Спасение Арчибальда

Спасение Арчибальда.

(рассказ)

- Таким образом, ты окажешься в этом ужасном-ужасном мире! – у Катерины ещё хватало решимости шутить над ним. – Поехать в город! В ветеринарную клинику! Общаться с врачами! Они же страшные!

- Не шути со мной! – фыркнул Джексон. – Я реально в отчаянии! Он сам полез под пулю! Я целился в уток и вот… Ах, я оплошал!

- А что бы сделал, если б такое случилось со мной?

Её темные глаза округлились, сладкий ротик превратился в твердую, прямую линию. Теперь она не шутит, разозлилась. Обнять? Погладить по щеке? Нет! Пожалуй, сейчас она не примет ласку. Арчи издал протяжный, почти человеческий стон. Джексон посмотрел на собаку. Арчибальд лежал на боку, вытянув все четыре лапы. Его окровавленный бок тяжело вздымался, издавая пугающие хрипы.

- Похоже, задеты печень и легкое, - проговорила Катя. – Возможно внутреннее кровотечение. Он издохнет.

- Нет!

Джексон вскочил на ноги, подхватил пса. Синяя рубаха в размашистую желто-оранжевую клетку в миг окрасилась алым. Арчи взвизгнул, но Джексон крепко прижимал его отяжелевшее тело к животу. Тут уж не до осторожности. Надо торопиться. Джип тарахтел неподалеку. Обычная машинка, оснащенная допотопным, спиртовым движком доживала свой век в заповеднике. Нормальные машины, с электрическим приводом не обладали достаточной проходимостью. Конечно, нанотехнологии, автопилоты, вставные челюсти и искусственные глаза - всё это модно, современно, а порой и изысканно. Но! Душу-то искусственную не вставишь. Но характер покладистый и преданный не генерируешь в пробирке, не распечатаешь на 3D-принтере. Да и автопилот их без надежной связи со спутником превращается с бессмысленную говорилку. А им с Арчи приходится форсировать быстрые речки, преодолевать километры бездорожья, взбираться на крутые склоны, увязать в глубоких колеях. В таких местах с автопилотом делать нечего, да и покрытие сети в заповеднике никудышное. В этих местах зонт «всеобщей паутины» имеет значительные дефекты. Катя называет его «каркасом без брезента». И действительно, в заповеднике «Средний Урал» площадь покрытия сети значительно меньше суммарной площади дыр.

- Тебя не пустят в Чусовой со спиртовым движком и без автопилота, - проговорила Катя. – Поезжай на мобиле.

- Выхлоп спиртового движка соответствует экологическим нормативам. Пусть проверяют.

- В черте города ручное вождение запрещено…

Но Джексон уже отпустил педаль тормоза и автомобиль тронулся с места. Катерина умолкла, поняла - спорить бесполезно. Она просто шла рядом с автомобилем, посматривая чрез стекло на заднее сидение, где лежал Арчи. Джексон докуривал сигарету. Надо накуриться за время дороги, ведь в черте города Чусовой курение так же запрещено, как передвижение на автомобиле, не оснащенном автопилотом.

***

«Легкие Приволжья» - так называют средства массовой информации их заповедник. В тайге между Пермью и Серовым населенные пункты обезлюдели ещё в конце двадцатого века. А с прекращением поставок газа и закрытием газоперекачивающих станций эти места совсем опустели. Современным миром движет энергия световых протонов. Экваториальный пояс планеты сплошь застроен электрогенерирующими станциями. А на «Среднем Урале», где лето пасмурно, как портрет философа-неоплатоника, тайга давно пожрала поселки и городки. Единственный населенный пункт на сто километров окрест – город Чусовой. Там есть и больница, и ветеринарная клиника, и следственный изолятор, и фабрика-пекарня и даже модуль генерации искусственных органов. Оттуда дряхлый спиртовоз привозит топливо для их с Екатериной джипа и бумажные газеты. Ехать до Чусового по бездорожью не менее двух часов, а потом по хорошей дороге ещё минут сорок.

