Союз трёх девиц. Финал.

— Батюшка не даст согласия, — сказала Марфа тихо. — Ты знаешь.

Юная княжна Корсак смотрела на возлюбленного сияющими глазами. Он улыбнулся. От этой улыбки её всегда бросало в жар и дыхание перехватывало, словно она прыгнула в реку с мостков.

— Мне это известно, — спокойно ответил он. — Потому и говорю с тобой, а не со сватами.

— Мои братья… — Марфа запнулась. — Они тоже против.

— Отдавать любимую сестру всегда тревожно.

— Батюшка говорит, что ты… — она снова замялась, подбирая слова, — слишком много знаешь и слишком мало рассказываешь.

— Всё это неважно, — произнёс он. — Важно лишь то, что ты мила моему сердцу. Рано или поздно тебе всё равно придётся сделать выбор. Со мной или без меня.

Марфа посмотрела на него внимательнее.

Он сидел напротив, на краю лавки, словно готовый в любой миг подняться и уйти. В их княжество он прибыл в месяц Зимобор, в самое начало новолетия, когда солнце начинает подтапливать снег и в воздухе пахнет весной.

Она полюбила его сразу.

Отец же почуял в нём чужака, как чуют волка среди дворовых псов. Ни имени его князь вслух не произносил, ни взгляда на нём не задерживал без нужды.

— Я не могу отречься от своего рода, — наконец сказала Марфа. — Я княжна.

За узким окном темнел двор. Пахло дымом и сиренью, лето только входило в силу. Фыркали лошади, перекликались стражники. Она любила этот дом: каменные стены крепости, суровый голос отца, шумные трапезы, звон оружия во дворе. Здесь была вся её жизнь.

— Я и не прошу отрекаться, — тихо сказал он. — Ты слишком много думаешь. Я прошу лишь выбрать.

Сердце Марфы дрогнуло. Она любила его так, как княжне не полагается — без оглядки, до стыда за собственную слабость.

Он открыл небольшой сундучок, с которым пришёл в её горницу, достал кувшин и две металлические чаши. Сосуд был из тёмного стекла, не похожий на работу местных мастеров. Он разлил густой, тягучий напиток по чашам и протянул одну княжне.

— Что это? — насторожилась Марфа.

— Сладкое, — ответил он легко. — Ручаюсь, такого лакомства и на княжеском столе не сыщешь.

— Ты свет очей моих, — сказала она и поднесла чашу к губам.

Мир поплыл. Лучина вытянулась в золотую полоску. Последнее, что Марфа ощутила, как сильные руки подхватывают её...

Во рту было сухо. Хотелось пить. Было темно, но где-то впереди тускло блестела узкая полоска света. Марфа с трудом поднялась, шаг за шагом добралась до неё и вышла наружу.

Она стояла посреди равнины, окруженной незнакомым лесом, который освещало закатное солнце. Это было не её княжество.

Марфа обернулась. Позади темнел шатёр. Из него она и вышла.

Голова закружилась. Паника подкосила ноги, сбила дыхание. Она побежала, споткнулась, упала, поднялась и снова упала. Потом встала и бежала уже не разбирая дороги.

До крепости она добралась к следующему вечеру, каким-то чудом.

Княжество встретило её тишиной. Сломанные ворота, догорающие избы. Земля пахла кровью, впитавшейся в неё. Во дворе лежал щит старшего брата, рассечённый надвое. У крыльца — отцовский меч.

Никто не вышел ей навстречу.

Лишь ветер дул в спину, будто подталкивал вперёд.

Марфа сделала шаг. Потом ещё один. А затем побежала.

За княжьим теремом они и лежали, сваленные в небрежную кучу, перепачканные кровью. Почти все воины крепости.

И вороны уже клевали мёртвую плоть.