Сорняк

Лидия Павловна всегда любила приезжать на дачу. Обожала вырастить у себя на грядах кучу цветов, именно, что цветов! Не любила она сажать овощи, но вот хризантемы и георгины частенько взращивала. Полола, поливала и постоянно показывала их своим любопытным соседкам, которые всё лето заходили к ней в гости.

И не лень ей было возиться по страшнейшей жаре, стоя головой вниз. Ни лишний вес, ни высокое давление не останавливали Лидию Павловну, и она продолжала взращивать свои цветы. Их было не счесть.

Вот и в это лето она, усевшись на старенький автобус, поехала к себе на дачу. Она уже успела перевезти рассаду с помощью своего соседа, но сама смогла поехать только сейчас: тогда ей ещё предстояло дождаться своих дочерей, которые смогут забрать внуков.

«Я не могу с ними сидеть, ты пойми меня», - говорила она по телефону каждой из них, когда они звонили и просили убить всё лето на то, чтобы с ними нянчиться.

Лидия Павловна любила внуков, но грядки с цветами она любила ещё больше, поэтому не могла и не хотела отказать себе в удовольствии потратить всё лето на них.

И всё было нормально: как только она приехала, прямо с дороги, она сразу же принялась высаживать свои цветы. И с полудня она провозилась до самого позднего вечера, невероятно устала, вся была мокрая, измазавшая колени и ладони в земле, но страшно довольная.

Накачала воду в лейки, полила всё. Затопила печь в бане – сосед Егорушка часто помогал ей не только возить рассаду, но ещё и колол дрова. Он бы и зимой ей помогал, но зимой она не приезжала на дачу.

Когда уже солнце начало садиться за горизонт, к ней пришла первая соседка по имени Антонина Прокопьевна. Они пошли на веранду и разговорились за чашкой чая.

- Хорошо, что ты на зиму сюда не приезжаешь, - сказала Антонина Прокопьевна.

- Почему? – с некоторым удивлением спросила Лидия Павловна.

- Потому что зимой здесь очень неспокойно.

- Да ладно тебе, - отмахнулась любительница рассады. – Я уж думала, чего хочешь рассказать… А ты всё со своими сплетнями!

- Ну, - протянула Антонина Прокопьевна. – Никаких сплетен, ты что… На зиму сюда приезжала дочь к нашей соседке напротив. Ну, к Евдокии. Знаешь же её?

- Знаю.

- Так вот… А дочь-то у неё училась в институте на… Как это называется, когда дома сидишь, но учишься?

- В декрете, что ли?

- Да сама ты в декрете! – махнула рукой соседка. – Нет, когда учёба у них дома, а экзамены ездят сдавать редко…

- А, - протянула Лидия Павловна. – Так это на заочном она училась.

- Во-во, на заочном, точно… Так вот, она тут и училась зимой. И ездила сдавать экзамены в институт.

- И что дальше-то? – теряя терпение, спросила Лидия Павловна. Она хорошо знала свою соседку, и та частенько рассказывала какие-нибудь небылицы.

- Загрызли её, - ответила она.

- Как загрызли? Кто? – опешила Лидия Павловна.

- Не знаю… Может, волки, может, медведи, - прошептала Антонина Прокопьевна, оглянувшись на зеркало в прихожей, будто боялась, что оно подслушивает. – Только нашли от неё одну кровь… И вещи разбросанные всюду.

- Да хватит ерунду молоть! – воскликнула Лидия Павловна, чуть не разлив чай и здорово напугавшись.

- Да я не шучу, - продолжала та, наклонившись над столом, будто собиралась выдать тайну ещё страшнее. – Вещи её были разбросаны по дороге. Куртка, свитер. Штаны. И все изорваны. А меж ними тянулся кровавый след, прямо и по снегу, и по заледеневшей дороге. Хорошо, что снегопада ночью не было, а то и этого бы до весны не нашли.

