Сорочий терем

Николай, семидесятилетний, уже горбившийся, но ещё довольно крепкий старик окучивал в своём огороде картошку, когда его окликнула из-за забора почтальонша Вера. Кроме неё над редким штакетником торчали ещё три головы. Щурясь и вглядываясь, Николай неторопливо приблизился и увидел чужую, не из их села, молодёжь – двух девушек и парня с огромным рюкзаком за спиной. Девушки свои рюкзаки, гораздо меньших размеров, уже поснимали и поставили на траву.

– Дядь Коль, возьми студентов на постой! – весело и напористо попросила Вера. – У тебя в доме целых три комнаты, а живёшь один. Я тоже двух девчоночек у себя приютила, да они все к нам ненадолго. На пару дней, потом дальше, по другим деревням и сёлам пойдут. У ребят фольклорная практика, учатся в институте культуры.

– Ну, раз культурные, пусть поживут, – сипло согласился Николай и закашлялся. Потом заговорил опять: – Идите, гости дорогие, вдоль забора до калитки, я тоже сейчас туда подойду.

– Спасибо! – почти хором ответили девушки, а вот парень благодарить не спешил.

– Сколько берёте с человека за сутки? – деловито спросил он.

– Нисколько. Небось, ещё сидите у мамок с папками на шее, чего с вас взять? – насмешливо просипел Николай. – Ещё и картошечкой молодой угощу, а на остальные мои харчи чтоб не зарились, согласны?

– Согласны, – пискнула одна из студенток, бледная, до прозрачности, тоненькая блондинка.

– На чужое и не рассчитывали, сами в дорогу закупились, – хлопнула по своему рюкзаку вторая, темноволосая студентка. Ничуть не толстая, со спортивной поджарой фигурой, по сравнению с миниатюрной подругой она выглядела крупной.

Ну а их приятель, тоже темноволосый парень, был действительно крепыш. Летняя безрукавка демонстрировала широкие плечи и накаченные бицепсы.

Разместил Николай студентов у себя в доме удобно. Девушкам досталась вторая спаленка с узкой железной кроватью и самодельным топчано́м, на котором лежал матрас. Парень занял старый диван в «зале», самой большой комнате в доме. Напротив дивана, на тумбочке, красовался удивительно пузатый, а не плоский телевизор, основательно покрытый пылью. Покосившись на неё, хозяин дома даже застеснялся и вдруг вспомнил, что полы он не подметал тоже давно.

Но девчонок – беленькую звали Варей, а тёмненькую Кристиной – пыль и беспорядок ничуть не смутили. Они вообще оказались на белоручки. Попросили ведро, тряпки и взялись наводить порядок сразу во всём доме. Чтобы им не мешать, Николай и однокурсник девушек, студент Андрей, ушли на огород. Нарыли с полведра молодой картошки и набрали пучок зелёного лука.

– Ох ты, у меня теперь чистота, словно на Первомай! Я ведь не больно-то убираюсь, по большим праздникам, – признался восхищённый хозяин дома, когда вернулся с огорода. – Устали, девоньки? Может, тогда пообедаем?

Но обедать студенты отказались. Заявили, что недавно, в электричке, перекусили бутербродами.

– Николай Иванович, – завела разговор Кристина, присев рядом со стариком на диван, – как вы уже знаете, у нас фольклорная практика. Расскажите, пожалуйста, соблюдают ли в вашей селе народные традиции и обычаи? Какие, например, праздники отмечаете?

– Да всякие! – воодушевился Николай. – Вот только что вспоминал Первомай, так народ этот праздник любит. Даже молодёжь отмечает.

– Это точно, повод съездить первого мая на шашлыки, – усмехнулся Андрей. Он в это время крутился возле пузатого телевизора и с интересом его разглядывал.

– Кристина имела ввиду праздники старинные, многовековые, – подала голосок и Варя, устроившаяся на стуле у окна. – И не обязательно православные, можно и языческие.

– А, эти, – особенно тепло улыбнулся девушке Николай. Было заметно, что старик выделяет её из всех остальных. – Их тоже соблюдаем. На Пасху куличи с яйцами едим, на Масленицу блины, на Крещение кое-кто даже в прорубь окунается. Всё как положено.

– Николай Иванович, про Пасху и Крещение знают все, – опять заговорила Кристина. – Хочется узнать про традиции редкие, уникальные.

– Хорошо бы характерные только для вашей местности, – подхватила Варя. – Или не обязательно традиции, нам для изучения подойдёт и устное народное творчество. Песни, народные сказания, какие-нибудь особенные словечки…

– Ещё былички, – подсказал Андрей.

– Да, былички тоже, – подтвердила Варя.

– Это что же такое? – заинтересовался Николай.

– Рассказы очевидцев о встречах с нечистой силой, – объяснил Андрей. – Самое моё любимое в устном народном творчестве, просто тащусь! Правда, рассказчик былички обычно сам её слышал от знакомых знакомого, опять же многие истории просто враньё. Но для отчётов по фольклорной практике сойдёт.

– Занятно, – усмехнулся дед и опять закашлялся. – Не бойтесь, ребятишки, не заразный. Угораздило простыть на рыбалке, надо траву от кашля заварить и попить. А насчёт старинных слов и обычаев вы не к тому обратились. Я, ребята, не местный, хотя и живу в селе много лет. Родился и учился в Куйбышеве, как раньше называли Самару. Вы же тоже оттуда?

