SOS на орбите

Саманте Рид Смит, храброй девочке,
попытавшейся остановить неостановимое
посвящается.

Начало сентября 2116 года (точную дату установить не удалось), Лас-Вегас, тайная комната в подземной части одного из элитных отелей

Удивительно, но во всех катастрофах и потрясениях XXI века Лас-Вегас, город-казино, сохранился, как и вся индустрия азартных игр. Он, конечно, потерял большую часть былого блеска, сжался до небольшого по прежним меркам анклава на окраине некогда сияющего мегаполиса, но выжил и даже сохранил своё предназначение – отбирать последнее в обмен на мечту о быстром сказочном обогащении. Чаще всего – несбыточную. Сейчас на поддержание этой мечты и атмосферы непрерывного праздника были брошены огромные средства и все последние достижения наук и технологий. Прежний, утраченный масштаб компенсировали блеском и шумом: на всех стенах были установлены огромные, сделанные по индивидуальным заказам, голопроекторы, да не простые, а динамические! Они постоянно транслировали сообщения о крупных выигрышах, дорогих покупках показывали сюжеты из игровых залов с радостными лицами победителей. А промежутки между роликами забивали красотки-кабаре, плывущие по воздуху красочные рыбы с русалками и прочие, поднимающие настроение сюжеты. По нарочито широким улицам носились нарочито дорогие и яркие автомобили с компаниями красивых и счастливых молодых людей внутри. Большей частью компании состояли из специально нанятых моделей, но кто ж на это обратит внимание? В противовес этому, машины службы, занимавшейся сбором и утилизацией трупов тех, кто проиграл в местных казино последнее и убегал от неумолимых кредиторов в объятия Смерти, были серыми и неприметными. Та же служба следила за тем, чтобы потенциальные самоубийцы, сводя счёты с жизнью, не портили атмосферу всеобщего праздника азарта. Кстати, утилизация их трупов стала в XXII веке ещё одной, и очень серьёзной, статьёй дохода Города Грехов. Капитал, как известно, способен переработать в деньги абсолютно всё...

И вот, в этом городе, в подземной части одного из элитных отелей, собрались люди одетые в бесформенные балахоны и маски, различить их можно было только по цвету оторочки на капюшонах. В маски были встроены устройства для изменения голоса. Эти люди, конечно, прекрасно знали друг друга и очень хорошо ориентировались кто есть кто на этом собрании, но... в нынешнюю эпоху никто не мог гарантировать, что даже сюда, в проверенную и перепроверенную, защищённую всеми мыслимыми системами комнату, не попало какое-нибудь мелкое шпионское устройство. А собравшиеся тут очень не хотели, чтобы их смог опознать кто-то извне. И на то были очень веские основания. Именно поэтому они и предпочли встретиться здесь лично, не доверяя свои секреты даже самым надёжным и защищённым каналам связи.

– Значит, старый Барух нас сделал! – с нескрываемой злобой констатировал Синий.

– Не Барух, а мелкий барушонок... – процедил Красный. – Но как они смогли выйти на нашу группу?

– Не волнуйтесь, коллега, – спокойно вклинился Жёлтый, – мы успели почти всех ликвидировать. В том числе и того барушонка, через которого работали. Кое-что он, конечно, слил, но немного. Прокладки[1] я тоже зачистил.

– Ну хорошо, мы отмазались, – не унимался Синий, – а дальше-то что?

– Можно повторить, – вступил в разговор Зелёный. – Вирус у нас в руках.

– И мои специалисты его немного модифицировали и теперь с его помощью можно перехватить управление этим... лаптем, на орбите, – добавил Жёлтый

– И как ты собираешься закачать этот вирус русским? – мрачно уточнил Синий.

– До русских мы не доберёмся, но у нас есть Барух с его "Восток-Гагарин", – всё также спокойно продолжил Жёлтый. – Перехватим управление одним из этих челноков и сбросим его на город какого-нибудь из русских союзников. В атмосфере он не сгорит, рванёт на земле, а мимо Шанхая или Дели промахнуться сложно. Русские получают кучу трупов в населённом городе, а мы поднимем общественное мнение на предмет того, что космические полёты опасны, причём прежде всего для тех, кто на Земле. Тут получаются интересные перспективы.