- Да что за страсти ты рассказываешь! – Лидия Павловна передёрнула плечами. – Теперь всю ночь по твоей милости не усну.

- Это ещё не всё, - продолжала Антонина Прокопьевна. – Я бы на твоём месте, подруга, вообще тут не оставалась.

- Хватит, я сказала, хватит! – Лидия Павловна принялась подниматься из-за стола.

- Тут происходит невесть что, - сказала та. – Я не знаю, как давно это началось. Может, зимой, а может, и позже. Но я уже позвонила своим детям и попросила их забрать меня отсюда.

- Всё, Тоня, достаточно. Давай завтра… Или ещё лучше – послезавтра, ладно? Договорим. Сейчас мне надо спать.

- Ты подумай над моими словами!

Лидия Павловна даже жалела, что позвала Антонину Прокопьевну в гости и едва не выталкивала её на улицу уже.

Ночь хоть и была лунной и звёздной, но одной ночевать почему-то стало страшно.

«Всё из-за россказней это брехуньи!» - раздражённо подумала Лидия Павловна, вернувшись в дом.

Он был настолько тих, что даже стало не по себе. Она замерла в прихожей, и ей даже показалось, что на кухне кто-то сидит. Чёрный человек сгорбился на стуле, на котором сидела она пять минут назад. Лидия Павловна опять передёрнула плечами и быстро вошла туда: никого. Сердце гулко билось в груди.

- Вот же ж Тоня! – выдохнула женщина, вытирая пот со лба. – Надо же так напугать… На ровном месте.

Она пошла спать, расстелив кровать. Лунный свет хорошо освещал её спальню, поэтому она выключила свет и принялась забираться под покрывало – под одеялом спать было бы жарко.

Сон никак не шёл. Едва она закрывала глаза, ей казалось, что у кровати появляется кто-то… Она почти видела чёрную фигуру, мирно стоявшую прямо рядом с ней, но, открыв глаза, никого не обнаруживала.

- Чтоб я ещё раз позвала её в гости! – выдохнула Лидия Павловна как можно громче, чтобы отогнать собственный страх. – Хоть бы раз обошлось без её баек.

Она стала подниматься, превозмогая усталость и собственный лишний вес, и включила свет. Конечно, в комнате никого не было.

Оставшуюся часть ночи она ворочалась и никак не могла уснуть… В голову лезли слова Антонины Прокопьевны.

«Вещи были раскиданы, разорваны. А между ними тянулся кровавый след…»

Конечно, в такие моменты, когда тыостаёшься одна ночью, то любой дневной страх, небрежно зашвырнутый в уголки подсознания, начинает вылезать наружу с утроенной силой.

Хоть она и закрыла глаза, лёжа на кровати, ей всё равно казалось, что чёрная фигура идёт к ней со стороны прихожей. Идёт тихонько, и даже включенный свет не помеха.

Она опять вскочила… Тишина и пустота. Так продолжалось до самого утра.

Когда же она вышла на улицу по раннему прохладному утру, она не чувствовала себя отдохнувшей… Какой тут отдых, когда всю ночь мерещится всякое. И всё благодаря лишь одному человеку. К счастью, тяжёлая и длинная ночь всё же минула, поэтому настроение у Лидии Павловны улучшилось. Она вернулась домой, выпила ромашкового чая, а затем снова отправилась на улицу, настало время полить цветы.

«День будет жарким», - думала она, выходя на свой участок.

Она замерла, едва подойдя к своим ровненьким, аккуратно сделанным грядкам с высаженными на ней цветочками… Между цветами протянулся небольшой росток ярко-зелёного сорняка.

«Ничего себе, - подумалось ей. – За одну ночь попёр сорняк! В этом году почва так себе».

Женщина наклонилась и, ухватившись за растение, принялась тянуть его. К большому её удивлению, он крепко сидел в земле, и никак не хотел вылезать. Но она его всё же выдернула и швырнула рядом с грядой. Затем взяла лейку и принялась поливать свои детища.

