Спасение из ада (ТЭ-2)

ТОРГОВЕЦ ЭПОХАМИ

КНИГА ВТОРАЯ

СПАСЕНИЕ ИЗ АДА

Пролог

Группа из пяти человек маленькими шажками приблизилась к предполагаемой ловушке. Двое из них с помощью биноклей просматривали заиндевевшую от мороза траву всего на расстоянии десятка, пятнадцати метров впереди, а трое начали интенсивное обсуждение. Хотя первые слова все относились к категории ругательств:

- А…, и…, тудыть…! Как меня уже достали эти хитрожопые неандертальцы!

Мужчина с замашками командира со злости сплюнул в сторону. Правда перед тем внимательно определил место попадания, а указательный палец так и оставил на курке хищно замершего автомата.

- Не только тебя одного, - ответила ему черноглазая женщина с почти сросшимися на переносице бровями. – Только вот давно уже пора признать, что они далеко не дикари. Сам ведь говоришь, что хитрые.

- Ага! Ещё и наглые, безрассудные и тупые фанатики! Всех пострелять надо, всех! Я бы на месте этого…, - ни имени он не назвал, ни другого определения, только со злостью ещё раз сплюнул: - Тьфу, что б его! …Сразу бы ядерную бомбу кинул.

- Ничего,- отозвался другой мужчина, говоривший на русском языке с явным акцентом, - Как бы там ни было, но мы ещё живы и почти приблизились к нашей цели.

- Вот именно, что почти! – брызгал от недовольства слюной старший в группе. – Холодрыга с ума сводит. А от голода у меня уже кишки свело, скоро вас по очереди жрать начну.

Не прекращая внимательно рассматривать окружающие с двух сторон тропу крутые склоны, черноглазая красотка фыркнула:

- Смотри, Васёк, не подавись только. Если сам раньше на корм не пойдёшь…

- Меня есть нельзя. – Строго возразил тот.

- Это почему? – говорящий с акцентом воин не спускал взгляда с тыла. Там виднелся густой лес покрытый густым инеем, а в нём пряталось несколько волков, уже парочку дней идущих по следам группы. – Ты вроде как толще всех.

- Эх, Курт, какие вы всё-таки немцы тупые. Широкую кость – принимаешь за сало. И потом я всё-таки командир, можно сказать отец родной. Без меня вы сразупропадёте. Ну и напоследок, я ведь вон скока мухоморов съел, отравитесь.

- Мухоморов? – смешно передразнил немец. – Ты ведь утверждал, что жуёшь сыроежки?

- Врал. Хотел вызвать у вас зависть и мобилизовать для лучшего наблюдения за почвой. Вон как вокруг нас ловушки мелькают. – Василий тоже не отводил напряжённого взгляда от крутых склонов: - Дана, может всё-таки постараемся пройти поверху?

- Сам ведь понимаешь: и силы потеряем и часа полтора времени, - отозвалась черноглазая, - И обратилась к наблюдателям с биноклями: - Сильва, Петруха! Вы спите или уже заледенели? – выждав паузу, добавила: - Если заледенели, то мы вас на мясо пустим.

Василий хохотнул:

- Вот это верно! У Сильвы такой окорочек аппетитный!..

Но тут же благоразумно замолк, потому как вышеназванная женщина опустила бинокль и с надменным взглядом обернулась к старшему группы. Причём прекрасно зная, что не сама надменность или ярость пугает её врагов и смущает боевых товарищей. Всё лицо у Сильвы было обезображено бугорками и рытвинами, словно после оспы, и несколькими ещё больше уродующими шрамами. Сама она этим нисколько не комплектовалась, зато использовала свою внешность в любом случае, без всякого сомнения, а порой и повода:

- Васька, ты на мой окорок не заглядывайся, а то я тебя и живьём загрызть могу. Даже жарить не придётся твою кость широкую. Сырым упадёшь в желудок за милую душу…

- Ну вот, лишний раз убеждаюсь в своей правоте: нет хищника страшнее в мирозданье, чем женщина с гранатой на заданье. По сравнению с тобой, эти местные неандертальцы добрыми детками кажутся. Рассмотрела что-то?

Женщина протёрла глаза и опять приставила к ним бинокль. Перейдя к комментариям:

- Ночью бы мы здесь не прошли, очень тонко всё подготовили. Заметила сразу три спусковых системы, может быть и четвёртая… Но так и не поняла что именно и откуда на нас должно покатиться. Растяжки проложены вон к тем странно изогнутым осинам на склоне справа, рассмотреть лучше не могу, но скорей всего это они должны разогнуться и свалить на нас, то ли камнепад, то ли ещё какую напасть.

- М-да, - взгрустнул Василий. – Неужели придётся обходить? Чего молчишь, Петруха?

Самый молодой парень в группе, двадцати четырёх лет отроду, довольно фыркнул:

- Семафор нашёл! Спуск стоит чуть выше по тропе и контактирует вон с той сосной на самой верхушке склона слева. Если бечева ослабнет, то там упадёт вон та, боковая одинокая ветка. Такой сигнал будет виден за десяток километров.

- «Заякорить» на другом месте сможешь? С учетом, что не знаем о сути самой ловушки.

- Запросто! Пусть только Сильва мне под ноги смотрит, да наводку на те три «спуска» даст. А вы от греха подальше к лесу вернитесь. Двигаю?

- Давай! – благословил старший группы. – Сильва, присмотри.

Трое стали оттягиваться назад, не снижая бдительного наблюдения за окрестностями, тогда как парень по только ему и Сильве понятной траектории проскочил метров на двадцать по тропе вперёд, перерезал тоненькую, почти невидимую бечёвку и, не снижая натяжения, чуть сдвинул конец по левому склону. Там уложил в промоину от дождя и закрепил на вбитый между камнями колышек. Сигнальная ветка на верхушке сосны при этом даже не шелохнулась. Пётр уже вернулся почти на своё прежнее место, как Сильва подняла общую тревогу:

- Сверху кто-то спускается! Не скрывается! Да и вообще прёт как кабан! Мы отходим! Прикройте!

Но только она с парнем бросилась бежать вниз по тропе, как выше установленной ловушки из-за поворота появилась огромная туша местного хозяина. И совсем не кабан, а хищник во много раз опаснее. Почти чёрный медведище наверняка уже издалека почувствовал запах человека, поэтому спешил к добыче ничего не разбирая и не рассматривая на своём пути. Заметив поспешно удирающую пару людей, он только взревел от азарта и ускорил движение. Видно тоже давненько мечтал подкрепиться свежатиной.

Василий вздохнул, поднимая автомат и ловя на мушку приближающегося хищника. Стрелять не хотелось, слишком уж далеко разнесётся звук выстрела, но делать было нечего. Не бегать же по лесу от оголодавшего медведя. Разве что ловушка зверя остановит.

Остановила. Даже больше чем остановила. Оказывается осины где-то там чуть выше по склону, сдёрнули своими стволами огромное бревно, с торчащими на метр в стороны сучьями. Эдакий таран ощетинившийся оглоблями. Оставалось только поражаться мастерству тех, кто строил данную западню: бревно взлетело со склона, по инерции устремилось вниз, затем из-за натяжек изменило направление полёта и шумящим смерчем пронеслось над тропой. Создалось такое впечатление, что полёт бревна сотни раз отрепетировали и подогнали его отростки с точностью до пяти сантиметров. Именно столько оставалось свободного пространства до земли и до склонов. Проходи вверх отряд хоть из двадцати человек, всех бы размазало, поломало, разорвало и покалечило.

А так досталось лишь одному медведю. Удар комлем сзади получился такой силы, что местный хозяин охотничьих угодий взлетел в воздух и, пролетев по нисходящей дуге метров тридцать, грохнулся бездыханной тушей чуть ли не на головы убегающей парочки воинов. Само бревно в возвратном движении зарылось в правый склон остатками веток, да так сразу и замерло.

Когда Курт, Василий и Дана, внимательно осматриваясь по сторонам вернулись к началу тропы, там уже вовсю царило хищное пиршество. Словно заправский мясник. Сильва разрезала брюшину изломанного медведя в нужном месте, Пётр растянул шкуру в стороны, и на свет появилась парующая, огромная и жутко окровавленная печень. Разделенная ножом на примерно пять равных частей, она тут же стала употребляться главным мясником. Понаблюдав за коллегой короткое время, в свой кусок печени впился зубами и самый молодой в группе. Остальные продолжили прикрывать обедающих товарищей, сглатывая слюнки и давясь от омерзения. Разве что Дана выдала короткое мечтательное восклицание:

- Прожарить бы!

- Щас! – осадила её подруга, с ещё более страшным сейчас от капель крови лицом. – Тогда уж точно эти местные уроды на дымок подтянутся.

Содрогнувшись от её вида, Курт отвёл взгляд в сторону и промямлил:

- «Язык» говорил, что чуть выше полно пещер. Да и про каких-то отшельников вокруг тракта твердил. Может, хоть там костерок организуем да пожарим? А то что-то наш хозяин давненько не появляется…

Кажется упоминание об отсутствующем «хозяине» не на шутку обозлило всех остальных товарищей по группе:

- Что б он сам такую сырую мерзость до конца жизни своей жрал! – прорычал Пётр. Тогда как Сильва высказалась с ещё большей ненавистью:

- Лучше бы я сейчас его печень сожрала! – и с остервенением продолжила терзать зубами свою порцию. - Ух!..

- А ведь обещал, дятел, нам хлеба свежего подбросить, - напомнил Курт.

- Если он в ближайшие сутки не появится, я за себя не ручаюсь, - донельзя нахмурился Василий, - Издохну, но его голыми руками задушу. Сколько он ещё над нами издеваться будет?

Черноглазая Дана тоже высказалась о наболевшем:

- Теперь я прекрасно понимаю некоторых распутниц, которые перед смертью старались заразить СПИДом всех своих врагов и обидчиков.

- А у тебя что?.. – не смог сдержать своего страха Петруха. – И в самом деле..?

Он даже жевать перестал, и причина подобного испуга для остальных товарищей по группе была понятна с полуслова: парень порой бывал с красавицей в близких отношениях. «Для разрядки…», как они оба любили поговаривать

- Да пошёл ты! – вызверилась на него красотка. – Это я так образно говорю.

Пётр облегчённо вздохнул и снова впился зубами в окровавленный кусок печени. Вместо него заговорил немец:

- А-а-а…, ну тогда да, такую проститутку под него подложить и я был бы не против, - закивал он головой. – Только вот мне сдаётся наш хозяин слишком уж человек правильный и обязательный. Раз уж он ни вчера, ни сегодня не появился, то значит, обстоятельства не позволили. И нам больше ничего не остаётся делать, как смиренно ждать его появления.

- Да? – Василий поддел на нож кусочек печени, рассматривая его с большим сомнением и неохотой. – Так нам что теперь, всё равно рваться к цели и выполнять поставленное задание?

- Только так! Да ты и сам знаешь, что другого выхода у нас нет.

- Выход есть всегда, - возразил старший группы. – Знать бы только как он выглядит…

Затем ещё раз вздохнул и отправил в рот первый кусочек парующего на морозе «деликатеса».

Глава первая

НА ГРАНИ СМЕРТИ

Королевство Ягонов напряглось от сумрачного и тягостного ожидания. Весть о тяжелейшем состоянии шафика разлетелась по всему королевству со скоростью пронзающих пространство радиоволн, благо связь уже прочно вошла в жизнь уникального государства. Так что о здоровье и самочувствии Дина интересовалась не только столичная знать, придворный люд или самые приближенные к Бонзаю Пятому люди, его судьбой обеспокоились и замерли в горестном недоумении практически все простые подданные королевства. Простой люд прекрасно знал и понимал, кому он в первую очередь обязан своей свободой, безбедной жизньюи стремительным процветанием. Страшное ранение легендарного шафика, взволновало всех без исключения.

Поэтому вполне естественно, что после короткой паузы от полученного информационного шока, к королевскому дворцу понеслась обратная волна вопросов, сопереживания, соболезнования и, конечно же, возмущения. Как же так, мол, почему не усмотрели? Как допустили? Где остальные шафики находились?

Пришлось молодому самодержцу по этому поводу даже выступить перед собравшейся на площади толпой, выкрикивая со своего балкона, что главная опасность миновала, и врачи всеми силами стараются привести пострадавшего Дина в сознание. Как только появятся новые сведения, они будут преданы огласке. Потом сурово наказал народу не беспокоиться, не создавать смуты и разойтись по своим рабочим местам.

Тогда как сам тоже попытался со своей стороны провести хоть какое-то изначальное расследование случившегося. Для этого прихватил обоих придворных шафиков,спустился с ними в подвал Башни и под смешок зелёного дыма, несущегося из четырёх проходов¸ они вместе обследовали каждый квадратный сантиметр пола. И первое, что они нашли почти сразу, оказался мобильный телефон, отлетевший при падении к самой стене. Что это за прибор и как он вообще действует, король знал отлично, тогда как два остальных обитателя мира с «мнимым средневековьем» знали лишь в общих чертах. Потому как сами пользовались между собой несколько иной связью: радиотелефонами.

Ориентируясь по пятнам крови на камнях, Флавия Несравненная начала рассуждать:

- Дин выпал именно вот так и держал своё устройство в левой руке. Поэтому оно и отлетело так далеко в сторону. Но раз оно выключено, то скорей всего он только собирался с кем-то поговорить.

- Не обязательно, - возразил король, тысячи раз наблюдавший в иных мирах, как Дмитрий Светозаров разговаривает по телефону, - Как только заканчивается разговор, мой друг сразу непроизвольно нажимал вот это кнопку отбоя. Как он говорил, чтобы его случайно потом не подслушали.

Аристарх Великий, другой придворный шафик, осторожно принял аппарат из рук своей коллеги с вопросом:

- То есть, подслушать его не могут, а вот найти по выключенному телефону могут?

- Не знаю. А к чему это ты?

- Ну, вдруг по следам нашего Дина уже спешат преследователи из его мира? Мы ведь ничего не знаем, как там у них, и кто они. Пусть он всегда и везде чувствовал себя в безопасности, утверждал, что только он может путешествовать между мирами, но ведь его достали! Да ещё и чуть при этом не убили. Значит, что-то сильно поменялось…, а может и ещё такой же Торговец появился.

- Если бы знать, где он был точно? – высказалась Флавия.

- В своём он мире был, - теперь уже телефон перекочевал в руку Бонзая. И он говорил с полной уверенностью: - Там как раз такие вот используют, да и мне он говорил о завершении дел на Земле и о скором визите сюда с огромным сюрпризом. Так что сюрприз и в самом деле получился…

- Ваше величество, а вы знаете как им пользоваться? – Аристарх прижимался к королю вплотную, пытаясь разглядеть надписи и символы на экране. – Или эта штука в нашем мире не действует?

- Ну, светиться будет, не без того…, - король потыкал кнопки, высвечивая разноцветный экран полностью. – Вот, видишь. Только связи между мирами не бывает. Вроде… Дин так что-то один раз говорил, что попытается наладить, но раньше точно не было.

- А попробовать можете? – не унимался придворный шафик. – В том смысле, чтобы узнать, зачем он телефон в руке держал? Ему звонили, или он звонил?

- Чего тут пробовать! Тут всё и так видно. Гляди – это меню. Смотрим звонки. Кому звонил он? Время последнего. Теперь кто звонил ему? О! Самое позднее время. Так, кто такая Шура?

- Это вам лучше знать, - с некоторой ехидцей и ревностью съязвила Флавия, - Это ведь вы с другом по другим мирам на мальчишники рвётесь.

- Когда это было?! – строго прикрикнул на неё молодой король, - И не вздумай о таких вещах в присутствии её величества ляпнуть! – потом опять уставился на экран, - Батарея почти полная, а вот здесь должна быть лесенка кобертуры…

- Что это такое?

- Это? – Бонзай наморщил лоб, припоминая: - Ну, это уровень приёма. Или иначе говоря, наличие вокруг радиоволн, которые несутся с больших башен или спутников. Как наши радиотелефоны только на прямой линии действуют, так этот - только вокруг тех башен. Вот тут и показано, в какой степени можно связаться с другими …, как их…, а! Абонентами!

Так и не глядя на гордого своей памятью самодержца, придворный шафик продолжал выпытывать:

- Но что значит одна чёрточка на этой самой лесенке покрытия?

- Хм? Что нет связи…, ну или она на самом минимуме.

- Так попробуйте позвонить. А вдруг…?

- И что это нам даст?

- Может он как раз с кем-то общался, когда его атаковали, и этот кто-то может быть в курсе, что там, да как произошло.

- Только этого не хватало! – возмутилась Флавия Несравненная. – Враги наверняка думают, что убили Дина, а мы тут по собственной глупости сигнал какой-то подадим. Вот тогда уж точно убийцы постараются к нам вломиться. Это раз! А во-вторых, мне кажется, наш коллега и сам захочет после выздоровления неожиданно нагрянуть на ту Землю с определёнными планами. Определённо лучше, если там его не будет ждать засада.

