Сон Н.

«я открываю глаза – предо мною стоит великий ужас, которому имени нет».

Гл. 1. Образование личности

Странное чувство удушья легло Н. на грудь, подступило к горлу. Она попыталась вдохнуть, но нос заполнился водой. Глаза резко раскрылись, и полная чего-то ядовитого вода обожгла глаза. Жидкость, как червь, проникла ей в голову, заполняя дурными мыслями память и сознание. В воде не было видно совсем ничего. Зияющая бездна в синей дали говорила о том, что долго Н. здесь не протянет.

Нечто схватило ее за ногу так сильно, что в ту же секунду кожа разорвалась под хрустнувшей костью и вода окрасилась в красный. Оно с огромной силой потянуло девушку вниз.

Нечто отпустило ее, и она очень жестко приземлилась на стул. Красная ядовитая вода вылилась на ее голову и расплескалась по белому ковру. Вся боль прекратилась, нога зажила, и она открыла глаза, убирая мокрые волосы с лица. Она увидела перед собой длинный стол, за которым сидели полсотни белых людей. Дело было совсем не в цвете кожи, они действительно были целиком белые. Ни волос, ни лица, ни одежды, ни каких-либо отличительных признаков. Это были просто полсотни белых манекенов, перед которыми стояли обрамленные золотом тарелки, рядом с которыми лежали золотые ложки, вилки, ножи. Под всей этой роскошью покоилась белая салфетка.

Она в ужасе оглядела манекенов, глядевших каждый в свою золотую чашку. Ей пришлось замереть и задержать дыхание, или это снова паника начала ее душить. Она медленно выровнялась на стуле, стараясь не издавать звуков, еще не зная, что у стула три ножки.

Стул накренился, и она упала на спину с ужасным грохотом. Страх овладел ею. С минуту она не могла двинуться от паники. Осознание, что ничего страшного не произошло, заставляет ее подняться. Ноги, словно ватные, подводят ее к столу. Белые манекены не сдвинулись ни на миллиметр, всё также глядя в красивую, но пустую посуду.

Она выдохнула с облегчением, которое сменилось на спокойствие, и Ей даже удалось поднять стул. Она отошла подальше, к белому углу – стыку двух белых стен -, чтобы осмотреть этот, казалось бы, бесконечный зал. Полностью белый.

Внезапно все манекены обернулись к Ней. Н. вжалась в стену, которая за ее спиной окрасилась в ярко-красный цвет. Красный отходил дальше по белой стене и сменялся другими цветами. Белые стены перестали быть белыми. Недвижимые манекены смотрели на нее лицами без глаз, носов, ртов. Н. молчала, задыхаясь очередным приступом паники. Манекены не шевелились.

Внезапно лица манекенов стали растягиваться. Они усиленно пытались вытолкнуть что-то из-под белой кожи. В местах появившихся выпуклостей белая кожа манекенов порозовела. Этот розовый цвет стал краснеть, и под натяжением кожа разорвалась. У манекенов появились рты и носы. Окровавленные глаза впились в несчастную Н., и та, разрыдавшись и держась за косые стены, от каждого ее прикосновения менявшие свой цвет, бросилась к попавшимся ей на глаза белым дверям. Золотые ручки-пуговки двери казались Ей чем-то ангельским, словно путеводная звезда. Окровавленные глазастые головы манекенов следовали за бегущей Н. глазами. Все помещение залилось красками и даже манекены приобрели нормальный вид. Их лица стали человеческими, на них появилась одежда. Комната стала похожа на обычную обеденную, а обедавшие на обычных людей. В их тарелках даже появилась еда. У каждого на руке возникло по розовому банту из какой-то прозрачной, нежно-розовой ленты. Н. уже не обращала внимания на их метаморфозы. Она не могла даже вздохнуть от паники, а путеводные звезды-ручки скрывались за пеленой слез.

Н. подбежала к белым дверям, не претерпевшим метаморфозы, без всяких усилий открыла их вперед, в неизвестность. Двери запахнулись за ее спиной, и она сползла вниз на изрядно потертый деревянный порожек.

С трудом отдышавшись, Н. поджала ноги и обхватила их руками, пытаясь осознать произошедшее. На маленьком порожке она уместилась вся целиком. В этот раз успокоение все никак не хотело к Ней приходить.

Весьма внезапно ей удалось обнаружить под боком нечто мягкое и теплое. Это был серый котенок с вдохновенными оранжевыми глазами, удивительно злыми для такой милой крохи. На ее шее был повязан розовый бантик. Кошечка смотрела на Н., будто не была частью кошмара. Моргала, наклоняла голову вслед за девушкой. Н., недвижимая, словно статуя, смягчилась в лице, и сфокусировалась на кошечке.

Бесконечная темнота вокруг и белые двери в абсолютной темноте.

Кошечка влезла на колени Н. и устремила взгляд вдаль. Черную, темную, неизвестную.

Н. не могла проронить слова. Ее уничтожала мысль, что кошка тоже часть кошмара.