырос самым скучным человеком, стал бы козлом отпущения простого народа, никто бы тебя не любил. Она, как никто другой, сблизила тебя с народом и показала тебе, на что ты способен.

– Даже несмотря на свой недуг, она смогла родить нашего мальчика. Мне жизни не хватит сделать столько, сколько она. Что я ни сделаю, этого не хватит, чтобы сравнять с ней счеты.

Старик с грустью на душе посмеялся. На нем синяя жилетка, серая борода, заплетенная в косичку. Это говорит о его непростой судьбе. Он пришел в эту деревню из других мест, где северные горы. Там расположена деревушка для духовных целителей. Ростом в метр пятьдесят. Тело железное, но возраст выдает старые морщины, по всему телу расширенные годами родинки.

С ладони старика падают капли крови. Ощущая тепло жидкости, он затих. Чувство вины за ее смерть до конца жизненного пути не будет оставлять старика в покое. Но он сейчас оказался рядом и, в конце концов, хвалится не столько медицинскими навыками, сколько мудростью. Теперь он пытается хоть немного привести Мори в чувство. Пока для поддержки достаточно продолжать разговор.

– Ты о вашем споре? Она всегда и во всём была лучше тебя. – Смех сразу прервает кашель. – Даже по меркам непростой судьбы она тебя обыграла. Ты всего лишь успешный в свои годы купец, кто так близок к обществу власти из-за своих корней. – Всматривается в её, на вид, простое хрупкое тело, на фото. – Когда твоя жена обладала нечеловеческой силой.

Смех целителя, их воспоминания, не сбавляют гнетущую атмосферу в комнате. Их голоса были с бьющей по сердцу нотой потери. Горе видно по вялому телу мужа. Он склоняется над рамкой, смотрит на её, где-то кривые зубы, с такой нежностью в глазах, но в зрачках видно образовавшийся мрак. Старик видит, парень внутри меняется. Надо что-то делать.

Треск Окна. Старый мудрец задумчиво уставился на трещину. Нахмурил брови. “Не к добру. Он начал бегать глазами по комнате, словно пытается уловить блоху, то, что обычный человек не способен увидеть. – Здесь творится неладное”, –делает вывод старик.

Не спуская глаза с нечто, демоница, пока восстанавливает дыхание, присела над ним на корточки.

– Не потушу, так прихлопну.

Дух поднимает дымчатую руку, скапливая на ней всю свою мощь. Та быстро превращается в льдину, придаваясь в форме кинжала, представляющую оружие, как часть животного для убийства своей жертвы, будь это массивный хвост, или яд в жале. Предаваясь жестокости, женщина делает размах.

– Прощай.

Сантиметр отделил её размах руки-оружия от огонька, как только женщина к нему приблизилась, он вспыхнул. Яркий свет еще больше осветил всю комнату особняка, от чего льдины на стенах охватило северное сияние, а вместе с ним, тихий плач донёсся до её ушей. В её мыслях всплыла картинка младенца. До боли знакомый звук прервал попытку избавиться от огонька.

Женщина рефлексом одернула руку обратно, и огонёк вслед за её действием быстро начал уменьшаться. В комнате уже не было так красиво, она снова начала погружаться во тьму. “Впервые за годы, я ощутила жизнь”. Впервые женщина почувствовала эмоцию, но и когда огонёк начал угасать, она, мертвое существо, начала снова видеть в себе лишь нескончаемую дыру.

Локоны волос со всех сторон осторожно тянутся к огоньку, от чего северное сияние снова охватывает комнату. – “Кто же ты?” – спросила шёпотом, пока сквозь неё появилась вспышка. Она была столь яркой, что лед начал таять и казаться ей иллюзией. Все вокруг стало казаться размытым, но её сейчас не это волнует. На её глазах за вспышкой появилось человеческое тело, она узнала младенца. Ей кажется, что он летает, она не видит из его мира детскую кроватку. За то отчетливо видит всего младенца, словно он целиком оказался в её мире. Но чувствует, это не так, иначе он бы начал реагировать на болевую мерзлоту, а он как в тепле.

Она внимательно смотрит на младенца, изучает каждую черту его лица. Вслушивается в его плач и не понимает, как ребенку удалось её потревожить, вынуть из стен и оказаться видимой для её мертвых глаз.

