Сосуд

Темно. Тьма окружает меня, покачивает на своих волнах, убаюкивает. Но... Что-то не так. Темнота вокруг кажется родной, но при этом я для этой темноты родной не являюсь.

С трудом приподнимаю голову. Я лежу на боку и вокруг всё та же пустота, лишь под лапками прощупывается что-то, что пустотой не является. Смотрю на это «что-то» одну бесконечную секунду, пытаясь осознать, что я вижу. И спустя эту секунду медленно приходит понимание: что то, на чём я лежу – это черепки. Панцири тех, кто похож и не похож на меня одновременно.

Осторожно сажусь, чувствуя, как от этого действия пол под лапками слегка трясётся, и только тогда осознаю, что эти лапки — мои. Изумлëнно вытягиваю их вперёд, осматривая. Чёрный матовый хитин тяжело разглядеть в окружающей пустоте, но я стараюсь. На самом деле, как будто ничего необычного. Хитиновые пластины по всей длинне и четыре пальца с цепкими коготками. Всё как у всех. Взгляд цепляется за практически целый панцирь на фоне. Осторожно вынимаю его из общей кучи, разворачивая передом к себе. Белая пустая оболочка, два круглых провала глаз. И рожки, два маленьких острых рога по бокам головы. Я знаю, что мои рожки похожи, но раздваиваются на концах. Хотя откуда бы у меня было это знание? Этого я не помню.

Наконец откладываю чужой панцирь в сторону и медленно поднимаюсь на ноги. Это тяжело, невыносимо тяжело, кажется, что вся тьма этого места давит на мои хрупкие плечи. Действительно хрупкие. Я не чувствую боли, но осознаю и ощущаю, как по хитину на одной из лап ползёт трещинка. Это и понятно, я же упала сверху. Правда, откуда «сверху» и почему я этого не помню, непонятно так же, как и то, откуда я знаю, как выгляжу. И это странно и неправильно. Хотя почему так, я тоже не понимаю.

Осматриваюсь вокруг. Везде, куда ни глянь, такая же темень. Что-то внутри настойчиво требует посмотреть наверх, и причин не прислушаться, как и ничего вокруг, я не вижу. Сверху — такая же тьма, теперь не ограниченная горой чужих панцирей. Границ этой тьмы не видно вообще. Я просто знаю, что падать оттуда не стоит, и почему-то это знание уже даже не удивляет. Удивляет то, что меня тянет куда-то туда, вверх. Хотя эта удавка ослабляется мыслью, какой-то чужой мыслью, о том, что смысла в этом больше нет. Что я опоздала куда-то, куда опаздывать было нельзя. И что теперь там меня ничего больше не ждёт. А значит я свободна, свободна полностью, главное покинуть это заполненное пустотой и тьмой место...

***

Маленький, утончённый цветок, состоящий, как можно подумать на первый взгляд, из стекла, слегка светился в моих лапках. Хотя таким хрупким он только кажется – сильнейший ветер, от которого я пряталась за небольшой скалой, не причинял этим прекрасным созданиям вреда. Они росли несмотря ни на что – сквозь толщу камня, практически не видя ни света, ни влаги, были твёрдыми, как сталь, но при этом всё ещё невероятно нежными.

Сюда я отправилась именно за ним – в близлежащем городке такие цветы считались символом жизни, счастья и стремления вперёд. О них рассказывали легенды. Жуки верили, что добывшего такой ждёт удача на его пути. Удача мне не сильно требовалась, но было интересно посмотреть, что за цветы такие, и почему лишь немногие смогли достать себе экземпляр. И в целом это быстро стало понятно. Сначала пришлось лезть почти по отвесной стене вверх, благо амулеты помогали, а потом бороться с сильнейшим ветром, грозящим сбить с ног и унести куда-то в даль. Но это того действительно стоило – мой маленький приз был прекрасен.

