Союз трёх девиц и тайна крови

Мартовский снег накрыл город плотной пеленой, будто хотел укрыть от ночного холода то, что проснулось раньше времени. Улицы безмолвствовали. В большом доме на Тишинке светилось единственное окно.

Богато убранная комната удушливо пахла сиренью. На столике мерцала свеча в затейливом бронзовом подсвечнике. В углах комнаты, словно живая, колыхалась тьма.У камина сидела Екатерина в чёрном, с золотой отделкой, платье и смотрела, как языки пламени облизывают поленья.

— Вы слишком довольны, — произнесла она. — А ведь бес ещё не вошёл в полную силу.

— Он именно там, где нужен, — мягко отозвался голос из темноты. — Это важнее.

В кресле у окна расположился мужчина. Разглядеть его было невозможно. Только голос и силуэт.

— Что Вам до этой Лизы, Господин? — осведомилась Екатерина. — Она же… никто.

— Ты ошибаешься, — бесстрастно ответил он. — Графиня Верейская занимала не последнее место в гильдии.

Екатерина скривилась.

— Вы всё про эту гильдию… Но ведь Время дочерей уничтожено. Их нет. Вы же сами…

— Их мало, но они есть, — грубо прервал её собеседник. — Даже одна искра способна зажечь свет. А свет — заразителен.

Мужчина встал и тьма, таившаяся в углах окутала его плащом, сотканным из мрака. Не приближаясь к столу, он протянул руку к свече и пламя вздрогнуло, испугавшись жеста.

— Я не спорю, Господин, — пробормотала Екатерина. — Просто хочу понять, почему Вы так… одержимы ими.

Недобрый подошёл ближе.

— Потому что добро сильнее зла, — процедил он. — Даже если его меньше. Даже если оно умирает. Я хочу, чтобы его не осталось вовсе. Ни следа. Ни имени. Ни звука в памяти.

— И Вы думаете, что девчонка поможет в этом?

— Она уже помогает. Там, где она — открывается разлом и чудовища из Нави проникают в Явь. А рядом с ней те, кто держат баланс. Эта выскочка, которая уцелела, и Хозяин леса. Я позволю девчонке разрушить этот баланс изнутри.

— Как красиво Вы всё устроили, — осмелилась польстить Екатерина. — Бес в девчонке, девчонка в лесу, а лес — в Ваших планах.

Недобрый усмехнулся и похлопал её по щеке узкой ладонью, обтянутой чёрной перчаткой. Лицо его по-прежнему находилось в тени.

— Добро верит в случайность, а зло — строит планы, — надменно заявил он.