После долгого пути по безлюдью последовал сумасшедший бросок по улицам Чусового. Поиск здания ветклиники, оказался быстрым и результативным. Кратковременное метание по коридорам с твердеющим телом Арчи в руках прервало появление симпатичной, пахнущей незабудками докторши. Джексона поразил моментальный столбняк. Нет, такую дамочку ни за что нельзя пропускать! Но сначала - Арчи. Кто-то принял из его рук тело. Кто-то предложил воды в бутылке. Недолго думая, Джексон вылил всю жидкость себе на голову и на мгновение ослеп. Чьи-то добрые руки отвели его к плотно закрытой двери с табличкой «Операционная», усадили на банкетку, вытерли лицо.

Минуло не менее часа, прежде чем опять неслышно явилась докторша и села рядом. В руках она держала обычный глянцевый планшет – гаджет для ведения рабочих записей.

- Меня все называют Джексоном, хотя вообще-то я – Евгений, - представился Джексон.

- Людмила Игоревна. Можно просто Мила, - отозвалась докторша.

- Мой пес…, - Джексон провел ладонью по всё ещё влажной бороде.

- Пуля попала в легкое. Задета и печень. Возникло кровотечение…, - доктор водила пальчиками по экрану монитора, помогая сканеру-преобразователю звука, сохранять необходимый файлы в соответствующих ячейках памяти. - Мы удалили оба органа. Теперь необходимо вживить чип, генерирующий ткани утраченных органов с учетом кровопотери. Когда процесс завершится - ваша собака выздоровеет.

- Хорошо… я рад, что встретил именно вас.

- Именно меня? – она наконец-то подняла на него свои ясные глазки.

- Да! Вы – настоящий человек. Женщина! Доктор!

Она осталась довольна комплиментом или ему это только показалось? А что? Ну и пусть он деревенщина, житель глухого захолустья, пусть борода давно не стрижена, зато настоящий мужик. Не всё ж её киборгам щупать. Наверное, истосковалась по настоящей мужской ласке. Исподволь оценив её стати, Джексон решился на всё. Вот только Арчи надо выручить, а уж потом…

- Подпишите согласие, - молвила докторша и он послушно приложил подушку указательного пальца к соответствующему месту на экране гаджета.

***

Милая Мила явилась через несколько минут. Не стала сразу выпутываться из его объятий – позволила и к клетчатой, грязноватой груди прижать, и бородой пощекотать. Но только потом всё равно отстранилась.

- Возникла проблема, - тихо проговорила она. - У нас нет собачьих чипов.

- Если нужны деньги… умоляю!.. – всполошился Джексон.

- Я попробую. Есть одно средство, - её глубокие глаза бродили по его лицу, как грибник по осенней дубраве. Эх, надо было слушать Катьку и вовремя стричь бороду!

- Ну?!

- Я попробую вживить псу человеческий чип, но возможны аберрации..

- Что?

- Частичное очеловечивание…

- Милая моя, дорогая, единственная! – он схватил ладонь докторши правой рукой, прижал к бороде. Ах, как хорошо, что волосня отсырела. Пусть она подумает, будто он плакал.

- Я готов на всё, понимаешь? Деньги, коньяк, водка, шампанское, я сам, наконец…

- Стоимость услуги – триста рублей, - проворковала докторша. Ладонь она так и не отняла и Джексон с наслаждением водил ею по своей бороде. Левой, свободной рукой, он рылся в кармане штанов, ощупывая мелочь и единственную, мятую купюру.

- У меня как раз пятьсот! Сдачи не надо!

Наконец, докторша забрала ладонь.

- Уплатите в кассу. Можно платить и картой…

- Неее! Карты у меня нет. Так расстроился… так торопился… Забыл в тайге! – не стоит информировать её сейчас о семейных интимностях. Катька экспроприировала карту и поменяла коды доступа к счету, но у него в кармане штанов есть ещё мелочь, а в джипе, под задним сидением – непочатая поллитровка и удочка.