Плач разбудил в женщине воспоминания. Демоница видит себя в прошлом. Свое обычное человеческое тело, в деревенском платье в кружевах, рыжие косы достающие матушки земли. Видит свою былую любовь к своему чаду, которую уже не вспоминала несчетные годы. Маленькие ножки, бегущие по свежей траве, что с душою греет Солнце. Ветер, проходящий сквозь листву, могущественный дуб, звук речки, весело бежащей в неизвестность, блестит так красиво, что ей никогда не хотелось покидать природу. Отдаленные звонкие и не очень голоса хохотушек-подружек, расплывчато, она видит, как танцуя они кружат на поляне. Красивый муж, когда-то предложивший красивую жизнь, протягивает ей руку с глянцевой тарелкой; на ней видно её любимое мороженое. Как вчера, проживала момент счастья от одного одуванчика в руке сына, делящегося новой находкой с мамой. Если бы сейчас она не была бесовщиной, то и почувствовала то, что свойственно живым. Но ей едва ли становилось тепло на душе. И то, не от воспоминаний, а потому что приблизилась с миром живых.

Демоница уже не прекращала присматриваться к младенцу, его крик уже не мог оставить в покое ее разум. Она хочет снова переживать в себе давно забытые чувства, жаждет новую жизнь. Но видит, как возникшее чувство ускользает от неё, как когда-то она рассталась со своей прежней я, когда погибла. Бес видит, младенец – проводник в мир живых. Чем ближе подлетают волосы, тем громче слышно дитя. Её локоны помогают ей видеть больше. Пока человеческое чувство не ускользнуло, словно на огонек, чувствует, надо подуть, чтобы разжечь его в себе.

Локоны сами потянулись к младенцу, и он схватил один из них рефлекторно, случайно. Он просто тянул руки вверх, надеясь ухватиться за что-то, как за пуповину. Волосы оказались для него проводником, и электричество магическим способом прошлось по всему его позвоночнику, вызвав смех. И тогда, в месте, где раньше было сердце, женщина почувствовала тепло, как от огня. И тогда она увидела, что между ней и ребенком появилась невидимая нить - связь.

Связь между ними оказалась уловимой, ведь она сразу стала наблюдать изменения. Чернота комнаты, снег в ней стали в глазах женщины еще большей иллюзией. Она впервые поняла, что стены особняка не гниют, а дом расцветает от новых жильцов, от запаха жареной рыбы на деревянном столе, от возникших вещей в сундуке — от присутствия людей. Поражаясь изменениям в комнате, она желает увидеть больше.

Женщина отходит к углу комнаты, пока что-то острое не вонзилось в её дух. Закричав, она оторвалась от неопознанного объекта. Держась за место, где, по ощущениям, должна быть поджелудочная, она уставилась на возникшего фантома. Тело дрожит. “От него исходит сильная аура. Кто это?” На её глазах черная фигура стала обретать объемность своего тела и краски. Возникла еще одна человеческая фигура. До этого она её не замечала.

"Похоже, этот молодой мужчина — отец младенца", — женщина наблюдает, как дрожат его конечности. "Даже если я, дух без оболочки, к нему прикоснусь, он развалится на мелкие кусочки, и его уже не собрать". Мужчина хватается рукой за грудь, к сердцу. "Не от приступа. Он испытывает душевную боль. Его явно терзает какая-то дилемма. Что его так мучает?"

Аура отца с каждой секундой всё больше показывает себя, она настолько сильная, что женщина видит её в виде разбушевавшегося ветра. Она чувствует, как ветер становится острым, как иголки. Ей становится страшно подходить.

"Что во мне? Неужели это отчаяние? Это отвратительное чувство беспомощности. До чего же мерзко". Даже держа расстояние, в комнате становится невыносимо находиться, она переживает бурю гнева, безысходности. Бегает глазами, не находя себе места. Аура мужчины в виде туч начала окутывать её сильнее. "Было достаточно к нему прикоснуться, чтобы его аура не просто стала мне видимой, но и до острой боли ощутимой", — догадалась демоница.

В помещении становится темнее, чем в самых потаённых водах, и холоднее, чем на Аляске. "Но эмоциональный фон и этот ветер — не одно и то же? Или…" Она отчаянно пытается повернуть отца лицом к себе и сказать ему взять себя в руки. Её серая рука лишь прошла через его тело, а его боль стала ей ещё ощутимее, словно тысячи кинжалов в секунду вонзились в неё. Демоница едва удерживается на ногах. "Наши миры пересеклись ещё сильнее обычного, но, в отличие от меня, он не почувствовал даже дискомфорт. Он не чувствует меня, не видит". Сжимает зубы. "Бесполезно".

Согнувшись от боли, женщина отходит на безопасное расстояние. Но ей это не помогает, она будто разучилась испытывать то, с чем каждый день живут люди. Или её нынешняя оболочка не подходит для чувств, они для неё имеют что-то весомое, как кинжал или морская буря. Для неё людская боль оказалась материальной, в отличие от самой плоти.

