Солохмир. Четвертый сын Алтыной

С крыши юрты, где дымовое отверстие было плотно закрыто, вода лилась непрерывным потоком. Это плакали духи Ортаа орана, духи светлого мира, оплакивая попавшую в липкие сети коварного демона Буктара душу красавицы Алтыной, младшей, самой любимой дочери владыки Великой степи, хана Алджыбая.

Алтыной вот уже почти сутки, ничего не замечая вокруг, бьётся, как раненая птица, в безудержном, диком танце. И почти сутки над сопками висят чёрные, невиданные доселе в этих краях грозовые тучи. И почти сутки, то затихая, то снова усиливаясь, льёт дождь.

— Багай кара куштер сине берген кижи (поселилась в человеке чёрная сила), — тихо прошептал шаман на ухо хану Мергену. — Камлать надо, однако, иначе пропадёт девка. Сама пропадёт и на нас беду навлечёт. Надо сделать так, чтобы оплакивающие её духи решили, что и мы тоже помогаем душе Алтыной вырваться на волю из лап Буктара.

— Ну так камлай, раз надо, — отпихнул от себя вонючего, обмазанного с ног до головы каким-то зельем шамана Мерген.

Шаман, стараясь не задеть девушку, отполз на четвереньках ко входу в юрту и, подняв над головой бубен, ударил в него колотушкой и, ритмично раскачиваясь из стороны в сторону, запел заклинание против злого демона Буктара, чтобы духи Ортаа орана увидели, что он тоже помогает им освободить душу Алтыной из его липких сетей.

— Уходи скорее домой, Буктар, — пел шаман, ударяя ритмично в бубен. — Я знаю, ты пришёл в светлый мир Ортаа оран, сбившись с пути. Твоё племя и кости твои чужие в этом мире, и твои дети, внуки и правнуки далеко отсюда, и они плачут по тебе, Буктар. Твой мир, где стоит твоя юрта, далеко отсюда, но слушай мой бубен, и он укажет тебе дорогу домой. В этом мире для тебя нет хорошей еды, а в твоём стойбище твои дети приготовили свежего барана и ждут тебя. Слушай мой ярар (бубен) и уходи домой, демон Буктар.

Хан Мерген смотрел на извивающуюся в танце красавицу Алтыной и думал о том, как всё удачно сложилось: «Прошлым утром его воины возвратились из степи с добычей. И добыча эта была как нельзя кстати. Им удалось выследить и захватить младшую, самую любимую дочь властителя Великой степи, хана Алджыбая. И теперь можно будет спокойно, не спеша, договариваться с ханом об условиях возврата ему его дочери и получить за это приличный кусок степи с самыми лучшими пастбищами.»

Великая Степь

Гроза и хозяин Великой степи, хан Алджыбай, в гневе зарубил кривой саблей воина, принёсшего ему дурную весть о похищении его младшей дочери. Охранявшим на конной прогулке Алтыной воинам крупно повезло, что духи Оорта орана дали им возможность погибнуть от мечей похитителей и умереть легкой и скорой смертью, иначе кричать бы им сейчас криком, пока палач сдирал бы с них их шелудивую шкуру.

Гадать о том, кто это мог сделать, особой нужды не было. Отчетливые следы копыт лошадей, на которых похитители уехали с места, где они устроили засаду, вели в стойбище хана Мергена.

***

Злой демон Буктар услышал указывающий путь бубен шамана и покинул стойбище хана Мергена. Коварный демон оставил душу красавицы Алтыной в покое, но забрал с собой её разум.

Алтыной рухнула на застеленный толстой кошмой деревянный пол юрты и затихла. Её рассудок больше не принадлежал ей, и, никого не узнавая и не понимая, что вокруг неё происходит, Алтыной раскачивалась из стороны в сторону и тихо, по-волчьи, выла.

И этот тихий вой на присутствующих в юрте вождей из пришлых к хану Мергену родов наводил животный ужас. Волосы на головах вождей шевелились, и все они, как один, умоляли Мергена вернуть Алтыной обратно в степь, к ее отцу, хану Алджыбаю.