Получив его согласие, докторша удалилась за дверь, а Джексон направился к кассе.

***

Ещё четыре часа ожидания, скуки, нетерпения, сомнений. Четыре часа – это ровно две ходки в соседнюю рюмочную. Пустые ходки, насухую – только понюхать и закусить шаньгой, потому что надо сохранить себя для вечера. А Кате он потом скажет… ну, словом, отговорится. Да!

***

Он одичал в тайге и теперь приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не повредить эту податливую плоть. Ах, и ладони-то у него шершавые, и портянки не свежие, а мысли о белье можно залить ещё семьюдесятью граммами, тем более, что комнатка докторши наполнена сумерками, за занавесками вечер ранней осени, а на столе та самая поллитровка.

Но откуда эти нечаянные воспоминания, далекие, но до странности свежие? Откуда знакомое чувство холодной отстраненности, брезгливой тоски, суррогатной страсти? Он-то старается от души, а в ответ - монотонные, тщательно отрепетированные движения и пустые слова – добросовестно заученные цитаты из дрянной, широко растиражированной книжонки «Рекомендации для новобрачных. Введение в семейную жизнь». Джексон запустил пятерню в шелковистые заросли, покрывавшие головку Милы. Если его предположения верны, то в правой височной части черепа, чуть выше уха, должна находиться пластина навигатора «всемирной паутины». Эта деталь у каждого киборга чуть теплее прочих участков кожи и обычно слегка вибрирует. Так и есть! Людмила-Милочка, добрый доктор, спасительница Арчибальда – киборг.

- Этого не может быть! – взвыл Джексон.

- Почему? – холодно ответили сумерки. – Контакт удался на славу. Всё, как ты хотел.

- Ты – киборг?

- Конечно! Обычной женщине не по силам сделав за день пять полостных операций на жизненно важных органах, ввечеру предаваться половым утехам.

- Так почему же ты не послала меня, а? Ведь ты же устала, а? Да ты и водку пила! – стонал Джексон.

- Кодекс поведения киборга. Пункт семьдесят два, раздел б. Ни в чем не отказывать человеческим мужчинам. Ждать пока они откажутся сами.

- Я православный христианин и вас, киборгов считаю исчадьями сатаны, - Джексон задохнулся. – Я согрешил страшно. Переспал с той, кто каждому даст! Я нечист теперь! Такого позора не испытывал никогда! Это хуже чем измена жене… это измена себе… вообще измена всему…

- Перед контактом с вами я провела сканирование. Его результаты показали обратное, - прервала Джексона Мила. - У вас, Евгений Петрович, имеется опыт интимного общения с женщиной-киборгом. Опыт семилетней давности.

Ему показалось или в её тюнингованных – а в этом теперь не было сомнения – глазках мелькнула тень иронии?

***

- Эх, знаешь чего я сейчас больше всего хочу, Арчи? – улыбнулся Джексон. – Хочу прижаться животом к катькиной заднице. Соскучился. Катя женщина местами очень вредная, но… Понимаешь, она надежная и горячая она. Эх, горячая…

Дорога уже выскочила из-под асфальта. Уплыл назад искусно вырезанный из цельной сосны указатель «Заповедник «Средний Урал». Они возвращались в родные места, где нет киборгов, кодексов, штрафов, где не нужен и даже вреден, автопилот. Пусть надо следить за дорогой, чтобы не провалиться по оси в не просыхающую ямину. Пусть при любых неприятностях на скорую помощь не приходится рассчитывать. Зато по обочинам колеи растут грибы и черника, зато тишина, зато нет суеты, а свободы в изобилии! А если и встретишь кого, то это будет скорее ангел Господень, но уж никак не киборг. Дорога выкатилась на вершину холма. Здесь деревья росли реже, открывая широкий вид на излучину реки и дальний покос. Там, под боком каменистого склона прибрежной скалы курилась дымком их избушка. Джексон счастливо улыбнулся. Джип тряхнуло, наклонило влево. Прижать и отпустить педаль тормоза, руль влево, но не до упора. Эх, наверное, Арчи мотает на заднем сидении. Надо бы повнимательнее, аккуратнее надо бы! Друг ещё не очнулся после серьёзной операции!

