Спасение изыскателей Джорданов

Вой ветра.

Ветер выл снаружи командного центра, за стенами, за стёклами. Но в самом командном центре дежурными всегда поддерживалась максимальная тишина, и поэтому ветер снаружи всё равно оказывался победителем в соревновании с звуконепроницаемыми переборками.

Индикаторы и экраны, показывающие состояние базы и атмосферного процессора, фиксировали функционирование агрегатов в штатном режиме. Техника была надёжной.

В отличие от человека.

Звуковой сигнал сообщил, что поступил вызов. На экране возникли поясняющие строки: базу вызывал Расс Джордан, отправившийся в изыскательную миссию два дня назад. Дежурный включил коммуникатор, собираясь сказать «Алло? Как дела?»

Вой ветра ворвался в командный центр и принёс на своих крыльях человеческий крик:

– База! База, на помощь! База, mayday!!!

Вездеход, стоящий в ангаре, накренился на правый бок, словно приглашая людей войти. Однако, в его чрево нырнул только Марачек, остальные же сгрудились возле пары передних колёс. Сами они каким-то чудом не сильно пострадали при аварии, но были выгнуты под неестественным углом, и даже массивная стойка деформировалась. Во что превратились мелкие детали пневмогидратной подвески, легко можно было себе представить. Она хоть и считалась надёжной конструкцией, но на падение с восьмиметровой высоты на камни рассчитана явно не была.

«Хорошо хоть без жертв», – вздохнул Марк Лайдекер и оглядел вездеход, выглядевший сегодня немного непривычно.

– Впервые вижу чистый «Дайхотей», – пробормотал он.

Эл Симпсон дёрнул головой, словно его внезапно разбудили.

– Пересобрать можно? – обернулся он к Эрику Стивенсу. Механик сморщил нос:

– Можно попробовать… но тут дня четыре возиться. Да я и не уверен, что выйдет. Проще сходить к нему в спецхран, – кивнул он на Лайдекера.

Симпсон чертыхнулся. Проблема запчастей была одной из основных в колонии. Самостоятельно покупать что-то у сторонних производителей строжайше запрещали правила Компании, а посланные заявки, после прохождения через множество отделов, порой изменялись до неузнаваемости. Но это было полбеды. Маркетинговая политика «Вейланд-Ютани» совершала немыслимые зигзаги, и ещё вчера надёжный партнёр подпадал сегодня под «внутреннее эмбарго». Кто-то в офисах подсчитывал прибыль от удачно проведённой операции, ну а непосредственных пользователей никто не спрашивал. В результате, присланные детали механизмов не подходили к технике, электроника и программное обеспечение кричали о нарушении патентного законодательства и норовили отключиться навечно, а работа управляющего фондами Лайдекера была не из простых.

Особый фонд, или как тут говорили «спецхран», был организован ещё до появления Марка. Вопрос о его расходовании решал лично глава колонии. После каждого прибытия транспорта они вместе садились и решали, что направить в спецхран и что на текущие расходы, что и как заказать в следующий раз, и тому подобные вопросы. Не обходилось и без проклятий по адресу работников Компании «в центре», впрочем, оба старались ограничиваться низовым персоналом. Такие «совещания» очень их сблизили, и недавно Симпсон сделал Лайдекера одним из своих заместителей. Хоть должность Марка теоретически и давала такую возможность, он был очень удивлён и благодарен. Но со своими новыми правами ещё не свыкся, поэтому шеф зачастую намекал ему «применить власть».

Зацепившись взглядом за оторванный прожектор, Симпсон побагровел:

– Мать вашу! Чтобы проводку исправить, вам тоже спецхран нужен? Полмесяца машина в ремонте!

– Не ори, Эл, – механик даже не обернулся. – Сам знаешь – утилизация была всю прошлую неделю.