– Ага, – разочарованно произнесла Кристина. – Тогда мы пойдём, поспрашиваем других. Поищём старожилов.

– Вот и хорошо, мне тоже надо кое-куда отлучиться, – согласился Николай, настроившийся сходить в сельский магазин и купить девчонкам конфет. Гостинец за уборку в доме.

Но, оказалось, конфеты, а также печенье и несколько пачек с чипсами были у студентов свои. Ребята выложили их из рюкзаков на общий стол, когда Николай наконец-то дождался квартирантов к ужину.

– Ещё готовую лапшу можно заварить, хотите? – спросил старика Андрей, жадно поглядывая на большую миску с отваренной, политой маслом и посыпанной зелёным луком молодой картошкой. Хлебосольный хозяин дома торжественно водрузил её по центру стола.

В ответ на предложение студента Николай презрительно поморщился и добавил к картошке одуряюще пахнувшие малосольные огурцы. Полную кастрюльку, где они лежали в рассоле вместе с зонтиками укропа и листьями смородины. После этого Андрей, уже не спрашивая совета или разрешения, вытащил из своего рюкзака бутылку водки.

– Давайте, а? – произнёс парень. – За знакомство и чтоб не болеть.

Выпили все, кроме Вари. Потом студенты с аппетитом жевали картошку с огурцами и ломтями чёрного хлеба, а Николай всё поглядывал на хрупкую блондиночку и грустно при этом улыбался.

– Уж больно ты, Варвара, похожа на мою бывшую жену, – объяснил старик, когда перехватил вопросительный взгляд девушки. – На Галину. Такой же былиночкой в юности была, в чём только душа держалась.

– Наверное, ваша жена из местных? Вы из-за неё в село переехали? – вежливо поддержала разговор Варя.

– А вот и нет, Галка тоже из Куйбышева. А переехали мы сюда… Впрочем, вспоминать теперь ни к чему. Как, кстати, ваши поиски? Нашли бабушек-дедушек, которые помнят что-нибудь особенное про старину?

– Какое там, – уныло произнёс Андрей, разливая по чайным чашкам остатки водки. Варя и на этот раз накрыла свою чашку ладонью и отрицательно качнула головой. – Была единственная наводка – одна древняя бабуля заговорила про какой-то сорочий терем. Мол, его хозяйки многое бы могли порассказать, если бы захотели. Но подробности мы из бабушки так и не вытянули – уже через минуту она позабыла, о чём только что говорила. Может вы об этом сорочьем тереме что-нибудь слышали? – Андрей просительно посмотрел на старика, – Зуб даю – туда-то нам и надо! Уже в самом названии какая-то бесовщинка.

– Тоже мне, местная достопримечательность! – почему-то рассердился Николай. Водка явно развязала ему язык, и старик проболтался ещё больше: – Давным-давно надо было тот терем к чёртовой матери сжечь!

Студенты моментально прекратили жевать и уставились на старика во все глаза. Заинтригованно. Андрей даже перестал поглаживать под столом колено Кристины, а сам Николай опять принялся смотреть на Варю, и в глазах старика стояла непонятная тоска. Потом дед снова заговорил:

– Так и быть, расскажу вам быличку, только было это не в далёкую старину, а чуть более пятидесяти лет назад. Подойдёт?

– История точно будет про встречу с нечистой силой? – с вызовом прищурился Андрей, которого водка сделала развязней.

– Точно, – угрюмо подтвердил старик.

– И с кем из нечисти конкретно? Может, кто-то там испугался по пьяни чёрной кошки? Принял её за чёрта? – принялся вдруг придираться студент, лицо которого теперь было потным и покраснело. Тогда Кристина пихнула Андрея под столом ногой, а Варя возмущённо фыркнула и покрутила пальцем у виска.

– Ты хотел узнать про сорочий терем? Ну так сиди и слушай, а то ведь я могу пойти спать, – спокойно, с достоинством сказал старик. – Кстати, герои той давней истории я сам и моя будущая жена Галка. Тогда ещё любимая девушка, с которой мы вместе учились в Куйбышевском авиационном техникуме.

– Всё-всё, дед, прости! – опомнился и покаянно забормотал Андрей. – Я когда чуть выпью, начинаю до всех докапываться. Мы все внимательно слушаем.

– Хорошо. Значит так – было это в семидесятые годы прошлого века. Сами понимаете при социализме. На третьем курсе, в начале сентября, вместо занятий двенадцать групп студентов отправили в подшефный совхоз собирать помидоры. Поля огромные, урожай богатый, а нас ещё и торопили. Сентябрь, надо сказать, выдался на редкость дождливым…

Николай рассказывал свою историю и сам себе удивлялся. Почему-то сегодня те старые события не просто вспоминались, а и ярко переживались. Словно бы третьекурсник авиационного техникума Коля реально мок сейчас под нудным дождиком и выслушивал ежедневные понукания толстой агрономши. Дескать – всем следует работать быстрее! Спасать урожай, пока из-за сырости помидоры не поразила страшная зараза фитофтороз. Закончив поучать, агрономша исчезала до следующего дня, а студенты оставались трудиться под присмотром преподавателей техникума. Работники совхоза на полях появлялись редко, в те времена урожаи часто спасали городские.