— Порой мне кажется, — зашипел Мерген, — что Буктар забрал разум не только у Алтыной, но и у верных доселе мне вождей. Мы не можем вернуть Алтыной её отцу прежде, чем он сам нас об этом не попросит. У нас появилась хорошая возможность получить с Алджыбая в качестве выкупа за его любимую дочь всю южную часть Великой степи, вплоть до предгорий Священного Алатыря. Скоро здесь появятся его послы. Нам нужно лишь немного подождать. Да не тряситесь вы так. У вас разве своих духов нет? И ваши духи сильнее духов этой части степи. Иначе вы не смогли бы дойти сюда, не потеряв ни одного своего воина, — злился Мерген.

И в его словах было много правды. Хан Мерген вёл по Великой степи своё войско словно на прогулке, и примкнувшие к его походу вожди племён действительно не потеряли в боях ни одного воина. Алджыбай просто отступал под натиском орды хана Мергена и не оказывал никакого сопротивления.

Вот уже шесть раз поднималось над степью солнце и шесть раз его сменяла Луна, а послы от Алджыбая так и не появились. Обессиленная Алтыной отказывалась от пищи и, устремив взгляд в небо, лежала у входа в юрту Мергена.

В войске хана Мергена воины пришлых к нему племён потихоньку стали роптать на то, что теперь Алтыной сама может стать злым духом и обрушит на их народ бездну несчастий. Они считали, что их духи не ушли с ними в этот поход, а остались охранять стойбище, которое они покинули, примкнув к хану Мергену, и теперь они далеко и вряд ли смогут им помочь.

— Может быть, Алджыбай не знает, что его дочь находится у нас? — предположил союзник Мергена Ярык, вождь племени долготов. — Нужно что-то делать, хан, иначе мои воины могут уйти, и я не смогу их удержать.

— Может и не знает, — согласился с его предположением Мерген. — Такую красавицу могли похитить и забежавшие в степь Курыки или Оночи. Ну что ж, — на седьмой день ожидания принял решение Мерген, — мы сами пошлём послов к Алджыбаю.

Послы хана Мергена

Алджыбай стоял у своего шатра и наблюдал за тем, как в сопровождении десятка его осуществляющих патрулирование вокруг стойбища воинов плетутся четверо со связанными за спиной руками пленников.

— Мы поймали их в степи, когда они отдыхали у родника за большими камнями, — доложил Алджыбаю старший воин. — Говорят, послы хана Мергена.

— Это так? — спросил у понурившихся пленников Алджыбай.

— Это так, — ответил, видимо, самый старший. — Мы уста хана Мергена, и у нас для тебя послание.

— Развяжите им руки, — распорядился Алджыбай.

Настроение у пленных от того, что их руки стали свободными, ничуть не улучшилось. Они понимали, что как только они передадут Алджыбаю чёрную весть, их головы полетят на выжженную солнцем траву. Но такова была их судьба.

— Говори, — произнёс хан и замер в ожидании.

— Твоя младшая дочь Алтыной в плену у хана Мергена, — заговорил старший посол. — Но он готов вернуть её тебе, если ты откочуешь из южной степи на восток и оставишь эти земли народу Карамов.

— Что с моей дочерью, надеюсь, к ней относятся подобающим образом? — спросил Алджыбай.

— С ней всё в порядке, твоя дочь жива, но Буктар забрал её разум, хан, — ответил посол через силу и опустил в ожидании ханского гнева голову.

Лицо хана Алджыбая покрыла тень. Все это время его воины пытались подобраться к юрте хана Мергена и освободить или хотя бы выяснить судьбу Алтыной. Но все их попытки оказались тщетны.

— Передай хану Мергену, что я согласен с его условием и мы уйдем из южной степи сегодня же ночью. Но когда мы дойдем до границы с восточными землями, моя дочь должна быть у меня. Верните послам их коней и оружие, пусть убираются. И проводите их до стойбища Мергена, чтобы их шакалы по дороге не сожрали, — распорядился Алджыбай, повернувшись к послам спиной.