Полюбовавшись на бутон ещё немного, я приколола его к накидке в районе груди. Острый стебелёк без проблем проткнул грубый материал, хорошо закрепляясь. Не смотря на знание о том, что цветок надломить не так просто, складывать его в сумку я всё-таки побоялась. Возможно, иррационально, но... Тем более прятать такую красоту было бы кощунством.

Поправив сумку, я осторожно выглянула из-за скалы. Ветер тут же ударил в панцирь, заставляя вцепиться коготками в камень, чтобы не упасть под потоком. М-да, этого я не предусмотрела... Скала с разломом, из которого я сюда вылезла, была не слишком далеко, но располагалась против ветра, а значит убраться отсюда будет гораздо сложнее, чем сюда добраться...

На самом деле это не первая моя такая ошибка, и вряд ли последняя. За годы странствий по миру, после того, как я вылезла из той тёмной дыры, мне уже несколько раз приходилось оказываться в подобных ситуациях. В основном по вине невнимательности, конечно. Рассеянность была не главным моим пороком, но всё-таки была. Хотя при этом я всегда находила выход из тех дебрей, в которых оказывалась, так что и на этот раз что-то придумаю. В целом, в голове я уже построила несколько вариантов, хотя только один из них был более-менее безопасным и выполнимым. Ну, как минимум потому, что отдаться потоку ветра и посмотреть, куда он меня унесёт, было явно плохой идеей: разобьюсь же.

Я спряталась обратно за скалу и распахнула сумку. Мой план предполагал рывки и втыкание гвоздя в скалу, чтобы удержаться. Опасно? Да! Безрассудно? Ещё бы! У меня есть выбор? Конечно нет! Даже переждать не получится: ветер в этих местах не стихал никогда, а вытаскивать меня отсюда никто, конечно же, не будет. Вряд ли жители городка вообще заметили, что один из множества странников, пусть и нетипично-немой, куда-то делся. А сидеть и ждать, когда следующий храбрец решит добыть цветочек, мне как-то не хочется. Нет, от голода я не умру, что позволило бы мне задержаться тут очень надолго, но... зачем, если можно спасти себя своими же силами?

Перетасовав все свои амулеты, я вытащила наиболее пригодные для моего плана. Длинный рывок и сила удара. От накидки же я открепила все, кроме «цепких когтей», повышающих сцепление, которые итак помогали мне сюда лезть. А теперь самое главное. Из недр сумки я вытащила верёвку, обвязала один конец где-то в районе талии, а второй закрепила на рукояти гвоздя. Так, даже если я отпущу его, далеко лететь мне не придётся и можно будет подтянуться обратно. Безопасность!

Наконец, проверив и перепроверив всё, я вновь подошла к краю «безопасной зоны». Коготки на рукояти сводило судорогой, так сильно они были сжаты, но я старалась игнорировать это чувство. Собравшись с силами, я резко толкнулась, посылая тело вперёд, чувствуя, как за спиной хлопнула накидка-крылья, удлинняя мой рывок. Острие гвоздя воткнулось в камень раньше, чем мои лапки коснулись. Ветер хлестнул с новой силой, гвоздь сдвинулся... но устоял. Я же внутренне ликовала. Работает! Подтянувшись ближе, наперекор ветру я сделала еще один рывок, вновь воткнув гвоздь для опоры. И ещё. И ещё. Оставалось примерно три-четыре рывка до спасительной тьмы разлома, когда я поняла, что что-то не так.

Ветер продолжал хлестать, трепать мою накидку и выть. Этот вой был единственным звуком здесь, кроме звона моего гвоздя о камень, но сквозь него мне почудился какой-то дикий визг. Или не почудился. Подняв голову, я обомлела, еле успевая вбить опору в скалу. Такую тварь я видела впервые. Большое тело, наполовину покрытое тёмным пухом, два... нет, не два, а четыре таких же пуховых крыла. А ещё, судя по выставленным вперёд лапам с растопыренными когтями, настроена эта тварь вряд ли была благоприятно. Ещё один рывок и бьющаяся внутри надежда на то, что я успею.

