Совет дня

Голова раскалывалась. Будто кто-то прижигал мозг калёным железом. Сначала в лобной доле. Потом коротко по височным. И в конце набатом по затылочной. В глазах всё мутнело от боли и напряжения. Вопрос мог быть решён одной таблеткой, но от мысли о лекарствах, Раду подташнивало.

Единственное, что удерживало её на плаву — это желание поскорее поехать домой. Но все вокруг было против этого. Директор кричал, брызжа слюной и тыкая толстым пальцем в невыполненный план работ, начальник смены лебезяще смотрел ему в рот и кивал, соглашаясь, что Раде пока рано в отпуск, ведь прибор только-только ввели в эксплуатацию, кто же будет следить за ним? Кто будет настраивать? И только главный инженер, дед лет восьмидесяти, ободряюще сжал ладонь Рады под столом. Его кожа была сухой и горячей, пахнущей маслом и растворителем, будто за десятки лет работы на заводе он сам стал похож на огромные жаркие машины для прокатки стали. Рада благодарно улыбнулась, но сил у неё почти не осталось.

— Простите, но вот подписанный приказ, — услышала она свой собственный голос и увидела вытащенную замызганную бумажку. — Ваша подпись, моя подпись. Всё законно. Я не только закончила работу по введению оборудования в срок, но и подготовила перевод всего мануала на русский язык, что, в общем-то, не моя обязанность, — голос звучал ровно, и, может, обычному человеку показалось бы, что спокойно, но на самом деле он был бесцветен, как выстиранная тысячи раз тряпка. Она была измотана бессонными ночами и уже какой? Пятой? Шестой сменой подряд, проведённой на заводе? — Если вы не отпустите меня в отпуск, я уеду отсюда сама, но уже вперёд ногами.

Директор скривил лицо. Как же надоело быть всем удобной.

— Значится, вот вы какая, Рада Яновна. Уж не думал я, что вы так нас подведёте…

Слова мылились в один сплошной, нудящий звук, будто комар пищал в ухе. Боль кольцом охватывала голову и методично сжимала её, стараясь раздавить, как орех.

— …Рада, Рада! Пойдём-ка на свежий воздух, чёт ты совсем бледная стала, — Рада почувствовала, как её ловко подхватили под руки и повели по коридорам офиса.

На улице действительно стало полегче. Свежий весенний воздух приятно холодил кожу. Пальцы рук уже подмерзали, и Рада положила их на закрытые глаза, остужая перегруженный мозг и понемногу возвращая способность воспринимать окружающий мир. Только через пару минут она смогла открыть глаза. Парковка. Она на скамейке в курилке. Никого нет. Коричневый пластиковый стаканчик с дымящимся чаем и белой одноразовой ложкой рядом.

«Спасибо».

Чай немного привёл её в норму. Приторная сладость последних глотков дала заряд глюкозы, и мысли начали выстраиваться в подобие адекватных логических цепочек. Переодеться, сесть в машину, доехать до дома. И спать. Даже так: Спать. С большой буквы и максимально долго.

Квартира встретила её тишиной. Сбросив кроссовки и закинув рюкзак с вещами в ванную, Рада заглянула в спальню. Алиса, её кошка, даже не соизволила встать, только вытаращилась огромными зелёными глазами и широко зевнула, растягиваясь в тонкой полоске света. Мужа не было. В последние дни он работал с утра до ночи, чтобы закрыть все кредиты, что накопились, пока она… отдыхала. С одной стороны, Рада всё это понимала. В конце концов, именно на неё и были потрачены те деньги. Но с другой, она не так представляла себе своё будущее. Не об этом мечтала.

Она скинула одежду комом на стул, продолжая собирать своеобразную башню из «Дженги», кое-как умылась и рухнула в кровать. Но как только голова коснулась подушки, всё желание спать испарилось. Рада бессмысленно разглядывала узор на ковре, что подарила им мама в день свадьбы. Сколько это было? Лет девять назад? Или уже все десять? «На пол постелите — ребёночку надо по тёплому ходить, по мяхонькому, а не по вашему холодному лилолиуму!» — говорила мама за праздничным столом. Но ковёр так и остался висеть на стене, не пригодился.

Вот изящный цветок, вырастающий из самого угла ковра. Его стебли переплетаются, листья растягиваются и превращаются в кроны деревьев. Они нависают над ровными рядами прямоугольников, и Рада представляет, что это силуэт какого-то далёкого города, в который они однажды переедут. Ярко-жёлтые орнаменты напоминали ставни аккуратного дома у реки или озера. Пахнущего краской и струганной древесиной. За тёмными продольными линиями прятались лесные звери: длинные уши зайца, пушистый хвост лисы, изящные ветвистые рога оленя. И острые клыки волка. Они вонзались в кого-то, выпуская кровь, которая мелкой россыпью красных шерстяных ниток стекала к краям ковра.