- Логично, - согласился Бонзай, - Тем более что и так связаться не получится. Хотя…, - он вначале поднял руку с телефоном вверх, потом присел: - О! Вторая чёрточка появилась! – потом ещё покружил по всему залу, и в самом центре, прямо на камнях пола, на экране появилась и третья чёрточка, - Однако! Если эта штуковина при ударе не повредилась, то получается с этого места можно связаться с Землёй. Ну, или где там наш главный шафик пострадал. Но в этом деле он и сам пусть разбирается, когда на ноги встанет. Что? И ещё есть?

Ещё во время манипуляций с телефоном, шафики отыскали два странных зуба. Даже не зуба, а скорей всего клыки какого-то среднего хищника. А теперь вот Флавия протягивала королю ещё один. После более тщательного осмотра каменных плит пола, отыскали ещё два. Один из них оказался довольно подпорчен сапогами топтавшихся здесь гвардейцев, а вот четыре находилось в идеальном состоянии. Если конечно можно так сказать о зубах, которые только совсем недавно кто-то грубо вырвал с корнями. Отчётливо виднелась засохшая сукровица на шейках оснований.

- Похожи на собачьи, - высказался самых опытный по годам Аристарх, - Особенно если сложить из вот так рядом.

- Нисколько, - возразила Флавия, лучше всех разбиравшаяся в строении животных здешнего мира. – Скорей это клыки шакала, хоть и крупного. Вон как изогнуты.

- Намекаешь, что Дина там шакалами травили? – на вопрос Бонзая женщина лишь пожала плечами, и он попытался ответить на него сам: - Кое-что не сходится… В момент прохода через стык, тело Торговца тянет за собой всё, что на него прикреплено и движется одновременно. Уж я-то насмотрелся, можете мне верить. Хотя не совсем понял про какие-то там совмещающиеся поля. Но один раз произошёл очень интересный случай. Нам пришлось спешно уходить с одного места, а край моего сюртука, оказался зажат дверью. И самое странное, что при рывке оторвался не подол, или кусок ткани, а именно два куска древесины из полотна двери и рамы. И когда мы добрались на место, эти оба куска уже порядочно обгорели, словно обуглились от большого жара. Пришлось их спешно стряхивать с ткани сюртука. Так вот Дин объяснял, что в межмирском пространстве в подобном случае обгорит, а то и истлеет любая случайная деталь или предмет, который мы при переходе захватим с собой.

- Довольно расплывчатое объяснение, - признался Аристарх. - Трудно уловить самое главное.

- Я сам сомневаюсь в своих рассуждениях. Но если бы моего друга покусали шакалы в мире Земли, то кровь на клыках спеклась до черноты, да и сами бы они пожелтели. А тут смотрите, свежие.

- Мало ли как они могли в одежде застрять, - не соглашался шафик. – Да хоть он сам их во второй руке держал. Ведь укусов на теле не обнаружили. Правда одежду не так тщательно осматривали, но прокушенной ткани тоже не заметили. Так что пока раненый не придёт в сознание, мы всё равно ничего не поймём, и ничего толкового не предпримем.

- Да, похоже…, - король окинул последним взглядом все четыре створа тоннелей,, уводящие в хохочущий дым, и выдохнул: - Ладно, поспешим во дворец.

Уже поднимаясь по лестнице, Флавия невинным тоном поинтересовалась:

- А с какой стати парочка таких отважных воинов сбегала с такой скоростью, что утянули за собой огрызок двери? Или это была дверца платяного шкафа?

Монарх Ягонов с присущим ему величием проигнорировал вопрос, тогда как Аристарх Великий шикнул на свою коллегу:

- Не приставай к его величеству!

- Увы! Его величество теперь примерный семьянин, - томно вздохнула женщина, - А вот Дмитрий всё-таки холостяк, и как его старая и верная почитательница имею право о нём беспокоится. Может его и сейчас какой-нибудь ревнивый муж застал в будуаре собственной супруги? Вот взбешенный ревнивец и начал стрелять, бросать ножи и травить шакалами.

Все прекрасно знали, что Торговец и Флавия Несравненная были в интимной близости ещё в империи Юга, на каторге слантерса. Умеющая колдовством прихорашивать своё тело женщина, выглядела в последнее время максимум на двадцать пять, и вполне понятно, что главный шафик мог и забыть о её сорокадевятилетнем возрасте. Поэтому за последние два года парочка не раз была замечена в совместно проводимых ночах как в Башне, так и в подаренном для Флавии поместье. Так что некоторая ревность, проскакивающая в словах красавицы, всеми воспринималась с пониманием. Хоть коллеги скорей дружили между собой, чем являлись любовниками, но интимная связь между ними тоже следовало учитывать.

Поэтому король ответил лишь, когда они проходили по подземному тоннелю, связывающему Башню Шафика с дворцом монарха Ягонов:

- Де нет, в такие рискованные места ни он, ни я никогда не забирались. Зачем? Если вполне хватает прекрасных женщин полностью свободных от супружеских уз?

- Ну, как говорится, запретный плод сладок вдвойне, - настаивала придворная шафик. – Да ещё под воздействием далийского вина…

- Ещё раз, нет! Тем более что совсем недавно Дин мне ясно при последней нашей встрече заявил: всё, говорит, отгулялся живчик. Пора, мол, и мне семью заводить. Я как раз и думал, что сюрпризом станет какая-то симпатяшка, а оно вон как получается…

Все трое надолго замолкли, каждый по своему переваривая мысль про возможные кровавые разборки на почве ревности. Пусть даже женщина и незамужняя, но порой у неё такие ухажеры нервные попадаются, что частенько любого конкурента голыми руками готовы порвать на кусочки. И рвут ведь, режут, душат, Причём не только особи мужского рода, но и женского не отстают в творимых крайностях. Тем более что буйная фантазия у прекрасной половины человечества порой зашкаливает все разумные пределы.

Уже на входе в дворцовый госпиталь, Флавия и припомнила один такой случай, произошедший полгода назад в одном из дальних пригородов Вельги. Тогда там со всем поместьем сгорел знатный дворянин со своей матерью и находившейся с кратким визитом гостьей. Поговаривали что гостья в интимных отношениях с хозяином, но вначале никто и не заподозрил молодую вдову в причастности к пожару. Потому как она в то время была в столице, в городском доме. Хотя умышленный поджог признали сразу. И лишь благодаря случайному свидетелю, который на объездной дороге опознал в бешено скачущей всаднице истинную поджигательницу, дознавателям удалось раскрыть преступление. Нравы в королевстве царили в общем-то фривольные и наличие любовницы, тем более у очень знатного и богатого дворянина считалось вполне обычным явлением. Даже со стороны жён считалось плохим тоном об этом судачить. А тут вот такой скандал. Теперь молодая вдова сидела в мрачной темнице и с завидной настойчивостью пыталась покончить жизнь самоубийством.

Уже на входе в госпитальную палату, Флавия припомнила, и не сдержала соболезнующего вздоха:

- Хорошо хоть нашего Дина в чём-то сжечь не пытались.

- Нет, огонь ему не страшен, - король первым приблизился к кровати больного: - Как он?

Дежурный врач, сидящий у изголовья раненого, поспешно вскочил на ноги:

- Без изменений, ваше величество. В сознание не приходил, не шевелился, температура повышенная, но не критическая. Пульс слабый. Дышит медленно, но зато равномерно. Нагноение ран не наблюдается.

Бонзай с надеждой обратился к придворным шафикам:

- Может, ещё раз попробуете?

- Конечно. – Аристарх отработанным движением уселся рядом с кроватью и протянул ладони над грудью Дина. Тогда как Флавия встала за спиной своего коллеги, стараясь тоже добавить частицу своей магической силы. Некоторое время пальцы колдующего подрагивали над мерно вздымающимися при дыхании бинтами, но потом шафик убрал руки и мотнул головой: - Увы! Ничего больше влить не можем. Его организм переполнен собственной силой и будем надеяться на неосознанное излечение.

Ещё в самые первые часы после операций, Аристарх Великий и Флавия Несравненная смогли слегка зарядить собственной энергией тело раненого, что в обычном случае весьма сказывалось на скорейшем выздоровлении. Но потом, дойдя до какого-то предела, внутренняя сущность Дмитрия Светозарова перестала воспринимать помощь извне. Отталкивая её от себя, как отталкивает воду перенасыщенная влагой губка. На общем консилиуме пришли к выводу, что теперь вся надежда лишь на внутренние резервы израненного организма. Или вдруг случится ещё одно чудо: раненый придёт в сознание. Тогда с имеющимися у него магическими умениями, Дмитрий вполне целенаправленно распределит спасительную энергию по надлежащим органам и частям тела.

В тот момент добавить ему силёнок со стороны будет и проще и эффективнее. А за последние сутки помощь не могла преодолеть странный, можно сказать парадоксальный барьер. Получившие за многие годы богатейшую врачебную практику на страшной каторге со слантерсом, пара шафиков с таким случаем столкнулись впервые. И хоть продолжали делать попытки лечения, но теперь на свои личные силы не рассчитывали.

С некоторой грустью все находящиеся в палате обсуждали новые варианты лечения, когда явился один из личных секретарей Бонзая Пятого:

- Ваше величество, постройка Дитогла завершена. Только что молодые шафики провели первые испытания. Приглашают и вас пройтись под аркой и сделать итоговый осмотр.

- Ах да, совсем забыли! – король, голосом полным оптимизма обратился к другу, лежащему без сознания: - Ты тут долго не залёживайся, выздоравливая поскорей! А мы пока идём принимать твоё детище.

Действительно, новое строение и в самом деле конструировалось, возводилось и усовершенствовалось по ходу создания именно под личным руководством и опекой Дмитрия Светозарова.

Началось всё с того, что ему смертельно надоело каждый раз мотаться с очередным кандидатом в шафики на далёкий южный континент. Потому что природные данные большинства будущих магов приходилось проверять под знаменитой на весь мир аркой курантов, расположенных на входе в столицу империи. Именно те самые куранты, которые звуком по наковальне определяли прохождение под ними людей с магическим даром. То есть явных шафиков, или с достойным потенциалом для развития в колдуна.

Уже после пятидесятого человека, Дин рассердился и возопил:

- Неужели мы у себя не можем соорудить нечто подобное?

Не так просто, оказалось, воплотить желаемое в жизнь. Вначале три месяца все шафики юга искали банальную «техническую» документацию. Уже и надежду потеряли и даже собрались каким-то образом разбирать существующие куранты, как надлежащая рукопись была отыскана и при огромных по спекулятивности торгах передана в руки Торговца. Понятно, что больше всех торговался император Илларион Третий, который до сих пор себя чувствовал страшно обворованным после навязанных ему договоров о поставке акстрыга, уникальных наркотических и лечебных корешков, в королевство Ягонов. Двадцать пять процентов безвозмездно уходило воздушным мостом на благо развития Севера. Да ещё и двадцать процентов слантерса. Вот император и старался потребовать плату за товар хотя бы частично.

И вроде как выиграл, хотя и не подозревал, что уже проиграл. Потому что Бонзай Пятый со крипом согласился оплачивать золотом слантерс поставленный свыше определённого тоннажа, нисколько не раскрывая тайну о строящемся на северном материке заводе по производству искусственной резины. То есть совсем скоро можно будет отказаться от дорогого, всё равно не удовлетворяющего резко возросшие потребности сырья, переходя на собственное. А небольшой части уникального и непревзойдённого по чистоте слантерса, вполне хватит для нужд лабораторий и прочих особо тонких производств.

Вот таким образом древняя книга попала в королевство Ягонов. Сразу выяснилось с первой страницы прочтения и название магического строения: Дитогл. Мужского рода. Внутренний диаметр от пяти, до двадцати пяти метров. А затем пошли и самые основные сложности. Оказалось что подобный магический определитель работает лишь при обильном наличии сложно собираемой из пространства магической энергией. Конкретно: сквозь внутренний створ кольца должно ежесуточно проходить не менее нескольких тысяч людей. То есть, установить его где-нибудь в подвале или закрытом поместье не удастся. Только в людном месте, как и было сделано в столице южного континента.

К некоторому сожалению, к тому времени все самые удобные места, а именно ворота в крепостных стенах были застроены так основательно, что установить магическое кольцо получилось бы слишком накладно. Вот тогда Торговец и предложил сделать Дитогл внешне чисто декоративным украшением Вельги. Убивая одним выстрелом, так сказать, сразу несколько зайцев. Максимальный размер, максимальное удобство, максимальная зарядка от толп народа и максимальная польза, как от шикарной, великолепной достопримечательности столицы. Его величество немного подумал, посоветовался с главным архитектором столицы Гаем Цибало и стройка началась.

Установили магическое строение на дороге ведущей из городского, общественного парка, на центральную площадь перед королевским дворцом. То есть самый оживлённый маршрут для гостей, туристов и местных жителей во время прогулок. А чтобы не всплыло каких либо кривотолков, назвали сооружение «Кольцом счастья», украсили несколькими фонтанами и уникальнейшими, завезёнными с других миров цветами. Да ещё и слух распустили, что кто проходит через створ, становится удачлив и более счастлив. То есть ещё за две недели до официального открытия, народ сновал в створе Дитогла непрерывным потоком. Все только и ждали уборки строительных лесов, торжественной церемонии открытия и окончательного запуска фонтанов.

С технической же стороны, кольцо оборудовали кучей всевозможных устройств из иных миров, которые вместо гула наковальни передавали в близстоящее здание все данные о любом кандидате в шафики, как и о самих шафиках, прекрасно различая их между собой. Добавочно это здание было оснащено новейшими средствами связи, которая соединяла его напрямую со службой безопасности королевского дворца. И уже сидящие там дежурные были вправе решать любое возникающее недоразумение. А заодно и управлять установленными вокруг Дитогла и центра города техническими средствами. Многочисленные видеокамеры выделяли, и совершенно автоматически вели в любой толпе любого магически одарённого человека. Слежение фиксировалось новейшими вычислительными машинами, передавалось как эстафета в ближайшие улицы и переулки, даже при быстром беге кандидата. А уж того потом встречали где надо нужные люди и могли действовать по обстановке.

С раннего утра, группа молодых шафиков уже провела первые испытания на себе и теперь ждала как короля, так и его придворных магов. Предстояло окончательное испытание Дитогла перед его торжественным открытием через парочку дней. Скорей всего из-за ранения Дина придётся перенести давно ожидаемый праздник, который народу преподносился как некое открытие произведения искусств, но боле важно было удостовериться в исправной работе магического устройства, а уж салют в его честь можно и отложить.

Но вскоре и сам и мысли о салютах вылетели из голов спешащих к Дитоглу людей. Сегодняшний день тоже не обошёлся для Ягонов без сюрпризов.

Не успел ещё король со своими придворными шафиками выйти на площадь, как его догнал запыхавшийся офицер службы безопасности с удивительной новостью:

- Ваше величество! Кольцо счастья сейчас осматривает сразу семь шафиков наивысшего уровня!

- Таких как мы?! – воскликнул в удивлении Аристарх Великий.

- Так точно, ваше магичество!

- И все семеро?! – нахмурилась Флавия.

Но Бонзай уже резко повернулся и поспешил в узел связи безопасностидворца:

- Давайте сами глянем и убедимся. Мне кажется тут явный сбой в работе кольца. Ведь ещё ничего не налажено, не притёрто между собой. Что с того, что молодые шафики на друг друге проверили?

- Но ваше величество, - поспешил вставить семенящий чуть сзади монарха офицер, - Шафики с самого утра чего только не делали в створе Дитогла. И поодиночке прохаживались, и парами, и группами, и потом расходились в разные стороны. Пытались скрыться сразу за пределами площади, бежали, петляли по переулкам… Все они чётко фиксировались сразу под кольцом, а потом скрупулёзно техника поддерживала слежение. Никто не смог проскользнуть незаметно или потом спрятаться.

- А эти не прячутся? – они всей группой поспешно ввалились в комнату, где мельтешили десятки экранов, - Да и кто они такие?

- Вот сюда, ваше величество! – вскочил со своего места техник, указывая рукой на несколько экранов за своим столом. – Вот они, видите? В розовых плащах и роскошных широкополых шляпах. Так всей группой пока на площади и крутятся. Рассматривают и головами только покачивают. А в Дитолге минут пять стояли с вытаращенными глазами, особенно цветами диковинными поражались. Чуть руками до них не дотянулись через перила, так охраннику пришлось на них прикрикнуть и напомнить о запрете касания растений. Там особенно хорошо удалось рассмотреть их лица, я сейчас выведу запись вот на этот экран.

Техник сыпал словами и умудрялся при этом и стул его величеству подвинуть, и экраны с изображениями переключать с удивительной сноровкой.