– Если дождь после обеда не останавливался, нас всё-таки отпускали отдыхать. Видно боялись, что простынем и заболеем, – размеренно и хрипло говорил Николай. – Кстати – это село и есть бывший совхоз, только прежние поля застроили частным жильём и дачами. Больно уж место хорошее, до Самары на электричке ехать меньше часа. А вон там, за рекой, – старик неопределённо ткнул в окно пальцем, – люди строиться не хотели. Ни раньше, ни сейчас. Но тогда, в семидесятые, деревянный мост ещё был цел, и за рекой стояли пять больших бараков, в которые нас, студентов, разместили. Железные койки с провисшими сетками, сырость ужасная, будочка туалета с дырявой крышей, да ещё в комнатах ни одной целой розетки для кипятильников. Так что чай мы себе готовили прямо на улице, под навесом у крыльца. Кипятили воду сразу с заваркой и не в чайнике, а в десятилитровом эмалированном ведре, выпросили его в совхозной столовке, где питались. Ставили ведро повыше на кирпичи, и разводили внизу костёрчик…

– Может, нам тоже вскипятить чай? – перебив старика, предложила вдруг Кристина и не смогла сдержать зевок. – Заварим покрепче, а то я что-то засыпаю.

– Видать, я усыпил ненужными подробностями, – хмуро ухмыльнулся Николай, а Кристина смутилась и принялась отнекиваться. Мол, на самом деле очень интересно, но под чаёк слушать историю приятней.

Чаю вдруг захотелось всем. Студенты вскрыли пачки с печеньем и зашуршали конфетными обёртками. Сам Николай, чтобы немного наказать молодёжь за перебивание рассказчика, налил себе кипяток и заварку в самую большую кружку и пил нарочито неспешно, смакуя засахаренный мёд.

– Чтобы горло прогреть, проклятый кашель, – пояснил он потом. – В общем, постараюсь теперь обойтись без ностальгических подробностей, которые так любят старики. И забыл кое-что сказать – наши четыре преподавателя, обязанные следить за дисциплиной, предпочли поселиться не в сыром бараке за рекой, а на частной квартире в совхозе. Подразумевалось, что преподаватели могут нагрянуть в любой момент с внезапной проверкой, на самом же деле такое случилось всего пару раз. Мы, великовозрастные балбесы, были предоставлены сами себе и творили по вечерам, что хотели! Кроме чая грелись дешёвым портвейном, и многие девчонки от парней не отставали. Опять же спать в сырых кроватях вдвоём было теплее. Знаете, сколько впоследствии студенческих свадеб сыграли, кто не сделал аборт втихую!

Андрей в этом месте заржал и уже в открытую, не таясь, погладил длинную ногу Кристины. Та притворно рассердилась, Варя же вдруг вспыхнула, села к парочке боком и больше в их сторону не смотрела.

– Теперь понятно, почему вы на своей Гале женились. По залёту, – нахально прокомментировал Андрей и уставился именно на Варю с недоброй ухмылкой.

– Ну а как по-другому, если залетела от меня? Причём накуролесили мы ещё до поездки в совхоз. Эх, горячая молодость, – ностальгически вздохнул старик. – Не то чтобы теперь горжусь, но из песни слова не выкинешь. Галюня моя забеременела в июне, когда мы с ней отметили успешно сданную сессию и переход на третий курс. Потом Галку до конца лета отвезли в дальнюю деревню к тётке, откуда мне подруга и написала…

– Написала? Но сотовых тогда ещё не было! – опять перебила Кристина, лицо которой выражало искреннее недоумение.

– Письмо написала! Не сообщение, – засмеялся Николай и в очередной раз закашлялся. – А я ей ответил – ничего не бойся, женюсь! Понятное дело, сильно рад не был. Какая семья, когда обоим по семнадцать, и всё-таки я свою Галку любил. Вот только нашего малыша она так и не родила. Даже до конца не выносила.

Старик замолчал, и его и так сутулая спина поникла ещё больше.

– Случился выкидыш? – сочувственно произнесла Варя.

– Если бы, – глухо отозвался старик. – Вы ещё помните, что я рассказываю не просто историю, а быличку? Бедного крошечного ребятёнка выкрала прямо из живота матери ведьма-ве́щица! Раз вы изучаете фольклор, должны о такой знать.

– Приехали! – насмешливо протянул Андрей. – Дед, ты совсем пьяный? Или так пошутил?

– Не дед я тебе, к счастью, а Николай Иванович! – рявкнул старик и стукнул кулаком по столу. – Думаешь, сбрендил на старости лет? Тогда сбрендил я значительно раньше, когда гнался за проклятой сорокой до самого её проклятого терема! Всё, ступайте спать! Разговор окончен!

Устрашённые этой вспышкой студенты разошлись, но Варя так и не уснула, хотя старательно для Кристины притворялась. А сама всё размышляла о том, что в рассказе старика зацепило особенно. Нет, не фантастическая выдумка про ведьму и якобы украденного недоношенного ребёнка. Варю растрогал момент, как молодой ещё Николай отреагировал на признание своей подруги про беременность. Ничего не бойся, женюсь! А вот её Андрей в этом плане оказался трусом. Проблеял что-то жалкое, затем развернулся и ушёл. И уже на другой день стал демонстративно оказывать внимание Кристине.