— Кыргай! — позвал Алджыбай начальника единственной имеющейся у него тысячи всадников. — Мы уходим в восточные земли. Прямо сейчас.

Граница северо- восточной и южной степи

Когда десятитысячная орда хана Алджыбая, куда входили женщины, старики и дети, приблизилась к границе северо-восточной степи, Алтыной, раскачиваясь из стороны в сторону, сидела на камне и невидящими глазами смотрела на заходящее солнце. Это воины хана Мергена доставили безумную Алтыной на границу степей кружным путём. Они ехали налегке и обогнали орду Алджыбая на целую половину дня. Оставили девушку на пути орды и ускакали.

Алджыбай не пожелал видеть свою дочь в безумстве и понапрасну рвать своё сердце. Он приказал шаманам камлать день ночь, сколько потребуется, и просить Буктара, вернуть Алтыной разум любой ценой.

Великая степь народа ганулов, ханом которого был Алджыбай, простиралась от заросших лиственным лесом сопок племени оночей на северо-востоке до Священных гор Алатыря на юго-западе.

Два лета назад в поисках богатых пастбищ в степь вторглась пришедшая с запада большая орда народа хана Мергена — Карамов.

По пути в Великую степь, видя удачу хана Мергена, к нему присоединялись вожди многих племён, по землям которых почти без боя катилась Карамская орда.

Большая Карамская орда хана Мергена, по пути словно снежный ком обрастая союзниками и всячески избегая прямого боестолкновения, потихоньку вытесняла ганулов с их исконных пастбищ на северо-восток. Туда, где степь, граничившая с сопками, была обильно засыпана каменной крошкой и была мало пригодной для пастбища.

Численное превосходство было на стороне карамов, и ганулы не могли бы противостоять им в открытой битве. Однако хитрый, как лис, хан Мерген, открытую войну ганулам объявлять не спешил и вытеснял их со своих земель никуда особо не спеша. Мерген выжидал, когда отчаявшийся хан народа ганулов, Алджыбай, сам изъявит желание примкнуть к его большой орде. Хану Мергену нужны были воины Алджыбая, его тысяча всадников.

Мерген, используя тактику запугивания, подкупа и шантажа, склонял на свою сторону вождей мелких племён и таким образом увеличил своё войско до пятидесяти тысяч всадников.

Ещё в далёкой юности хан Мерген слишком долго жил на границе с Древлянским княжеством и многому у них научился. Особенно когда бывал в Новом городе, в котором, как он знал наверняка, всеми делами заправляли купцы. Он ещё тогда понял, что с помощью страха, шантажа, обмана и золота можно добиться намного большего, чем с помощью силы. Мерген уже давно не верил в силу населяющих степь многочисленных духов и демонов, считая их слабыми и ни на что не годными порождениями тёмных сил. Настоящая сила давно покинула степи и прочно обосновалась в Древлянском княжестве.

То, что какая-то местная дикарка со страху потеряла рассудок, Мергена не волновало. Выбранная им тактика и в этот раз доказала свою эффективность, и богатая пастбищами степь теперь принадлежит ему и его народу.

Великая степь была нужна хану Мергену лишь как неистощимый источник пополнения его войска воинами. Покорённые им многочисленные степные племена должны выращивать на пастбищах хороших выносливых коней, а их довольные жизнью женщины — рожать сыновей. А сам хан Мерген уйдёт, когда придёт время, в поход на запад.

Туда, где в подвалах крепких купеческих домов лежит настоящее богатство. Живя на границе с Рязанским княжеством, ему приходилось охотиться на торговых путях на зазевавшихся купцов, и они увозили в свои стойбища богатую добычу, не чета той, которую можно взять в нищих кочевьях. Он знал, что древлянские князья часто грызутся между собой и собраться вместе, чтобы дать отпор большой орде, они не пожелают. А если даже и пожелают собраться, хан Мерген уже будет далеко. Ему много не надо, большим куском можно и подавиться. Достаточно и того, что можно будет увезти на коне, золото, например. Но и для этого нужно иметь сильное войско, которое можно собрать только в степи.