– Между прочим, дело! – согласился Зелёный. – Из космоса мы их, конечно, не выкинем, но крылья подрезать получится. И против Баруха можно будет начать расследование, а там...

Все синхронно усмехнулись, ибо понимали: то, что найдёт расследование зависит не от того, что там у Баруха припрятано на самом деле, а от того, кто будет это расследование вести. Жёлтый же, словно случайно припомнил незначительную мелочь:

– Кстати, у меня в этом "Востоке" есть свой человек, причём именно в отделе обслуживания "лаптей".

14 сентября 2116 года, утро, Калининский проспект, Москва

Движение в изрядно обезлюдевшей за прошедший век Москве обычно не слишком напряжённое, но сейчас, в утренний час пик, оно заметно оживилось. На Калининском это особенно заметно: стремительно неслись по третьей, крейсерской, полосе цепочки из трёх – четырёх машин, на второй, разгонной, шло вечное мельтешение между теми, кто выходил из потока, чтобы остановиться на правой, посадочной, полосе и теми, кто начал встраиваться в поток. И центральный кибердиспетчер как-то умудрялся провести в этой толчее массивные автобусы, которые дальше второй полосы не заходили. Высокие прозрачные барьеры, по грудь взрослому человеку, отделяли этот вечно кипящий железный поток от потока пешеходов, спешащих по своим делам. То тут то там этот барьер раздвигался, выпуская пассажиров на тротуар или позволяя им занять свои места в автобусах или такси.

В общем человеческом потоке вдоль этого барьера шли двое. Юноша и девушка в форме юнкосмов[2]. У него на рукаве было три шеврона – синий, означающий полёт на околоземную орбиту и два белых, участие в двух лунных миссиях. У девушки – один белый. И на кителе у каждого поблескивала золотая звезда героя Советского Союза...

Прохожие нет-нет, да оглядывались на них и не сказать, что молодым людям это внимание слишком нравилось.

– Надо было по переулкам идти, – вздохнула девушка.

– Ты же не будешь вечно прятаться? – внешне спокойно ответил парень, но было видно, что и ему бывает не по себе от такого навязчивого внимания.

Так, перекидываясь короткими фразами, они дошли до Дома Книги. Когда-то это был крупнейший книжный магазин Москвы, да и сейчас он не утратил до конца эту функцию: на первом этаже располагался небольшой антикварный, где можно было купить книгу, изданную в стародавние времена, рядом – пункт печати, где можно распечатать в бумаге полюбившуюся электронную книгу или журнал. Но главное назначение здания поменялось кардинально: сейчас в нём располагался терминальный зал Ленинской библиотеки. Существование такого объекта в начале XXII века кажется удивительным, но... Кому-то для работы нужны терминалы с особо высоким разрешением или какими другими, редким возможностями, кому-то голографический терминал с запредельными характеристиками, кому-то особо надёжный канал связи с библиотекой и коллегами, кому-то ещё что-то, что содержать и обслуживать у себя дома или в своей организации слишком дорого и сложно. Потому-то этот терминальный зал (круглосуточный, кстати), никогда не пустовал.

У подземного перехода они остановились. Ждать пришлось не долго, буквально через пару минут к ним присоединилась ещё одна девушка. Тоже в форме юнкосма и с орденом Ленина на груди. И троица направилась к лестнице между старинной высоткой и Домом книги – удобный маршрут, чтобы срезать путь по дороге к школе.

Нью-Йорк, Северный анклав, раннее утро 14 сентября 2116 года

– Ну и как тебе Нью-Йорк после Москвы? – с усмешкой спросил Джон Барух старший, пропуская сына в авто.

И что бы там кто ни думал, это был не шикарный бронированный лимузин с охраной и личным водителем, а на неприметная малолитражка (правда бронированная так, что иному лимузину будет завидно, ибо, как ни крути, а такие люди как Барухи всегда находятся под ударом, с самого рождения), а место за рулём, вернее, у пульта управления киберводителем, занял не персональный шофёр, а отец. Мать устроилась на заднем сидении, рядом с Джоном. Родители сами ехали на работу и по дороге закидывали его в школу. Работа, правда, у них была не абы какая, а в совете директоров весьма солидной компании, но всё же, не сравнить с масштабами Джеймса Баруха.