- Плащи как вы видите того покроя и расцветки, который сейчас модем в Визенской империи, но вот что под ними, пока можем только догадываться, хотя ножны мечей и выпуклые наплечники брони на теле, заметны сразу. По данным нашей картотеки их лица не опознаны, значит и в самом деле можно их считать гостями столицы. Сейчас отрабатывается их отождествление по иным каналам. Хотя никакой официальной делегации подобного толка со стороны наших соседей в Вельге не ждали. Группа слежения уже выдвинулась на дальний периметр нашего кольца видеонаблюдения. Группе приданы мобильные дозоры кавалерии и гвардейских драгун. На случай попытки прорыва из города с боем, предупреждены и поставлены на готовность отряды боевого охранения всех ворот Малой и Большой стены. На тех экранах можно будет просмотреть передачу изображения непосредственно от ворот, какие будут закрыты по тревоге.

От такого наплыва информации, даже Бонзай Пятый восхищенно замычал и покачал головой:

- Однако! Я вижу, у вас тут каждая мелочь продумана и предусмотрена.

- Рады стараться, ваше величество! - лицо техника расплылось в довольной улыбке, а его ладонь постучала по небольшой книжице, лежащей на краю стола: - Действуем строго по инструкции.

Лишне было бы упоминать, что инструкцию составил не кто иной, как шафик Дин, которого во всём королевстве любили, уважали и обожествляли чуть ли не больше чем самого самодержца. Так что подобные книжицы самыми лояльными подданными буквально заучивались наизусть. А уж как они старались и мечтали изловить шпионов, или любых ненадёжных в этом плане туристов, - вообще отдельная песня. Благо ещё что теперь шпионы со всего мира стекались в Вельгу потоками, рядами и колоннами. Но если раньше никто не мог проверить их магическую сущность, то с момента запуска Дитогла в действие и вражеские шабены перестанут себя чувствовать безнаказанно.

Другой вопрос, что никто и предположить не мог, что шабены такой силы существуют на материке Севера. Ведь вымерли все давно, или поддавшись магическому зову отправились на кораблях через океан на Юг, да так по пути и сгинули в пастях морских чудовищ.

Поэтому сразу возникал вполне резонный вопрос: а эти семеро, где прятались до сих пор? Или: откуда они вообще взялись? Ну и сразу следующий: чего им тут понадобилось?

Сомнения, конечно, оставались, и придворные шафики засыпали техника и офицера безопасности дополнительными вопросами. Так, например, Флавия предположила:

- Что если энергия Дитогла сильно истощилась при проводящихся первичных проверках? Всё-таки пятьдесят наших учеников в таком интенсивном режиме «мелькания», могли исчерпать какие угодно накопления.

- Нет, ваше магичество, тут всё в порядке, - техник показал на прибор, который удивил бы и учёных из высокоразвитых миров, - Судя по этому зелёному частоколу зелёных искорок, Дитогл заряжен полностью. А если посмотрим на эти два экрана, - он указал рукой на соседний стол чуть в стороне, - То видим, как зафиксировано совсем недавно и ведётся слежение сразу за двумя вашими учениками, которых мы послали специально с повторной проверкой. Так что…, никаких сомнений.

За странными гостями теперь следили во все глаза. А те вели себя вполне обычно, как для группы туристов издалека: блестящие, расширенные от удивления глаза, отвисшие порой челюсти, несдержанные тычки пальцами в разные стороны и некая растерянность. По первому впечатлению выходило, что ничего плохого семь сильных шафиков не замышляют, а просто себе прибыли полюбоваться достопримечательности самой прославленной в данное время столицы всего мира.

Но насторожиться следовало обязательно. Если уже в самый первый день Дитогл выловил такую внушительную группу, то не значит ли это, что в столице подобных колдунов во много раз больше? Вдруг они давно стягиваются в Вельгу и замышляют нечто очень, и очень нехорошее? Оставалось лишь подтвердить королевским приказом тщательный надзор за иностранцами и приложить все силы для выяснения их намерений.

Бонзай ещё долго обсуждал со своими придворными шафиками возможные варианты развития событий, но, в конце, концов вынужден был признать со вздохом:

- Увы, как бы мы с этими гостями не опростоволосились. Здесь только Дин смог бы всё правильно рассудить, ловко подслушать и легко оградить от опасности. А он вообще пока не у дел.

- Какие могут быть дела? – удивился Аристарх. – Ему бы выжить, да в сознание прийти вначале…

Словно дожидаясь этих слов к беседующим подскочил тот самый дежурный офицер безопасности:

- Ваше величество! Срочное сообщение из госпиталя: шафик Дин очнулся…, - он сделал неожиданную паузу, словно подавился чем-то. Этим воспользовался король, вскакивая на ноги и радостно восклицая:

- Я знал, что он выкарабкается! Бегом за мной!

Но так и замер на месте после последних слов офицера:

- …Очнулся, со стоном дёрнулся, дико закричал и куда-то исчез!..

- Как исчез?! – выдохнуло одновременно три глотки.

- Не могу знать, ваше величество, - побледнел почему-то офицер, - Но врач говорит, что раненый исчез вместе с бинтами, матрасом и даже …кроватью…

Глава вторая

В ТЫЛУ ВРАГА

После солидного усиления своего рациона свежей медвежатиной, боевая группа в течении двух больших дневных переходов вполне благополучно добралась до промежуточной цели своего рейда. Заслоны егерей, стоящие по всем границам наружных предгорий, воины прошли совершенно незаметно для противника, не создав лишнего шума и не привлекая за собой погоню. В разгар дня они вышли к внутреннему тракту Магириков, который вёл к сердцу варварской империи ашбунов, легендарной вершине Прозрения. И замерев на склоне густо иссеченного ущельями отрога, пятеро людей теперь внимательно изучали раскинувшуюся перед ними узкую долину.

Фактически и весь трактат Магириков состоял из подобных долин, которые прямой линией перетекали друг в друга через остовы пологих перевалов. По широкой мощёной плитами дороге, в обе стороны передвигались миниатюрные фигурки паломников, которых здесь созвучно тракта называли магириками. Примерно половина шла в одиночку, часть группками или длинными цепочками. Около трети общего количества паломников передвигалось на высоких мулах, основательно груженных тюками и вязанками дров. Совсем единицы передвигались на лошадях, а виднеющиеся повозки можно было пересчитать по пальцам одной руки.

При осмотре этого высокогорного пути, сразу создавалось в подсознании уверенность, что подобное творение не может быть делом природы. Слишком уж прямолинейно, строго выверенной ширины и равномерной длины располагались долины. И даже отсюда было видно как трактат в мерцающей дымке полуденного тумана упирается через километров тридцать в невероятно массивную гору с округленной вершиной. В окружении умопомрачительно величественных гор, самая огромная из них казалась чем-то ужасным, выделяясь на общем фоне своей чернотой и размерами, с первого взгляда распознаваемая как полностью инородное тело на этой планете. Словно какой-то великан, со всей силы вколотил между горных хребтов свою гигантскую пивную кружку вверх дном, а потом покрасил её чёрной краской ради забавы. Именно этот грозный монолит и являлся конечной целью группы из пяти воинов.

Но сейчас, когда они воочию увидели несуразный остов Прозрения, желание двигаться туда у них пропало окончательно. Не прекращая осматриваться через бинокль, Сильва высказалась первой без обиняков:

- В гробу я видала такое «прозрение»! Предлагаю пересидеть недельку в какой-нибудь пещерке под видом отшельников, поднакопить припасов, да двигать в обратную сторону.

Во время перехода молодой Пётр перемёрз больше всех и сейчас постоянно сморкался в сторону, просто прикладывая палец к раскрасневшемуся носу:

- По любому надо срочно денёк у костра отогреться. А уж от недельки никак не откажусь.

- Больно тебя кто-то спрашивает, - хмыкнула Дана. На морозе её чёрные брови странно заиндевели, превращая женщину в сказочную снегурочку. – Мне больше эта проклятая сырая медвежатина надоела. Готова за кружку бульона на любое смертоубийство.

- Скорей всего так и придётся поступить, - со свойственной ему педантичностью стал рассуждать Курт, - Как видишь здесь сплошные голые скалы, а те две коряги, что мы с собой тащим уже пару часов, скорей напоминают чугунные украшения. Сведения о таинственных горячих огнях в каждой пещере отшельника – это явная выдумка. Скорей всего бедолаги спят в обложенной соломенными матами норе. Так что ради дров, придётся тебе, очаровашка, атаковать вон тех перевозчиков на ишаках. Или соблазнять их своим иссушенным телом.

- Сам ты ишак! – огрызнулась Дана, - Они на мулах дрова везут.

- Курт прав, - отозвался после длинной паузы Василий. – Ни котла у нас нет, ни запаса дров, разве что у какого-нибудь отшельника вместе с пещерой экспроприируем. Кстати, я пока не заметил ни одного Магирика, который бы свернул к пещерам. Неужели они собираются обедать прямо на дороге? Ведь холодно.

- Да-а, - мечтательно вздохнул Пётр, - Летом и воевать сподручнее, не то что обедать. А если сварить…

- Всё, пока про обед ни слова, - оборвал его старший группы, интенсивно растирая побледневшее от продолжительного пребывания на холоде лицо. – Дана, обойди этот выступ и рассмотри тракт в другую сторону. Самое пристальное внимание - всадникам на лошадях. Все остальные: ищем подходящую пещеру отшельника на самом отшибе.

Черноокая красавица переместилась вправо, обходя мешающий осмотру выступ и в бинокль принялась рассматривать первую половину пути паломников, которая в общей сложности растянулся тоже на тридцать километров. Надлежало проверить, курсируют ли по тракту группы имперских егерей, а ели и курсируют, то проверяют ли бредущих магириков. По словам захваченного в предгорьях несколько дней назад языка, получалось, что никаких военных на самом тракте никогда не бывает. Потому как считается, что попасть на него могут лишь входящие через Ворота Откровения. И вот там, любого путника проверяют до последней нитки, забирая любое оружие, вплоть до небольшого шила. Вдобавок заставляя сдать на хранение все без исключения предметы из металла. Вплоть до мелких монет.

По этой причине группа и вынуждена была обходить Ворота через горы, напичканные ловушками и егерскими засадами. А вышли они конкретно к середине тракта, по причине многочисленности здесь пещер с отшельниками, в которых подавляющее большинство паломников старались переночевать в двухдневной дороге, а то и пообедать в полдень. Здесь воины с иного мира намеревались спрятать и замаскировать оружие в мешках, отдохнуть и получить более подробные сведения о самой сути паломничества. А уж потом думать, как попасть в монолит Прозрения и как его по возможности повредить. Потому что именно таким и являлось основное задание для «третьей», одной из самых легендарных, сработанных и умелых боевых групп с планеты Земля.

«Третья» умела всё. Взрывать мосты и похищать наркобаронов; убивать министров или президентов и держать в заложниках пару сотен гражданских лиц; доставать уникальные разведданные и сливать противнику дезинформацию: сражаться голыми руками и использовать самое современное оружие и технику. Ко всему прочему члены группы в боевой обстановке понимали друг друга с полужеста и с полуслова. За последние четыре года они сработались настолько, что порой дышали в унисон, невзирая на внешние свои различия, неодинаковый возраст и совершенно различные по своей склочности характеры. За шесть лет существования «третьей», любые задания они выполняли но наивысшей шкале оценок и понесли за это время лишь одну боевую потерю. Случилось это четыре года назад, и тогда место погибшего на смертельном задании товарища, органически занял Курт, урождённый немец, но с детства хорошо знавший русский язык. С тех пор на счету группы числились лишь одни победы без единой жертвы со своей стороны. И все пятеро воинов заслужено пожинали лавры неоспоримых победителей.

Вот тут оно и случилось. Может слишком расслабились, может разленились, но ещё в первые дни обсуждений после этого, сошлись во мнении, что орешек оказался им не по зубам. Потому как все пятеро считались невероятными реалистами и никогда не прятали голову в песок от суровой действительности. Хотя чего казалось проще: отыскать все связи, вскрыть всю подноготную, разоблачить самую сущность, а в финале и обезвредить какого-то там Торговца. Пусть и с большой буквы. Но не успели они как следует и подступиться к объекту своего интереса, как сами оказались и вскрыты, и разоблачены, и обезврежены. Причём самым нереальным, фантастическим, а как со временем пришлось удостовериться в нереальности этого слова: «колдовским» способом. Реализм – реализмом, но иначе как колдовским, метод их пленения, а потом и перенос в иной мир, назвать было нельзя. И если сейчас любой воин посматривал по сторонам с приемлемым спокойствием, то в первый день они испытали настоящий шок.

Ещё бы! Они только расположились в особняке, рядом с местом жительства Торговца и принялись обживаться, как все поодиночке оказались выдернуты в пустынное и мрачное место совершенно не похожее на землю. Потому что в голубоватых лучах восходящего светила сразу заметили над головами целых три луны. Потом выяснилось что лун вокруг этого мира вообще пять. Но в первый момент, окажись на их месте кто-либо из обывателей, мог бы стать заикой.

Первой, в мир Зелени, попала Сильва. Совершенно голая, прямо из ванны. Пока она изумлённо оглядывалась с открытым ртом, рядом вывалился Василий со спущенными на щиколотки штанами: его сорвали непосредственно с унитаза. Лишь только он оправился и снял футболку, передавая её покрывшейся пупырышками Сильве, как рядом с ними с высоты трех метров грохнулась Дана. Черноглазая красавица как раз переодевалась на втором этаже особняка и оставалось удивляться, как её обе ноги, оказавшиеся в одной штанине брюк, не поломались при падении. Пока троица переругивалась и пыталась осознать случившееся, появился Петруха. Его утащили с кухни, поэтому он крепко сжимал в руках полбуханки хлеба и палку надкушенной колбасы. Василий после этого разразился самой жуткой тирадой из сплошных сквернословий в своей жизни: ни у кого из четверых не оказалось при себе оружия! Даже простейшего ножа или вилки. С женщинами было понятно сразу, Петруха вынул свой любимый нож и положил на стол для заточки, ну а сам старший группы снял тяжелый пояс перед облегчением и положил его на умывальник. Большего на нём ничего ещё не было, потому как они только въехали и слежку за домом объекта вёл лишь Курт. По здравому размышлению поняли, что если и его сбросят, то уж у него точно будет оружие, ведь он на посту, как-никак.

Не сложилось. Видимо за этот самый длительный интервал в четверть часа, неведомая сила и по этому вопросу провела полную ревизию: Курт вывалился из пустоты полностью в бессознательном состоянии. Да, оба его пистолета и электрошокер самой уникальной модели оказались при нём, но без магазинов и батареи. Оба его ножа под штанинами на лодыжках, тоже кто-то экспроприировал. Как и часы с толстым браслетом, напичканные вылетающими отравленными иглами. А когда немец через полчаса очнулся, то поведал, как у него за спиной что-то вдруг загремело, и не успел он обернуться, как его лицо буквально залила струя быстро усыпляющего газа.

Личному составу «третьей», очень захотелось домой. Невероятно. До слёз. Но глядя на выплывающую на небо чётвёртую луну, они как-то сразу поняли, что их многочисленные чипы, напичканные в разные места несчастных тушек, в данном случае полностью бесполезны. Родная контора их не найдёт.

А вот найдёт ли тот, кто их сюда закинул? Тут мнения разделились. Не взирая на холод, возникла горячая дискуссия, в которой Дана, Сильва и Пётр утверждали, что их таким способом приговорили в смертной казни через холод, голод или прозябание, тогда как Курт и Василий рьяно возражали. Немец рассуждал о нецелесообразности и нелогичности подобной казни, тогда как старший группыбыл до хрипоты уверен, что такими боевыми специалистами просто так не разбрасываются. И с бешено вращающимися глазами кричал только одно: «Нас казнить нельзя! Мы любому можем пригодиться!»

Но время шло, давно перевалило за полдень, и хоть холод исчез, и стало тепло до благости, беспокойство только нарастало. Вдобавок голод стал поджимать. Прихваченную с Земли палку колбасы и полбуханки хлеба решили благоразумно отложить в туманное будущее. Казалось, правы женщины и молодой Петруха: «третья» своё отработала и больше никому не понадобится. Стали осматриваться по сторонам, прикидывая, в какую сторону двигаться из этого мрачного, негостеприимногоместа, очень напоминающего помесь степи с полупустыней.

И всё-таки опытный Василий, и педантичный немец оказались правы. Что и подтвердил своей первой фразой, появившийся несколько в стороне тот самый объект из недавней опеки, загадочный Торговец. Правда, появился он почему-то с грохотом, напоминающим предгрозовой гром. В руках у него имелся складной стол с походными стульями, а за плечами висел большой, битком набитый рюкзак:

- Ну что, дамы и господа, плохого вы мне ничего не сделали. Хотя по меркам юрисдикции многих государств вы и подлежите смертной казни. Я немножко тут покопался в вашей истории, подслушивая ваши разговоры, и понял самое главное: вы отличные, можно сказать одни из лучших, солдаты. А значит, у вас есть неплохой шанс заслужить для себя свободу и безбедное существование в недалёком будущем.