Имея сильное войско, хан Мерген заставит считаться с собой даже Великого древлянского князя Юрия.

***

Шаман Одыген камлал почти сутки и буквально валился с ног от усталости. И если бы не особые снадобья из собранных в горах Алатыря трав, он бы уже давно выронил из рук бубен и сам лежал бы в беспамятстве среди усеявших степь камней. И уже без сил опускаясь на землю, шаман увидел, как с сопки неторопливыми шагами спускался демон Буктар.

Буктар, присев на корточки, с интересом разглядывал обшитый бахромой бубен.

— Я слышал, как ты меня звал, — прошептал Буктар, обращаясь к бубну, и, повернувшись к шаману, добавил: — Я знаю, это ты заставил его говорить со мной. Зачем я тебе понадобился, шаман?

— Алджыбай готов заплатить тебе любую цену, если ты вернёшь разум его дочери, — простонал уставший шаман.

— Алджыбай просит вернуть разум его дочери и обещает взамен любую цену? Что ж, предложение интересное. Передай Алджыбаю, пусть приходит к этим камням завтра вечером. Один.

Договор хана Алджыбая с демоном темного мира Буктаром

На заходе солнца Алджыбай сидел на остывающем после дневного зноя камне и ожидал встречи с демоном темного мира Буктаром. Хан Алджыбай думал о том, что он нисколько не сожалеет о своём обещании заплатить за возвращённый Алтыной разум любую цену.

— Не сожалеешь, значит? — раздался за его спиной тихий голос Буктара.

— Нет, не сожалею, — ответил, не оборачиваясь, Алджыбай.

— Я попрошу у тебя совсем немного, Алджыбай. Когда придёт время, ты отдашь мне четвёртого сына Алтыной.

— Четвёртого сына? — удивился Алджыбай.

— Четвёртого, — подтвердил демон и добавил. — Сына. У твоей дочери будет много сыновей, Алджыбай. Но я прошу у тебя только одного — четвёртого, которого назовут Солохмир. Если согласен, когда вернёшься в шатёр, брось в огонь шкуру чёрного ягнёнка, и уже утром Алтыной будет здорова.

Демон исчез, а Алджыбай, вернувшись в стойбище, приказал зарезать чёрного, без единого светлого пятнышка ягнёнка, а шкуру принести к нему в шатёр.

Алджыбай

— Мы вернём себе свою землю, — сказал Алджыбай собравшимся на совет вождям племени гарудов.

— Интересно было бы узнать, как? — буркнул начальник конной тысячи Кургай. — У нас в орде, если не брать в расчёт детей, стариков и женщин, чуть больше тысячи человек, способных держать оружие, а воинов в орде Мергена насчитывается не менее десяти тысяч.

— Я знаю, — кивнул Алджыбай. — Но у Мергена есть одно уязвимое место. Слабое место хана Мергена в том, что воинов из его рода в его орде меньше, чем пришлых. Воинов из его родного племени карамов в большой орде Мергена не наберется и трёх тысяч. Мы не самоубийцы и не станем бросать хану Мергену вызов и вызывать его на честный бой. Тем более, что и он ведёт себя по отношению к нам нечестно. Мы просто сделаем так, что его орда не сможет спокойно кочевать в нашей степи без риска для жизни. Я знаю, что Мерген собрал вокруг себя союзные племена не просто для того, чтобы завладеть хорошими пастбищами. Здесь нет богатств, ради которых эти племена стали его союзниками. Наши степи всего лишь место сбора, где можно собрать и прокормить большую орду, которая затем двинется на запад. Если этот поход окажется под угрозой срыва, союзные Мергену племена покинут орду и вернутся в свои кочевья.

Тайная война Алджыбая

Спрятав стариков, женщин и детей в глубине каменного урочища, проход в которое найти несведущим людям невозможно, тысяча всадников Алджыбая разделилась на мелкие, по пятьдесят воинов, отряды и ускакала в указанных Алджыбаем направлениях.