– В Москве я бы пошёл в школу пешком, – ответил Джон-младший, усаживаясь в машину, – здесь всего-то четверть часа, на машине не на много быстрее, – пояснил он на удивлённый возглас матери.

– А безопасность? – уточнил отец.

– У них с этим проблем нет. Мы там много ходили по Москве и на автобусах ездили. Ни одного инцидента.

Под этот разговор машина выехала с парковки и встроилась в поток. Следом ненавязчиво маячила машина охраны. Увы, но для членов семьи Барух охрана была совершенно необходимой предосторожностью. Скорость в центре жилого квартала, типичной "одноэтажной Америки", была вынужденно низкой, несмотря на стоящие вдоль трассы ограждения, разделяющие транспорт и пешеходов. Что, впрочем, обычно на улицах такого типа по всему миру. В той его части, где вообще есть автотранспорт. Барухи обитали в богатом квартале, застроенном скромными по мерками прошлого века коттеджами, сам квартал располагался в глубине Северного анклава, где сосредоточилось более-менее состоятельное население некогда многомиллионного города. Депопуляция середины XXI века, катастрофическая для России, составившей ныне ядро второго СССР, для США оказалась просто чудовищной. Тогда заправилы олигархических кругов активно проводили политику по сокращению населения: пропаганда чайлдфри, всяческих ЛГБТ, негласный прессинг на семьи, имеющие детей, со стороны ювенальной "юстиции", всё это привело к падению рождаемости в невиданных масштабах. По ходу добавились войны, несколько разрушительных эпидемий, природные катастрофы. В результате Нью-Йорк (как и большинство городов США) разделился: более-менее богатое население (в основном белое) собралось в двух пригородах, на месте которых образовались Северный и Южный анклавы. Содержать Старый город со всеми его Манхэттенами, Пятыми авеню и прочими улолл-стритами стало слишком дорого. В результате он опустел, начал разрушаться и оказался во власти многочисленных нищих банд большей частью негритянских, хотя выходцы из Китая составляли в этой среде заметный и очень авторитетный слой. Банды постепенно разбирали Старый город, зарабатывая на жизнь торговлей вторсырьём и антиквариатом, то-есть выполняли ту самую работу, которой в Москве занимались Стройдемонтаж и чёрные антиквары. Из того места, где жили Барухи, Старый город виден не был, но если проехать чуть южнее, можно попасть в районы с многоквартирными домами, где живёт народец попроще и победнее. А оттуда уже рукой подать до Стены, отделяющей Старый город от Северного анклава. Хаос, криминал и беззаконие от обеспеченной и упорядоченной жизни. Там, с крыш многоэтажек, можно видеть остовы небоскрёбов, бывших некогда символом американской мечты и американского благополучия. В Северном и Южном анклавах обосновалось, в общей сложности, порядка четверти миллиона человек – всё, что осталось от многочисленного некогда населения Нью-Йорка.

Разговор, между тем продолжил отец, спросив:

– И как они изолируют заброшки?

– Никак, – ответил Джон-младший и пояснил: – Сначала я сам удивился! Они живут большей частью в Центре, в старом городе, там все дома жилые, за Садовым кольцом уже начинаются заброшки, но грабят их в основном школьники. Взрослые же все работают. Почти все. А с взрослыми... Там их называют "чёрными антикварами", у правительства негласное соглашение: пока ничего не происходит, вам ничего не будет, а если что-то случается, тут же жёсткая зачистка. Очень эффективно.

– Хм... Особенно насчёт того, что все работают... – задумчиво прокомментировал отец.

– И откуда ты всё это узнал? – с изрядным скепсисом спросила мать.

– От Влада. Он же с семи до девяти лет был в одной из банд.

– И как его пустили в космос?