Говоря всё это, Торговец разложил стол, водрузил на него рюкзак, оставил пять стульев, а сам на шестом вполне благоразумно расположился метрах в восьми в стороне. Затем приглашающим жестом указал на рюкзак:

- Наверняка слегка проголодались! Приступайте без всякого стеснения. Да, там ещё и некоторая одежда для вас, можете приодеться. И это…, старайтесь вести себя спокойно, не надо в меня ничем бросаться, а то я могу очень разозлиться и сделать из вас огромную кучу окровавленного фарша.

Последние слова были сказаны таким леденящим тоном, что Василий пожалел о своих намерениях. Он и в самом деле хотел подойти к странному колдуну как можно ближе и запустить ему в лоб один из пистолетов Курта. Потом оглушенного пленника можно было бы связать, допросить и заставить… А вот по поводу заставить – явные проблемы. Да и связать или даже оглушить такого типа совершенно бесполезно. Ведь он при малейшей для себя опасности моментально скроется в пустоте и ищи его потом и свищи! Особенно если и в самом деле рассердится.

Поэтому условным жестом Василий дал команду «Отбой захвата!» и первым стал одеваться. Затем так же деловито разложили на столе еду и приступили к насыщению, тогда как Торговец продолжил выкладывать свои размышления, требования, предложения и вытекающие из них вопросы.

- Значит так, ребята и девчата. Ваши чипы никак не позволят вам вернуться на Землю. О! Молодцы! Вижу, уже и сами сообразили о новом адресе своего бытия. Так вот, мало того что вам не поздоровится за срыв последнего задания, так и в будущем ваша судьба совершенно незавидна. Вас ждёт одно: либо смерть на задании, либо подсыпанный в пищу яд после особо важного задания. В крайнем случае – пуля в затылок при определённой выслуге лет.

Об этом почти все и так догадывались, но самый молодой всё равно не стерпел:

- Если дослужимся до больших званий, умрём от старости в тишине и покое.

- Да? В тебе, Петя, ещё так много наивности! Из тысячи таких боевиков, как ты, в генералы выслуживается только один. А вас только пятеро. Простая арифметика показывает, что кто-то из вас таки имеет шанс пробиться к «большой кормушке», но уже двое - совершенно нереально. Так что предлагаю вам более приемлемый и совершенно радужный вариант вашего пенсионного бытия. Или есть желающие сразу утопиться, но не менять своё руководство?

За всех ответила насупленная, но от этого ещё больше неприятная на вид Сильва:

- Может, ты нас ещё и на колени поставишь? И молиться на себя заставишь?

Дмитрий Светозаров рассмеялся:

- Милашка, я никогда никого не заставляю. Но устроить подобные чудеса могу.

- Вряд ли у тебя чего получится, милёнок!- со злостью ответила женщина, а её обезображенное лицо скривилось в презрении. – Даже продаваясь, я очень переборчивая.

- Кто бы сомневался. Но и у тебя ведь есть ранимое место: твоё лицо…

- Слушай, Торговец! – при всём своём женоненавистничестве, Василий за боевую подругу любому мог оторвать голову, и не было случая, что бы при нём кто-то посмел обидеть несчастную. – Можешь нас грузить как хочешь, а вот в душу и наши раны не лезь!

- Ладно. Только сразу хочу сказать, что в качестве дополнительного бонуса в конце вашего задания я ещё и вылечу кожу твоей подруги от этого неприятного прыщавого синдрома.

- Такое не лечится! – вырвалось у Сильвы помимо её воли.

- Не забывай – где мы. На Земле, может и не лечится. Здесь – элементарно.

- Так вылечи в качестве аванса, - тат уже вставила Дана.

- Хм! Во-первых, в качестве аванса я вам уже оставил ваши жизни! – Торговец многозначительно поднял указательный палец вверх и сделал паузу, - А во-вторых: сейчас для лечения нет времени. Обстоятельства не позволят вам прохлаждаться и заниматься длительной подготовкой. Поэтому доставайте в боковом кармане рюкзака карту, внимательно на неё смотрите и ещё более внимательно слушайте.

Курт быстро уложил остатки продуктов в рюкзак, а Василий расстелил на столе прямо-таки уникальную по качеству карту. Пять пар глаз расширились и уставились на неё в изумлении, тогда как пять пар ушей зашевелились, с усердием ловя каждое слово. Никаких сомнений больше в свершившемся чуде у членов «третьей» не возникало.

Они видели совершенно уникальнейшие, невообразимые по конфигурации материки. Количеством в две штуки, но соединённые между собой двумя мощными и широкими перешейками. Но если восточный материк весело пестрил разноцветными территориями, тысячами городов и прочих красивых обозначений, то вдвое меньший западный удивлял однообразным серым цветом, да обозначенными еле видным пунктиром географическими символами.

- Это только одно полушарие, - стал давать пояснения Дмитрий Светозаров. – На втором ещё пять материков и там всё обстоит благополучно. Беда только в одном, тот который выделен серым. Там расположена Успенская империя ашбунов, злобных и противных колдунов, которые занимаются геноцидом собственно народа и строят козни мирным жителям этой планеты. Кстати, мы в ней сейчас и находимся, отмечено это место ярко зелёным крестиком. Теперь о вашей цели.

Задание оказалось сложнейшим. Следовало броском преодолеть кусок степи, затем углубиться в леса, прилегающие к одному из перешейков и выйдя на «тактический простор», обозначенный на карте синим кружком, в течении недели навести самый отчаянный террор своими диверсиями. Уничтожать мосты, взрывать тоннели, сжигать склады с продовольствием и уничтожать колонны с живой силой противника. Там сосредотачиваются войска ашбунов для агрессии на восток, поэтому следовало любыми средствами это наступление если не сорвать, то свести его эффективность на нет.

Затем группе вменялось в задание спешно проскочить в западном направлении и, преодолев заболоченные низины со смешанным лесом, выйти к горному массиву Бавванди. Обведён на карте толстой жёлтой линией. По проложенной в центр этого массива дороге идти нельзя, а значит надо на неё выбраться где-то вблизи окончательной цели: черного монолита. Красный крестик. И уже на месте придумать как его разрушить.

Всё оружие боеприпасы, снаряжение и продукты, Торговец обещал подавать группе по мере её продвижения вперёд. Что опять-таки заставило сильно призадуматься всех пятерых воинов. И вновь молодой Петруха не сдержался от очевидного вопроса:

- Если ты такой крутой и всё можешь, то почему ты сам на этот драный монолит не сбросишь бомбу? Или вообще не утопишь в океане?

Новых хозяин «третьей» долго молчал в ответ, видимо раздумывая, стоит ли раскрывать все карты, а потом отделался скорей всего, ничего не значащими словами:

- Но ведь надо и вам дать хоть какой-нибудь шанс отличиться.

За эти его слова, сразу ухватился старший в группе:

- Хорошо, допустим мы отличились. Всё выполнили. Тогда у народа возникает вполне справедливые вопросы. А что мы с этого будем иметь? Оставят ли нас после этого в покое? И вернут ли нас на Землю?!

- Начинаю с последнего: вы отныне навсегда остаётесь жить в этом сказочном и прекрасном мире Зелени. Второе: после завершения задания вам даётся право выбора, либо продлить свою воинскую карьеру в армии империи Рилли, либо выбрать себе любое дело по душе и интересам, либо уйти на пенсию. Ну и напоследок, что вы с этого будете иметь: вам даруется титул независимого барона с одновременным закреплением на века вечные земельного надела со всеми прилагающимися к нему посёлками, замками, садами, источниками и прочим. Причём всё это освобождается от императорского налога на три поколения. То есть ещё ваши внуки будет жить совершенно беззаботно, безбедно и беспечально. Да и налоги, я вам скажу, в этом мире весьма умеренные. Их не в силах платить только ленивый или мёртвый.

После чего Торговец резко вскочил на ноги и заторопил:

- Итак, время не ждёт! Всё понятно? – по лицам своих пятерых пленников видно было, что те могут задавать вопросы сутками напролёт. Позволить себе такой роскоши общения, Дмитрий не мог: - Значит в путь! На тридцатом километре вас ожидает «сброс» со всем необходимым. В дальнейшем я вам подброшу не только всё, что потребуете, но и такие технические новинки, что вы станете непобедимы. Почти. Но сейчас поторопитесь, в ночное время из этих безжизненных песков под нашими ногами выползают очень страшные твари. Причём – очень голодные. Поэтому здесь никто и не живёт.

На том они тогда и расстались.

А теперь пятеро диверсантов, оставив за своими плечами обожжённую, изуродованную землю возле перешейка, наблюдали за трактом и тщательно выискивали пещерку на отшибе для предстоящего отдыха и ночёвки.

Глава третья

СЛАБОСТЬ – СПАСЕНИЕ

Александра пришла в себя от въевшегося в тело холода и сырости. Причём не стала сразу ни дёргаться, ни резко открывать глаза, ни выдавать свои мучения стоном. Просто прекрасно зная, как себя ведут люди в бессознательном состоянии, так и продолжила лежать в неудобной позе. Но постаралась сообразить как и где она лежит. Руки оказались связаны за спиной узлами щадящего режима. Вроде и пальцы не занемели, но развязаться или выскользнуть невозможно. Ноги – тоже. Голова гудела и пульсировала жуткой болью, изнутри подташнивало, скорей всего сотрясение мозга обеспечено. Плохо. Сообразительность и логика, глушимые болью, отсутствовали напрочь.

Дождавшись очередного облегчения, сосредоточилась на окружающей среде. Не поверив первому ощущению слегка пошевелила ноготком: так и есть, эмалированная, но уже истершаяся со временем поверхность ванны. Стали понятны и неудобная поза, и сырость, и холод, наверняка поливают время от времени холодной водой.

«Следовательно, раз не сижу привязанная как и прежде к стулу, значит перенесли на другое место. А то и перевезли. Догадаться бы ещё как далеко от конторы и сколько времени провела без сознания. И кто здесь находится рядом? Неужели понял, что очнулась и ждёт моего первого движения? Хотя какая в принципе разница? В любом месте контора меня не оставит ни на минуту без опеки и не даст единого шанса для случайного спасения. Значит у меня только один шанс оттянуть неизбежное, как можно дольше оставаться без сознания. Вот только как? Может пробовать вспоминать трупы? – в тот же момент Александра стала проваливаться в омут бессознательности и постаралась представить нечто совсем противоположное. Мысленно вздохнула с облегчением: - Ну вот и хорошо! Самая большая моя слабость мне и поможет…»

Где-то вдалеке скрипнула дверь, послышались шаги, затем стукнула вторая дверь, и наконец невидимые посетители вломились в данное ванное помещение. Из-за маленьких размеров даже на слух сразу показалось тесно и оглушающее громко:

- Ну что, очнулась? – раздался отныне мерзкий голос Павла Павловича.

- Как мороженая вобла, - ещё более ненавистный голос Бориса Королюхова. Так вот, кто здесь сидел и не спускал с пленницы взгляда! – Скорей всего вы ей мозги выбили окончательно. Даже неинтересно с ней. А у вас как?

- Взяли живчика, хотя и пришлось изрешетить основательно.

От этой фразы девушка чуть не завыла в голос как раненая волчица:

«Неужели я не смогла спасти Дмитрия?! – но тут же вспомнила какими великолепными актёрскими талантами обладает старый зубр по специальным операциям. Такой будет врать везде, всегда, просто не задумываясь об этом. Просто имея ввиду предстоящий допрос и действуя подобным образом на тот случай, если девушка очнулась и всё слышит. – Не верю! И не поверю, пока не увижу Дмитрия своими глазами!»

- Так что, эту сучку теперь в расход? – оживился ещё недавний мнимый миллионер гер Бонке. Потому что в любом случае его дорогостоящую легенду контора теперь прикроет.

- Ты ведь сам мечтал с ней порезвиться?

- И сейчас мечтаю. Только бы привести в чувство, создать для неё надлежащие удобства, гы-гы, - от предвкушающего смеха и рассуждений садиста, тело Александры непроизвольно покрылись мурашками. – А уж тогда, я растяну удовольствие.

- Скорей всего она тебе и достанется, - буркнул шеф конторы с каким-то недовольством, - Только вот и я с ней хочу напоследок побеседовать. А если она так будет валяться, то и концы отдаст от пролежней. Поднимайте её и в комнату!

Четыре мужских руки выдернули девушку из ванны и беспардонно проволокли метров десять. Затем бросили на некое подобие дивана. Видимо очень старого, потому как сразу чувствовались колющие, выпирающие пружины. Всё это время Бориска приговаривал:

- Ну что детка, помыли тебя, теперь скоро и до ласк дойдёт. Ты ведь любишь удовольствия? Так и я их люблю! Вот ты мне эти удовольствия и предоставишь в полной мере. Эй, слышишь меня?

- Дайте ей нюхнуть этой гадости!

И опять мерзостное зловоние какого-то средства заставило вывернуться внутренности наизнанку. Делая вид, что только очнулась, Александра хрипло задышала, переходя на стон и быстро, быстро заморгала глазами. Скорей в силу выработанной годами привычки стараясь осмотреться и отыскать хоть какие-то возможности к побегу. Подвальное помещение без окон. Неухоженная, пыльная комната. Второй подобный диван под противоположной стеной, несколько стульев по сторонам, и в центре, бильярдный стол средних размеров. Кричать бесполезно, в такие места никто и никогда на помощь не приходит. Да и не оттащили бы пленницу в иное место, контора подобных промахов в своей деятельности не допускала. Для гарантии два дюжих охранника и стоящий рядом с ними Бориска, с перевязанным плечом, так и сверлят озлобленными взглядами.

Шарящие по сторонам зрачки девушки, не укрылись от внимания шефа конторы:

- Это ты зря, Шурка. Со мной такие номера не проходят. Любой, кто меня обманул – труп. А ты обманула меня дважды. Так что считай сама, что заработала при окончательном оформлении «бегунка». Вначале тебя будут долго готовить к смерти, - кивок в сторону ухмыляющегося Королюхова, - А потом тебя раз двести будут умертвлять в известном тебе институте.

Это была не угроза, это была констатация факта. Александра уже имела неосторожность один раз почти стать подопытным кроликом в бесчеловечных медицинских экспериментах. Тогда только заступничество, поручительство и ещё невесть что, со стороны Павла Павловича и его всесильных шефов спасли от такой страшной участи. После этого ей вживили под кожу несколько чипов, и девушка обязалась работать на контору до самой смерти.

Теперь чипов на ней не было, но зато смерть приблизилась вплотную и хищно скалилась из дальних, полутёмных углов бильярдной. Вполне понятно что мысли бились в голове одна печальней и пессимистичней другой:

«Судьбу не обманешь… Спасти меня некому… Любовь мне не пошла на пользу, как была наивной дурочкой, так и осталась…»

Но вслух она постаралась высказаться без страха. Ещё и чудом не разбитые губы скривила с наивысшим презрением:

- Раз я труп, то мне уже нечего бояться.

- Да? А как же твоя совесть? А как же твои душевные терзания? – глумился здоровенный мужик, нависая над связанной жертвой, и дыша ей прямо в лицо неприятной вонью от испорченных зубов, - Тебе не будет страшно и тоскливо на том свете, вспоминать, что из-за твоего предательства пострадало так много людей? Тебя не замучит совесть, если ты будешь знать, что и твой Светозаров отныне считает тебя предательницей и виновницей его ареста?

От таких обвинений Александра коротко, со всхлипом вздохнула и воскликнула:

- Я никого не предавала!

- Ха! Да ты плохо разбираешься в жизни, малышка! – Павел Павлович распрямился и скомандовал Борису с охранниками: - Подождите меня наверху!

И пока те выходили, стал прохаживаться вдоль дивана. Поэтому не заметил, каким озлобленным и подозрительным взглядом обдал его Королюхов, перед тем как плотно закрыть дверь. Видимо Бориска всё бы отдал, чтобы соприсутствовать на данном разговоре. Из чего следовало, что даже ему не всё договаривают, что даже его стараются держать в ежовых рукавицах. То есть тут каждый вел свою игру: Королюхов мечтал найти убийственный компромат на шефа, а тот намеревался разыграть свою очередную многоходовую комбинацию. Понять к чему эта комбинация приведёт, не представлялось пока ни малейшей возможности, а вот попытаться сыграть в ответ, всегда пожалуйста. И пленница со всем возможным вниманием приготовилась слушать.