И на всё это смотрели лица. Десятки существ, кажущихся добрыми. Но улыбки обманчивы. Линии их губ ломаются, и вместе с этим Рада начинает замечать закручивающиеся демонические рога и мелкие злобные глаза, превращающиеся в чёрные дыры.

Один из них поворачивает голову и смотрит на Раду. Не на самом деле, конечно, это ведь только ковёр, просто ковёр, который не может сделать ничего плохого.

Или может?

Рада резко натянула одеяло повыше и укуталась в него с головой. Нет никаких существ. Нет никаких демонов. Это просто чёртов ковёр, который надо снять и убрать подальше на антресоли, а лучше вообще выбросить. «Но ведь если…» — зазвучал тихий голосок на задворках сознания. — «Ведь, правда, деткам лучше ходить по мягкому, да и теплее так, сама же знаешь». Хорошо бы этот голос заткнулся, но в его словах был смысл, и Рада это знала. Поэтому просто начала считать овец, перепрыгивающих через забор, пока не уснула.

Или ей показалось, что она уснула. Потому что благословенного эффекта сна она не получила, только тело затекло из-за немыслимой скрюченной позы, и голова разболелась от огромного количества углекислого газа, которым она надышалась под одеялом. Рада опустила босые ноги на пол, попыталась приподняться на локтях, но тут же шлёпнулась лицом в противно нагревшуюся подушку. Гадость. Ещё и мокрое пятно от слюны. Она неаккуратно стёрла остатки с уголка губ, поцарапав кожу, и пробурчала что-то нечленораздельное.

Плотные шторы не пропускали ни единого луча света, и Рада хотела уже их раскрыть, но вовремя увидела маленькую бумажную записку, пришпиленную к полотну: «Пульт в твоём ящике». Точно, Вадим же установил электрокарнизы! Можно настроить время открытия и закрытия штор и лишний раз не ходить туда-сюда. Одной кнопкой она заставила шторы разъехаться в стороны и выглянула в окно: пока ещё незастроенный парк зеленел юной листвой, купол центрального собора блестел золотом, стайка птиц полетела вить гнёзда и строить семьи. Рада сглотнула. А вот за собором можно было увидеть краснокирпичный уголок здания, совсем крошечный, если не знать, то и не увидишь его вовсе. А Раде и присматриваться не надо было. Она всегда его видела. Чувствовала. Её передёрнуло.

Рада бессмысленно шаталась по квартире, думая, за что бы взяться: то ли приготовить что-то, то ли доесть уже подзаветрившуюся еду из холодильника, то ли просто дальше продолжать лежать и прокрастинировать. Или сходить купить чипсов с газировкой и посмотреть любимый фильм в десятый раз? Она прошлёпала в ванную, чтобы умыться и привести волосы в порядок. По крайней мере, на улице она не могла себе позволить выглядеть неряшливо. Мама бы не одобрила.

Прохладный душ. С десяток бутыльков для того, чтобы привести себя в порядок и «чувствовать волшебно», как обещала надпись на одном из них. Через полчаса она выключила воду. Открыла дверь, чтобы пар клубком вывалился в коридор, оставляя мокрые пятна на холодном линолеуме и отдирая понемногу обои у потолка. Провела ладонями по лицу снизу вверх, собирая воду, и посмотрела в зеркало. Круги под глазами. Пакли светлых волос, которые пора бы покрасить. Поры на носу, огромный прыщ на лбу, глубокая морщина между бровей. Она вздохнула. Опёрлась на край раковины.

Так нельзя.

Вадим каждый раз говорил ей, что она красива и прекрасна, что даже если у неё вырастет горб или отвалится нос, он будет любить её. А вот теперь он задерживается на работе допоздна. А на работе ли? Рада стала вспоминать, а не пахла ли рубашка мужа чужими духами, а не было ли отпечатков помады или тонального средства на воротнике, но сразу же осекла себя. Как она посмела так думать о родном муже? Он сутками пашет, только чтобы закрыть все долги, взял подработки, иногда даже дома не ночует, а она придумывает себе невесть что!

Она присела на ванну и задумалась. А ведь так было не всегда. В универе Рада была весёлой девчонкой под стать своему имени, занималась спортом, играла в КВН. Плевала на проблемы или решала их по щелчку пальцев. Конечно, болезнь матери и случившееся после сильно повлияли на её жизнь, но она же вылечилась. Врачи сказали, что она совершенно здорова, может работать и рожать детей.

Так может хватит тогда всё скидывать на то, что было два года назад? Хватит жалеть саму себя и пора брать всё в свои руки?