– Принудительно! – рассмеялся Джон, вспоминая рассказ своего командира об этих событиях. – Попал под такую зачистку, а когда их повязали, им в полиции сказали: "Или сейчас же записываетесь в какой-то кружок... так у них называют секции дополнительного образования, или штраф родителям. Влад записался в юнкосмы... Юным астронавтом, а Люся в биологию.

– Люся это ваш биолог?

– Ага. Она из одного класса с Владом... И из одной банды. У нас бы такое сделать. И тюрем меньше понадобится, и толковых людей к делу приспособим.

Мама поморщилась:

– Инвестиции не отобьются.

Джон вопросительно посмотрел на неё и та объяснила подробно:

– Ну вот смотри: инфляция у нас 3%, банк даёт кредит под 4. Итого надо исходить минимум из 7% рентабельности. На сколько лет это вложение? Отдача начнётся через... 8 лет средняя и высшая школа плюс ещё 5 лет университет... Итого 13 лет. Значит надо с каждого получить 140% сверху. Но тут ещё какой процент этих грантоедов отсеется... Умножаем планируемую прибыль вдвое. Дальше, реальная отдача пойдёт только от тех, кто пойдёт в университет. Значит планируемую прибыль умножаем ещё на два, минимум. Реальная отдача, от тех, от кого она будет, тоже будет не с первого года, как они начнут работать... Короче, с каждого, кто реально даст отдачу надо будет выжать процентов 600, и это если в первые лет пять, пока он у тебя работает. А если за больший период – то и процент закладывай выше. Иначе не имеет смысла в это вкладываться. А теперь посчитай, сколько понадобиться инвестиций на каждого? На вскидку тысяч 500 – миллион за эти 8 лет. Как считаешь, реально отбить такие деньги на одном работнике?

– А из остальных половина уйдёт к конкурентам, – вставил свои пять центов отец. – К тому же оцени начальные вложения. Создание ифраструктуры, с законами придётся поработать, а это затраты на лоббирование...

Мама с энтузиазмом подхватила:

– Нет, сынок, выгоднее для них ещё пару тюрем построить. И затраты меньше, и отдача сразу.

За лето Джон изрядно проникся советским духом и такой подход, прежде привычный, его изрядно покоробил. И, хотя все рассуждения родителей с точки зрения рыночной экономики выглядели безупречно, оставался один факт, который вызывал нехилый когнитивный диссонанс. Этот факт он и озвучил:

– Я рассказал как делают русские. И они остаются в выгоде. Правда... – Джон тут же поправился, – у них всего одна корпорация – СССР. Может поэтому?

Отец на секунду задумался:

– Нет утечки этих грантоедов на сторону... Всё равно не складывается!

– У этих русских вообще всё не как у людей! – с явным раздражением процедила мать. – По всем расчётам они должны были обанкротиться ещё лет двадцать назад! Как какую компанию ни возьмёшь – убыточная! А всё вместе как-то вертится!

"Интересно, можно считать, что Влад отработал вложенные в него средства? А Лена? А остальные?", – подумал Джон. По всему получалось, что да. Одной только их совместной лунной экспедицией. "А как бы получилось с ними в Штатах?", – спросил он сам себя. Впрочем, ответ был очевиден: Влад и Люся наверняка оказались бы в тюрьме, Лена со своей оторванной рукой прозябала бы на обочине жизни, очень прочно сидя на обезболивающих препаратах, а потом и на наркотиках...

А тут уже и подъехали. Машина остановилась у школьного КПП и Джон опять подумал, что в Советском Союзе в школах нет вообще никакой охраны. И оружия на руках у людей почти нет, но при этом в городе удивительно спокойно. Несмотря на то, что заброшки, вроде бы, никто не охраняет...

----------------------

Это вторая книга цикла "СССР-2". Первая книга - "Возвращение к звёздам" https://author.today/work/54355

----------------------

[1] прокладка – в оперативной работе – человек-посредник между исполнителем и сотрудником, проводящим операцию. Прокладка обладает крайне ограниченной (чаще всего – ложной) информацией и в случае провала агента прокладку срочно эвакуируют (крайне редко) или ликвидируют (как правило). Это позволяет обрубить засвеченную связь и вывести своего сотрудника из-под удара.

[2] юнкосмы – юные космонавты