«Тоже хорошая предательница, – думала Варя, отвернувшись на своём топчанчике к стене. – Быстренько моего парня присвоила, ещё и издевается – он тебе ничего не обещал!».

Немного успокоившись, Варя принялась размышлять об удивительной ведьме-ве́щице. Ведьма-птица, сорока-оборотень, а слово «ве́щица» означает «предвестник». Самый ужасный – смерти ребёнка! Которого, по поверьям, ведьма похищает прямо из чрева беременной, при этом несчастная защититься не может. Под воздействием колдовства не способна даже пошевелиться.

Утаскивает вещица и некоторых новорождённых, залетает ночью в дом через трубу и крадёт младенца из колыбельки. В старину считалось – раз ребёночка украла ве́щица, он всё равно не жилец. Имеет какой-то серьёзный недуг, то есть сорока-оборотень хоть и опасное, но необходимое зло.

Когда Варю, наконец, после всех дум сморило, сорока ей и приснилась. Сначала всё летала и заполошно стрекотала, заглядывая в окно их с Кристиной спаленки, но в какой-то момент птица вдруг принялась расти и стремительно меняться. И вот в окно уже таращится не любопытная сорока, а старая женщина с большой родинкой-горошиной на щеке.

Кошмар до того Варю напугал, что она проснулась с сильно колотившимся сердцем. Однако в сонной тишине спальни быстро успокоилась. Кристина, подавая пример, сладко посапывала и даже занавески на небольшом окне оказались задёрнуты. Заглянуть в спальню с улицы никто бы не смог.

«Просто замечательно, – уныло подумала Варя, – еле-еле заснула и опять всё сначала…». И тут она вдруг услышала приглушённые голоса, в доме до сих пор кто-то бодрствовал. Подумав на деда и Андрея, Варя решила сходить на разведку под предлогом попить водички.

Но, оказалось, Николай Иванович разговаривал не с Андреем, принимал глубокой ночью у себя на кухне гостью. Маленькая и седая пожилая женщина, при этом стройная и не по возрасту гибкая, стояла у раковины и мыла оставленную после ужина посуду. Со стариком она беседовала через плечо, а тот по-прежнему сидел за столом и осторожно прихлёбывал что-то из кружки. Явно не чай: запах стоял душисто-травяной и, одновременно, смолистый.

– Простите, – пролепетала Варя. – Я только попить… Ой, про посуду-то мы совершенно забыли! Давайте домою сама.

– Вот и хорошо, сама так сама, – заговорила незнакомка быстрой скороговоркой, словно куда-то сильно торопилась. – А я старая приятельница Николая Ивановича. Мы с ним оба мучаемся бессонницей и иногда устраиваем по ночам посиделки. Заодно Колю от кашля лечу, а водку ему больше не давайте. Отпил уже своё, ещё плохо сделается. Да и болтает Коля после водки невесть что…

– Угомонись, затараторила! – хмуро оборвал гостью старик. – Отправляйся уже к себе, повидались.

Но, несмотря на явную грубость хозяина дома, старушка не обиделась и не ушла. Поглядывая искоса на Варю, принялась охорашиваться – огладила руками по бокам длинную, в пол, чёрную юбку, а на чистой белой блузке развернула закатанные рукава. Видно поберегла их во время мытья посуды. Затем накинула на голову лежавший прежде на плечах чёрный платок, и аккуратно убрала под него седые пряди.

«Классика, чёрное и белое. Просто и симпатично в любом возрасте», – одобрила про себя Варя и взялась домывать посуду. А когда закончила и развернулась от раковины к старикам, невольно вздрогнула.

Знакомая Николая Ивановича теперь выглядела странно. Она словно сделала «стойку», как выследившая дичь, хорошо обученная охотничья собака. Старушка напряглась и потянулась к Варе всем телом, особенно шеей, да так и застыла. При этом лицо ночной гостьи стало отрешённым, а глаза, прежде приветливые, пронзительными.

– Да ты, милочка, гляжу, на четвёртом месяце! – выдохнула, продолжая тянуться и таращиться старушка. – Девочкой! И ребёночек нежеланный, в тягость.

– Откуда вы знаете про беременность? – испуганно пролепетала Варя, а старик вдруг вскочил, схватил свою приятельницу в охапку и, как сначала показалось девушке, собрался выкинуть в окно. Но опомнился и понёс к входной двери, вход в дом был как раз через кухню.

– Откуда она про меня узнала? – повторила вопрос по-прежнему ошарашенная Варя, после того как старик выставил гостью и задвинул засов. – Эта женщина ясновидящая?

– Эта злодейка моя бывшая жена Галка, – с мукой в голосе произнёс Николай Иванович.

– А я было подумала, что Галина умерла. Извините. Оказывается, вы просто вместе не живёте. И всё-таки – как ваша бывшая жена узнала про мою беременность? Ещё и назвала точный срок, ведь живота ещё не видно!

– Конечно, я мог бы не отвечать. Или соврать и утешить, но лучше, девочка, тебе знать правду, – решительно произнёс старик. – Хочешь ли дослушать мою историю? Хоть будешь понимать, с кем придётся столкнуться, раз сорока тебя выследила.