Игра началась:

- Твоего дружка сейчас пытаются разговорить очень нехорошие ребята, - начал шеф таким дружеским тоном, будто они сидели у него в кабинете за чашкой кофе. – Даже мне обидно, что не доверили вести допрос. Но тут ладно, начальству видней. Да и присутствовать разрешили, всё-таки общее ведение операции у меня не отобрали. Хотя, - он тяжело вздохнул, - Чего уж там вести, все сливки сняты, а вот скандалы, вернее их последствия, придётся разгребать мне.

- Неужели вся пресса и телевидение требуют моего освобождения? – добавив в голос максимум оптимизма, воскликнула Александра.

Шеф конторы благодушно кивнул:

- Требуют. Но мы это переживём. А вот стрельба на центральной площади, а затем и последующая эвакуация тела Торговца, переполошила пол Европы. Есть раненые среди гражданских жителей, при смерти десятилетняя девочка, одна женщина убита. Сотни свидетелей беспрецедентного в истории ареста.

- Ареста или бандитского нападения? – уточнила она.

- Не ёрничай! Ты ведь прекрасно должна понимать, что все эти жертвы по твоей вине. Стоило тебе передать Светозарову нужные слова, и он бы сейчас спокойно беседовал со мной в кабинете, оговаривая условия нашего взаимовыгодного контракта. А так: его продырявили, масса пострадавших невинных обывателей, труп, тебя списывать приходится.

- Не я первая, не я последняя…

- Тоже верно. Но теперь вся контора перешла на нелегальное положение. Приходится дуть на холодное и разогревать пригоревшее. А с твоим клиентом вести переговоры о заключении контракта только с условием спасения его жизни.

Александра продолжила вполне очевидное течение беседы:

- И он за меня при составлении контракта не заступился?

- Нисколько. Даже когда узнал о твоей роли вообще и о твоей идее с бабушкой в частности, так вообще взбеленился.

- Какой идее…?! - девушка растерялась, а всё нутро у неё предательски задрожало. – И при чём тут…

- Ну не притворяйся полной дурочкой, - ухмыльнулся Павлович. – Когда при допросе всплыли наши первые наработки по его поимке, он конечно сразу поинтересовался, кто предложил убрать твою подставную бабушку, ради твоего с ним телесного контакта. При этом он так сжимал кулаки и сверкал глазами, что мы не стали его разубеждать в том, что это твоя идея.

- Сволочи! Вы убили Катажину?! – вопрос вырвался со змеиным шипением.

- Ну почему убили? - Цинично удивился недавний начальник связанной пленницы. – Она и так была старая, сердце болело, дышала на ладан из-за своего курева. Подумаешь, день раньше, день позже…

Александре и самой приходилось пользовать в работе долей определённого цинизма. И чёрный юмор на темы смертей не вызывал у неё отторжения при беседах с коллегами во время перекуров. Но опускаться до такого кощунства и убирать собственных, десятилетиями проверенных сотрудников ради достижения поставленных целей, такое у неё в голове не укладывалось. От пронзившего всё тело бешенства Александра уже готова была перейти в обморочное состояние, когда мелькнувшая искоркой мысль заставила её затаить дыхание:

«Он блефует! Не мог Дмитрий подобным образом реагировать на такое обвинение в мой адрес. И не потому что он при этом кулаки не сжимает, они его совершенно не изучили! Только я знаю его реакцию на подобное известие: он бы закрыл глаза и просто тихо переживал. Но и мои последние слова он просто обязан был понять до конца: ценой собственной жизни я пыталась спасти его. И если бы это было не так, то в таком случае и мне самой жизнь не мила. Но я в него верю! Дима не такой! А значит, они его не поймали! Он ушёл! Обязательно ушёл! И есть шанс…!»

Дальше додумывать она не стала, боясь радостным сиянием в глазах или дрожью в голосе выдать свою радость от умозаключений. Просто зарычала с бешенством и остервенением:

- Твари! Какие же вы твари! – да ещё и задёргалась всем телом, словно пытаясь непроизвольно освободиться от пут. Кажется, такая реакция оказалась вполне ожидаема, мучитель не улыбался, но продолжил с полной уверенностью:

- Мне безразлично твоё мнение обо мне или Казимире Теодоровиче. А вот некая заинтересованность в тебе небольшая осталась. Не скрою. Именно поэтому я тут сейчас перед тобой изгаляюсь. В другом случае тобой бы уже давно услаждался Каралюх, изошедший слюной от нетерпения. Так что теперь вступление закончено, и я перехожу к сути моих основных вопросов.

- А если я не смогу на них ответить?

- Тогда я зову Борюсика, а с тобой прощаюсь навсегда. Устраивает?

- Конечно, не устраивает, - продолжила игру Александра. - Чтобы ни случилось, а жить то хочется. А тут всё зависит от каких-то вопросов. Про новые миры?

- Это уже не твоя прерогатива, - отмахнулся Павлович, - Да и не моя… Торговец сам всё расскажет и покажет. Опять-таки, чёрт побери, не мне. У нас с тобой другая задача: погасить как можно скорей ещё один скандал, - заметив, что девушка открывает рот для очередного язвительно вопроса, он вспылил и перешёл на крик: - И прекрати паясничать! Не забывай, в каком ты виде и что тебя ждёт! И не подумай, что я тебя пожалею! Мой шеф меня тоже жалеть не собирается и может оставить рожки да ножки от моего послужного списка! Понятно?

- Так точно, Пыл Пылыч, - нисколько не пугаясь дикого крика, скривилась девушка, - Хотя мне мои рожки и ножки ближе к телу.

А про себя подумала:

«Лишний раз убеждаюсь, после такого дела всю контору «зачистить» могут. А вот этого зубра могут и оставить в живых! Ведь он только что проболтался про своего шефа. В единственном числе! А ведь помнится, поговаривал что над ним «двое». Что это значит? Или один помер, или изначально у руководства конторы стояло только два человека. Но тогда по логике получается что вторым как раз и является сам Пыл Пылыч! Вот так дела…!»

- Эх, Шурка! Потеряла ты всякое доверие полностью. Так вот: нам надо замять скандал по поводу детей. Он разрастается, как степной пожар, и если мы его не погасим немедленно, тут уже вся планета вздрогнет.

По поводу детей Александра ничего не знала и не догадывалась, поэтому сразу смирилась со своей дальнейшей участью. А вот громыхающие в голове выводы продолжали до странности взбадривать всё тело:

«Но почему этот зубр так расслабился и проболтался? Неужели потерял свою осторожность до такой степени, что перестал следить за каждым словом? Стареет? Да нет, скорей всего твёрдо уверен, что живой я отсюда если и выйду, то лишь не хирургический стол лаборатории. Поэтому и утратил на короткое время полный контроль. Что он там плетёт про этих деток?..»

- …Никого! Ты себе представляешь: никого из тех детей, усыновлению которых помогал Светозаров, нет в наличии. Это кошмар! Мало того, подавляющее количество новых опекунов и родителей тоже исчезли. А в ответах их прислуги и родных, фигурирует только одна фраза: «Уехали в туристический вояж!» Как тебе это? Всё! Более трёхсот человек и все одним лайнером? Или поездом? Потому что никто конкретно не может указать как, на чём и куда.

Шеф конторы замер на месте, опустил руки вдоль туловища, и грозно сдвинув брови, спросил:

- Чем можешь помочь в возвращении детей?

«Опять логические неувязки! Почему они этого не потребуют от Дмитрия?»

Словно догадавшись о её размышлениях, Павлович раздражённо фыркнул:

- Светозаров категорически утверждает, что к детям он никакого отношения не имеет. Его тоже раскрутят, если конечно он всех деток не уничтожил или не продал в рабство по своим мирам. Но время очень поджимает, и помочь можешь только ты.

Девушка уже решила для себя всё и окончательно. Тем более что и при всём желании она не знала о детях совершенно ничего. Поэтому в очень неудобном положении пожала плечиком и выдавила со слезами:

- Увы, я ничего про детей не знаю. Я ведь уже докладывала…

- М-да? Ну ладно, по крайней мере, я сделал всё, что мог. – Шеф конторы тяжело вздохнул, грузно шагнул к двери, после открытия рявкнул в соседнее помещение: - Борис! Иди сюда!

Через минуту тот появился с настороженной улыбочкой и в сопровождении охранников.

- Можешь ею заниматься, как пожелаешь. Главное – не до смерти. А если переборщишь, - шеф многозначительно показал глазами и на потолок и на стены, намекая и на прослушку, и на подсмотр, - То я тебя сам остановлю, а потом и тебе не поздоровится. Для института она слишком дорого обошлась и деньги уже перечислены. – Уже на выходе он оглянулся: - Да, если чего выпытаешь полезного, мы тоже сразу услышим. А вы тут ему вначале помогите, и тоже наверх!

Последний приказ относился к охранникам. Да они и сами видимо не желали здесь оставаться. Слава заядлого садиста окружала Королюхова уже не один год. Поэтому под его руководством застелили бильярдный стол большой простынёй. Ободрали с девушки остатки одежды, закинули тело на расстеленную простыню и прикрепили растяжками за руки и ноги в виде буквы икс.

Проверив прочность пут, Королюхов отправил охранников наверх, а сам стал медленно, морщась от боли в плече, раздеваться:

- Ну вот малышка, ты и дождалась нашего уединения. Потерпи ещё чуть-чуть…

Александра задышала резко и отрывисто, готовя себя к искусственному обмороку и несколько раз дергаясь, словно от страшной боли:

- Борис! Мне плохо! Мне жутко больно под лопаткой и плохо… Помоги мне!..

- Конечно, помогу! Как не помочь боевой подруге!? – юродствовал садист, взбираясь голышом на бильярдный стол, - Вот прямо сейчас и начну помогать…

Он только стал к ней наклоняться, как девушка, живописно представив на его месте разложившийся и отвратно пахнущий труп, с резким содроганием потеряла сознание. Успев напоследок, выдохнуть из себя прощальное слово:

- Я умираю…

Глава четвёртая

ОТШЕЛЬНИКИ

Группе пришлось проторчать на усиливающемся морозе до самого вечера. Спускаться под лучами голубого светила даже с их умением превосходно маскироваться, воины не рискнули. Зато за долгие часы ожидания высмотрели интересующие их детали со всеми подробностями. Больше всего они тщательно наблюдали за поведением отшельников и за взаимоотношениями тех с магириками. Здесь даже визуальным контактом замечалась масса нюансов, традиций и закономерностей.

Пещер было довольно много. Только под тем местом сходящихся к перевалу отрогов, где затаилась группа, входных отверстий наблюдалось более пятидесяти. Ещё больше их виднелось с другой стороны тракта. Достаточно отверстий виднелось и по периметру долин, но туда видимо паломники добирались лишь во время слишком уж больших морозов, или снежных буранов. Пока же, несмотря на усилившиеся за последние десять дней минусовые температуры, осадков в виде снега так и не выпало. Может здесь вообще подобных излишков не бывало, а может нынешняя осень выдалась такой засушливой. Но как выяснилось чуть позже, большинство идущих к горе Магириков становилось на ночёвку прямо на обочинах тракта. Собирались в группки, разжигали посредине небольшой костерок, ужинали, и, накрывшись одеялами, дремали до раннего утра. Разве что некоторые особо фанатичные особи шли и ночью, проделывая путь общей протяжённостью за сутки или чуть более.

Другой вопрос, когда паломники желали большего тепла и уюта. Тогда они сразу сворачивали с дороги и направлялись к тому створу, где рядом на камне восседала завёрнутая в несколько одеял фигура отшельника. Короткий торг, вручение мешочков, свёртков или предметов и хозяин пещеры первым проскальзывал внутрь. Порой Магирик скидывал перед хозяином пещеры с плеч внушительный тюк, и тогда его приветствовали с ещё большей радостью. Устроив гостей внутри, отшельник чаще всего вновь выходил наружу в ожидании новых клиентов, и это зависело наверняка в первую очередь от объёма пещеры. Если мест больше не оставалось, или отшельник вообще по каким-либо причинам не желал никого видеть, то он просто прикрывал отверстие изнутри большим плоским камнем. В такие места никто из подошедших Магириков даже не осмеливался заглядывать или звать хозяина голосом. Причём, если возле самого перевала, в близости от тракта все пещеры без исключения были заселены отшельниками, то по окружности долины большинство пустовало и желающие до них добраться паломники выбирали их по собственному усмотрению, устраиваясь там без всякой оплаты. Чуть позже выяснилось и почему там никто не жил постоянно: пещеры назывались «хладными» из-за отсутствия в них согревающего огня. А вот чтобы получить этот самый огонь от жрецов вершины Прозрения для поддержания собственного быта и возможности принимать гостей, кандидату в отшельники следовало безвылазно прожить в выбранной пещере более трёх месяцев, или получить огонь вместе с обителью в наследство от предыдущего хозяина.

В результате таких пертурбаций и внутренних договорённостей старожилы обитали в самых удобных, больших и близко расположенных к тракту пещерах. А новичкам приходилось селиться в дальних, неприспособленных и чаще всего «хладных». Понятно, что Магирики до таких некомфортабельных ночлежек доходили очень редко, разве что в сильные морозы спешили на ночёвку со всей прыти. Кстати три данные долины в центре тракта и четыре перевала их замыкающие так и назывались ночлежными. Потому что пещеры в других долинах если и заселялись кое-где отшельниками, то волшебный огонь туда жрецы монолита не давали.

Торговые пути к этому месту тоже доходили. Хотя может их следовало назвать скорее тропками, а не путями. Но порой, то один, то другой торговец с парочкой мулов карабкался по склону наверх и там производил торговые сделки с нужным отшельником. Частенько торговец и внутрь заходил, а судя по виднеющимся то тут, то там животным, некоторые коммивояжеры даже гостили некоторое время. Потому как понятно, что своих коней или мулов содержать местные обитатели пещер не могли, скотинку кормить было бы нечем, а привозной овёс ой как дорого.

Между собой отшельники фактически не общались, находясь в некоем состоянии «холодной войны». Даже не смотрели в сторону друг друга. Разве что хозяева первой линии пещер, считавшие себя не меньше чем элитой местного общества, держались воедино. Порой переговаривались между собой голосом, порой только понятными им жестами. Иногда сходились друг с другом и чем-то обменивались. Но что элита, что новички, все носили на головах отличительную высокую папаху из чёрного каракуля, символ отшельничества и угодного великой святыне способа жизни. Пожалуй, только эта деталь наряда и выглядела прилично.

Рассматривая их свисающие по сторонам с плеч рваные, старые одеяла оставалось только удивляться подобной непритязательности, что и сделал в один из моментов Курт, сползая за каменный выступ вниз и принимаясь интенсивно разминать затекшие члены:

- Что-то мне не верится в богатство этих голодранцев! – при этом он имел в виду, что пойманный ими в предгорьях и допрошенный «язык», утверждал: каждый из паломников старается вручить отшельнику что-то ценное из своих запасов, в попытке вымолить благожелательность чёрного монолита. – Тот варвар распинался, что отшельники после пяти лет пребывания в пещере уезжают отсюда богачами. А те, кто остаётся ещё дольше, чем на десять лет, ещё и льготы какие-то имеют. Скорей всего им только и полагается бесплатный пудинг за ношение этих тряпок.

Присоединившийся к нему Василий сдёрнул перчатки и стал интенсивно разминать одеревеневшие пальцы:

- Всё может быть. Я сам не нищенствовал и не побирался, но порой таких баек про таких типов наслушаешься! Мол, и миллионеры они, и миллиардеры.

- Враньё полное! - Сильва тоже решила немного размяться, на минутку покидая свой пост наблюдения, - Сам посуди, ведь сколько мы операций провели или расследований, а нигде и ни разу ни один клиент под кличкой «нищий» не проходил. И в начальных биографиях других клиентов строка «попрошайничество» отсутствовала.

Курт снял капюшон куртки, обе вязаные шапочки и теперь усиленно массажировал кожу на голове, устраняя последствия обжима несколько упругой ткани:

- Вот потому нищие и отсутствуют даже в наших разработках, что умение мимикрии они развивают до совершенства, до крайностей. Став миллионерами они продолжают жить как и прежде и об их богатстве не подозревают ближайшие соседи, а порой и родственники. Ничем себя не выдавая даже спецслужбам или мафиозным структурам. А если уж бывшие попрошайки и начинают жить во дворцах, на широкую ногу, или с размахом, то так преподносят свои капиталы, что никто их не может обвинить в чём-либо предосудительном. Умеют они скрываться и скрывать.

- Может ты и прав…, - Сильва тоже со всей интенсивностью, но весьма осторожно растирала своё изувеченное лицо. И хоть все в группе договорились сегодня ни слова не говорить о доставшем всех холоде, женщина не сдержала озлобленного рычания, перешедшего в ругательство.

Вполне понятно, сто старший группы просто обязан был отреагировать:

- На кого это ты так озлобилась?

