Спасатели во времени

Профессор Васильев гонял практиканта Лашина по матчасти вдоль и поперек: даты, события, точки ветвления, главные и второстепенные акторы, кривые затухания последствий… Лашин отвечал четко, коротко, а если в материале оставались белые пятна, так и говорил. Но, хотя с формальной стороны все было на «отлично», Васильев чувствовал: Лашина что-то беспокоит.

— Хорошо, Володя, — сказал, наконец, Васильев, — говори прямо – в чем дело?

Тот, секунду поколебавшись, ответил:

— Мы работаем с причинно-следственной петлей, — сказал он, — я прав?

— Конечно, — подтвердил Васильев, — конец девятнадцатого века и начало двадцатого. Одна из крупнейших пространственно-временных петель в истории нашего времени. Войны, революции. Бурный период.

— Если это петля, то ничего нельзя сделать?

Васильев понял, в чем дело, но хотел, чтобы Лашин сказал сам.

— Именно так. При попытках вмешаться возникает хаос, а потом петля вновь стабилизируется. Бедствия от этого только множатся. Вот почему в командировках в прошлое надо быть крайне осторожными.

— Да, про осторожность я понимаю… — Лашин явно волновался, — но какой смысл изучать все это, если ничего нельзя сделать?

Васильев кивнул.

— Вот что тебя беспокоит… давай я тебе кое-что покажу.

Профессор, поднявшись с кресла, подошел к высокому, в потолок, шкафу. Пробежался по полкам глазами в поисках нужного. Нашел.

— Володя, принеси-ка стремянку… да, вон там, за дверью… а теперь достань эту папку.

Профессор, положив на стол, открыл папку. Там были фотографии – старые, бумажные, поблекшие от времени.

— Ты не первый, кто задает такой вопрос, — сказал он, перебирая их, — и наверняка не последний… Вот смотри.

Изба из грубо отесанных бревен, с крошечными окошками и соломенной крышей. На лавках у распахнутой двери – дети и старики, изможденные голодом. Равнодушные лица тех, кто смирился со своей участью.

— Посмотрел? А вот еще, из этой же деревни… а вот мешочники в поезде, едут в город…

— Зачем вы это показываете? — спросил Лашин, — я и так знаю о голоде! Но ведь мы не можем его предотвратить!

— Как явление, не можем, — жестко ответил Васильев, — прямое вмешательство вызовет социальные потрясения. Но можно помочь конкретным людям.

Васильев закрыл папку.

— Ты хорошо поработал, разобрался в материале, — сказал он. — Другие тоже работают, Володя. Группа по теории возмущений постоянно ищет, что можно сделать для тех несчастных, не трогая структуру петли. Те фото, что я показал сделаны разведчиком группы в Саратовской области, на пике голода. Теоретики рассчитали - если действовать осторожно, мы спасем их, не затронув структуру петли.

— Спасти можно тех, кто живет на отшибе, незаметно, — тихо сказал Лашин.

Васильев кивнул.

— Следствие теории возмущений. В общем, — профессор добавил бодрости в голосе, — теорию ты сдал, завтра на полигон, отрабатывать практику. Если ты не передумал.

Лашин вспомнил иссохшие тела стариков и детей, их потухшие лица. Если все получится, эти люди получат шанс на нормальную жизнь, подумал он, а фотографии исчезнут.

— Я готов, Сергей Борисович, — сказал Лашин.