– Сорока? – вздрогнула Варя, вспомнив свой сон.

– Ну да, вещица. А ребёночек, которого носишь, и впрямь нежеланный?

– Для его отца точно, а я пока ещё не знаю… И мама моя не обрадуется…

– Ну, будем надеяться, обойдётся. Садись, Варвара, и слушай про сорочий терем дальше.

Варя покорно кивнула и уселась за стол напротив старика. Из-за темноты за окном, навалившейся усталости, а главное – после всех этих странных событий в голове девушки была каша, и иногда казалось, что она продолжает спать и видит новый кошмар.

– На чём я остановился в прошлый раз? – на миг озадачился старик. – Ладно, продолжу с того времени, когда затяжные дожди наконец-то закончились. Убирать помидоры сразу стало легче, мы хотя бы не таскали на ногах килограммы налипшей грязи. Тьфу! Опять я, старый пень, вываливаю ненужные подробности! – отругал сам себя Николай Иванович. – Постараюсь только самое главное. Значит так – по хорошей погоде сидеть по вечерам в бараке уже никому не хотелось, и мы, студенты, стали исследовать окрестности. И вдруг оказалось, что за осиновой рощей, растущей не так уж далеко от бараков, прячется маленькая, теперь заброшенная деревенька. Не более десятка разрушенных или просто оставленных домишек и, неожиданно, один дом до сих пор обитаемый. Красивый, крепкий и весь в деревянных кружевах теремок. По-другому и не назовёшь – очень высокая крыша образовывала словно бы второй этаж, а вместо слухового окна имелась дверца, выходившая на резной круглый балкончик. Совсем крошечный, один человек ещё встанет, а второму уже негде. Меж тем обитательниц в теремке, как мы потом узнали, было две – старуха и женщина лет сорока. Видимо мать и дочь. И ведь что интересно – сроду они не ходили через мост в село. Хоть в тот же магазин, чем питались неизвестно. Тогда-то моя отзывчивая Галка, услышав разговоры по этому поводу, решила принести женщинам из теремка кое-какие продукты. Набрала на совхозном поле отборных помидоров, а в магазинчике приобрела банку сайры и две буханки хлеба. На большее денег у неё не было. Варвара, ты спишь? – вдруг спросил старик.

– Слушаю. Просто закрыла глаза, чтобы представить теремок, – выкрутилась Варя, разлепляя непослушные веки. Затем, чтобы чем-то отвлечься, взяла с тарелки печенье и принялась жевать. – Так что те женщины? Обрадовались продуктам?

– Этого я не знаю, мы с Галкой накануне разругались и я с ней не пошёл. А знаешь, из-за чего разругались? Боли у неё в животе начались! То болит, то опять отпускает, так я уговаривал срочно ехать в Самару и показаться женскому врачу. Но Галка именно этого и боялась. Ведь она не замужем, восемнадцати нет, и врач мог сообщить эти сведения в милицию. Да и вообще при социализме залететь без брака было стыдно.

С этого момента, из сочувствия к другой беременной, рассказ старика стал для Вари по-настоящему интересен, и каша в её голове опять превратилась в мозги.

– Возможно, боли в животе из-за гиперто́нуса матки, я теперь часто про всякие симптомы читаю. А гиперто́нус бывает при значительных физических нагрузках, – встрепенувшись, авторитетно заявила девушка.

– Вот и я Галке доказывал, что вредно каждый день тяжёлые вёдра таскать – боится ехать к врачу и всё! Зато от тех тёток, которым относила продукты, Галюня вернулась окрылённая и мириться пришла сама. Оказывается, в благодарность за её добрый поступок, женщины из красивого теремка заварили какую-то травку, и боли в животе прошли. А вот носить им продукты впредь новые знакомые запретили. Дескать, и муки для хлеба, и всего остального припасено немало, опять же сажают огород.

– Я, кстати, подумала, что хозяйки теремка могли ходить в совхозный магазин, пока вы работали в поле, – вставила свои пять копеек Варя.

– Тоже вариант, – согласился старик. – Как бы там ни было, спать после примирения я и Галка легли опять вместе. Надо сказать, на зависть всем остальным студентам у нас была собственная комнатка. Таскаться втихую по ночам в общую спальню девчонок я считал скотством, поэтому ещё с первых дней заселения в барак расчистил захламлённый чуланчик и перетащил свою кровать туда.

– Ну и правильно, – одобрила мужскую смекалку Варя и потянулась опять за печеньем. Тогда Николай Иванович встал, достал из холодильника молоко и поставил перед девушкой полную кружку. Варя в ответ благодарно улыбнулась, а только что вполне адекватный старик спокойно заявил:

– Вот я и подошёл к главному. Стоило моей Галке побывать в красивом теремке, этой же ночью нас впервые посетила ведьма. Причём дверь в чуланчик я всегда запирал на щеколду, а окна не было.

Варя тихонько вздохнула, но спорить не стала. Пусть уж Николай Иванович поскорее выговорится, доскажет свою невероятную историю, раз невтерпёж. С другой стороны уже интересно, чем всё закончится.