Так и не одевшись, мокрой, Рада дошла до компьютера и — Божечки, как же долго ты грузишься, давай быстрее! — начала искать. «Сто способов изменить себя» от бывшей фотомодели — пропускаем; «Как я начала жить по-новому» от телеведущей и дочери бывшего мэра — дальше; «Выйти из матрицы» от двадцатилетнего мальчика — уж лучше предыдущие варианты. Рада искала весь вечер, прочитала кучу статей от женщин, мужчин, профессоров, психологов и коучей, но ни одна не отзывалась в ней. Все они были сняты и написаны людьми, которые были так далеки от жизни обычного человека, что лучше спросить у собаки.

На одном из форумов, странице на пятой или шестой, Рада увидела сообщение от некой «Амелии_33», содержащим только ссылку. Ниже все благодарили Амелию и писали, что это изменило их жизнь на 360 градусов. Да уж, математика кому-то действительно не пригодилась в жизни. Но даже глупые ошибки и описки в словах не уменьшили появляющегося интереса к загадочной ссылке. Рада кликнула на неё.

Страница грузилась непозволительно долго. Обычно в таких случаях всегда выскакивает ошибка или «Сайт более недоступен», но на экране появился лаконичная форма для заполнения: имя, номер телефона, дата рождения.

«Ну не оформят же на меня кредит по этим данным», — с сомнением подумала Рада. — «Да и в банках у меня везде красный крест стоит. Так что… Рада, +799…»

Телефон почти сразу пиликнул уведомлением: «Поздравляем вас с подпиской на совет дня! Просто беспрекословно следуйте ему — и ваша жизнь наладится!» Затем ещё одним: «Сегодня ваш удачный день, ставьте всё на зеро!» Какая-то глупость, конечно, но почему-то настроение Рады поползло вверх по столбику, первый шаг сделан — начало положено! Она улыбнулась. Рассмеялась в голос так громко, что кошка недовольно на неё посмотрела, оторвавшись от полуденно-вечернего сна, и протестующе мяукнула. Рада подскочила к ней и вытащила упирающуюся Алису из домика. Принялась с ней танцевать, прижимая кошку к груди. Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три. Включить телевизор — да погромче — и танцевать, танцевать, танцевать!

Из гостиной в спальню.

Из коридора в ванную.

Из старой Рады — в новую.

Часы показывали почти четыре утра, когда Рада проснулась от шума. Привычно хлопнув рукой по дальней половине кровати, где обычно спал её муж, она только испугала кошку, которая, испугавшись, вскочила с кровати и, пробуксовывая когтями по полу, убежала в темноту коридора. Кроме неё здесь никого не было.

— Вадим? Это ты? — завернувшись в плед, Рада осторожно прокрадывалась на кухню. Яркие отблески на линолеуме, полоской просачивающиеся через приоткрытую дверь, ослепляли. Схватив металлическую ложку для обуви в качестве предмета самозащиты, она заглянула внутрь.

На диване развалился Вадим. На большом экране шёл какой-то киберспортивный матч, который и отбрасывал свет на кажущееся невероятно бледным лицо мужа, превращая его то в утопленника с синим вздувшимся лицом, то в зловещего демона с горящей красной кожей. Она опустила взгляд и посмотрела на свои руки. То цвет яркой крови, то замёрзшего на холоде трупа. Моргнула — она убийца. Моргнула — она мертва.

— Рада? Ты чего там? — демон-мертвец повернул к ней голову.

Она встряхнулась. И почему снова эти мысли о смерти? Спать надо больше, вот и не будет в голове всяких мыслей.

— Решила узнать, как тут дела, вот и всё, — Рада присела на диван и умостилась рядом с Вадимом, накрыв ноги валяющимся рядом пледом.

— Хрен знает, вроде пока ровно идут наши.

— А какие из них «наши»? — привычно завела она разговор. Названия команд вылетят из её памяти, как только матч закончится, но поддержать разговор надо было.

— Наши на тёмной стороне сейчас, опять герои как в игре с «Нулями», но…

Внутри как-то всё улеглось: муж рядом, что-то увлечённо рассказывает, и свет этот просто свет, ничего больше. И никто не умрёт. И никто никого не убьёт. Она положила голову ему на колени и закрыла глаза, провалившись в сон.

Рада потянулась и уселась в кровати, потирая глаза. Уже утро? Как она оказалась в спальне она не запомнила. Плотные шторы были распахнуты настежь, не похоже на Вадима… Зато было так много света. Весеннего, молодого, живого. Он пробивался сквозь многочисленные многоэтажки, городской смог и грязные окна только для того, чтобы заставить Раду зажмуриться и согреть её этим утром.

Алиса, услышав, что хозяйка проснулась, высунула круглую морду между цветочными горшками. Она ловко спрыгнула на кровать, вздымая пыль и шерсть вверх, и развалилась, впитывая первое весеннее тепло. Прищурившись, она зевнула и потянулась, выпуская острые когти. Рада улеглась рядом, уткнувшись носом в мягкий кошачий живот, и слушала мерное урчание.