Через некоторое время она услышала, как кто-то причитает где-то на улице. Лидия Павловна, сгорая от любопытства, пошла смотреть.

Её дача находилась прямо посреди улицы; слева от её участка располагался участок Антонины Прокопьевны, а справа – Инги Борисовны. Первая жила одна, даже зимовала здесь и летом ничего не взращивала, а вот Инга Борисовна взращивала кучу овощей, и её внучка – хорошенькая блондинка в коротких шортиках – частенько приезжала к ней на лето и возилась по локоть в земле.

Напротив же два дома пустовали – в одном не жили давненько, а в другом жила та самая Евдокия, кою дочь, по уверениям Антонины, разорвали зимой.

Открыв калитку, Лидия Павловна вышла на асфальтированную дорогу, по которой медленно прохаживалась пенсионерка с растрёпанными волосами. Именно она и причитала. Седая, скрюченная, она осторожно плелась по асфальту, внимательно приглядываясь так, словно что-то потеряла.

- Евдокия? – спросила Лидия Павловна, поражённая до глубины души. – Чего ты здесь делаешь?

Та встрепенулась, отпрянула и даже ощерилась. Она смотрела на неё так, будто и не знала, что здесь кто-то есть.

- Ищу, - ответила та. Выглядела она так, будто ей срочно требовалась психиатрическая помощь.

- Что ищешь?

- Дочь свою ищу, - ответила Евдокия, даже не поправив соседку… Ведь в данном случае семантически верно будет говорить «кого», а не «что». – Она же зимой у меня потерялась… Ты не знаешь. Только штаны её и кофта лежали здесь… Может, и она здесь лежит где.

Лидия Павловна поистине пришла в ужас от этих слов. Перед ней стоял совершенно спятивший человек. И сколько она здесь времени находится?! Может, она так с самой зимы ходит… Мороз побежал у неё по коже, хотя день обещал быть жарким.

- Евдокия, тебе плохо? Тебе нужна помощь?

- Нет, - ответила та. – Я бы зашла к тебе в гости, но я вижу, что у тебя уже гости дома…

Лидия Павловна открыла рот, чтобы сказать, что она ошибается, но проследила за взглядом Евдокии. Та смотрела ей в окно.

Сердце у Лидии Павловны сжалось от ужаса: в окне собственной спальни она увидела чёрную фигуру, припавшую к подоконнику. Лица видно не было, только лишь очертания плеч, шеи и головы.

- Что это ещё такое? – прошептала женщина, чувствуя, как перехватывает дыхание. К ней кто-то залез в дом!

Она спешно побежала назад, почти не чувствуя ног от испуга… Но торопилась, как могла. Пот тёк по её лицу, её фиолетовое платье прилипло к спине. Ворвавшись домой, она побежала сразу же в свою спальню, как могла, готовясь застать злоумышленника на месте преступления… Ей даже в голову прийти не могло, что, если там настоящий псих-головорез, то ей не жить.

Но в комнате никого не оказалось. Она бросилась к окну, но там Евдокии уже тоже не было…

«Куда она делась? Что здесь происходит? - подумала Лидия Павловна. Необъяснимая злость к Антонине Прокопьевне захлестнула её. – Это всё из-за неё! Она запудрила мне мозги, и теперь мне покоя нет!»

Лидия Павловна не могла оставаться на месте, поэтому снова решила покинуть дом… Тут она чувствовала себя теперь неуютно. Да и вопросов к Антонине Прокопьевне у неё возникло предостаточно.

Она вышла на улицу, и краем глаза заметила фигуру опять. Та будто бы стояла посреди двора, но пенсионерка поспешила выйти за калитку и больше не оглядываться…

- Тонька! Тонька! – прокричала она, пройдя несколько шагов до проржавевшей калитки соседки. – Выходи!