Боевая подруга могла и не отвечать, но перед этими товарищами по оружию ничего не скрывала. Да и хотела бы скрыть, не получилось бы:

- Опять проклятые прыщи стали нагнивать!

Когда такое случалось, Сильва при малейшем всплеске боевой активности превращалась в грозную фурию или трудно управляемого берсерка. Да и в простейших бытовых ситуациях от неё следовало держаться подальше. Видимо долгое нахождение в холодной среде обошлось исстрадавшейся коже слишком дорого, начался очередной рецидив. Но остановить моральное раздражение следовало немедленно. Поэтому Василий добавил в свой голос грубости и металла:

- Только не вздумай ныть и кидаться на всех подряд! Нам тут всем не сахар. Лучше стисни зубы и тверди себе, что это в последний раз! После задания Торговец тебя излечит. Поняла?

Женщина перестала рычать и выплеснула копящийся в себе гнев на свою болезнь простым, но шумным выдохом. Затем неожиданно жалостливо пробормотала:

- Я уже в такое чудо не верю…

Пока Василий сглатывал неожиданный комок жалости в горле, со своей логикой вмешался в разговор немец:

- Ха! Как можно не верить в чудеса?! Если они прямо на тебя со всех сторон смотрят! Я на сто процентов уверен, что для Торговца тебя вылечить – вполне осуществимое действие. Так что, выше нос, подруга и будь уверена, мы ещё погуляем на твоей свадьбе! Тем более что всю жизнь мечтал побывать именно на русском варианте этого торжественного мероприятия.

- Ну да, - уже более спокойно продолжила женщина, но всё ещё продолжающая сомневаться: - А если этот грёбаный Торговец не появится? Смотри уже сколько дней его нет. Мало ли что…

- Ну, если не появится, - повеселел Курт, - то нам всем здесь и настанет этот…, как его, по-вашему? О! Кирдык!

- Ха-ха! – неожиданно развеселился и старший группы – Это совсем не по-нашему. Но суть одна: если новый работодатель не появится, то мы можем действительно загнуться возле того чёрного булыжника.

Казалось бы, скорая возможность гибели успокоила Сильву больше, чем призрачное излечение в будущем от ненавидимой ею болезни. Потому что она попыталась даже улыбнуться:

- Вполне может быть, что возле вершины мы справимся легко. – Но сразу озабочено добавила: - А вдруг взрывчатки не хватит?

- Значит не судьба, - философски наморщился Василий. – Поищем чего-нибудь на месте. Если не найдём, отходим назад, прорываемся через перешеек и выходим на ПМЖ в более цивилизованные государства.

Слышавший каждое слово Петруха, отозвался со своего насеста:

- Так может, есть смысл сразу повернуть?

- Эх, Петя! С восемнадцати лет тебя знаю и все шесть лет от тебя только и слышу глупые вопросы. Поэтому страшно удивляюсь, что ты ещё жив до сих пор.

Парень нисколько не обиделся, скорей даже возгордился:

- Потому и живу, что стараюсь каждое сомнение своё разрешить заблаговременно. Да и мнение окружающих по любому поводу, «оченно знать пользительно». Помнишь как в том древнем стишке прошлого века? «В диверсанты я пойду, пусть меня научат…» Как же учиться, если ничего не спрашивать?

- Так спрашивай по делу! – рассердился старший группы.

- Не проблем! Вот наш новый хозяин утверждал, что мы будем все говорить на местном языке как на родном. Вроде бы при допросах пленников так и получалось. Нас боялись, но явно принимали за земляков. А вот как с Куртом быть? Неужели он и тут с акцентом говорит?

Всё пятеро между собой переглянулись. Даже Дана оторвалась от бинокля и смешно потёрла свой раскрасневшийся носик. И в самом деле, во время рейда с диверсиями и совсем недавно, немец не принимал участия в допросах, стоя в боевом охранении. Лучшими профи по вытягиванию сведений считались Василий и Сильва, да порой Петруха, играя талантливо роль подранка, пытался загрызть оказавшего небольшое сопротивление «языка». Такой экспресс-метод тоже хорошо пробивал ашбунов на скороговорку. Но заданный вопрос и в самом выглядел своевременным, вдруг Курта кто-нибудь о чём-нибудь спросит в самый ответственный момент и вся группасгорит на таком пустяке. Раньше проверить данную деталь как-то не сообразили.

- Уел, умник, уел…, - признался Василий и повернулся к немцу: - Ладно, постараемся при беседе с отшельником тебя подключить. Но перед тем намекнём, что у тебя проблемы с гортанью.

Тогда как сам немец с удивлением пожал плечами:

- Странно, но я почему-то уверен, что язык ашбунов я знаю на порядок лучше, чем русский. Но проверить и в самом деле не помешает.

Дане видимо надоело, и мёрзнуть, и наблюдать за местностью лишь с Петрухой. Поэтому она стала возмущаться:

- Может уже хватит языками трепаться? Скоро совсем стемнеет, а мы так окончательно пещерку и не выбрали. Если вы не хотите отогреться, то могу вас всех оставить здесь до утра. Времени то у нас на переход и выбор места мало останется, скоро луны начнут всходить. Протрите глазки!

Напоминание о возможном тепле, взбодрило всю группу, они скопом усилили наблюдение и интенсивно стали обсуждать приемлемые варианты. Предпочтительней всего им показалась самая ближняя к ним пещера. Она находилась на наибольшем удалении от тракта, и почти никто из паломников даже не посматривал в её сторону. Хотя сам отшельник в чёрной папахе терпеливо сидел у входа, надеясь хоть кого-то заманить на постой. Несколько раз он на короткое время пропадал в своём жилище, но затем поспешно возвращался на прежнее место. Не баловали его гости, однозначно не баловали.

Вот именно к нему и вознамерились нагрянуть боевики с Земли. Тем более что когда основательно стемнело, и стало понятно что на ночлег никто больше не попроситься, разочарованный отшельник скрылся в пещере, но вход всё-таки на первое время оставил открытым. Как бы намекая на гостеприимство для запоздалых путников. Конечно, на всякий случай выбрали для постоя и несколько других пещер, оценивая их пригодность по ниспадающей линии.

По команде стали сгружать в мешки оружие, которое нельзя было спрятать на себе и видимые металлические детали одежды. Не прекращая по очереди при этом следить через бинокли с приборами ночного видения за выбранной пещерой. И только собрались спускаться, как выдвинувшаяся дальше всех Сильва зашипела:

- Внимание! Кажется, в то же самое место направляются сразу три Магирика. Причём поднимаются как бы раздельно, но слишком уж целеустремлённо.

Помимо ночных биноклей были и очки с приборами ночного видения. Но их старались одевать лишь в редких случаях, берегли аккумуляторы. Да и миниатюрные рации общей связи, которую они коротко называли «общак», задействовали ещё реже. Сейчас Василий скаредничать не стал:

- Надеть очки! Подключить «общак». Подходим вплотную.

Естественно, что обладая таким преимуществом, земляне спустились к пещере сверху несколько раньше, чем трое неизвестных, движущихся вверх скорей на ощупь и ориентирующихся только на светящийся призывным теплом овал пещеры. Тем не менее, движение троицы настораживало всё равно: явные воины, привыкшие двигаться и в такое время и в таких местах. Да и без выделяющихся за спинами мешков, которые имелись у каждого без исключения пешего паломника.

Дальше действия развивались ещё более стремительно. Все три подозрительных типа, как только собрались на небольшом уступе перед пещерой, на максимальной скорости нырнули внутрь рыбками. Оттуда послышался короткий, сдавленный вскрик и вслед за интенсивными звуками короткой борьбы изнутри вход заложили плоским камнем.

- Фи! Да здесь похоже за место в пещерке надо заранее бороться и наёмных убийц нанимать, - шепотом проворчал Василий. - Хорошо ещё, что туда раньше на ночлег не напросились.

- Тогда двигаемся к запасному варианту? – спросила Сильва.

Но ей возразила Дана:

- Может, стоит здесь к местным разборкам прислушаться? Вдруг это стражники или егеря? И они так каждую пещеру осматривают?

- Но ведь остальных не трогали?

- Достаточно лишь изредка такие облавы устраивать.

- Хм…, может ты и права, - сомневался Василий. – Петруха, что там ниже?

- Чисто. На тракте тоже полное спокойствие, продолжают движение лишь фанатики. Да и то, лишь те, кто идёт обратно от монолита и налегке.

- Добро, страхуйте меня!

Старший группы ещё более густой тенью чем ночь промелькнул ко входу в пещеру и припал к камню. Подобные «двери» в таких местах видимо притирались веками, потому что ничего сквозь щель разглядеть было нельзя, да и голоса доносились глухо, с искажениями.

Но для преодоления подобного препятствия имелась видеокамера на перископном гибком стержне. С наивысшей разрешимостью маленького, с ладонь, экрана. С направленным микрофоном узкого или широкого действия. «Третья» издавна привыкла пользоваться новейшими техническими средствами, а Торговец, для выполнения задания, вообще обеспечил и экипировал уникальной аппаратурой. К некоторым устройствам воины присматривались вначале вообще с подозрением: на Земле они о таком не знали. Но впоследствии задействовали в каждом удобном случае без оглядок на место производства.

Гибкий стержень проскользнул в щель, наконечник с камерой, словно живой выдвинулся во внутренностях пещеры, выбрал наиболее удобный ракурс, и в наушниках «третьей» раздались отлично понимаемые слова на языке ашбунов. Вдобавок старший группы ещё и картинку наблюдал во всех цветах. Всю сцену прекрасно освещало внушительное пламя из грубо выдолбленного в стене камина.

- …Не стоило его так злить своим непослушанием! – восклицал грозно один из троицы, продолжая какой-то свой монолог, пока оба его товарища заканчивали привязывать отшельника к большому столу, сделанного из толстых колотых плит мягкого туфа, - Бурулкан заботится обо всём посёлке и лучше тебя знает нужды и чаяния каждого жителя. И правильно делает, что уничтожает таких смутьянов.

К тому времени рот пленённого отшельника освободили от тряпичного кляпа, но продолжили держать радом. Мало того, второй помощник подхватил с пола увесистый булыжник и многозначительно приподнял на уровень груди. Ещё и буркнул при этом:

- Начнёшь слишком кричать, раскрошу тебе все зубы.

Но пленник, наверное, и так понимал, что его крики не будут услышаны снаружи, потому как не обратил никакого внимания на угрозу, а заговорил в ответ зло и отрывисто:

- Проклятый Бурулкан не смеет никому запрещать пройти путь Магириков! Любой ашбун имеет на это священное право.

- Ха! Ну и чего ты добился, своим неповиновением? Стал жрецом? Да никогда подобного червяка вершина Прозрения не признает своим! Меня, как призванного в палачи по зову сердца, вообще поражает, что тебя словно урода, сразу при входе не растерзало.

- Я не урод! Я мечтаю спасать, лечить людей, и в этом нет ничего преступного. Наоборот, если твои дети или родители начнут умирать, то ты ведь сразу помчишься к лекарю! Зачем же ты, и вы, оба, - он стрельнул глазами в замерших рядом помощников, - лишаете своих близких последнего шанса?!

- Замолчи! И не касайся своим грязным языком наших родственников! Нам хватит для излечения и умений Бурулкана, - но в этом последним утверждении уже не было столько уверенности.

- Да этой твари нельзя лечение даже животных доверять! – на губах отшельника выступила пена бешенства и ярости: - Уж я то лучше всех знаю, сколько сотен людей умерло после его лечения! Вспомни о них, Шевенди! Твой дядя умер от невинной простуды! Сколько детей не дожило до своей первой годовщины после визитов нашего жреца?! Сотни! А в позднем возрасте? Три твоих двоюродных сестры и два кузена так и стали совершеннолетними. Сколько женщин наших пало от тяжких ран после родов? Твоя родная сестра умерла вскоре после рождения своего первенца: Да этот коновал уже треть посёлка угробил, он самый худший на наших землях, он враг нашим родам и семьям. Его только за это надо казнить на месте, а он умудряется командовать ничем не соображающим сбродом!

Движение указательного пальца, и рот пленника вновь оказался заткнут кляпом. Тогда как главный обвинитель некоторое время вынужден был усмирять свои трясущиеся губы. Напоминания о его родственниках разбередило старые душевные раны. Но так и не пожелав признать правоту отшельника, нежданный гость с рычанием перешёл к обвинениям:

- Да ты я вижу, совсем за собой вины не чувствуешь! Кощунствовать начинаешь?! Посягаешь на статус высшего жреца? Главой над нашим посёлком, Бурулкана поставил сам великий император Маххужди! Да как ты осмеливаешься сомневаться в его наивысшей воле? Только за это тебя следует немедленно четвертовать! – он приблизился к распятому верёвками человеку и со всей силой ударил сплетёнными ладонями тому под дых. Жертва забилась в удушье и волнах боли, тогда как палач, прохрипел несчастному в самое ухо: - И я бы сделал это немедленно, если бы не приказ Бурулкана.

Затем он дождался пока отшельник хоть немного придёт в себя, лишний раз удостоверился, что путы не ослабли, и отправил своих помощников отыскать всё ценное, что здесь имеется. Те, молча кивнули в ответ, вынули из углубления в стене по факелу, подожги их от каминного пламени, и скрылись в каком-то проходе, ведущем во внутренние помещения. Как оказалось, пещерки здесь совсем не маленькие, раз следовало не просто их бегло осмотреть, а ещё и обыскивать.

Не дожидаясь результатов поиска своих подручных, Шевенди ещё несколько раз приложился кулаками прямо по лицу пленника и только после того, как немного выпустил пар бешенства, стал говорить спокойно и рассудительно:

- У тебя, Деймонд, есть только один шанс остаться в живых. И если ты ответишь правильно на один вопрос, мы сразу уходим. Тебя завтра всё равно кто-нибудь да развяжет, камень задвигать не будем. И я сейчас у тебя спрошу…

Его перебил вернувшийся помощник:

- Там в нише лежит тело старца. Похоже прежнего хозяина этой норы.

- Ого, Деймонд! – всплеснул ладонями Шевенди, - Да ты ради того, чтобы здесь спрятаться и стать отшельником, убил прежнего святого человека? Вот так хитрость! Неужели ты думал, что мы тебя не отыщем? Что моргаешь? Хочешь что-то сказать? Ладно, послушаем…, вытащи ему кляп.

На этот раз связанный мужчина не стал ни кричать, ни возмущаться, просто говорил тихим и совершенно равнодушным голосом:

- Никого я не убивал, и ты прекрасно знаешь о том, что убить человека я не могу.

- Почему же ты спрятал труп?

- Он там захоронен по завещанию, полторы недели назад. Об этом знают все другие отшельники. А перед своей смертью старец передал мне в наследство власть на огонь и право на эту пещеру.

Между тем подручный палача ехидно усмехнулся:

- Врёт. Труп свежий и не подпорченный, а там тепло. Так что умер дедок не более двух суток назад.

- Вот так! Нас не проведёшь! – рассмеялся Шевенди. – Будешь оправдываться?

- Нет, просто напомню тебе об одной детали здешнего бытия. Истинные отшельники здесь умирают только так, зная заранее с точностью до дня дату своей смерти. А перед этим за недели две они сами спускаются к тракту и разыскивают среди Магириков своего приёмника. Я брёл тогда по дороге от монолита расстроенный и потерянный, когда меня пригласили сюда погреться. Да так и остался…

- Почему же труп не гниёт?

- А чему там гнить? – голос отшельника окреп и стал уверенней. - Ведь старец питался лишь изюмом да сушёными финиками. Иного подаяния он не принимал. И запивал эти сухофрукты только чистой водой. Так что после смерти такие тела усыхают до состояния мумии в течении года, источая вокруг себя не вонь, а аромат осеннего сада.

- О-о…, многозначительно протянул палач, - Так этот старец здесь прожил очень долго? – и повелительно махнул помощнику: - Продолжайте обыск! Наверняка здесь накопилось немало ценного…

Воин скрылся опять во внутреннем проходе, не дослушав возражений:

- Истинные отшельники всегда бедны.

Но Шевенди теперь интересовало совсем другое. Он навис над лицом опутанного земляка, схватил его за горло и тихо прошептал:

- Сейчас ты мне скажешь, где находится Пьяца. Говори!

Для того чтобы расслышать ответный шёпот, Василию пришлось резко усилить чувствительность микрофона:

- Я знаю, что вы меня убьёте в любом случае. Обязательно убьёте. Поэтому мне уже ничего не страшно, а где прячется Пьяца, вы всё равно не узнаете. Можешь меня убить, порвать на куски, но я тебе о ней ничего не скажу. И подлый Бурулкан, не получит девушку в свои грязные лапы.