Всё ещё не до конца проснувшись, Рада принялась за изучение новостной ленты: фотографии с чужих отпусков, видео с дней рождений бывших одноклассников, походы в рестораны чьих-то жён и открытки с очередным религиозным праздником тётушки свата брата. Снимок узкого кусочка белого картона с двумя красными полосками заставил её быстро свернуть приложение и сжать телефон в руке. У Светки уже третий. Рада выдохнула и улыбнулась, как будто не было десяти лет бесплодных попыток и целого списка анализов и пройденных врачей, но внутри было погано. А когда ей было погано, она находила очень простой выход.

— Значит, сегодня — генеральная уборка! — наигранно радостно сказала она и одним махом начала снимать постельное бельё, поднимая ещё больше пыли. Алиса пролетела пару метров, приземлившись на гору белья, и свернула её на пол. Телефон, брошенный на одеяло, улетел в угол комнаты.

При намытых до блеска полах и убранной пыли дышалось легче. Не только физически, но и морально Рада могла спокойно выдохнуть и не думать о своих проблемах. Обычно так и было. Измотавшись телом, дух уже не так волнует. Но сегодня внутри неё сидела особо гнетущая мысль, так что нужно было что-то ещё. Что-то радикальное. Она только налила себе кружку свежезаваренного чая, как её взгляд нашёл, что искал. Окна. Надо помыть окна. Почему она так давно их не мыла? Ведь будет больше света, больше воздуха, больше весны — и сразу станет легче. Ведь этого она и хотела? Поменять свою жизнь?

Она лихо убрала с подоконника цветы и кошку, навела мыльной воды и скомкала кучу старых газет и приступила к делу. Стёкла скрипели от напора тонких женских рук, накопившаяся грязь позорно уплывала с пеной и падала с десятого этажа на остатки снега во дворе. Рада вытерла пот тыльной стороной ладони. Спальня, кухня, ванная. Хоть на улице и всего плюс двенадцать, её рвение и желание отвлечься от проблем — неплохая физическая нагрузка. Пойти на пробежку, что ли? Вспомнить студенческие годы? Но сначала — король всех окон и главный враг любой хозяйки — балкон.

Она подставила стул и раскрыла створки. Какая же грязища! Особенно в том углу — прям гора песка, и голуби нагадили! Чёртова соседка сверху. Нет, это не соседка кормит, а её дети. Они приклеили зачем-то кормушку к своему окну, чтобы кормить снегирей. Вот были бы у неё дети, она бы не позволила им. Были бы у неё дети, она бы… Стул качнулся, и на долю секунды Рада почувствовала себя такой лёгкой, как сам ветер. Он мог подхватить её и унести далеко, но она тут же больно врезалась бедром в подоконник и поняла, что прямо сейчас выпадет из окна. Рукой с мыльной тряпкой она неуклюже взмахнула, пытаясь удержаться, но это не могло ей помочь. Физика была не на её стороне.

Она была на стороне Вадима, который успел схватит её за растянутую футболку и молил, чтобы ткань выдержала. Он резким рывком втянул Раду внутрь квартиры, опрокинув на себя и саму Раду, и ведро с грязной водой, еще и саданулся о порожек балкона головой.

— Ну что ж ты наделал, Вадим? Я только прибралась! — раздражённо сказала Рада, поднимаясь с пола и оценивая ущерб.

— Ты нормальная? Ты чуть с балкона не навернулась! — потирая набухающую шишку, он медленно вставал. — Чёрт, как больно-то.

— Ничего я не навернулась, тебе показалось, а теперь кыш отсюда, воды море разлилось — и всё на только что выстиранный белый ковёр. Ты знаешь, сколько сил я потратила на него? А сколько шерсти вычесала?

— Рада, да я буквально вытащил тебя за футболку с того света, очнись! — Вадим щёлкнул перед её лицом несколько раз пальцами, проверяя, в уме ли она вообще.

— Нет, этого не может быть, я просто… Я просто мыла окно… И я вовсе не… Я не могла упасть, я не хотела. Я же вот тут стою.

Её губа задрожала, она ощупала себя, убеждаясь, что она действительно стоит здесь.

— Слушай, ты что-то не в себе. Давай-ка я дам тебе твои лекарства, хорошо? Они же остались после последнего… инцидента? — Вадим вывел её под руку и усадил на диван. Из комода он достал небольшой пузырёк с парой таблеток, которые неприятно бренчали, пока он шёл за стаканом воды.