- Ты нарушаешь регламент движения, - сказал кто-то на заднем сидении. – Выехал на встречную полосу. Держись правой стороны дороги.

- Да пошел ты в жопу! Какие тут полосы? Грунтовая дорога! Тайга! – рявкнул Джексон, прежде чем обернуться.

Арчи сидел, по-собачьи завалив таз на правую сторону. Бинты, опоясовавшие его бока были девственно белы. Мохнатые уши стояли торчком. Розовый язык забавно вывалился из пасти. Влажный нос двигался в нормальном режиме, бдительно улавливая любой, даже мимолетный аромат. Карие глаза смотрели на Джексона с обычной, несколько утомительной преданностью. Похоже, Арчибальд был совсем здоров.

- Просто я переутомился, - буркнул Джексон. – Ничего, Арчи. Скоро мы доберемся до заимки, а там…

- Если ты будешь глазеть на меня, а не на дорогу – мы никуда не доберемся, - отозвался Арчи сварливо. – Я знаю, тебе хочется поскорее бухнуть и завалиться к Екатерине Вениаминовне под бок. Ради этого ты готов нарушить все правила. Все! Гав!

Джексон утопил педаль тормоза в пол.

- Что они сотворили с моей собакой! – простонал он. – Сделали из прекрасного пса ещё одного киборга! Будто мало их на этом свете!

- Частичное очеловечивание – это тебе не киборгизация. Зато теперь я выскажу всё, что намеревался. Да, я молчал много лет, но это не значит, что мои взгляды на жизнь во всем совпадают с твоими, - Арчи ловко перебрался с заднего сидения на переднее.

– Пристегни-ка меня. – повелел он. – Мои конечности не приспособлены для исполнения человеческих функций. Зато собачьи нюх и слух помогут тебе выжить в дикой природе. Ну что ты крестишься? Всерьёз считаешь меня сатанинским исчадьем?

***

- Ах! – обрадовалась Катюша. – Я вижу, пес совсем здоров! Вот видишь и в достижениях науки есть своё…

Но Арчи заткнул и её.

- Приветствую вас, девушка. Живете половой жизнью вне брака? Нарушаете правила кодекса здоровой семьи? Я вижу на вашей груди православный крест. Это вселяет некоторую надежду. Вы ведь понимаете, чем грешны?

- Я?! Господи помилуй вечную рабу твою! – Катя уже приготовилась дать отпор, но хорошо поставленная, грамотная литературная речь пса обескуражила даже её.

- Прикрыть косы платком, переодеться в юбку и к алтарю, - рявкнул Арчибальд. – Евгений, конечно, не шикарная партия для такой девушки, как вы. Но других-то нет. Так? И нечего оскорблять Христа фальшивыми клятвами в вечной преданности…

Словесный поток Арчибальда прервал внезапный приступ чесотки. Пес совсем по собачьи изогнулся и принялся наяривать задней лапой шкуру за правым ухом. Джексон подхватил сумку и поспешил убраться на веранду. Отодвинув край занавески, он наблюдал, как бедная Катя медленно оседает на низенькую стопку поленьев, как роняет ручки на прикрытые брезентовыми штанами коленки.

- А поленом по хребту не хочешь? – только и смогла произнести она.

- Поленом по хребту? – фыркнул Арчи. – Это суть нарушение кодекса гуманного обращения с животными. Когда я был обычной собакой, вы меня не били, вы меня любили, кормили вареными потрохами и творогом, - пес облизнулся. - А теперь?

- А теперь… - эхом откликнулась Катюша.

- А теперь я установлю в вашей глуши правильное течение жизни. Ты спишь в горнице, а Евгений пусть померзнет на веранде. Может быть, это сподвигнет его к покупке обручального кольца. Так будете жить до венчания. Гав!