Создам невидимый твой портрет

— Абэ! — голос начальника отрезвлял.

Абэ Макото стоял перед ним, опустив взгляд. Его расследование заходило в тупик. Он видел жертв. Девушки и парни с синими губами, словно у них произошла остановка сердца, и пустым взглядом. Такое можно сравнить с передозировкой лекарств, но судмедэксперты говорили одно: «Ничего не знаем». Среди этих жертв, внезапно, оказалась его бывшая девушка, Фудзимото Акари, бездыханное тело которой нашли в собственной квартире. Хоть это сам Абэ и нашёл. Макото не смог дозвониться, хотел договориться о встрече, и отправился к ней, обратил внимание на приоткрытую дверь. Отпечатки в квартире ничего не показали, следов борьбы тоже не обнаружили. Такие же словно окрашенные чернилами губы и пустые глаза. Она никогда не принимала запрещенные вещества, проблем с сердцем тоже не было. В квартире оставалась лишь незавершённая картина какого-то мужчины.

Абэ с Фудзимото расстались за шесть месяцев до её внезапной смерти. С того дня прошло где-то, примерно, два года. И таких же странных жертв всё ещё находили в городе и не только. Мистический хвост, который лишь он старался изучить, а череда дел казалась могла привести к единому следу, который он упускал каждый раз. Другие в участке не изъявляли желания окунаться глубже, ссылаясь что эти люди могли получить остановку сердца или передозировку, могли махнуть рукой и отправить каждое такое дело в архив. Дела и правда похожи, но не связаны. Камеры наблюдения тоже не засекли ничего полезного. И всё же, казалось, лишь Макото и видел в этом общее.

— Абэ-сан, хватит витать в облаках!

Начальник управления кинул на стол документы и фотографии, предоставленные Абэ в доказательства своей странной теории, в которую он сам не желал сильно верить. Доклады Такэду не интересовали совсем. За пять лет — тринадцать жертв. Родственники говорили, что они никогда не страдали от болезней сердца и не были замечены с запрещенными веществами. Их кровь не содержала ничего, что могло вызвать это. Абэ и так считали за сумасшедшего, когда он предъявлял найденные символы на телах. Другие их не видели. Эти узоры словно татуировки распространялись тонкими линиями к шее.

— Простите, кэйсацу-тё, но я это дело не желаю закрывать. Я должен найти убийцу Фудзимото Акари, — Абэ трогал серебряные часы на запястье.

— Ты точно псих. Нормальный человек никогда не станет цепляться за дело только из-за трупа бывшей!

Макото сжимал руки, стараясь сдерживать вспыхнувший гнев. Вдох, выдох. Нападение на начальника — опасно. Он тогда не только лишится работы, но и жизни. В кармане лежал полицейский значок. Такэда мог с лёгкостью приказать оставить его в участке и уйти в отпуск. Долгий-долгий отпуск. Макото не желал отстранения, когда его расследование только что зашло в тупик. Начальник сложил руки в замок, поставил локти на стол и прислонился лбом к пальцам. Этот жест не предвещал ничего хорошего. За пять лет работы здесь Абэ знал, что следовало после тяжёлого выдоха.

— Ты отправишься отдыхать. Никаких расследований. Сдай значок.

— Я думал, вы меня уволите.

— Могу и уволить, если хочешь.

— Нет, Такэда кэйсацу-тё. Я — страж порядка. И я готов следовать вашим приказам как подчинённый.

— Значок, Абэ.

Пришлось вынуть и положить на стол. Такэда поднялся, обошёл, взял его и спрятал в сейф. Макото ощущал себя опустошённым, слыша щелчок. Он закрыл глаза на секунду, пытаясь отгородиться от давящей тишины в кабинете и отвратительного запаха, всё ещё стоявшего в воздухе. После смерти Акари такие моменты пустоты становились особенно невыносимы. Пока начальник отвлёкся, Абэ забрал одну из фотографий, торчащих из папки дела, спрятал в карман брюк, попрощался перед уходом.

Отстранение дало ему повод заниматься своим делом самостоятельно. Он давно формировал списки и пытался найти общее во всех странных смертях, пытался понять — не его ли таинственный мистический маньяк это делает, а может и настоящий убийца.

Ледяной февральский ветер пробирал до костей, и по коже пробегали мурашки.

Абэ часто ходил в черном. На тихой улице его согревал длинный черный плащ, оставшийся от отца, а дома хранился его полицейский значок как талисман. До своей смерти он успел его отдать. Отец погиб, добираясь домой из одного города в другой в такую же февральскую вьюгу. Машина врезалась в ствол дерева, скользкая дорога сыграла свою роль. Как раз пять лет назад, когда сам Макото начал работать.