— Я не хочу их пить. Я снова буду как ватная. И мы не сможем, ну, ты знаешь. Они плохо влияют на организм, — она, как ребёнок, прикрыла рот рукой и замотала головой, чтобы Вадим не сунул туда таблетку.

— Хорошо, — он убрал таблетки в карман. — Просто тогда попей воды. Рада, мы же договаривались, что ты не будешь мыть окна? — Вадим осторожно взял её за плечи. — Помнишь?

— Помню, — эхом отозвалась она. — Но у меня было столько мыслей, и они были такими грязными, что надо было отмыть их, — она сделала пару больших глотков воды, чуть не поперхнувшись. Подняв взгляд на мужа, Рада поняла, что он всерьёз напуган. — Я больше не буду. И если что — сразу позвоню тебе. И приму таблетку.

— Вот и умница, — он прижал её к своей груди и погладил. — Иди отдохни, полежи. Я тут всё приберу.

— А как ты вообще тут оказался? — развернувшись в дверях, спросила Рада.

— За вещами заехал, но думаю, мне стоит остаться. Да? Давай-ка иди отдыхай, а я тут всё закончу, хорошо? Или тебя уложить?

Но Рада не ответила, только лишь махнула рукой, в которой всё так же была зажата грязная тряпка. Она посмотрела на неё и бросила прямо посреди коридора, обрызгав кошку. Зачем она действительно полезла на балкон, ведь обещала, что больше так не будет делать. Чтобы… Чтобы инцидент не повторился. Ей было стыдно, что она заставила Вадима волноваться до той степени, что он полез за этими таблетками.

Она справилась. Выкарабкалась. Она снова работает. У неё всё хорошо. И нет никаких плохих мыслей. У новой Рады только позитивный настрой. Она ДОЛЖНА БЫТЬ счастлива.

Нужно посмотреть что-то весёлое, это точно поднимет настроение! Рада уселась на кровать и взялась за телефон. На разблокированном экране высветилось последнее уведомление от неизвестного отправителя: «Сегодняшний совет дня: не летайте в облаках, помните, что вы — не птицы». Она склонила голову, рассматривая сообщение, и прикусила ноготь. Витать в облаках Рада действительно любила, но почему-то сейчас ей показалось, что сообщение было вовсе не об этом. Она поёжилась. Глупости, ну глупости же какие-то!

Но до конца дня к окнам не подходила.

Неделя отпуска пролетела так быстро, что Рада и не заметила. Она где-то вычитала, что геймификация обыденных дел дисциплинирует, и теперь много гуляла, заполняя «кольца активности», занималась иностранными языками, продвигаясь по дороге победителей, рано вставала и медитировала минимум раз в день, чтобы в конце дня смотреть на ряд ровных зелёных галочек в приложении и быть счастливой от самого факта, что ты заботишься о себе и своём теле. Советы дня Рада тоже регулярно выполняла. Ну, как могла. Они казались ей странными, и она не понимала, как они «изменили чью-то жизнь на 360 градусов», но очередную галочку в голове ставила. «Ощути себя Снежной Королевой» — окей, пошли за мороженым; «Иногда нужно сбросить старую кожу» — как раз хотела разобрать шкаф.

Через какое-то время эти советы дня начинали казаться Раде пророческими. Они опережали желания Рады и приходили за пару часов до того, как что-то случалось. Однажды на экране высветилось «Жёлтый — не ваш цвет», и Рада благоразумно избегала этого цвета, даже на городском автобусе, который был стандартного грязно-жёлтого окраса, не поехала в центр. Потом прочла в новостях, что там была большая авария.

Но более странным случаем был вчерашний. Даже мистическим. И жутким. «Вы знали, что многие люди умирают от повышенного давления?» — сообщал совет дня. Рада отказалась на весь день от любимого крепкого чая. Прочла, что повышает давление ещё и соль с приправами, да в целом жирные и калорийные блюда, так что махом отказалась и от них. Страдала весь день, жуя безвкусную траву с овощами и запивая всё это водой. К вечеру она чувствовала себя максимально здоровой, но очень несчастной, так что захотела прогуляться по парку и подышать свежим воздухом, заодно и запахом хот-догов из лавки неподалёку. Собираясь, она подумала, что нужно немного освежить причёску: волосы уже были грязноваты. Рада взяла сухой шампунь в аэрозоли, встряхнула его хорошенько и направила на корни волос.

Вдруг кнопка слетела — и поток едкой смеси газов попал Раде прямо в глаза, заставляя её зажмуриться и выпустить баллончик из рук. Он неудачно упал на кафель и треснул, выпуская всё содержимое громкой шипящей струёй, заполняющее всё пространство небольшой ванной. Рада начала кашлять, попыталась включить воду, чтобы промыть глаза, но никак не могла нащупать кран. Испугавшись, она стала искать дверь, но наступила на злополучный баллончик, поскользнулась и упала. Уже потом, когда она пришла в себя, умылась и проветрила всё, поняла, что могла бы запросто разбить себе голову и умереть прямо тут, в собственной ванной. А всё потому, что не послушала совет дня — и взяла баллончик с аэрозолем.