Она забарабанила в ближайшее окно. Та выглянула в него очень испуганная, чуть ли не одним глазом: наверное, Лидия Павловна здорово напугала её своим напористым стуком.

«Нечего было пугать меня», - обиженно подумала пенсионерка.

- Давай, выходи! – крикнула она так, чтобы соседка точно услышала. – Запускай меня, у меня проблемы!

- Уходи отсюда, уходи! – едва слышно ответила та и скрылась.

- Нет уж! – настояла Лидия Павловна и уверенно зашагала к калитке. Она отомкнула её и сразу же попала в небольшой дворик, давно не знавший ухода: здесь столько было бурьяна и полыни, чуть ли не по пояс. – Тоня! Тоня!

Лидия Павловна подошла к дому и принялась колотиться в дверь. Дёргала за ручку, но та, судя по всему, закрылась изнутри.

- Тонька! Пусти меня! Я тебе объясню, как меня пугать! Тонька! Тонька! Тонь!

Пенсионерка продолжала стучаться к соседке ещё минут десять, как до её слуха донеслось, что её зовут с улицы… Она обернулась и увидела внучку Инги Борисовны. Хорошенькую до ужаса! Стройненькую, белобрысенькую, в коротеньких джинсовых шортах.

- Лидия Павловна! – звала она. – Лидия Павловна!

- О, привет, - ответила пенсионерка, напрочь забыв, как зовут эту девчонку. – Я тут до Антонины Прокопьевны пришла, стучу, а она закрылась внутри и не выходит. Ну, я всё равно дождусь и всё ей выскажу!

- Лидия Павловна, - тихо снова позвала внучка Инги Борисовны. – Антонина Прокопьевна уж давно здесь не живёт. Ещё с самой зимы… Её же дети забрали в город.

Ноги у Лидии Павловны подкосились, и она чуть не упала, успев ухватиться за перила террасы. Лицо её побелело, как мел.

Внучка – её, кстати, звали Ирой – молча забежала за калитку и кинулась к осевшей пенсионерке.

- Вам плохо? Вам плохо? «Скорую» вызвать?! – испуганно спросила Ира, сама побелев. Она подскочила к пенсионерке и опустилась на колено.

- Нет, деточка, - выдавила та. – Если можешь, проводи меня до дома.

Ира сумела поднять пенсионерку на ноги, хотя в какой-то момент ей подумалось, что эта грузная женщина сейчас рухнет на неё всем весом и переломает косточки. Но обошлось, и девушка-подросток повела пенсионерку по улице.

- Скажи мне, милая… - начала Лидия Павловна, задыхаясь от потрясения. – А где Евдокия Ивановна, а? У неё ещё дочь…

- А та тоже зимой отсюда уехала, - ответила девочка. – Только в дурдом она попала. У неё же дочь загрызли дикие собаки.

Лидия Павловна смотрела на свою помощницу, и в голове крутился у неё лишь один вопрос.

- А ты? – спросила она. – Почему ты не уехала?

Девочка посмотрела на неё снизу вверх и широко улыбнулась:

- И я уехала. Отсюда все уехали. Здесь же никто больше не живёт.

Жара разгоралась всё сильнее, но руки подростка Лидии Павловне показались ледяными. Хотя она честно поддерживала пенсионерку и не позволяла ей безвольно рухнуть на чистенький асфальт.

- Просто… Мы же приезжаем на лето возделывать огород, - пояснила она, и у пенсионерки отлегло.

- Кто – «мы?»

- Ну, мы с бабушкой… Она сейчас дома.

Но быть уверенной ни в чём нельзя. Может, Ира – тоже не больше, чем животрепещущая галлюцинация.

- Ты в школе учишься? – спросила пенсионерка, чтобы убедиться, что перед ней живой человек, что она не разговаривает сама с собой.

- Нет, - ответила та, улыбаясь опять. – Зачем мне в школе учиться?

«Зачем, действительно, кто ж в школе учится?» - спросила про себя Лидия Павловна.

