Сообщество

1

Петрович не стал на старости лет затворником, хотя и любил побыть в одиночестве, поразмышлять о всяких разностях, вспомнить прошлое. Как-то он задумался, а сколько же людей прошло через его жизнь. Не просто прохожих, которые промелькнут и не запомнятся, а тех, которые оставили след в его памяти. Те, с которыми он общался по работе, или в семье, или во время учёбы.

С родственниками Петровичу всё было более-менее понятно. Они были даны ему по воле природы, и никуда потом не деваются. Раз и навсегда они родственниками и остаются. С ними можно общаться время от времени, а с кем-то можно вообще не встречаться ни разу в жизни. Но они есть и будут всегда.

«Совсем по-другому с людьми, которые встречаются на жизненном пути, – размышлял Петрович, – они приходят ниоткуда и уходят в никуда. А кто-то может быть с тобой рядом всю твою сознательную жизнь. Сколько же таких людей встретилось мне? И в каких же я компаниях только не побывал по воле случая или по своей воле?»

Петровичу нравилось всё раскладывать по полочкам, приводить в систему, наводить порядок. Потом легче было что-нибудь вспомнить или отыскать — надо было просто достать нужный материал с нужной полочки. Иногда, правда, случалось, что он забывал на какую именно полочку положил то или иное воспоминание, и приходилось просматривать все подряд, пока он не натыкался на нужную. Иногда и не находил, зато попадалось на глаза что-то давно забытое, но очень нужное.

2

В детском садике Петрович никогда не был. Он вырос в большой семье, где само собой сложился небольшой такой детский садик. Старшие воспитывали младших, младшие со временем начинали отстаивать свою независимость. А взрослые не давали разгораться межвозрастным конфликтам.

Была и домашняя работница, которая строила и больших и малых. А иногда и приговаривала: «Плакай, плакай — меньше писать будешь!» Домашние работы распределялись между всеми в зависимости от возраста. Так что с самого детства Петрович прошёл неплохую школу коллективного общежития. Уже тогда Петрович научился ценить труд, причём любой труд, и никогда не чурался чёрной работы, не боялся запачкать ручки.

Можно сказать, что это было его первое сообщество, или коллектив, в котором он занимал равное со всеми место. И оно сохранилось на всю его жизнь, хотя братьев и сестёр разбросало по белому свету, и общались они не так уж и часто. К тому же в своё время все обзавелись семьями, детишки появились на свет, стали жить самостоятельно. Но тонкие родственные ниточки, когда-то их связавшие, так и остались в целости и сохранности.

3

Школьные годы чудесные Петрович как-то не любил вспоминать. Были, конечно, там и школьные друзья, и подруги, и компания, в которой им было весело всем вместе. Но уже в старших классах Петрович начал тихо ненавидеть все эти школьные порядки, требования и постоянный контроль. И он тогда сказал себе, что никогда не будет вспоминать эти годы с розовыми слюнями до колен. И этот свой зарок он вспоминал всегда, когда кто-нибудь при нём начинал ностальгировать по незабываемым школьным годикам.

Со школьными друзьями после окончания школы он ещё какое-то время поддерживал связи. Иногда собирались вместе, даже с кем-то семьями дружили, но той школьной близости уже не было. И со временем эти связи совсем ослабли, да и оборвались в какой-то момент. Бывали, правда, моменты, когда неожиданно прилетало что-то из прошлого.

Как-то Петровичу позвонила дочка его старинного школьного приятеля, может даже и больше, чем приятеля, который слишком рано оставил этот свет. Когда-то они жили неподалёку друг от друга, уже семейными людьми. Изредка встречались. Он и рисовал неплохо, и на гитаре поигрывал. Петрович тогда встретился с его дочкой, и они очень славно посидели, повспоминали молодые годы, посмотрели картины. Их было немного, но все они были самобытные и несли какой-то скрытый смысл, который начал доходить до Петровича только сейчас.

4

Студенческие годы пролетели слишком быстро, но оставили заметный след. Были там и любови, и компания, и первая строительная бригада на летней практике. Было, конечно, что вспомнить из комсомольской юности. Но опять же после окончания учёбы всех разметало по разным участкам, городам, а позднее и странам.

Кто-то жил и поблизости, но уже все стали семейные со своими заботами и тяготами. При встречах здоровались, обменивались короткими приветствиями, пара фраз: «Ты как? – Да, нормально!» И разбегались по своим делам. Иногда по случаю какого-нибудь юбилея объявляли общий сбор, но собиралась от силы дюжина бывших студентов. Выпить, закусить, обменяться успехами, да может немного песенки погорланить. Вот и вся встреча.