– Разбудили меня ночью странные звуки, какое-то копошение и равномерное постукивание. При этом ясно слышался цокот, словно от маленьких коготков, – старик изобразил дробный перестук по клеенке стола, отбивая ритм кривым жёлтым ногтём. – Галюня моя крепко спала, а я сунул руку под кровать, нащупал лежавший там фонарик и посветил. По полу скакала неизвестно откуда взявшаяся сорока и ничуть меня не боялась. А потом начался настоящий кошмар! Скажу честно – от страха я чуть не обоссался! Сорока особенно высоко подпрыгнула и вдруг превратилась в яркий, словно огненный шар, размером с футбольный мяч. Он метнулся к кровати и завис прямо над Галкой, над самым её животом. Почти что на него уселся, и, кстати, жаром от огненного шара не веяло. Наоборот, меня охватил озноб, меж тем моя девушка продолжала крепко спать. И тогда я замахнулся на неведомую тварь фонариком! В ту же секунду по огненной поверхности шара побежали тени, сквозь которые ясно проступило лицо женщины. Неприятное такое, ехидное и с большой круглой родинкой на щеке.

– Что? – выронив печенье, ошеломлённо спросила Варя, вспомнив свой сон про сороку, ставшую вдруг старухой с большой родинкой-горошиной тоже на щеке.

– Думаешь, вру? – понял по-своему Николай Иванович. – Хочешь, побожусь? Я ведь хожу в церковь.

– Не надо божиться, – отмахнувшись, продолжала тревожно выспрашивать Варя. – Та женщина была старой?

– Ведьма-то? Не очень, лет сорока. И, конечно, я ещё не знал, что это и есть одна из обитательниц теремка, в котором Галка побывала.

– И что было потом?

– В тот раз всё обошлось. Шар вдруг опять превратился в сороку, она взлетела под потолок и пропала. Посветив фонариком, я увидел наверху небольшую дыру, ведущую, видно, на крышу. Галка моя так и не проснулась, ну а утром я ничего ей не рассказал. Решил не пугать, а надо было, дураку, хватать в охапку и увозить в город! Кто же знал, что уже на следующую ночь всё и произойдёт. Ведьма украдёт у Гали нерождённого ребёнка…

– И снова всем привет! Вы, гляжу, всё ещё сказочками развлекаетесь? – раздался одновременно и сонный, и насмешливый голос Андрея. Он, в одних трусах, стоял в дверях кухни и почёсывал кубики пресса. – Не буду мешать, я только попить. О, молочко!

Андрей радостно сцапал со стола кружку, в которой молока было ещё больше половины, и мигом его проглотил. Затем всем подмигнул и отправился досыпать.

– Орёл парень, – хмуро буркнул старик. – Хочу, значит моё! Лишних церемоний не разводит.

– Да плюньте вы на него. Рассказывайте дальше! – нетерпеливо попросила Варя, и старик снова заговорил:

– На следующую ночь я проснулся, когда почувствовал, что Гали рядом нет. Помню, даже рассердился. После визита сороки, превратившейся потом в огненный шар, я весь день упрашивал свою девушку одной никуда не ходить. Особенно в темноте, проводил бы я её до туалета, и чего такого? Меж тем прошло десять минут, пятнадцать, Галя всё не возвращалась, и я отправился искать, прихватив с собой фонарик. Его она, оказывается, тоже не взяла.

Будочка туалета стояла с дверью нараспашку, и вот тогда я растерялся. Где искать теперь? Бегом вернулся в нашу коморку – Гали нет. Опять вышел на улицу и сделал круг вокруг барака – никого. И тогда, словно по наитию, я направился к осиновой роще, за которой пряталась заброшенная деревенька и обитаемый теремок. В роще я Галку и нашёл. Не сразу, под деревьями и в частой осиновой поросли было ещё темнее, но в какой-то момент моё внимание привлёк странный, мерцающий возле самой земли свет. В сторону которого я принялся осторожно красться, радуясь, что после обильных дождей опавшие листья пропитаны влагой и не шуршат…

Старик вдруг замолчал и оцепенел, уставившись перед собой невидящими глазами. Словно вглядывался в другую реальность. Затем, минуты через две, заговорил опять, медленно и невыразительно:

– Моя Галка лежала на земле с закатившимися зрачками и тихо постанывала. А прямо над ней, практически усевшись на живот, завис уже знакомый шар размером с футбольный мяч, внутри которого крутились огненные вихри. И этот шар выпустил из себя два бесформенных, как у амёбы, сгустка и прижимался ими к ходившему ходуном животу моей подруги.

Варя слушала весь этот ужас, невольно обвив руками собственный живот. Теперь она уже не пыталась понять – выдумывает старик или говорит правду, ведь любой сумасшедший уверен в своей правоте. А Николай Иванович продолжал говорить, и его голос звучал ещё более тускло и безжизненно:

– В общем, я опоздал… Пока крался и таился, шар своё чёрное дело сделал. Втянул назад сгустки, отпрянул от Галки на пару шагов и вдруг развернулся в худую высокую женщину с большой родинкой на щеке. Ведьма уставилась на меня своими тёмными и круглыми глазами, насмешливо скривила губы и протянула вперёд руку. На её растопыренной ладони лежал крошечный человечек, пока ещё не слишком красивый. С огромной, размером с половину тела головой и какими-то размытыми чертами лица. Вырванный из чрева матери, человечек был всё ещё жив и слабо шевелил тоненькими ручками и ножками…

– Этого не может быть! – не в силах больше сопереживать, выкрикнула Варя. – Вы просто злой и больной старик, зачем вы меня пугаете! А у Гали вашей случился выкидыш, как я сразу и говорила!