Ей становится ещё невыносимее. Но и оставить младенца с отцом и уйти, спрятаться в самой дальней комнате, в углу, она не хочет и лишь издаёт зверский крик, обращённый к мужчине, надеясь, что он услышит её, испугается и, пытаясь понять больше, как она минуту назад, затихнет.

— Остановись! — С накалом злости женщины стены стали плотнее, генерируя новые слои льда, они стали похожи на морозильник изнутри. — Услышь меня!

Отец смотрит на рамку, которую духу за толщиной льдины не получается увидеть. Дрожащей кистью мужчина касается фотографии, и слеза капает на пол.

—Я не могу выносить это отвратительное чувство потери. – Схватилась руками за голову, пока волосы бушуют. - Оно меня разрывает! — Её горький голос от боли, как никогда, раздается эхом, неся за собой свою ауру в виде снежной бури.

Детский плач следом за бурей донёсся до ушей женщины и отца. Духу стало понятно: через младенца проходит накал страстей. Он уже никак не успокоится, ему нужно, чтобы кто-то к нему подошёл, сказал, что всё в порядке, что он в безопасности. Ему сейчас нужно, чтобы кто-то был рядом и не дал его в обиду.

Наперекор её буре и теням начал собираться пар на полу. Он перемещается среди темноты и блестящего снега, женщина сразу заметила.

"Что это?" — прошептала.

Дух следит за движущимся паром. Он плавно перетекает в ее сторону. Его никак не разгоняет порыв ветра, снежная буря, казалось, "обычному" пару никак не мешает оставаться на том же месте и парить в своём спокойном стиле. Не видно, но чувствуется железная опора. Её дьяволица испугалась больше всего. Она не знает всей сути сущности, но видит в нём необычайную силу, способную раздвигать горы, опустошать моря и в один миг в клочья разорвать дух. И нечто, вселяющее ужас одной своей непоколебимостью, оказалось в её покоях.

Дальше пар никак не действует. Он лишь продолжает плавно оставаться на месте, лишь понемногу перетекает.

Тяжело дыша, еле передвигаясь, она протягивает дрожащую руку к пару. "Кто же ты?". Не убирает с него глаз. Её поднятая рука остановилась на несколько тяжёлых секунд, прежде чем она пошла на риск.

Снаружи обычный на вид дом купца. В их время подобным зданием владеет каждый успешный торговец. В два этажа, построен из дубового дерева. Нестандартная архитектура. Во дворе стоит минималистичный фонтан в форме белого ангела-младенца, пускающего воду из кувшина в ёмкость. Из неё синицы пьют воду. Двор выходит к зимнему лесу. Там, находясь в поисках пищи, проходит олененок. Его ухо повернулось на звук, и он повернул голову. Тишина. Вроде показалось, можно дальше искать под снегом лишайник, как пошло шуршание в кустах. Олененок вскочил и помчался прочь, в глубину леса, оставляя за собой лишь следы. Через несколько секунд он уже скрылся за деревьями. В кусте шорох прекратился, когда из него выпрыгнул кролик. Стремясь не столкнуться с хищником, он осматривается. Не увидев ничего необычного и не услышав ничего, что могло бы заставить его поджать хвост и запрыгнуть обратно в кусты, он поскакал мимо свежей закопанной могилы и лопаты, прикованной в земле, дальше, в сторону особняка, к фонтанчику.

Мрачная ладонь духа застыла в воздухе после размаха. То, что стало происходить дальше, повергло её в шок. Ей стоило на миг соприкоснуться с паром, как всё в огромной комнате стихло. Ей уже не холодно и не больно, она может стоять ровно, не держась за своё тело. Уже не корчит лицо от невыносимых ощущений. Один плач ребёнка остаётся последствием секунду назад происходящего ужаса.

"Как это произошло? Секунду назад я была уверена, от покоев ничего не останется. С какими силами я столкнулась?"

Пар постепенно начинает обретать знакомую форму, объём, затем цвета и становится всё более реалистичным.

Глаза округлились. "Ещё один живой человек!"

Она стала прокручивать в своей голове момент, когда в комнате стало тихо и спокойно. "Смотря на старика, я в нём всё больше считываю то, чего раньше не понимала. Его опору в виде стойкости духа. Значит, когда я прикоснулась к нему, я переключилась на его канал и начала испытывать ту же приземлённость, спокойствие? Хотя ещё есть тошнотворное мне чувство. Что-то тяжелое на его душе и… эта решимость. К чему эта решимость?"

