Сосед множеств... вредных бабок

В спальном районе нерезиновой, в почти настолько же старой, как ее жители, хрущевке случилось событие. Нет, даже так: СОБЫТИЕ. Если бы не проклятущий остеохондроз, Нина Паллна станцевала бы Яблочко или любимую внучкину джигу-дрыгу. В соседнюю квартиру вселялся молодой человек. А для соскучившихся по новостям пенсионеров это почти Первомай. Не все же политику с медициной обсуждать. В общем, все любопытное население подъезда и парочки соседних приковыляло к газели с вещами, на радостях передралось за лавочку и, охая и жалуясь на здоровье, шепотом комментировало происходящее. Ну как, шепотом - оглохшие вороны сразу улетели.

Как сквозь почетный караул, хозяин (ой, Маргарита Валерьевна, вы видели, у него хвостик! Может он из ЭТИХ?) и грузчик (понаехали тут, работу простым людям не найти, вот мой сыночек Коленька...) таскали вещи.

Ну как, таскали. Первая тумбочка уперлась в пышный бюст Нины Паллны, опоздавшей на дележку скамейки.

- Это что за безобразие! - любой бы признал в этом голосе свою "любимую" учительницу. Вот и сосед растерялся.

- Извините, я тут того, в свою квартиру въезжаю.

- Это в какую квартиру-то, в 65ю? - щеки угрожающе колыхнулись, и сосед чуть отпрянул вместе с тумбочкой.

- В 65ю.

- А вы... БЛАГОНАДЕЖНЫЙ? - громко спросила старушка. Сейчас с ней спорить даже Дуэйн Скала Джонсон бы не решился. Сосед завис.

- Эээ... ыы... тип того, ну да, можно и так сказать.

Лицо соседки расцвело в тигрином оскале:

- Тогда приятно познакомиться, Нина Паллна. Имейте в виду, я с нашим участковым, Николаем Федорычем на короткой ноге. Тут ПРИЛИЧНЫЙ дом.

- Сергей, - представился сосед и быстренько прошмыгнул вместе с тумбочкой в подъезд.

Нина Паллна руководила заездом на этаже, давая бесценные замечания, как надо было заносить вещи. Больше бы никто на площадку не поместился.

Сначала заехала тумбочка (ой, как бы она мне под новый гарнитур подошла, - подала голос Маргарита Валерьевна),

потом огромный матрас (тц-тц-тц, - зацокала Лизавета Петровна, соседка из 64й, - будет девок водить и шуметь на весь подъезд),

потом кактус в горшке (ой, чахлый какой, - запричитала Вероника Юрьевна, садовод-маньяк с 68й, чьи цветочки грозились разбить окна подъезда и захватить мир),

потом холодильник (сколько же туда пива поместится, - подал голос муж Маргариты Валерьевны, Вадим Андреич, за что получил подзатыльник от тещи, Лизаветы Петровны),

потом стол (какой черный, он же не сочетается с тумбочкой! - это проснулся дизайнер в Федотье Александровне с 63й, настолько дряхлой, что, скорее всего, о том, что это именно стол, а не тумбочка или телевизор, она просто догадалась),

потом зеркало на колесиках (ох, ах, - среди пенсионеров прошлась волна ужаса, - вы видели, на нем трещина, какая ужасная примета!).

Самые шустрые попытались перехватить зеркало, но оно исчезло за дверью раньше.

потом монитор (бедный, какой маленький телевизор, ничего не разглядишь. Помните, Людмила Николаевна, при Ельцине-то у нас в кухне стоял такой?),

потом второй монитор (еще телевизор? Ааа, один в гостиной, другой в кухне поставит, у моей дочки так, - решила этот ребус Вероника Юрьевна),

потом системный блок с торчащими из коробки проводами (некоторые соседи в недоумении переглянулись, но самая продвинутая, Маргарита Валерьевна подняла палец,

- Компухтер это. Играть будет в игрушки свои и пиво пить, как балбес мой).