- Я учусь в институте на первом курсе.

- И что же у тебя за специализация?

- Радиомеханика.

- Никогда не слышала, чтобы девочки поступали на радиомеханику, - честно призналась пенсионерка. – Я думала, ты бухгалтером будешь.

- Нет, мне неинтересны гуманитарные науки. Я люблю работать руками.

«И действительно, Инга Борисовна воспитала себе подобную бой-бабу», - подумалось Лидии Павловне. Она прекрасно знала, какая та была жёсткая по жизни; уже в двадцать с небольшим лет она трудилась помощником мастера на подшипниковом заводе. И даже в свои шестьдесят шесть лет всё ещё отличалась стальной осанкой и суровым выражением глаз.

Наверное, эта девочка будет её копией.

- Девочка… - начала пенсионерка.

- Меня ж Ира зовут, тётя Лида, Вы что?

Тон хоть и звучал вопросительно, но смотрела эта девочка-подросток на Лидию Павловну так, что той стало не по себе. Будто та была сгоревшей микросхемой в старом радиоприёмнике.

- А как ты… А как ты поняла, что я пошла к Антонине? – спросила Лидия, будто пытаясь вывести подростка на чистую воду.

- Я просто услышала, как яростно Вы стучите. Для меня это показалось странным. Отсюда же все поуехали. Кто сейчас, а кто – ещё раньше.

«И опять это: все уехали. Кто – все?»

- Неужели на дачах сейчас никого нет? – спросила Лидия Павловна.

- Именно.

- Но мы же с тобой здесь.

Ира снова улыбнулась, будто была медсестрой в клинике для душевнобольных.

- Скажи, мы с тобой здесь?

- Здесь, - отозвалась Ира. – Мы пришли. Вас проводить до кровати?

«Что это такое? – думала Лидия Павловна. – Слабоумие? Какая-то другая болезнь, яростно прогрессирующая эти два дня? И если Антонина уехала ещё зимой, с кем же я пила чай вчера вечером?»

Голова у неё закружилась, но они всё же дошли до дома пенсионерки. И это было прекрасно!

- Спасибо, - сказала она. – Я дальше сама.

- Смотрите… - сказала девочка и ещё немного постояла, когда Лидия Павловна принялась заходить внутрь. Она резко обернулась, будто бы хотела поймать Иру на том, что та исчезнет, как Евдокия, как Антонина.

Как чёрная фигура человека.

Та же, однако, стояла на своём месте и продолжала вежливо улыбаться. Руки, кстати, у неё были по локоть в земле, будто она только что копалась в огороде.

Внутри же женщина добралась до воды. Стала наливать из остывшего чайника холодную воду в белую кружку и с жадностью пить… Ещё целые зубы едва слышно стучали о посуду. Перед глазами поплыли круги, а в ушах зашумело.

«Мне надо поспать, - решила она. – Давление, наверное, как в паровом котле взлетело!»

Когда Лидия Павловна отдохнула, немного даже поспала, то всё, что было до этого момента, ей показалось дурацким и страшным сном. День разгорался с необычайной силой, стояла уже вопиющая жара.

«Наверное, мои цветочки уже завяли», - подумалось пенсионерке, и она решила проведать их.

Едва она появилась на террасе, как охнула от горячего воздуха. Зной охватил тут же оеё всю… Невыносимая жара навалилась яростно, как нетерпеливый стокилограммовый любовник, и дышать стало совсем уж трудно.

Лидия Павловна потихоньку спустилась по ступенькам и направилась к грядкам… Сразу же её взгляд наткнулся на сорняк, который рос там же, и даже стал ещё больше, ещё длиннее. Он извивался уже между грядами и тянулся во двор.

Пенсионерка попробовала вырвать его руками, но в этот раз у неё не получилось. Она кряхтела и упиралась изо всех сил, но у неё никак не удавалось выдернуть его. Только ладони начали жечь от сизифовых усилий.