Старик плавно поднимает ладонь в сторону беса. Ею касается живота, и её пронзает удар. Тело начало каменеть.

Она перестала дышать, падает на колени. –Как ты меня увидел? Зачем? – Старик молчит и лишь продолжает осматривать комнату, словно пытается лучше разглядеть пересекающийся ее мир с его миром. – Сука. – Руки, ноги покрывались металлическим слоем. Бес дрожит, всю мощь направляет в область живота, откуда все пошло, и, напрягая мышцы, ей удается ломать их на куски. Металлические осколки посыпались на пол.

Лицо искажается гримасой ненависти и жажды избавиться от вредителя. - Убью.

“Старик больше ничего не делает и никак не реагирует на мою угрозу. Даже не стоит в стойке защиты. На сколько он осознаешь мое присутствие?” Старик, словно подбирая удобный момент, молчит, пока собирается с духом и подбирает слова. Женщина всё ждёт, когда он заговорит, она хочет убедиться в своих суждениях и пытается понять, что происходит. “Что ты сейчас пытался сделать?” Застыла в ожидании ответов.

Усы старика приподнялись, он терпеливо вдохнул.

– Послушай меня.

Нет. Ты послушай. – Грозный взгляд отец уставил на старика. Он не понимает, что здесь происходит. – С этого дня я единственный, кто есть у Айзека. Я сделаю его настолько любящим близких, настолько ценящим дорогих ему людей, насколько способен человек. И тогда он станет сильным. И жизнь проживет не зря.

Старик вслушивается в каждое его слово. “Сильно сказано. Его стойкость в достижении цели подает надежды. Но. . . Погодите. Это я должен был сказать ему напутственные слова". Видно, как молодой отец с каждой секундой становится тверже, его тело крепчает. “Ведь это я – старый мудрец.”

– Я должен осмотреть младенца. – Пальцы на руке молодого отца дернулись. – Ты сам понимаешь. То, что пережила Мерида, вероятно, уже влияет и на Айзека.

– Но… – Вспоминает безжизненное тело жены на коленях. – Все прекратилось. Как только…

– Нет, миры все еще пересекаются. Младенец их соединяет. Я это чувствую. – Он смотрит на свою потемневшую ладонь. Ею он ранее нанес удар по дьяволице. –Мне никаких сил не хватит их остановить.

Мудрец подошел к Айзеку. Глядя на дитя, он ничего не говорит. Его молчание начинает волновать отца, ведь он знает его как болтливого старика, кому вечно не хватает внимания. В порядке ли его сын?

– Он в порядке. После рождения не было ничего, что могло бы мне показаться странным, – успокаивает себя Мори.

Старик продолжает молчать.

"Чего он ждёт?" Отец идёт к детской кроватке.

Женщина спешит к нему. “Но я только что видела – с ним все было в порядке. Самый обычный новорожденный мальчик, кому сейчас необходимо, чтобы его кто-то покачал на руках и накормил, чтобы после снова погрузился в сон.”

Отец внимательно смотрит на младенца. Его охватил ужас неизвестности.

– Его волосы. Они…

Волосы мальчика выцветают. Он больше не блондин. Нежные локоны белые как снег. Голубые глаза обретают серый оттенок.

– Но как? У Мериды не было никаких внешних изменений.

Отец приложил дрожащую ладонь ко лбу.

– Температура быстро падает!

Старик глубоко вдохнул и качает головой.

– Я так и знал.

– Скажите же.

“Удивительно, как он дышит. Ему еще хватает сил плакать при нулевой температуре.” – Старик оценивает ситуацию.

– Послушай внимательно. Айзек не просто пересекся с параллельным миром. Он связан с кем-то конкретным. Похоже, на него внешне влияет демон.

Все молчат. Старик краем глаза смотрит на ошарашенного отца. "Пускай переварит мои слова. Ему еще со многим предстоит столкнуться. Он только со временем начнет понимать, насколько тяжела судьба его семьи."

– Что это значит?

– То, с чем он связался, даже старейшинами мало изучено.

– Но, Вы же великий в духовной медицине. Если на него влияет другой мир, вы можете остановить его влияние?

Думая, мудрец ворчит себе под нос.

– Сейчас его может спасти только природа. Но не стоит об этом беспокоиться.

"Природа? В смысле, чудо?"

– Что вы говорите?

– Он не первый, кто оказался в непростой ситуации. Всегда казалось, что выжить невозможно, но каждый каким-то образом не погибал. Не смотри так, мне до маразма еще далеко. Случаи, как с Айзеком, единичны, но имеют свою закономерность. Услышь меня. По ту сторону твари, как микробы. Микробы есть у всех нас, но от них мы не умираем, так же и с Айзеком. Только вот. Эти микробы порой сильно могут давать о себе знать, ведь носителям становится подвластна другая физика. Для нас это магия. Потому что слишком многое нам не понятно. Но для них все логично. Логичны и изменения твоего ребенка.

