Совсем не вдова

Мотель «У эвкалипта», мой теперешний пункт базирования, стоял на отшибе небольшого городка, затерянного где-то между национальным парком и бескрайними пастбищами. Я выбрал его случайно — просто ближайшее жильё после того, как заглох арендованный джип. Хозяйка, миссис Хелен, встретила меня с приветливой улыбкой и предложила самый уютный номер с видом на заросший сад. Женщина за пятьдесят, с седыми кудряшками. Ее глаза были очень живыми, в них светилось что-то тёплое, почти материнское. На кухне пахло пирогами и эвкалиптом.

За ужином мы разговорились. Я представился журналистом, собирающим необычные истории. Хелен слушала, кивала, а потом вдруг спросила:

— А вы про наших пауков слышали? Про вдов?

Я поёжился. «Чёрная вдова» — имя, от которого у любого нормального человека мурашки по коже.

— У нас здесь особый вид, — продолжила женщина, подливая мне чай. — Красная вдова. Маленькая, чёрная, с красной полоской. Яд сильный, может убить, если вовремя не помочь. Все их боятся. Я тоже боюсь. Но есть один… кто их совсем не боится. Наоборот.

Миссис Хелен загадочно улыбнулась и отставила чашку.

— Вы про йови? — догадался я.

— О, вы уже знаете! — обрадовалась Хелен. — Да, про нашего мохнатого соседа. Только он не страшный, каким его рисуют. Он… странный. И пауки для него — как игрушки.

Старушка откинулась на спинку стула, и её взгляд устремился в темноту за окном, где едва угадывались силуэты эвкалиптов.

— Я живу здесь тридцать лет. Мотель достался от родителей. И всё это время я знала, что в буше, за оградой, бродит йови. Иногда я видела следы, иногда слышала странные звуки. Но бояться его? Нет. Он никогда не причинял вреда. А однажды…

Хелен сделала паузу, будто вспоминая тот самый момент. Она была и похожа и не похожа на всех предыдущих рассказчиков — никто так же жил рядом с йети, как она.

— Это было лет десять назад. Летняя ночь, жуткая жара, я не могла спать. Вышла на веранду, села в кресло, смотрела на луну. И вдруг вижу: у забора, прямо под фонарём, кто-то сидит. Большой, лохматый, на корточках.

Йови. Сердце ушло в пятки, но я замерла. А он не двигался. Сидел и смотрел на землю. Я присмотрелась — а там, у его ног, целая компания пауков. Красные вдовы, штук пять. Ползали по его рукам.

Женщина говорила быстрее, я словно переживал вместе с ней.

— Он сидел неподвижно, а пауки карабкались по его волосатым пальцам, перебирались с ладони на ладонь. Иногда он очень медленно поднимал руку, подносил её к лицу и рассматривал паучков, будто любовался. А они не кусали его. Вообще не реагировали агрессивно. Для них он просто… дерево? Тёплая скала? Не знаю. Потом он начал перебирать их, как чётки, аккуратно снимал с одной руки, пересаживал на другую. И тихонько урчал. Довольно так.

Хелен рассмеялась тихим, добрым смехом.

— Я сидела, боясь дышать. Страшно? Страшно! Но и завораживающе. Огромный дикий зверь играет с самыми ядовитыми созданиями в округе, как ребёнок с машинками. Он их не ел, не давил. Просто… общался. Минут через десять он аккуратно ссадил всех пауков обратно на землю, поднялся и ушёл в темноту. А пауки ещё долго копошились на том месте, будто не хотели расходиться.

Я слушал, забыв о чае. Перед глазами стояла картина: лунная ночь, эвкалипты, мохнатый великан и крошечные красные точки на его руках.

— И вы не испугались? — спросил я.

— Сначала испугалась. А потом поняла: он не опасен. Для нас — точно. Он даже забор не перелезает, хотя мог бы одним прыжком. С тех пор я иногда видела его. Всегда в лунные ночи, всегда в одном и том же месте, у старого эвкалипта. Он приходит, садится, и через некоторое время появляются пауки. Они выползают из своих норок, из-под коры, и собираются вокруг него. Иногда йови приносит им что-то — может, кусочки фруктов или насекомых? Я оставляла для него еду на крыльце, он брал, но пауков не кормил. Просто играл.

Хелен встала, подошла к окну и приоткрыла створку. Ночной воздух ворвался в комнату, пахнущий сухой травой и цветами.

— Соседи мои, фермеры, его боятся. Некоторые стреляют, если увидят. Но он уходит, не отвечает. А пауков этих травят, заливают ядами. А зря. Знаете, я заметила одну вещь: после его визитов пауки становятся спокойнее. Перестают лезть в дом, не плетут паутину на веранде. Будто он их приручает, объясняет, что люди не враги. Или просто они счастливы, что есть кто-то, кто их не боится.

Женщина обернулась ко мне.

— Я, конечно, не учёная. Но думаю, что эти пауки для него — как для нас попугайчики. Маленькие, тёплые, забавные. Может, у них симбиоз? Пауки чистят его шерсть от паразитов, а он их защищает? Кто знает.

Старушка снова села за стол и пододвинула ко мне тарелку с имбирным печеньем.

— С тех пор я перестала бояться и йови, и вдов. Я даже название придумала для этого вида — «паук-подружка». Потому что для него они не вдовы, а совсем наоборот. Друзья. А он для них — большой мохнатый друг. Представляете, если бы люди так же относились к тем, кого боятся?

Я кивнул, переваривая услышанное. В голове крутилась мысль: сколько ещё таких историй, где снежный человек оказывается не монстром, а просто созданием, живущим по своим, непонятным нам законам? И кто мы такие, чтобы судить?

— А вы его не пробовали сфотографировать? — спросил я на всякий случай.

Хелен рассмеялась.

— Ой, милый, зачем? Он же не экспонат. Он мой сосед. Я его уважаю. И пауков его тоже. Пусть живут. У нас тут всем места хватит.

Я допил чай и поблагодарил хозяйку. Перед сном я вышел на веранду. Луна висела низко над эвкалиптами, заливая сад серебристым светом. В темноте у забора послышался лёгкий шорох. Я всмотрелся: никого. Только тени от ветвей. Но на мгновение мне показалось, что под старым деревом сидит кто-то большой и лохматый, а вокруг него мерцают крохотные красные искорки. Я моргнул — видение исчезло.

Наутро я уехал, но история Хелен осталась со мной. И теперь, когда я слышу слово «вдова», я вспоминаю не ядовитых пауков, а огромные лапы, перебирающие маленьких созданий, и женщину, которая поняла то, что многие не понимают: даже самое страшное создание может быть чьим-то любимым питомцем. И йови, играющий с пауками, — лучшее тому доказательство.