Хотя Абэ уже почти не чувствовал холода в тихой квартире с закрытыми комнатами, подогреваемой масляным обогревателем. Он ощущал себя мертвецом среди оживленных улиц уже ставшего родным маленького городка. Его собственная жизнь рухнула, а черные волосы, казалось, впитывали уныние зимних сумерек и превращались в редкую проседь. Но совсем скоро — март, а потом начнёт цвести сакура. В одиночестве больше ничего не радовало, а превращалось в обыденность. Ни цветение персика, вишни, ни падающий снег, ни яркие улицы далёкого Токио.

Теперь в квартире к пробковой прицеплена новая фотография. Переоделся, сменив рубашку на футболку. Один раз он упустил зацепку. Теперь решил работать с медиумами, раз это дело связано с мистикой, потому что никто больше не видел этих линий на телах. И это точно не вены.

Он отправлял запросы и сообщения через лайн всем, кто назывался медиумом и предоставлял свои магические услуги. Но Макото натыкался лишь на мошенников. Выклянчить деньги, сказать о проклятии рода. И никто не видел странных знаков на фотографии. Они называли разные детали убийцы, даже, как в участке, говорили: «Они сами». Но это лишь слова, которые сам Абэ хотел услышать, а не правда.

Снова тупик. На календаре зачеркнуть первое марта. На улице становилось теплее, но ветер всё равно пытался уколоть.

Макото причесался, постарался скрыть легким макияжем свои чёрные круги под глазами из-за бессонницы. Пандой он бы пугал других, а свежий вид помогал наладить контакт. И снова уличный холод ощущался из открытого окна. Захотев есть, спустился к машине, выехал с парковки. Он желал поехать в любимую кофейню «Солнце и Луна». На переулках поставлены наклоненные зеркала, прикреплённые к столбам. Макото любил смотреться в них в детстве, смеялся, видя, как зеркало меняло его, расширяло, а в них отражались какие-то тени-огни. Отец всегда отводил его в сторону от них, говоря, что это лишь его воображение, а старший брат смеялся.

На входе в кофейню ощутил резкий холодок, контрастом к влажному мартовскому воздуху. Внутри, в полном ароматами свежей выпечки и горького кофе, упрямо гудели блоки кондиционеров, готовя помещение к надвигающемуся летнему сезону. Ровный гул позволял джазовой музыке и бормотанию разговоров опутать посетителей, создавая свой уютный мир. Даже после смерти Акари он всегда заглядывал сюда, чтобы отдохнуть после тяжелого дня. Внутри ничего сильно не менялось.

— Добро пожаловать, дорогой гость, — поприветствовала милая официантка, поклонившись, прижимая к себе блокнот. — Вам как всегда?

— Да. Я буду латте и чизкейк.

— Без сахара? — Макото кивнул. — Будет исполнено, господин.

И теперь он мог снова расслабиться и смотреть в окно на спешивших посетителей.

— Латте?

Абэ повернулся на голос и дрогнул, встретившись с любопытными глазами молодого парня в объёмной толстовке песочного цвета. Его волосы собраны в небрежный хвост, а чёлка заправлена за уши.

— Чего смешного? Словно мужчина не может любить латте, — смутился Абэ.

— Вы смотрите на меня, не отворачивайтесь. Я ещё не дорисовал вас. Не часто видишь таких интересных людей. Особенно как ваша спутница, — последнее парень пробормотал неразборчиво, кусая край карандаша.

Макото осматривался вокруг, ища, за что бы зацепиться, только не за этого странного парня. Вдали мужчина читал об искусстве периода Эдо, парочка иностранцев, флиртующая на английском, несколько официантов. Абэ не понимал, почему заинтересовались именно им.

— Я так привлекателен?

— Не вы. Девушка за спиной.

Макото обернулся. Сзади никого не находилось, только стена. Официантка принесла заказ и убежала.

— Какая девушка? — Абэ отпил немного кофе, отломал кусочек чизкейка. — Официантка? Да, не спорю. У неё милое лицо. С таким бы в дорамах сиять, а не здесь.

— Она за тобой… стояла. Исчезла. Она казалась такой покорной. Словно у неё на лице не было рта. Ни разу с такими не сталкивался призраками. Она попросила её нарисовать, сама заставила обратить на вас внимание.

Макото хотел поверить, что перед ним медиум, но всё же считал, что парень являлся очередным шарлатаном, да он и не представлялся как медиум, но о ком-то говорил. Абэ снова кидал взгляды на всех в помещении. Иностранцы ушли, а мужчина с книгой поменял позу. На столе лежали белые перчатки, голубая закладка с алым хвостиком. Он так увлечён искусством? Интерес к истории в Японии стал больше из-за популярной культуры: игры, манга, аниме, дорамы и ранобэ — всё на любой вкус. Абэ перестал всё смотреть и читать, когда поступил на службу, такое, казалось, только для детей или девушек. При последнем он вспомнил одну сотрудницу с брелоками с какими-то персонажами с катанами.

— Знаешь, не шути так. Со мной шутки плохи. Желаешь, чтобы я стал плохим полицейским?