Но самое страшное произошло в последний день отдыха.

Утром её ждало весьма озадачивающее сообщение: «Сегодня важно соблюдать осторожность при общении с дикими животными. Они могут быть чрезвычайно агрессивны». Хм. Озадачивало, в первую очередь то, что жила Рада в городе и диких животных тут отродясь не водилось, даже лис не видели. Или городские крысы тоже дикими считаются? А голуби?

— Да и с чего я вообще взяла, что это что-то значит? Надумала себе всякого… — говорила она сама с собой. Но в голове просчитывала все варианты. Не хотелось попасть в просак как с повышенным давлением.

Спокойно сделать чай, бутерброд с хорошим таким кусманом колбасы, включить дурацкое шоу на телеке. Можно и голой походить. Можно и попеть без зазрения совести в душе. Можно… да что хочешь, то и можно! Но всё пошло не по плану.

— Рада Яновна, срочно приезжайте, встал станок, зараза такая! Мы всё по вашей бумажке сделали, но не помогло. А заказ делать надо! Ещё вчера сдать всё, как обычно! — кричала в телефонную трубку Михална, старшая смены. У неё был удивительный талант так громко кричать собеседнику, что она никогда не слышала его ответов.

— Точно всё попробовали? И перезагружали? — уже зная, что будет, она искала чистые носки в ящике и футболку посвежее.

— Да! Да! По бумажке! Ждём! — и отключилась. Что ж.

Рада выскочила во двор и запрыгнула в машину. Всего двадцать минут по дорогам без пробок, переодеться, пикнуть карточкой — и она уже на родном заводе. Вокруг новенького токарного центра суетилась Михална. Открытая дверца обнажала острую сталь вращающихся центров и шпинделей, зеркальные поверхности направляющих, чёрные перетянутые жгуты проводов. Обнажённое нутро поверженного робота.

Она проделывала привычный порядок действий, который в девяносто девяти процентах случаев решал проблему: физическое соединение, видимость прибора на компьютере, версия драйвера, световые индикаторы. Но станок молчал. Отправленные работы копились в очередь, не выдавая ошибку или хоть какое-либо сообщение для понимания, что происходит. Станочники поначалу толпились вокруг, но через полчаса бесплодных ожиданий отправились на перекур. С Радой остался только молоденький парень Ваня, который недавно пришёл сюда учеником.

— Рада Яновна, а, может, переустановим всё ПО?

— Вань, ты вот стой тут рядом, если хочешь посмотреть, но молчи, потому что я уже начинаю закипать, — раздражённо бросила она. Но всё же отсоединила станок и начала процесс удаления программы. Чем чёрт не шутит.

Она снова углубилась в систему установки. Конфликтующие программы и старые драйвера, ещё несколько подключённых станков, офисные программы… Почему она должна с этим разбираться? Зажали опять денег на сервис-инженера! Рада же инженер? Инженер! А то, что она инженер по электротехнике, никого не волнует.

Полоска загрузки нового ПО начала тихонько ползти, и Рада, наконец, вздохнула, откинувшись на спинку стула, и закрыла глаза. В них как песка насыпали. Ещё и голова разболелась. Хорошо хоть все на обед ушли, и не стоит никто над душой, постоянно вставляя свои комментарии. Ну, кроме некоторых.

Прибор зашумел, раздался писк подключения. Рада приоткрыла один глаз и сразу же придвинулась к монитору: «Обнаружена ошибка подготовки. Снимите транспортный болт М3». Транспортный, мать его, болт. Самое простое, о чём она и не могла подумать, их же должны были скрутить сразу после установки в цехе! Надо пойти его снять, только сначала…

— О, так вот в чём проблема! — сунулся под руку Иван. — Болт не открутили, ха! Ща я быстро…

Что было потом, Рада помнила только отдельными кадрами. Она открывает рот, чтобы остановить Ивана, но тот уже засовывает руку в недра машины. Раздаётся ужасный писк, вызывающий такую головную боль, что невозможно терпеть. Нарастает шум. Звук скольжения хорошо промасленных и подогнанных деталей. Это звук режущей стали, тонкой, острой, зазубренной. И кровь. Россыпь кровавых капель на бледном лице Ивана, которого затягивает всё глубже, будто машина хочет его сожрать. И только потом до её ушей доходит крик.

Всего пара секунд.

А потом всё начало размазываться, сливаясь в длинную протяжную панораму. Рука Рады почему-то чрезвычайно длинная, она тянется к рубильнику экстренного отключения и медленно тянет его вниз. Через силу. Как же тяжело. Ремни торможения визжат так, что закладывает уши. Станок протяжно выдыхает и останавливается.