- Да? Ладно, тогда мы тебя и в самом деле убьём. Но не сразу, а медленно и постепенно. Времени до утра нам хватит. А потом задвинем камень за собой, заклиним рычаг и уйдём…

После этих слов Василий встрепенулся, поманил к себе жестом Курта и указал на щель между камнем и стеной:

- Надо стопор поднять! Справишься?

Немец лишь тихо хмыкнул, достал свой самый длинный кинжал и, подсвечивая себе зажатым в зубах фонариком, стал изыскивать способ подъёма примитивного стопора.

Тогда как профессиональный душитель продолжал терзать свою жертву:

- …А тебя постараемся оставить в сознании подкрадывающейся смерти. Сутки ты у меня проживёшь, но не больше. Даже если тебя найдут, всё равно не спасут. Но самое главное для тебя и печальное: что мне и не надо знать, где эта срамная Пьяца находится. Я и так догадался: по пути сюда ты делал крюкк городку, где живёт её тётя, ведь так?

Судя по тому, как вздрогнуло тело отшельника, палач оказался прав в своих рассуждениях и догадках:

- Ну вот и прекрасно. На обратном пути мы туда обязательно наведаемся и покажем красотке твоё оторванное достоинство. Посмотрим, как она на него отреагирует.

- Какая же ты мразь! – сипло прохрипел Деймонд, сотрясаясь в судорожных попытках вырваться. – Будь ты проклят именем монолита Прозрения!

- Ой! Как страшно! – рассмеялся палач вставая. – Давненько уже подобные проклятия не действовали. А тебя они тем более не спасут. – Он опытным взглядом осмотрелся вокруг, и выбрал небольшой камень у дальней стены, поднял его с пола, и, подкидывая в руке, опять вернулся к предстоящему месту пыток. – Жаль, что нам сюда не удалось пронести даже маленького ножика. Но я и без этого справлюсь. Недаром считаюсь виртуозом своего искусства. Вначале я тебе сломаю рёбра, потому что тогда ты не сможешь громко кричать от дикой боли, Ну а потом пройдусь по твоим пальцам…

Курт к тому времени перестал пыхтеть и коротко доложил:

- Готов.

- На счёт три! – скомандовал Василий, упираясь плечом в выпуклости плиты. Он уже понял, что её достаточно просто на десять сантиметров катнуть в сторону, а потом просто толкнуть вперёд, опрокидывая внутрь. - …Два, три!

Громыхнул откидываемый стальной полоской каменный стопор, легко качнулась вправо плита, заскакивая в довольно глубокую выемку, даже валить не пришлось. Ширины прохода вполне хватило, чтобы протиснуться боком в пещеру.

В тот же момент Василию пришлось пригнуться от летящего ему в голову камня, который палач швырнул с невероятной силой. Да ещё и крикнул при этом, призывая своих подручных:

- Сюда! На помощь!

Это оказались последние слова в жизни Шевенди. Небольшой, почти беззвучный пистолет в руке старшего группы коротко дернулся, и на переносице борзого камнемета появилась аккуратная дырочка. Стрелял Василий не просто лучше всех, но ещё и дальше, и быстрей и тому подобное. Затем, не оборачиваясь, бросил за спину Курту на своём родном русском:

- Зови всех греться.

К тому моменту и первый помощник появился, выскочив в пещеру на полной скорости и на ходу отбрасывая от себя битком набитый мешок с неизвестным содержимым. Перехватив факел словно рапиру, он довольно смело бросился на незнакомца. Этот мародёр получил по одной пуле в каждую ногу и с завываниями по инерции чуть не влетел головой в камин. Сапог нового гостя его брезгливо оттолкнул в сторону, чтобы не обгорел, а пистолетик дёрнулся ещё раз. Ибо второй помощник оказался более осторожен и просто выглядывал в довольно тёмном проходе. Хорошо что при этом и плечо показал, иначе бы остался без глаза. А так лишь со стоном свалился на пол, но пока хоть живой оставался и с глазами.

- Петруха, Дана! Хватайте этих двоих подранков, тащите вподсобки и там за час выдавите с них по пару тюбиков информации! Курт, закрывай двери, кайф выходит! Но снаружи поставь «звоночек». Сильва, ищи воду и ставь тот котёл на огонь, вари медвежьи лапы! - причём старший группы раздал команды по-русски, а потом воздел руки и лицо к своду и без малейшей заминки, сразу перешёл на местный язык ашбунов. Максимально усилил голос и замер как статуя. С далеко идущим расчётом сделав это с таким пафосом и торжественностью, что у самого от впечатления мурашки по спине побежали: – Приветствую тебя, отшельник Деймонд! Твоё проклятие свершилось и великая вершина Прозрения выдернула нас из иного мира, чтобы наказать твоих палачей! Отныне ты под нашей защитой! Отныне самая великая святыня Успенской империи будет поддерживать все твои деяния!

Дождавшись, порка стихнет рокот его голоса, скосил глаза на побледневшего словно мука отшельника, и опустил руки. Переигрывать тоже не стоило. Дикари дикарями, но таким образом всегда можно было совершить или ляпнуть нечто настолько несуразное, что потом уже не выкрутишься. А так парочки этих фраз вполне хватит для создания должной атмосферы невиданного чуда сию минуту, и для маневрирования в новой лжи в будущем. Разве что следовало сразу обозначить своё полное незнание местных реалий:

- Деймонд! Великое божество нам ничего не успело сказать, только вложив в головы твоё имя и приказ о твоём спасении. Остальное всё мы должны узнать у тебя и только потом нам последуют новые указания о победной поступи справедливости в этой империи. Готов ли ты отвечать на все мои вопросы?

По всему было видно, что не готов. Бледность не прошла, глаза, словно два блюдца, щека дёргается от непроизвольного тика, а из уголка приоткрытого рта вытекает тонкой струйкой слюна. Понятно, что вполне молодой ещё мужчина только минуту назад настроился стойко принять мученическую пытку, переходящую в желанную смерть, а тут вдруг всё изменилось. Палач лежит не шевелится, вокруг мелькают какие-то непонятные люди, бесцеремонно достают все его припасы продуктов и проверяют на пригодность, а в его самый большой глиняный казан вливают воду и ставят на громоздкую глиняную треногу в самое пламя камина.

Кажется, последнее несуразное действие пришельцев переполнило чашу восприятия отшельника, сработал какой-то предохранитель, и он вернулся на эту грешную землю. Потому что больше всего опасался за сохранность своего уникального казана и его чувства вопили о главном несоответствии быта:

- Стойте! Вы испортите котёл для варки! Надо зажечь огонь в другом месте.

- Так зажигай! – торжественно воскликнул Василий, своим острейшим десантным ножом, со звоном стали о камень, освобождая пленника от верёвок. – Нашему воинству надо немедленно подкрепиться после прихода в ваш мир!

Всё-таки за такое короткое время пленения, руки и ноги Деймонда не затекли, и он скатился со стола довольно ловко. Рухнул на колени возле стены, чуть сбоку от камина и выдернул незаметную пробку из пола. Затем прямо горстями выхватил клубок пламени из общего огня и бросил в открывшееся отверстие. Тотчас вверх взвился небольшой столбик пламени, очень удобный как для варки пищи в любой емкости, поставленной на треногу.

Только теперь земляне присмотрелись более внимательно к пламени и мысленно ахнули. Вначале они были уверены, что в пещеру просто подведён по каким-то трубам газ, но подобное обращение с газом не укладывалось в голове. Да и слишком густым, маслянистым теперь выглядело пламя. А если долго к нему присматриваться, то начинало казаться живым. Хотя всё равно в подводке горючего вещества обязательно были задействованы технические составляющие. Ещё одна деталь: ни на котле, ни на стенках камина не наблюдалось и полоски копоти. Вот тебе и дикари!

Именно с таким выражением Сильва многозначительно посмотрела на Курта и Василия, и принялась сноровисто доставать из отдельной сумки замороженные медвежьи лапы. Подобный деликатес считался отличным угощением в любом мире, а в этом так вообще выглядел редкостью. Причём настолько, что челюсть у отшельника отвисла в очередной раз, а дрожащий палец уткнулся в сторону разрезаемых кусков:

- Медвежатина?

- Конечно! – пугнула его своим лицом Сильва, но кажется привычного эффекта не достигла, - В нашем мире этих медведей, как зайцев. Только ними и приходится питаться в походе.

Тот же палец так и продолжал дрожать в прежнем направлении:

- Женщина! У тебя нож! Здесь нельзя быть с ножом! Откуда он?

Хозяин пещеры как-то непоследовательно не обратил внимания на ужасающее оружие Василия, зато теперь не сводил взгляд с чуть меньшего, но подобного ножа в руках у женщины. Да и вообще, вместо того, что бы со страхом отвечать на вопросы пришельцев, ашбун сам начал спрашивать, а это старшего группы не устраивало. Подойдя вплотную, он приобнял отшельника за плечи, и гаркнул в самое ухо:

- Деймонд! Начинай соображать! Что у вас здесь самое великое и святое?

- Вершина Прозрения…

- И эта вершина может карать и миловать как угодно! Правильно? Что замер, отвечай!

- Да…, но вершина всегда свои приказы передаёт через императора. Ну…, или жрецов…

- А сегодня тебе явилось чудо! Вершина Прозрения сразу послала нас на твоё спасение без согласования с вашим императором. Тем более, что мне глубоко плевать и на него самого и на ваших жрецов. Нами может командовать только монолит! Понял?

Тот смиренно кивнул, переводя взгляд с лица пришельца на его одежды, которые приоткрылись под разошедшейся спереди накидкой. Кажется увиденная разгрузка с несколькими висящими на ней гранатами и прочим металлическим вооружением, карабинами и застёжками, убедила его больше всего, что стоящие перед ним люди не с этого мира. Это повергло молодого мужчину в повторный ступор. Он замолчал и словно ребёнка дал себя усадить на валун, стоящий возле стены. Пришлось ему несколько раз настоятельно повторить своё требование:

- Расскажи кто ты, откуда и какими путями судьбы оказался возле нашего божества, вершины Прозрения.

Но только после пятого или шестого раза отшельник протяжно вдохнул в себя воздух и затараторил. Кажется, он подумал, что следует всё рассказать словно на предсмертной исповеди. По крайней мере, у землян создалось именно такое мнение. Но так как он говорил очень быстро и почти по существу, уточняющие или наводящие вопросы Василий решил задать опосля, дабы не сбить рассказчика с мысли. Потому что за полчаса, в коротком и сжатом повествовании старший группы узнал намного больше об их основной цели, чем за все предыдущие дни пребывания в этом мире.

Деймонд Брайбо вырос на южном побережье континента, полностью занятым Успенской империей. Именно вырос, потому что считался круглым сиротой, принятым на воспитание бездетной престарелой парой. Где они подобрали ребёнка, или в каком приюте выкупили, узнать не удалось, потому как однажды старый рыбацкий дом смыло в море тайфуном вместе с престарелыми родителями. Ну и соответственно со всеми личными вещами, а возможно и свидетельством о рождении. Если конечно оное имелось у стариков. Юноше тогда исполнилось лишь тринадцать лет, и к тому времени приставленный к одной из поселковых общественных изб, у него и оставалась одна судьба, что связаться с морем до смертного конца, ибо в таком возрасте юнги рыбацких баркасов и начинали выходить на промысел. Изменило положение некоторое знание грамоты, и поселковая акушерка взяла сообразительного малого к себе в санитары. Вот там он и понял своё призвание, утвердился в желании помогать людям, но и попутно узнал самую мерзкую и печальную тайну своей империи. Знало, конечно, о ней много обывателей. Но как-то не принято было распространяться, обсуждать, да и вообще поминать всуе. А если и проявлял кто-нибудь излишнее любопытство, то такого сразу пытались запугать строгими наущениями:

- На всё это воля вершины Прозрения и лишь император ведает о путях свершения этой воли! А кто посмеет воспротивиться и отторгнуть запреты, достоин смерти и всякого поругания.

Если и после этого слишком любопытный не успокаивался и продолжал выпытывать да выискивать, им начинали интересоваться жрецы-управители и неугодный искатель первопричин пропадал. Хотя в половине случаев ему обязательно что-нибудь инкриминировали страшное преступление и штатный палач приводил приговор в исполнение.

Деймонду Брайбо выпытывать не пришлось, наблюдательный парень о самом главном догадался без подсказок. Находясь постоянно среди рожениц и помогая акушерке он заметил одну странную особенность: любой младенец рождался здоровым, крепким и выносливым. И первый месяц развивался изумительно и довольно быстро. А потом любое дитё, если его не приносили в месячном возрасте в храм, навещал прямо дома жрец и проводил обязательный обряд Очищения. Заключался он в пятиминутном наложении ладони жреца на головку ребёнка, а затем содержание этой ладони с соответствующими заклинаниями в большом ларце Кюндю. Считалось что таким образом с ребёнка снимается грех рождения, изгоняется дух смерти, вьющий гнездо возле сердца и будущая личность начинает своё самостоятельно движение по тропе жизни. Но при этом утверждалось, что обряд очень труден для неокрепшего младенца, изгнание духа оставляет в астральном теле громадную рану, поэтому борьба за выживание удесятеряется. Только сильные выживают, ну а слабым…, в награду лишь лёгкая смерть.

Ларцы Кюндю, вбирали в себя около десяти вредных для здоровья духов, в течении года накапливались в храме, а потом их меняли на пустые приходящие специально для этого жреческие караваны. Они забирали переполненные Кюндю к вершине Прозрения, и святой монолит уничтожал опасную нечисть. Так утверждали жрецы.

На самом же деле после обряда все младенцы становились болезненными и слабыми и в итоге выживали лишь действительно самые сильные. Но больше всего поразило Деймонда то, что некоторые матери с неосознанной страстью и рвением пытались оградить свои чада от обряда, словно чувствуя инстинктом наносящийся их ребёнку вред. Порой доходило до крайностей, и некоторые молодые матери сходили с ума. Что списывалось на необычную силу духа смерти, сумевшего до обряда повредить рассудок недавней роженицы.

Чуть позже до слуха молодого санитара дошли разговоры, что младенцам подобный обряд и не нужен. Мол во всём остальном мире, дети живут и вырастают совершенно здоровыми, а старики доживают до девяноста и ста лет. Но говорили об этом лишь шёпотом, или в приступе сумасшествия. Так что переспросить у кого-то постороннего Брайбо поостерёгся. И правильно сделал. Потому что несколько наглядных казней недовольных смертями своих детей отцов, научили его держать язык за зуьами.

Потом состоялась одна беседа с акушеркой, которая ему к тому времени стала как мать родная. Однажды она пришла в какого-то праздника настолько пьяная, что практически не соображала о чём говорит. И пока парень её заботливо укладывал на кровать, пожилая женщина наговорила целый короб кощунственных вещей. Среди которых всплыло утверждение, что самому Деймонду провели обряд только в полуторагодовалом возрасте. Именно поэтому он и не болел никогда в своей жизни, что его иммунная система успела окрепнуть. Слово «иммунная» от своей благодетельницы парень слышал уже не раз и прекрасно знал, что оно обозначает. Но именно тогда впервые заподозрил, что не является урождённым Успенской империи. Ведь порой в открытом океане большие корабли терпели крушение, а некоторые спасшиеся и добирались до берега. Так почему бы и ему не оказаться потомком потерпевших кораблекрушение? Потому что иначе просто не могло получиться такого, чтобы хоть один ребёнок не прошел обряд Очищения. Даже если ребёнка прятали сумасшедшие родители, его всё равно отыскивали какими-то колдовскими методами. Уж об этом молодой санитар знал не понаслышке.

То есть он понял, что вокруг творится что-то неправильное и страшное, но побоялся даже пикнуть об этом, или в какой-то иной мере показать свою частичную информированность. Перед ним открывалось по жизни лишь две дороги: продолжить работать санитаром, и впоследствии принять на себя наследственную в таком случае должность акушера. Или, рискнуть, и совершить паломничество к вершине Прозрения. После чего он в лучшем случае становился официальным жрецом, мог вести врачебную деятельность и получал для этого от монолита уникальные возможности лечить других людей. В нейтральном варианте, если путь Магирика завершался безрезультатно, он возвращался в посёлок и занимался своей прежней деятельностью. Но существовал ещё и третий вариант паломничества, при котором огромная чёрная гора уничтожала жаждущего сана жреца кандидата, сжигая и разрывая жуткими молниями. Причём по нескрываемой ни от кого статистике, в недрах вершины Прозрения погибал каждый десятый Магирик. Существенное ограничение, для того чтобы в самое святое место не устремились все желающие без исключения. Причём пропорции гибели получались равными как среди мужчин, так и среди женщин. Здесь царило полное равноправие полов. Пожалуй, лишь в клан Отшельников женщинам вход был запрещён, не только официально, но и на житейском уровне. Содержать огонь и принимать гостей на ночёвку, женщинам было бы невмоготу.