«Надо позвать Иру», - подумала она.

Конечно! Она же, пока была тут, всё время копалась днём в огороде.

Лидия Павловна снова оказалась на улице с куда большим запасом душевных сил, чем утром. И быстренько потопала до соседского дома, только вот…

Ставни были закрыты. На воротах – табличка с большими буквами «ПРОДАЁТСЯ СРОЧНО». И номер телефона. Причём, было видно, что ворота уже покрылись засохшей грязью и толстым слоем пыли. Когда прокладывали асфальт, а это было ещё в конце прошлого лета, по улице все дома оказались замызганы. Но никто ворота так и не помыл…

Лидия Павловна припала к забору и стала смотреть в щель на огород. Прозрачная теплица уже вся развалилась. Небольшой бачок для воды не только пустовал, но и валялся на боку, изъеденный ржавчиной. И, конечно, всё поросло сорняком. Бурьян, полынь и тьма крапивы.

Деревянный забор с другой стороны уже прогнил и принялся разваливаться, это пенсионерка тоже увидела.

«Тут никто же больше не живёт», - сказала ей Ира в последний раз.

А Ира ли это была?

- Отсюда надо срочно уезжать, и больше никогда не возвращаться, - осознавая масштаб катастрофы, решила Лидия Павловна.

Она бросилась назад собирать вещи… Ещё ей предстояло позвонить соседу – тот приедет быстрее, чем её дочери. Они, как всегда, не воспримут всерьёз её тревожность. Ей стало всё равно на цветы: она в следующем году приедет и…

«Нет, больше сюда я не вернусь!»

Когда она пришла в свой двор, её чуть не сшиб апоплексический удар: она увидела, что сорняк уже дорос до террасы. Он был ярко-зелёный и толстый, подобно змее забравшийся на нижние ступени.

Пенсионерка аккуратно переступила через него, чуть было не навернувшись. На глазах её выступили слёзы. Женщина трижды набирала неправильный номер, но всё же нашла в себе силы хоть на недолго взять себя в руки и смогла упорядочить все нужные цифры. Был бы записан, не пришлось бы…

Егорушка почти сразу взял трубку, будто бы только сидел с телефоном и ждал её звонка.

- Егор, Егорушка, - начала она, борясь с неистовой дрожью в голосе. – Это ты, скажи мне? Ты меня узнал? Я дозвонила… Я до тебя дозвонилась?

- Да, Лидия Павловна, Вы до меня дозвонились, - начал он с резко выросшим в голосе беспокойством. – Что случилось?

- Приезжай, пожалуйста! Мне страшно!

Язык её не слушался, она поняла, что от страшного испуга не может нормально говорить и принялась делать глубокие вдохи и выдохи.

- Что случилось?! – крикнул в трубку Егор. – К Вам кто-то залез?!

Краем глаза Лидия Павловна опять увидела стоящую чёрную фигуру сбоку… Закрыла глаза, мотнула головой. Открыла. Посмотрела.

Фигура стояла там же. Абсолютно чёрный человек.

Лидия Павловна дико закричала, жар хлестнул её по щекам, она вскочила и попыталась вжаться в стену… Человек растворился так же, как и появился. Она же обнаружила себя лежавшей на полу, слёзы душили её.

- Егор! – крикнула пенсионерка, надеясь, что он всё ещё слышит её, но трубку поднести к голове она не могла.

Скосила глаза вниз: сорняк был уже внутри. И не просто был: он опутал её за одну ногу и одну руку. Лидия Павловна рассмотрела, как он растёт уже прямо у неё на глазах и ничуть не таится. Он всё крепче сжимал её конечности, тянул их куда-то прочь. Она почти слышала, как он злобно шипел. Но закричать она не могла.

В голове бешено роились мысли о том, что, когда Егор всё же приедет, её тут не будет.

Она уедет в город. Как все остальные.

7 октября 2024 г.