Целый час возбужденные старушки (Вадим Андреич быстренько растворился за пивом) обсуждали соседа Сережу. Успели передраться по вопросу, есть ли у него девушка и найти с десяток родственниц в жены. Вероника Юрьевна шепотом предложила непутевого сына Коленьку в кандидаты, но его дружно забраковали как потерянного для общества.

А потом... он пропал. Нет, соседки видели мелькнувший мимо окна хвостик раз в несколько дней, но лицом к лицу никто с ним не успевал встретиться. А еще он не шумел. Не включал громко музыку. Не сверлил стены. Не ругался, не хлопал дверью, не заливал Федотью Александровну (это проверялось энтузиастами каждый день), не ссал в подъезде, не скидывал рекламки на пол, не приходил в гости (свахи печально вздохнули), в общем, вел себя ОЧЕНЬ СТРАННО.

- Он точно маньяк, говорю вам, - Нина Паллна погрозила в сторону окна соседа.

Было решено нести вахту возле двери Сергея и прослушивать стены. Вахта в лице Вадима Андреича ушла к друзьям через полчаса, но Нина Паллна и Людмила Николаевна, вооружившись стаканчиками, выдержали целый вечер возле стены соседа.

- Слова он странные называл: айпи, говорит, пропингуй мне и фыпыэс настрой. Шпион, может, иностранный?

- А в кухне по телефону говорил, что сайт ему убили манагеры криворукие - говорю, маньяк!

- А еще слышала, в тишине кого-то направлял: гранату, говорит, на мид.

- Ох! На МИД? Диверсант американский!

Старушки хватались за сердце и звонили участковому. Николай Федорыч был зол и занят, сатисфакции не предоставил, взламывать дверь и задерживать диверсанта не стал. Но пообещал "пробить по базе". Разумеется, Сергея там не оказалось, он же шпион американский.

Двери запирались на щеколду, окна тоже, на всякий случай, к неудовольствию Вадима Андреича. На лавочку и в магазин ходили парами, о Сергее говорили, поплевав через плечо, чтобы черт не услышал. Людмила Николаевна, сторонник жестких мер, поставила свечку за упокой и попросила, чтобы раб божий, Сергей, поскорее уехал.

Весь подъезд хрущевки затаился и гудел от напряжения, когда, наконец, случилось ЭТО: пропала Федотья Александровна. В пятницу вечером она не вышла на лавочку, а в субботу не отвечала на телефон и не подходила к двери. Звонок от настойчивости заикался, а Нина Паллна - от злости. Участковый, Николай Федорыч ходил по площадке, собираясь с мыслями. Рядом топтался слесарь. Был уже вечер воскресенья, и два дня общения с Ниной Паллной не прошли бесследно.

- Пишем, значит, заявление, так? Вы, гражданка Вознесенская, утверждаете, что видели гражданку Митину последний раз в четверг. Из квартиры она не выходила, на звонки не отвечает, до родственников не дозвонились. Свидетели, гражданка Васильченко и гражданин Васильченко подтверждают. Распишитесь. Скорую вызвали? Хорошо.

- Пынц! - Замок прорезало болгаркой и дверь открылась.

- А что это вы тут делаете? - раздалось почему-то сзади. Почившая Федотья Александровна, с тележкой и переноской с кошкой Маруськой нашла свои толстые очки и удивленно смотрела на соседей.

- Батюшки святы, Николай Федорыч, у меня, что это, квартиру взломали?

Федотью Александровну в предынфарктном состоянии поили горячим чаем (ее) и кормили шарлоткой (Нины Паллны). Извинялись, ставили новый замок, извинялись перед врачами скорой, потом перед Николаем Федорычем. О Сереже забыли на пару дней.

А потом он женился, громко ругался, скрипел кроватью и стонал на весь дом, орал ребенок, гавкала собака, шумела дрель и разбивалась посуда. Соседи с улыбкой косились на его окно - нормальным человеком стал.