Через несколько мгновений Рада осознала, что продолжает сжимать ручку рубильника. Попыталась разжать пальцы, но не смогла. Пришлось свободной рукой отдирать себя от металла. Она еле успела подхватить Ивана, который медленно сползал, теряя сознания. В её голове сейчас было столько мыслей, что они заполняли всё сознание и не давали нормально думать: позвать на помощь, вызвать скорую, найти аптечку, а в аптеке около дома акция на витамины, кстати, была. Нет, стоп. Какая акция?! Рада, мать твою, соображай быстрее!

И она начала соображать. Вытащила телефон и набрала экстренную службу, потом Михалну, которая прибежала с ребятами секунд за десять. Они застопорились у дверей, кто-то грязно ругнулся, но станочники, десятилетиями работавшие на заводе, видали и не такое. Кто-то подскочил со жгутом, кто-то оттаскивал вцепившуюся Раду, кто-то многозначительно говорил «Пу-пу-пу».

Сама Рада мало что запомнила. Она пришла в себя уже в кабинете, сидящей перед дымящейся кружкой чая. По тонкому аромату самого дешёвого листового, смешанного с коньяком, он явно предназначался для успокоения нервов, но у Рады так тряслись руки, что она даже не могла схватить чашку. Перед глазами так и стояло белое полотно лица Ивана, забрызганное кровью. Михална быстро взяла дело в свои руки (да, у неё их две, а у Ивана из-за тебя, Рада, теперь всего одна), позвонила Вадиму, чтобы тот забрал Раду, и унеслась решать вопросы со спецом по охране труда.

Взгляд Рады всё никак не мог сфокусироваться. Он медленно скользил, пытаясь найти что-то, за что можно зацепиться. Какой-то островок стабильности, где не существовало искалеченного Ивана. О, счета на оплату, надо бы разложить по папкам для бухгалтерии. С этой кодировкой — сюда. С этой — в другую стопку. Она машинально прочитывала названия: «Акт приёма-передачи», «Оплата счетов», «Закупка оборудования»…

F-0-X

Этот станок назывался F-0-X, и если заменить ноль на «O», то получится…

— Fox. Лиса, — прошептала Рада и тут же испугалась своего хриплого голоса. Языком она провела по сухим губам и явно ощутила кислый привкус рвоты. Её рвало? Она не помнила. — Дикие животные могут быть чрезвычайно агрессивны.

По спине пробежала тонкая струйка холодного пота.

А ведь она должна была лезть снимать болт. И если бы не Иван, это её бы сейчас везли на операцию. Если бы было что везти. Никто бы не остановил станок. Сначала вал зажевал бы её пальцы, потом перемолотил бы кисть, запястье, предплечье.

Что-то с силой сжало ей плечо, и Рада дёрнулась, чуть не упав со стула. Она почувствовала, как всю её сдавило. Воздуха стало не хватать. Она закричала, но звука не было.

— Как же я рад, что с тобой всё хорошо! — это был всего лишь Вадим, который сдуру решил обнять Раду сзади, напугав её до чёртиков. — Там женщина мне сказала… Рада, милая, ты чего? — весь крик, который копился в ней, вырвался градом слёз и рыданий. — Хочешь, поедем к врачу?

— Я домой хочу, увези меня, пожалуйста, — сдавленно всхлипывая, ответила она, вцепляясь в рубашку мужа.

— Хорошо, идём, вот сюда. Машина у самой двери. Тебе надо переодеться?

Рада немного потерянно осмотрела себя, словно не понимала, зачем ей нужно переодеваться. Но, увидев тёмно-бурые пятна, снова впала в истерику со слезами. Её трясло, она осела на пол, крича, что это она виновата.

Вадим осторожно поднял её, умыл прохладной водой, переодел и посадил в машину. Рада подзатихла, но, когда мотор машины взревел, выскочила наружу.

— Я не могу! Почему всё так?! Я ведь делаю, что возможно, чтобы всё было хорошо! Что ещё от меня надо? Что? — в голове всё окончательно смешалось. Вина, ужас, кровь, страх, рвота и рёв двигателя. Как безумный водоворот, затягивающий Раду обратно на глубину. Ещё чуть-чуть — и будет виден Р’льех. — Вадим, почему мы просто не можем завести ребёнка? — вырвалось у Рады. Эту тему они не поднимали давно, но сейчас слетели все ограничители. Она видела, как легко может умереть человек, это же просто на раз-два. И она может умереть, и Вадим, и кто угодно, и это может произойти сегодня или завтра, тогда зачем откладывать? Почему не исполнять свои желания сейчас? Не в этом ли счастье?