Младенец продолжает плакать, пока дьяволица вслушивается в каждое слово.

Отец приложил ладонь к мокрой, от слез, щеке младенца. "Эти слезы. Будто льдом по нему провели."

– Вы сейчас все пускаете на самотёк.

Старик мудро посмеялся.

– Так и есть! Тебе остается верить. Он будет жить.

– Но, не может человек при нулевой температуре жить.

Ухмыльнулся старик.

– Сколько тебе объяснять? Он может. – Понизил голос. – Я бы на твоем месте задавался вопросом о его духовном состоянии. Ну, надеюсь, у тебя выйдет вырастить его таким человеком, как ты и сказал: сильным, дорожащим людьми. Потому что в какой-то степени он будет оторван от реальности. – Взял паузу, чтобы отец успел осмыслить сказанное. - Думаю, ты уже и сам все понял. Мы не видим, но он не просто связан с тем миром. Как тебе объяснить? Видишь ли, самый обычный человек существует только в своем мире. Он видит лишь одну и ту же свою рутину, своих людей, общение. В свои дела он всегда погружен на сто процентов. Бывает лишь небольшая рассеянность, из-за которой, как мы говорим, все валится из рук. Но как бы порой внутренние переживания, заблуждения в человеческих ценностях или самая обыкновенная тупость ни мешали, обычный человек идет лишь по одной тропе, как по одному канату. А теперь представь два каната, пересеченные между собой. Один из канатов может и кажется простым, но второй оказывается более упругим или скользким, человек же завлечен и в другой мир, который он тоже изучает, пытается понять. Если обычный человек погружен в свой мир на сто процентов, то тот, кто пересекается с другим миром, может оказаться погружен в нашу реальность на восемьдесят или лишь на пятнадцать процентов.

– Но он же родился в этом мире.

– Поэтому физическая оболочка остается здесь. Но что касается его разума, у Айзека могут быть проблемы с развитием, могут появиться серьезные проблемы с социумом. – Нахмурил брови и понизил тон. – Мальчик будет с трудом воспринимать информацию извне, возможно, даже не будет нас слышать или лишь отчасти, отчего будет понимать все неправильно. – Снова тяжелое молчание нависло над ними. – Я тебе это говорю, потому что ты должен быть готов к наихудшим последствиям. Но, может, все будет не настолько плохо. Может, в будущем малыш и совершит много ошибок. Но с таким отцом из него наверняка выйдет что-то недурное.

– Зачем он понадобился демону?

– Я не знаю. Возможно, кто-то устал находиться во мраке.

Женщина замечает возникшие из потолка снежинки. Они проскальзывают сквозь мебель, мужчину со стариком и, сквозь младенца. Заметно холоднее обычного, на стеклах окон морозные узоры не оставили свободного места и стали крепче. Темнеет. Мудрец с отцом ушли из ее вида. Младенец тоже начинает походить на иллюзию. “Младенец исчезает? Куда!” Она подняла крик на весь особняк:

"Не хочу терять из виду!"

Ее волосы начали целиком окутывать ребенка, придавая вид мумии. Дикая боль вонзилась младенцу до мозга костей, и он поднял крик.

Забывший о словах старика, отец хватает его на руки; укутывает в свою рубаху.

– Он холодеет.

Младенец снова стал казаться реалистичным в глазах неспокойной женщины, и вся комната словно вспыхнула. Боль Айзека она тоже стала ощущать как собственную. Локоны змееподобно начали расползаться.

"Буду рядом с ним. Как начнет темнеть - схвачусь."

Мудрец смотрит, как отец бежит на первый этаж, в гостиную. Там камин. Он сидит возле него, забыв о словах старика о выживаемости людей в таких случаях, укутывает в мамин плед, что лежал на диване, и теперь думает только о том, как согреть снежного ребенка.

"Демон, который связал свое существование с человеческим детёнышем, чтобы только на одну десятую перестать находиться во мраке. Жестоко. Я и представить себе не могу, как со временем мальчик со всем будет справляться. Даже несмотря на происхождение, в будущем он может занять только самый низший класс общества. Ничего хорошего парню не светит. К нему будут обращаться как к придурку, а может, и вовсе его существование начнут игнорировать. А если он овладеет немыслимой силой, что делать сильнейшим эсперам? Принять или использовать, после избавиться как от опасности? Пока еще не могу точно сказать."