– Ребёнка украла ведьма-ве́щица! – насупился и упрямо отчеканил Николай Иванович. Теперь он говорил быстро и гневно. – Прямо из живота бедной Галюни, хотя ни раны, ни крови не было и в помине, я сразу бросился проверять. Ведьма в это время опять превратилась в шар, и ребёночек оказался внутри. Шар с украденным малышом поплыл прочь, а я, не раздумывая, рванул следом! Видать сработал отцовский инстинкт – мне было важно отбить ребёнка у похитительницы! Даже такого, который ни за что теперь не выживет…

Старик яростно сжал кулаки и опять уставился перед собой. Ненавидящим, прожигающим взглядом, словно вместо кухонной стены видел смертельного врага.

– Догнали? – иронично спросила Варя, которая еле сдерживалась, чтобы опять не нагрубить. Старик с его больной фантазией теперь её безмерно раздражал.

– Нет, шар вдруг поднялся к вершинам деревьев. Выбравшись из рощи, он быстро устремился к теремку и влетел в него через маленький балкончик под крышей, куда я не смог бы попасть. А дверь мне эти ведьмы, сколько ни колотился, так и не открыли!

– Ого, ведьма уже не одна? Вторая обитательница теремка вроде как вашего младенца не воровала? – продолжала негодовать и спорить Варя.

– Всё очень просто, вещицы не любят жить поодиночке. В родовом гнезде их обычно несколько, я потом столько литературы по ведьмам-сорокам перечитал, – твёрдо заявил Николай Иванович. – Ещё я узнал, в том числе от старожилов этого села, что сороки отнимают младенчиков, только когда беременность протекает неблагополучно. Такие вот дела, чего только в жизни не бывает…

– Ваша подруга потом хоть показывалась врачу? Она же не могла не заметить, что больше не беременна, – всё-таки вернулась к разговору Варя, когда старик надолго замолчал. История её разбередила, а закончилась словно бы ничем. Ясно ощущалась какая-то недоговорённость.

– Ладно уж, сказал «а», скажу и «бэ». Наш с Галкой ребёночек, видимо, был не жилец, – с грустным вздохом произнёс Николай Иванович. – Врач заставил Галку сдать анализы и нашёл какой-то токсоплазмоз. В острой форме. Якобы из-за этой дряни Галина малыша и скинула, а если бы родила, появился бы сущий страдалец. Этот самый токсоплазмоз, почти безвредный для матери, поражает и мозг, и зрение, и внутренние органы несчастного ребятёнка.

– Как это всё ужасно! Как вообще хрупка жизнь, особенно детская!– задохнулась от жалости Варя. И вдруг чётко поняла – ребёнок внутри неё перестал быть нежеланным. Она своё дитя, такое беззащитное, абортом не убьёт, даже если Андрей не одумается.

Стоило только о нём вспомнить, Андрей, зевая, опять появился на кухне.

– По мне не соскучились? Дед, можно ещё молочка?

– Обойдёшься водичкой из-под крана! – отрезал Николай Иванович. – Мы вроде как договаривались, что каждый ест своё. Варвара, ты куда это собралась? – спросил старик озабоченно, когда Варя шагнула к входной двери и отодвинула засов.

– Подышать воздухом, всё равно не усну, – бросила она через плечо.

– Совсем больная? Пятый час утра, – высказался ей в спину и Андрей, но отвечать ему девушка не стала. Ей хотелось остаться одной и привести свой внутренний мир в равновесие. Правдивы ли россказни старика или чистая ложь, в любом случае было потрачено слишком много эмоций.

На улице было уже достаточно светло и очень тихо, как всегда бывает ранним утром. Варя немного постояла у крыльца во дворе, но, почувствовав, что за ней наблюдают из окна, решительно вышла за калитку. Правда далеко не пошла, уселась на лавочке рядом с воротами.

Откуда-то сразу прилетела любопытная сорока и, усевшись на заборе, принялась Варю разглядывать.

– Сорока-белобока, кашу варила, деток кормила. Только здоровых, больных она, оказывается, убивала, – пробормотала девушка, всё ещё переваривая современную быличку про ведьму-вещицу.

Птица в ответ на неправильный стишок что-то неодобрительно прострекотала и улетела. Потом рядом с лавочкой, неслышно и незаметно, появилась ночная гостья Николая Ивановича в своём чёрно-белом, словно сорочьем наряде. Чёрная юбка на свету даже отливала то синим, то зелёным, будто сорочий хвост.

– Можно присесть? – склонив голову набок, вежливо попросила разрешения старушка, и Варя молча подвинулась. – Ну, раз сегодня сплошные откровения, хочешь ли продолжение истории? Как я пережила потерю ребёнка и что было потом.

– Если только коротко, – вяло, чисто из вежливости, согласилась Варя. – Не собираюсь больше здесь задерживаться, уезжаю домой, в Самару. Пора признаваться маме, что скоро она станет бабулей.

– Коротко так коротко, – не стала обижаться сильно постаревшая Галина. – Если интересно, с Колей мы не разведены до сих пор, но я от него много лет назад ушла. В ве́щицы, в тот самый теремок за рекой. Муж после этого переехал из города в село, уж такой верный.