— Так вы, господин неизвестный, из полиции и решили заигрывать? Детектив значит? — юноша повернул голову в бок, посмотрел из-под опущенных ресниц. — Но я не девушка, если что. Или вам доказать по-другому? А я могу.

Абэ по привычке щупал карманы, но вовремя вспомнил.

— Радуйся, что я не при исполнении.

— Вы все детективы такие грубые?

— А вы, шарлатаны, всегда притворяетесь медиумами?

Абэ, закончив есть, достал пять йен из кармана рубашки и кинул на стол незнакомцу, забрав протянутый сложенный рисунок, из свёртка выглядывал розоватый край чего-то ещё.

— Вы знаете, что значат пять йен? — юноша поправил выбившуюся чёлку, смотрел сквозь дырочку монетки.

— Судьбоносная встреча. Так старики говорят.

И лишь в машине Абэ понял, что не поинтересовался именем незнакомца, хоть и сам же не представился ему. Угуису бы смеялся над ним, если бы был рядом.

Уже дома Макото рассматривал не рисунок, а вложенную визитку-приглашение на показ мод. Благотворительный вечер, на котором должны собраться известные люди из творческой среды. Раз за это он отдал пять йен, то точно должен посетить. Такие детали он не желал упускать. Может он и должен следовать за такими внезапными моментами? Из жертв — актриса, студентка, художница, меценат. Их мог объединять такой круг. Чутьё подсказывало — надо ехать. Ему нравилось размышлять, как он поймает преступника. Абэ не узнал имя этого юноши, а в приглашении написано лишь имя дизайнера на английском. Аяка Камия — показ «Призрачная роза. Времена года». На приглашении ещё написан адрес построенного для фотосессий и других мероприятий «храма». Пришлось в карте забить адрес, изучить дорогу. Здание построили посреди лесной зоны за городом. Можно смять приглашение и выкинуть, но Макото всё ещё держал его в руке. Случайности, может, красной нитью судьбы вели его к разгадке смерти Фудзимото Акари.

Абэ перевёл взгляд на стену, изучал линии и фотографии, записи. Он успел сделать несколько копий втайне от всех заранее. Камеры наблюдения тоже поднимались, но они никогда не помогали. Первая жертва — девушка, певица из местного бара, найдена на заднем дворе среди мусорных мешков. Последняя — молодой парень, студент музыкального отделения. Его скрипка не украдена. Тело замечено на территории парка недалеко от общежития. Макото сам приезжал на место преступления. Никаких улик. Жертва успел уцепиться за пуговицу, нашли в сжатом кулаке. Но это не могло помочь кроме догадки. Сорвано с пальто. Тогда наступила зима. А рассматривать пальто сотен жителей города — зря терять время. Хоть он и так его терял каждый день.

Абэ нашёл подходящую для посещения показа одежду. Чёрная рубашка с белым галстуком, чёрные отглаженные штаны. Подходящего пиджака не нашёл. В гардеробе отыскал красный пиджак отца с чёрным воротником. Пришлось надеть, взять его значок на всякий случай. Приглашение спрятал в другой карман. Оружия он не мог носить, сдал, когда уходил на отдых. Начальник мог думать о лечении подчинённого. Можно было полететь в другую страну, но странные смерти его держали дома. В лайн пришли сообщения от коллег, но он не открывал их.

Абэ Макото приехал к назначенному времени. Машину припарковал на стоянке, следовал за дамами в вечерних платьях, в которых ходить бы в оперу. Мужчины все носили белые перчатки. «В дресс коде я не читал об этом», — посмотрел на свои руки. У входа встречали девушки одетые как жрицы, кланялись, приветствовали и проверяли приглашения.

— Гость господина Камии, — пропела девушка, — проходите.

Зал встретил ярким светом. Гости разбились на кучки и разговаривали, ели, пили. Некоторые дамы фотографировались на фоне поставленного подиума и фотозоны. Официант проходил мимо с наполненными бокалами игристого. Макото взял стакан, поднёс до губ, но, почувствовав, как кто-то притронулся к его спине, остановился.

— Простите, я подумал, что это мой старый знакомый.

Мужчина выглядел старше самого Макото. Морщины-лапки у глаз, смуглая кожа, тёмные волосы зализаны назад. Незнакомец смеялся.

— А с кем вы меня перепутали?

— Я не могу даже вспомнить. Это было двадцать лет назад. Мы тогда учились. Если что, можете обращаться ко мне господин Рай, если захотите когда-то поговорить.

Абэ решил, что могли перепутать с его отцом. А может вообще с кем-то другим.

Мужчина нашёл с кем поговорить. Несколько женщин отсалютовали бокалами, а женщина с европейской внешностью и золотистыми волосами влюбленно смотрела не него, мужчина осторожно взял её за талию и поцеловал.

Через несколько минут попросили занять места, чтобы увидеть коллекцию «Зима».