Но и такие встречи постепенно сошли на нет. А если и встречались, то по печальным поводам. Петрович как-то с горечью сказал своим друганам, что всякая старинная компания постепенно превращается в похоронную команду. Наблюдать, как стареют твои сверстники было грустно, и напоминало Петровичу и о его уже немалых годиках. Хоть он и держался молодцом, но уже не мог себе позволить то одно, то другое. Был заброшен велосипед, а лыжи пылились где-то в дальнем углу гаража.

5

Были потом у Петровича и другие компании. И, конечно, самая замечательная была гаражная. Там было много общих интересов, а поскольку Петрович во все времена был рукастым и хорошо разбирался в технике, то друзей-приятелей у него завелось великое множество. Были, конечно, и такие как «пришёл-починился-ушёл». У таких даже имена не запоминались. Но по большей части устанавливались крепкие дружеские и деловые связи. Петрович ценил свой труд, и услуги его стоили не дёшево. Зато и качество работ он гарантировал по полной программе. И народ, зная это, не скупился.

Свой «Москвич» Петрович давно поставил на прикол. Хотя он и был на ходу, и выглядел вполне прилично, но ездить было практически некуда. Рыбалку он к этому времени уже забросил, да и в лес за грибами не ездил уже лет пять. Да и без своего неизменного штурмана, то бишь Степановны, ему было скучно.

В гаражной компании Петрович чувствовал себя комфортно. Это был как бы первый уровень общения. Ему были интересны эти люди, с их простыми запросами, чёткой жизненной позицией и социальным статусом. Среди них не было интеллектуалов, они не рассуждали о высоких материях, о картинах и книгах. Зато хорошо разбирались в технике, и могли легко определить на звук в каком цилиндре постукивает клапан. А коробку передач -- разобрать и собрать с закрытыми глазами.

6

А ещё в жизни Петровича была Полина. Она появлялась спонтанно, неожиданно, всегда с какими-то новыми идеями и задумками. Своим юным энтузиазмом она не давала Петровичу целиком уйти в мир моторов и машин. По негласному уговору, если он сидел с друганами за картами или просто болтал, а в это время появлялась Полина, то они по-быстрому закруглялись и друганы разбегались по своим делам.

С Полиной Петрович мог и про книги поговорить, и про новые фильмы, да на любую тему, которая была интересна им обоим. В этих долгих, и порой весьма откровенных, беседах очень гармонично сочетались гуманитарные наклонности Полины и техническая подкованность Петровича.

Со стороны казалось странным, что такая юная особа может так на равных общаться с таким старым перцем, как Петрович. Но им было хорошо вдвоём. Они почти физически ощущали, что находятся на одной волне, и им не надо было слов, чтобы почувствовать и принять настроение друг друга.

Вот и в этот осенний день Полина, как первый снег, свалилась на голову Петровича, который как обычно занимался каким-то мелким ремонтом.

– Привет, привет! – прокричала она с порога! – Как хорошо, что я тебя застала. А, впрочем, я и так знала, что ты сейчас на месте.

– Всегда к твоим услугам, чем смогу помогу, – с усмешкой отвечал Петрович, – так что там у тебя приключилось? Уж не замуж ли ты собралась? Давай по порядку!

7

– Ой, Петрович, ты как всегда в точку. Тебе можно уже ничего и не рассказывать — ты и так всё знаешь!

– Всё, да не всё, – отвечал Петрович, – так что докладывай. Как там у вас с Петром?

– С Петюней у нас всё отлично. Да вот только у меня с учёбой не совсем. К тому же мы уезжаем. Пришлось взять академ, но я попробую удалённо поучиться. Такие вот дела, – протараторила Полина. – И ещё хотела у тебя вот оставить свою коллекцию пластинок. Сохрани их до лучших времён. Может через годик мы вернёмся, и я заберу их к себе.

– Конечно, сохраню, – отозвался Петрович, принимая от Полины тяжёлую сумку – потом и детишкам будет что послушать.

– Каким ещё детишкам?

– Так твоим с Петюней! Ведь будут они? Не так ли? Помню моим очень нравилось пластинки слушать. Диск кружится, и это их так успокаивало. Они прямо шёлковыми становились.

– Будут и детишки, но не так уж и сразу, – потупилась Полина.

– Дело, конечно, хозяйское, но по своему опыту знаю — хорошее это дело.

Полина крепко обняла Петровича и выскользнула из гаража.

Сентябрь 2023 года