— Находите их пастбища и уничтожайте их табуны, — приказал Алджыбай воинам перед отъездом. — Поджидайте врагов на водопоях и переправах и, выпустив столько стрел, сколько успеете, прежде чем вам ответят, немедленно уходите. Но перед тем как напасть, всегда заранее тщательно продумывайте и проверяйте возможные пути отхода. Устраивайте засады везде, где только сможете, и не давайте врагу ни дня покоя. Пусть в сердце врага поселится страх.

Только не знающий степи человек может думать, что вся степь ровная и гладкая, как поверхность воды на озере в безветренную погоду. На самом деле в дикой степи есть возвышенности и низины, высокие с рост человека травы и глубокие, густо заросшие кустарником овраги, по дну которых часто бегут веселые ручейки. В этих складках, не зная местности, очень легко потеряться. Или спрятать целую тысячу воинов, особенно если эта тысяча разбита на множество мелких отрядов.

Летучие отряды тысячника Кургая появлялись среди ночи из темноты, били пасущихся в степи лошадей стрелами и тут же исчезали, словно их и не было никогда. Решившиеся сдуру погнаться за ночными стрелками пастухи в лучшем случае никого не обнаруживали, а в худшем погибали.

Хан Мерген рвал и метал. Пытался устраивать на ночных охотников засады, но чувствующих себя в своей степи как дома стрелков поймать не удавалось.

Отчаявшись в попытке бороться с ночными охотниками, Мерген отправил три тысячи воинов на северо-восток, туда, куда откочевала из степи орда Алджибая, чтобы раз и навсегда покончить с ненавистным им племенем ганулов.

— Убей их всех, — приказал хан Мерген своему младшему сыну Кырану, назначенному командиром трёх тысяч всадников. — А голову Алджибая привези мне.

Посланные за головой Алджибая три тысячи всадников были все как один из рода хана Мергена. Мерген послал в этот поход только воинов своего племени потому, чтобы именно они закончили войну за Великую степь. Чтобы все понимали, кто именно теперь хозяин Великой степи.

Северо-восточная часть Великой степи

— Дальше на коне не проехать, — доложил Кырану посланный на разведку десятник. — Впереди сплошное нагромождение камней высотой с человеческий рост, и из-за них отчетливо слышен гул многих человеческих голосов.

— Они должны быть где-то здесь, прячутся за камнями, — нахмурился Кыран. — Я не могу вернуться к отцу без головы Алджыбая. Если нельзя ехать верхом, значит, дальше пойдём пешком.

Спешившись, воины, прочесывая по приказу Кырана местность, разбрелись меж каменных валунов и всё дальше и дальше уходили вглубь каменного лабиринта, найти выход из которого суждено будет не многим из них.

Чем дальше воины, слыша удаляющиеся от них голоса, уходили в лабиринт, тем выше становились круглые валуны и тем уже проходы между ними. Беспощадное солнце раскалило камни, и от них исходил жар, словно из печи, и вокруг ни деревца, ни травинки и ни капли воды. Камни словно не стояли на месте и всё время перемещались, не давая возможности воинам найти выход из лабиринта. Взобраться на огромный, без единой трещинки гладкий валун, чтобы хоть как-то оглядеться, не было никакой возможности.

***

Разбив шатёр у входа в каменный лес, подханок Кыран под охраной надежной сотни воинов уже седьмой день ожидал вестей от ушедшего в лабиринт войска.

— Да что они там так долго возятся? — негодовал Кыран. — Там, среди камней, от силы несколько сотен воинов Алджыбая, остальные несколько тысяч — это женщины, старики и дети.

— Позволь нам сходить и узнать, господин, — обратился к Кырану начальник личной охраны.

— Нет уж, — взмахнул рукой Кыран. — Вместе пойдём. Я сам отрублю голову трусливо прячущемуся среди камней Алджыбаю. Шатёр не убирать, мы скоро вернёмся.

Двое суток спустя умирающий от жажды Кыран увидел, как на вершине огромного валуна в исходящем от него жарком мареве в иступленном танце извивается красавица Алтыной.

Так хан Мерген без боя лишился трехтысячного войска, которое состояло сплошь из воинов его племени.