— Рада, мы с тобой уже говорили об этом, — мягко начал Вадим. Он положил ей руки на плечи и попробовал всмотреться в её лицо, чтобы видеть реакцию. — Я не могу пойти на это, я же объяснял…

Рада вскинула лицо и с нескрываемой злостью осмотрела мужа. Её глаза, тёплые карие глаза, превращались в чёрные злобные дыры. Почему она делает всё, чтобы быть счастливой, но она несчастлива? Пошли на хрен эти зелёные галочки! Пошли на хрен все!

— И ты пошёл на хрен, — отходя на пару шагов назад, тихо сказала Рада Вадиму. — Я сама доберусь до дома.

Она повернулась и быстро пошла до машины. Вадим даже не пытался её остановить. Больше она его не видела.

А-а-а-ах! Рада резко села на кровати. Вокруг тишина и покой, только ветер свистел в вентиляционной трубе. У соседей за стенкой бубнил телевизор. Сильно пахло лавандой — аромалампа работала не первый час. Она включила её перед сном, точно. Для успокоения, ха.

Зазвонил телефон. Мама пожаловалась, что ей что-то совсем худо.

— Вызвала скорую?

— Вызвала, да вот уж минут сорок едуть. А у меня в глазах темнеет и в груди стучит сильно, больно, а я ж старая уже, — еле слышимым голосом ответила она.

— Выпей таблетку от давления и спрей под язык. Я сейчас приеду и сама тебя отвезу в больницу, — Рада встала с кровати и начала быстро собираться.

Старые спортивки, разношенные кроссовки и майка на голое тело под ветровку. Она даже не взглянула на себя в зеркало перед выходом. Она не боялась, что будет выглядеть как-то не так, как полагается. Ей было уже всё равно.

Она долго искала ключи от домофона и начала вытаскивать из карманов всё, что там лежало. Со стуком об бетон упали телефон и связка ключей. Рада выругалась. Машинально нажав на кнопку разблокировки, она увидела экран. «Любая мать платит цену за ребёнка. Если хочешь получить новое, придётся избавиться от старого» — таким был сегодняшний совет дня. Тупость. Или нет? Мысли хаотично скакали, но вдруг встали в один ряд. В одну логичную цепочку.

Лифт не работал, и она вбежала на четвёртый этаж и резко открыла дверь.

— Мам? Мам, это я, Рада!

***

— Вадим Григорьевич, мы здесь вовсе не для того, чтобы линчевать вашу жену…

— Бывшую жену, — поправил он и вздохнул. Кабинет психиатра навевал очень плохие воспоминания о кошмарных годах сражения с болезнью Рады. Запах хлорки, белизна стен и накрахмаленный халат врача отвращали Вадима, и он хотел поскорее отсюда уйти.

— Рада говорила, что вы живёте вместе, это не так? — психиатр сделал пару пометок в бумагах.

— Нет, мы разошлись с полгода назад, я только заезжал к ней однажды за последнюю пару месяцев. Я же вам уже говорил, когда она с окна чуть не навернулась. Но тогда она меня уверила, что просто мыла стёкла. А я ей и поверил, дурак… Ну и у завода виделись, когда там несчастный случай произошёл, но комиссия заключила, что вины Рады не было в случившемся. Правда, вела она себя странно.

— Вы считаете, что у неё вновь проявлялось суицидальное поведение? Нам важно это выяснить, чтобы правильно оценить её состояние, когда она убивала свою мать. От этого будет зависеть, пойдёт она под суд или на принудительное лечение.

***

Павел вернулся домой спустя неделю отпуска, который он провёл у любимой бабули под Псковом. Ему нужен был этот ретрит, потому что в последнее время Павел стал совершенно не «open minded», он всерьёз задумался даже скачать какое-нибудь приложение для саморазвития и изменения жизни.

Квартира встретила его сумраком и прохладой: всё-таки покупка кондиционера, подключённого к умному дому и регулирующегося в зависимости от температуры в помещении, была отличной идеей. Сервер тихонько шумел, мигая огоньками индикаторов. Павел, напевая какую-то прилипчивую песенку, услышанную им в маршрутке, разобрал вещи и включил монитор, где отображались результаты его маленькой халтуры для затрапезного эзотерического сайта. Он пробежался по строчкам отчёта об ошибках и вылетах. Удовлетворённо кивнул, улыбнувшись результатам своей работы, и вывел на экран последние отправленные советы дня, чтобы проверить адекватность подключённой нейросети для их генерации. М-да, этот момент всё ещё нуждался в отладке: какие-то пожелания смерти, опасности на дорогах, предостережения о хищных животных. Интересно, откуда она это вытянула? Павел хрустнул пальцами, размял шею и начал настраивать новое машинное обучение сетки. Не хватало ещё, чтобы кто-то испугался.