– Как в ве́щицы? Зачем? – опешила Варя.

– Чтобы добыть себе новую дочку взамен неродившейся. Зачать других деток нам с Колей было не суждено, сколько по врачам не ходили.

– Разве нельзя было удочерить?

– Наверное, можно, но уж что сделано, то сделано. Сороки меня приняли, а я их за украденную дочку простила. Стала одной из них.

– Но как? Разве можно стать сорокой-оборотнем по собственному желанию? – в очередной раз поразилась Варя.

– Тю, а ещё изучаешь фольклор. Никогда не слышала про ведьмину мазь?

– Неужели она действительно существует?! – ахнула Варя.

– Приходи к нам и проверишь сама, – вкрадчиво произнесла маленькая седая старушка. – У нас в тереме весело – пироги печём, песни поём, житьё лёгкое. И чем больше сорок, тем веселее! На работу не ходим, а чего захотим – из нарядов ли, побрякушек или еды, – всё имеем.

– Воруете? – нечаянно ляпнула Варя. Она только теперь обратила внимание на богатое украшение на шее жены Николая Ивановича. Явно золотое, довольно широкое ожерелье, частично скрытое небольшим вырезом блузки.

– Дурочка, – снисходительно, ничуть не обидевшись, бросила старушка. – Тайное слово помогает. Кофточку, к примеру, хочу как у тебя. Подаришь?

Галина чуть подалась вперёд и властно заглянула девушке в глаза. Одновременно старушка пробормотала короткую невнятную фразу, и Варя, не осознавая что делает, принялась стягивать с себя футболку.

– Стой! Я передумала, – приказала Галина и довольно захихикала. – Вот так обычно и бывает. Сороке только стоит по-особому попросить.

– Вы владеете гипнозом? ­– Натягивая назад футболку, хмуро уточнила Варя.

– Говорю же – помогает тайное слово. Только ни тряпки, ни побрякушки уже давно не радуют. Много лет желаю одного – собственную дочку, да всё не везёт. Но я не отчаиваюсь! – быстро-быстро, в своей сорочьей манере говорила-стрекотала старушка. – Тамара, та, что с родинкой на щеке, гораздо старше меня, а с год назад тоже завела себе девочку. Ненужного, в тягость матери и отцу, младенца. Забрала двухдневную малышку у пьяниц, которые всё равно бы её уморили…

– Хватит, вас с мужем не переслушаешь! – поморщившись, решительно прервала её Варя. – Больше не могу и не хочу!

– Понятно, так в вещиц и не поверила. Я бы с удовольствием доказала, да ребёночек, которого носишь, смотрю, стал желанным, – криво усмехнулась Галина. – Опять же твоя малышка здорова, а мы отнимаем только недужных или ненужных.

«Неужели всё-таки ведьма?» – пронеслось в голове у Вари. Сердце её зачастило, а липкий страх мгновенно прилепил взмокшую футболку к спине.

Но уже в следующую минуту к девушке вернулся здоровый скептицизм. Какая ещё ведьма! Просто несчастная женщина, повредившаяся рассудком после потери собственного ребёнка. Вероятней всего таким же нестойким отказался и её муж. Не сумел справиться с личной драмой и выдумал невероятную историю-оправдание.

«Про мою беременность Галина могла угадать случайно. Или беременные ей мерещатся везде, – решила про себя Варя. – Про пол ребёнка тоже пальцем в небо, и всё-таки очень хочется, чтобы была именно дочка. Единственное что пока необъяснимо – появление в моём сне женщины с родинкой на щеке. С какой стати она приснилась и хорошо запомнилась ещё до того, как дед про неё рассказал?».

– А вот и Тамара заявилась, тоже приглашает в гости, в сорочий терем, – сказала вдруг Галина, показав рукой на ещё одну сороку, которая уселась на забор и тут же принялась оживлённо стрекотать. – Моста через реку давно нет, но мой Коля может перевезти на лодке. Мы тебе и спляшем, и песни старинные споём, пятёрку по своей фольклорной практике получишь.

– Нет уж, обойдусь, – решительно отказалась Варя. – Чур меня!

Древнюю защиту от всякой чертовщины она вспомнила и произнесла вслух нечаянно. В ответ сорока на заборе вдруг закатилась человеческим, да ещё детским озорным смехом, Галина же резко поднялась и пошла прочь.

Варя тоже больше медлить не стала. Зашла в дом, забрала свой рюкзак и сухо попрощалась с Николаем Ивановичем. Андрея и Кристину будить и не подумала, решила написать им сообщение, когда сядет в электричку.

Потом девушка шагала по просыпающемуся селу в сторону железнодорожной станции и продолжала мысленно себя успокаивать. Ведь сороки прекрасно имитируют человеческие голоса и даже интонации, как-то раз Андрей показывал забавный ролик, где птица смеялась красивым женским голосом. Почему бы той, на заборе, не запомнить чей-то детский? Просто очередное совпадение, плюс почти бессонная ночь и игра гормонов на фоне перестройки организма.

«Всему можно найти рациональное объяснение, – окончательно утешила сама себя Варя и повеселела. – Вот только былички, пожалуй, с этого дня мой самый нелюбимый жанр».