Которая всё-таки не оправдалась. Это был последний рывок, ещё бы чуть-чуть, и я бы скрылась в спасительной тьме разлома. Но прежде, чем я успела это сделать, прямо посреди этого самого рывка чужие лапы с силой сомкнулись на моём теле. И тут же меня дёрнуло куда-то вверх, отрывая от земли. Пара секунд, пока я пытаюсь сориентироваться, и мы уже высоко над землёй. Если бы я могла кричать — я бы закричала.

Неужели это и есть причина, по которой цветочки так мало кто смог достать? Но почему тогда никто из городских в своих рассказах не упоминал об этом? Ну ладно, сейчас главное разобраться с собой и своим положением. Которое мне всё больше не нравилось. Даже если я убью тварь прямо сейчас, то сама умру точно, просто разбившись о скалы, проносящиеся внизу. Так что остаётся ждать и гадать, когда же мы опустимся ниже, и там уже действовать по ситуации. Как обычно, если честно, всё как обычно.

Но просто висеть в чьих-то лапах мне тоже как-то не хотелось. Когти сжаты крепко, но если сдвинуться вот так... Резкое движение, и вот я уже не свисаю тряпкой из чужих когтей, а сижу на лапе этой твари, вцепившись в неё, как в спасительную соломинку. Мои выкрутасы правда без внимания не остались – вскричав, мой похититель резко дёрнулся во время полёта, похоже решив стряхнуть строптивую добычу с себя. Мне же стряхиваться совсем не хотелось, и я лишь сильнее подобралась. И не зря. Похоже поняв, что так просто я не отцеплюсь, меня начали пытаться сбить другой лапой. Но я тоже не так проста, как может показаться. Напоровшись на мой гвоздь, тварь взревела снова, только теперь её крик был полон ярости и боли, что понятно – за наточкой гвоздя я всегда следила очень пристально.

Правда легче мне от этого не стало. Ещё несколько раз попытавшись скинуть меня, тварь надорвала мне накидку. Это плохо, это очень плохо, придётся подшивать, потому что иначе она может плохо работать. Хотя задуматься об этом мне не дали. Ещё раз вскрикнув, неведомое существо резко сменило маршрут, начав снижаться. И ни просто снижаться – похоже меня хотели сбить о камни. Мне только в плюс, если так просмотреть. В тот момент, когда в развороте мной хотели ударить о скалу, я сама прынула вперёд, отталкиваясь от стены и в развороте приземляясь куда-то на спину существу. И едва успела схватиться за пух, когда тварь начала брыкаться, пытаясь меня сбросить, и орать ещё оглушительнее. В попытках удержаться я пропустила момент, когда тварь ещё раз бросилась на скалы. Раздался страшный треск. И мой панцирь, и гвоздь на верёвке стучали по камням, как и сами камни, откалывающиеся от толщи скалы.

Продолжая биться о стены, существо всё сильнее снижалось. Я чувствовала, как панцирь скалывается, а накидка стирается. Хоть прижимало меня не сильно – пух у твари действительно был что надо, и по большей части меня просто вдавливало в него, не причиняя большого вреда. Но важно было не это. Важна была земля, приближающаяся с каждым рывком и кульбитом. А ещё огромный провал вниз, рядом с тем местом, куда мы приближались, потому что при прыжке я могу упать туда, и тогда всё сопротивление будет зря.

Наконец. Не глядя притянув к себе гвоздь за верёвку, которая, что удивительно, не оборвалась за это время, я прыгнула. Тут же чувствуя, как меня потянуло назад – тварь вцепилась в мою накидку, не желая упускать добычу. Я же не желала упускать свою жизнь, поэтому, пока была возможность, развернулась в воздухе, всаживая гвоздь в одно из крыльев. Давление на горло тут же пропало, но тварь сдаваться не хотела. Я лишь услышала очередной вопль, почувствовала мягкость пуха и ощутила, как в спину ударил ветер.

Мы падали.