По причине молний, молодой Деймонд Брайбо стать Магириком не рискнул. И всё бы казалось так и останется на кругах своих, если бы он не влюбился в одну прекрасную девушку по имени Пьяца. Та ему тоже ответила взаимностью, но тут неожиданно вмешалась третья сторона. На красавицу положил глаз жрец Бурулкан, заведующий и храмом, и всей врачебной системой посёлка с населением около пяти тысяч человек. Можно сказать самое первое и высшее лицо данного конклава. Причём он уже был в пожилом возрасте, славился своим распутством и профессиональной непригодностью. Потому что как главный врач, он вместо того чтобы лечить своих подопечных, с оголтелым цинизмом помогал им умереть. Потому что весь свой дар использовал на пьянки, забавы и разврат.

К Пьяце он подвалил с самыми серьёзными намерениями, а когда та ответила отказом, о объявила о своей помолвке с Деймондом, возненавидел соперника и чуть не при всех поклялся его уничтожить. Реальна и страшная угроза. Тем более что штатный палач, а он же и начальник полиции, следователь, прокурор, обвинитель посёлка, и его подручные подчинялись только жрецу. Искать справедливости или отыскать управу на Бурулкана считалось бессмысленным делом. Но оставался ещё один-единственный выход: пройти путь Магирика и самому стать жрецом. И парень решился! Уговорив девушку временно пожить в другое место, он без долгих сборов отправился с ней в дальний путь. Правда Пьяца побоялась идти к вершине Прозрения и испытывать свою судьбу, тем более что подсознательно испытывала отвращение вообще к жречеству после наглых притязаний Бурулкана. Поэтому она осталась в небольшом городке, чуть в стороне от пути у своей родственницы.

Увы, жрец посёлка не простил такого оскорбления. Наверняка возвёл напраслину на честного парня и послал за ним следом палача с его подручными. Понятно, чтобы не только казнить, но и отобрать строптивую девчонку. От палача Деймонду удалось оторваться и достичь цели паломничества на пару дней раньше. Но увы, его тело не прошло испытаний, дара в нём не обнаружили, а может просто не вручили. Невероятно растерянный он уже возвращался обратно по тракту и подумывал, где бы ещё месячишко пересидеть в ином месте, пока без риска можно будет вернуться за Пьяцой. Вот в этих тяжких раздумьях его и окликнул древний старец, стоящи на обочине тракта. А чуть позже сама идея спрятаться именно здесь, а потом ещё и на какое-то время поселить в дальних закутках свою любимую девушку, вызванную сюда кем-нибудь из возвращающихся Магириков, показалась парню самой здравой. И он согласился.

А вот сегодня его всё-таки нашли. Затем стали убивать, нарвавшись на проклятие. И произошло чудо: чёрный монолит прислал воинов из другого мира, для торжества высшей справедливости. Сомневаться в увиденном, а уж тем более в собственном спасении не приходилось. Как и отрицать вкуснейшие запахи, несущиеся со стороны готовящейся в котле похлёбки. От мясного аромата, отшельник уже исходил слюной к концу рассказа, поэтому громко сглотнул и не сдержал своей досады, когда гость, так и не приглашая хозяина к накрытому столу, предложил:

- У нас ещё есть немного времени, поэтому расскажи мне свой каждый шаг, который совершил на подходах и во внутренностях нашего великого божества.

Досада выразилась в следующем:

- Но ведь время ужина уже давно наступило!

Пришлось Василию повысить голос:

- Для нас любое действие предопределяет наше божество! И мы не обращаем малейшего внимания на копошенье и желания простых смертных! Мы выше всех вас!

Деймонд около минуты после этого кивал с вытаращенными глазами, но когда начал говорить, то и словом не заикнулся о сути более раннего вопроса:

- Так вы значит бессмертные?

- Порой да, порой нет, - расплывчато ответил старший группы. – Это всё зависит от нашего владыки.

- Тогда почему ваш владыка не вылечит эту госпожу? - он пальцем указал на копошащуюся у котла Сильву, на лице которой все больше и больше нарастали гноящиеся белые фурункулы. – Подобное некоторые наши жрецы лечат, я знаю.

Василий внутренне вздохнул, дивясь излишней любознательности и сообразительности дикаря, и решил запугать его ещё больше:

- Ёще недавно наша подруга была одной из самых первых красавиц мира Чернеющих Монолитов. (Не говорить же, что они прибыли с какой-то там Земли?) Но на последнем задании проявила ненужную жалость, пытаясь сохранить жизнь парочке каких-то молоденьких жрецов. Они слёзно ей умоляли, со следами на глазах и она дрогнула… Потом она их посекла своим ножом на гуляш, но задержка в исполнении осталась зафиксирована. Вот за это и наказана, а мы даже при желании и возможности не имеем малейшего права ей помочь.

Кажется, отшельника проняло в очередной раз. Мало того, ещё и Сильва решила подыграть старшему группы со всем цинизмом. Приблизилась к хозяину пещеры, убийственным взглядом его осмотрела и констатировала:

- Ну, этого я жалеть не стану. А если прикажешь, о, великий! – после этого восклицания закатила глаза к своду, - То его и сырым съем!

Василий вскочил на ноги и стал отталкивать подругу обратно к котлу:

- Только не надо без великого волеизъявления, ладно? Ну я тебя очень прошу! Или хочешь в наказание вообще без головы остаться?

- Нет, не хочу…, - женщина в задумчивости двинулась к столу, - Потом слишком неудобно пищу прямо в шею заталкивать. Да и ложка порой в пищевод падает.

Старший группы уважительно фыркнул на подругу, потом повернулся к отшельнику и виновато развёл руками:

- Да нет, её непосредственно так не наказывали. А вот был у нас один в отряде, так тот и в самом деле крупно провинился. И действительно ложку в пищевод уронил. Пришлось минут пять его за ноги трясти, пока всё из желудка не вывалилось.

От представленной картины Деймонд содрогнулся всем телом. Хотя как начинающий врач, наверняка понимал, что такое невозможно в принципе. Но, как человек живущий в мире чудес и верящий в колдовство, стал опять белым как мел и даже покачнулся. Словно вот-вот свалится без сознания.

Пришлось Василию несколько разрядить обстановку громким восклицанием:

- Всё, на сегодня чудеса кончились!

А затем демонстративно хлопнул в ладоши. Лучше бы он этого не делал! Потому что в итоге получилось слишком уж впечатляюще. Сразу вслед за его хлопком послышалось солидное, почти валящее с ног громыхание и что-то огромное рухнуло рядом с ним на камни. Причём в странном столбе пыли и белого мела. И пока это всё оседало, из облака вырвался затихающий стон.

«Третья» в полном составе уже стояла по углам пещеры, ощетинившись оружием и готовясь отразить любую неожиданную атаку. Но постепенно и у них глаза стали напоминать огромные блюдца: возле накрытого к ужину стола стояла тяжеленная медицинская кровать для тяжелораненых со всеми сопутствующими прибамбасами. Отсутствовала только подставка с капельницей. Тогда как сама игла с коротким отрезком трубки оставалась в вене лежащего на кровати человека и по этой трубочке на припыленные камни стекала струйка густой крови. Сам человек был обмотан чуть ли не полностью бинтами, но лицо оставалось открытым, и первой его лучше всех рассмотрела Сильва. Никто из её товарищей и не подозревал, что в таких простых русских словах так много шипящих, угрожающих звуков:

- Я обещала сожрать его печень! И этот час кажется, настал!

Глава пятая

БОЛЬНОЕ МЕСТО

Через несколько часов в бильярдную заскочил коллега по конторе, который числился в аналитическом отделе, но считался непревзойдённым мастером по допросам. Особенно в плане применения психотропных средств. С собой он принёс небольшой дипломат и, водрузив его на стул, обратился к восседающему на диване Королюхову:

- Привет! Меня Казимир Теодорович к тебе в помощь послал. И дал задание спросить, или ты случайно не приболел? Говорит, совсем у мужика активность пропала.

- Даже когда я сплю, моя активность максимальна для твоей смерти, - с угрозой процедил Борис, меняя положение тела. – Или ты сомневаешься?

- Слышь, - коллега Королюхова недолюбливал, как пожалуй и все остальные в конторе, - Ты мне и ветром не свалился, начальство послало, я и прибыл. Или к Павлу Павловичу свои закидоны отправляй, или работай как положено! Что с ней?

Не дожидаясь ответа, бесцеремонно подошёл к бессознательному телу девушки и вполне профессионально закатил веко. Посветил на зрачок фонариком, неопределённо хмыкнул. Затем достал стетоскоп и стал внимательно прослушивать грудную клетку. После чего перешёл к тщательному осмотру шеи и синюшного кровоподтёка на лбу. Сделав свои выводы, всё так же в полном молчании стал ощупывать ноги и руки жертвы. И только разглядев точечные ожоги в самых болезненных местах, с нескрываемым ехидством спросил:

- И что, помогло?

- Частично, - признался Борис. – Потому как убедился, в бессознательности не притворяется.

- Действительно, вырубилась девочка. Поэтому предлагаю вколоть ей вначале дозу бодрости, а потом самое дурманящее средство. Будет в ответ лепетать всё, что потребуешь.

- Нет, меня такая обкуренная не устраивает, - садист достал очередную сигарету, и выпуская дым после первой затяжки мечтательно прошептал: - Хочу, чтобы она почувствовала всё! Каждый сладостный момент моей мести. Каждое моё слово и каждое движение. Кстати, как у неё с сердцем?

- Работает как новенький дизель.

- Мне тоже так показалось.

- Почему же она без сознания?

Прежде чем ответить, Королюхов приблизился к Александре и ткнул ей под нос баночку с отвратно пахнущим средством. Убедившись в отсутствии какой-либо реакции, Борис посмотрел на часы, засекая время:

- Ну да, ещё рано… Ты помнишь о её фобии падать в обморок при виде любого трупа?

- Ну?

- Вот те и «ну»! Эта сучка решила своей фобией воспользоваться. Наверняка воображает себе что-то и отключается. Но ты ведь и сам подтвердишь, что долго этот фокус не пройдёт и с каждым разом она будет «выпадать» на более короткое время. Согласен?

- Возразить нечего, верно рассуждаешь.

- Значит, всё равно за сутки добью её до конца.

- Такая может и трое суток тебя за нос водить, - ухмыльнулся аналитик. – Но меня ведь помочь тебе послали…

- Это я понял. И прошу, не обращай внимания на мои слова, - по-приятельски попросил Борис, опять возвращаясь на диван. – Я тут настолько взбешен, что сам себе готов кожу сдирать. Срываюсь…

- Ладно, принято. – Коллега открыл чемоданчик, переставил его на бильярдный стол и выложил на простыню возле бортика десяток тюбиков для экспресс уколов. – Как только очнётся, вкалывай куда угодно. Это усилит её бешенство и максимальное сексуальное возбуждение. И так делай каждый раз, когда она приходит в себя. Думаю, через три, максимум пять раз она уж свою фобию использовать не сумеет. Вот тогда сделаешь ей вот этот укол. Но не весь объём, только половину.

- Что это даст?

- Одуренный всплеск гормональной активности. Она будет сходить с ума от ужаса, но в то же время умирать от почти постоянного оргазма.

- А крышу ей при этом не снесёт?

- Не переживай. Меня шеф тоже предупредил о сохранности Шурки для кого-то там ещё. Пол этого укола – сутки твоего удовольствия. Вторая половина – ещё одни сутки. Если всё-таки вырубится, опять чуток подожди и вколи маленький тюбик. Действо пойдёт по второму кругу.

- Ну спасибо дружище, с меня лучшая выпивка и моё плечо в трудную минуту!

Они уже стали прощаться, как прибежал один из охранников крикнул:

- Королюхов! К Павлу Павловичу!

Тот сразу было дёрнулся бежать, как растеряно замер и заискивающе попросил аналитика:

- Ты тут пока за ней присмотри и вколи чего-нибудь для согрева. А?

- Да нет проблем. Начну подготовку.

- Спасибочко! – и несуразный на вид, из-за своей полноты агент, пулей умчался к начальству. Оставшийся на месте охранник подмигнул специалисту по допросам:

- Ну что, побалуемся с малышкой? Я уже давно на неё заглядываюсь.

- Если жить надоело, балуйся. Ничего не имею против. Но меня не подмазывай.

Охранник удивлённо нахмурил брови и ткнул пальцем в тюбик, который как раз впился иголкой девушке в бедро:

- А ты сам-то что делаешь?

- Ха! Так это моя работа! – аналитик скрупулёзно выдавил всё средство и с философским вздохом добавил: - И ничего личного! Просто, если Шурка сумеет как-то выкрутиться, то уж тебя за обиду точно кокнет. А Каралюха с тройной гарантией. Тогда как меня, за мою работу, и пальцем не тронет. Вот так-то, парень!

Шеф конторы сидел в отдельной комнате с окаменевшим лицом. Но судя по тембрам голоса, еле сдерживал рвущееся из себя бешенство:

- Борис! Неприятности продолжаются: полиция объявила розыск Светозарова сразу по нескольким причинам. Его опознали свидетели как основную цель при стрельбе на площади, и нарастает паника с детьми. Поднят на ноги Интерпол. Роют во всех направлениях и опрашивают всех соседей Торговца. Так что немедленно мчись в особняк миллионера Бонке и сыграй свою роль до конца. Пусть хоть с тебя сбросят все подозрения, потому что если ты вдруг пропадёшь, то и с этой стороны нам собаки на хвост насядут. Мало того, сейчас руководство, - Павел Павлович многозначительно посмотрел на потолок, - Решает ещё один вопрос. Вполне возможно, что Дмитрий Светозаров остался жив даже с десятком пуль в теле. Хотя кровищи с него брызнуло предостаточно. Да и кинжал с уникальным ядом, от которого фиксировано умирают через полчаса, должен сказать своё слово. Но, если вдруг Динозавр надумает вернуться на Землю, то обязательно затеет игру с отмщением. Как по поводу его сестры Елены, так и по поводу нашей нимфетки. Поэтому вполне может наведаться в первую очередь к тому, кто с ним хоть в каких-то мало-мальски приятельских отношениях. Ты на эту роль вполне подходишь, да и вне подозрений остаёшься. К Шурке ним словом, ни полусловом не примазан. А значит, у тебя ещё есть шанс недельку, а то и месяц побыть миллионером.

- Да я не против, - вырвалось у агента Королюхова.

- Ты-то может и не против, - зарычал шеф так грозно, что у него вздулись жилы на лбу, - Но против я! И я поставил категорическое условие по твоей легенде: ты становишься обанкротившимся миллионером. Наши финансисты постараются всё устроить по высшему разряду.

- Как скажете, шеф! – бодро ответил агент, хотя внутри у него заворочалась огромная, чёрная глыба озлобленности. Да и про Александру он вспомнил, уже пятясь к двери. Указал пальцем на пол: - Ну а как с ней?

- Остаётся под твоим полным контролем. Трое суток, как минимум я тебе обещаю. Раньше из-за этого шума мы её отправить всё равно не сможем. Отдал бы тебе её сразу в подвал особняка Бонке, но там сейчас каждый сантиметр просматривается в округе. Так что ночуй здесь. Про свои удобства тоже сам подумай…

- Понял! После переговоров с полицией могу сразу возвращаться?

- Да, дашь им номер своего мобильного телефона, и они наверняка сразу отстанут. Если ты появишься, толку им от тебя мало.

- Тогда я помчался!

Агент уже хотел было повернуться, как Павел Павлович опять заговорил голосом полным металла и предупреждающей угрозы:

- Королюхов! Хочу тебя кое о чем предупредить персонально. Ты видишь, что случилось с Шуркой?

- Да… Но к чему это вы?

- Да к тому, что теперь внимание к каждому сотруднику конторы утроено. Причём не только с моей стороны, но и с тех сторон, о которых даже я не догадываюсь. Так что учитывай, любой твой промах или ошибка отразится на всей конторе, и на моей безупречной биографии. А я уже никак не смогу исправить ситуацию. Так что учитывай и старайся.

- Учту! – торжественно пообещал Борис и поспешил на выход. Хотя мысленно при этом уже прокручивал тысячи вариантов грядущей мести:

«Ох, как я вам всё учту! Так учту, мало не покажется! А уж кто за мной следит, и кто непосредственно эту слежку ко мне приставил, я легко разберусь без всяких консультаций. И если судьба ко мне благоволит, то я доберусь до самой верхушки и выйду на контакт с кем следует. Что из этого получится? – уже садясь в шикарный лимузин и преображаясь в богатого миллионера Бонке, агент внутренне расхохотался: - Получится, что Пыл Пылыч, как его любила обзывать недавняя любимица Шурка-шкурка, окажется не у дел. А то и вообще пойдёт на корм ракам. Слишком много у меня на него компромата собралось, с таким грузом и более страшные зубры чем он, тонут в кастрюльке с водой… Ха-ха-ха!»