В недрах атмосферного процессора ежедневно тысячи кубометров метана, сернистых газов и прочих малоприятных примесей разлагались и превращались в азотно-кислородную смесь. Проектировщики системы предусмотрели возможность появления в технологической цепочке полезных продуктов и превратили свою конструкцию в химзавод. В специальных баках копились серная кислота, перекись водорода и прочие ценные, но опасные вещества. Атмосферное морфирование, таким образом, могло принести хорошую прибыль и с этой стороны. Но...

Но Ахерон был слишком далеко от цивилизации. Транспортировка становилась экономически невыгодной, и разумеется Компания ей не занималась. На вопрос, что же делать с этим «побочным продуктом», колония получила ответ: «Утилизируйте». Как именно это можно было сделать при скромных ресурсах «Надежды Хадли» никто не уточнил, более того, начальство дало понять, что местные проблемы их не особо интересуют. Поэтому, периодически в колонии проходила «утилизация»: строился временный трубопровод, по которому жидкость сливалась в какую-нибудь пропасть на поверхности планетоида. Учитывая непрекращающуюся вулканическую активность и погодные условия, всё это было очень нетривиальной задачей.

«Вейланд-Ютани: Мы делаем миры пригодными для жизни. И непригодными тоже», – мрачно шутили местные острословы.

– И сколько возиться будете? – прорычал Симпсон.

Стивенс отвел взгляд:

– Пять часов. Не меньше.

– Пять? Три! – Эл для убедительности помахал тремя растопыренными пальцами перед носом механика. – Что хочешь делай, но чтобы машина на ходу была! Всё!

«Он злится, потому что это его ошибка», – догадался Лайдекер, глядя в спину удаляющемуся боссу. – «Поддался на уговоры Джорданов и отпустил их одних на единственном вездеходе. И техотдел распустил – они давно делают, что хотят. Если случилось ЧП, то любая комиссия из центра первым делом свалит всё на него. Включая ту катавасию, которая творится в последнее время».

– Снимай это всё, – Стивенс замахал рукой на высунувшегося из вездехода с проводами в руках Марачека. – Мы в спецхран!

Лайдекер встал на подножку электрокара, подогнанного Эриком. «А вдруг это и к лучшему», – подумал он. – «Наши попали в беду. Может, всё остальное уйдёт на второй план?»

Побитая разнокалиберными обломками так называемого грунта, несомыми неутихающим ветром, плита Северных ворот «Надежды Хадли» встала на место позади вездехода. Плавно покачиваясь на ухабах, машина помчалась по дну бушующего атмосферного океана Ахерона.

Плавным ход машины выглядел только снаружи. Её ходовую часть поправили наскоро и в спешке не отрегулировали. Потому люди внутри были вынуждены пристегнуться, чтобы их не швыряло по салону.

– Ты диэлектрик проверил? – повернувшись в салон, крикнул Марачек механику Стивенсу. Тот сидел сразу за водителем и отдыхал, как мог, после ремонта в режиме «Твою мать, быстрее!!!» – Не хватало, чтобы вездеход превратился в микроволновку.

Конечно, непосредственно рядом с водителем тряска ощущалась ещё меньше, чем по продольной оси за его местом, но там сидел Марачек, готовый при необходимости пересесть за руль. Стивенс свесил голову на грудь, расслабляя мышцы спины. Но чтобы внятно ответить, голову пришлось поднимать.

– Проверил. Прошлый пробой заклеил, всё в порядке.

Ещё дальше в салоне страдали от болтанки остальные члены спасательной группы. Пока они ещё не устали, то разговоры не утихали.

– Что же случилось у Джорданов?

– Лайдекер говорил что-то о диком животном.

– Животное? Здесь?! Может быть, он не понял Энн?

– Карсон, который принял сигнал, говорил, что Энн была в истерике. Может быть, она испугалась чего-то и не отдавала себе отчёт?

– Эй, Мэри, ты всё-таки доктор. Могут здесь жить живые существа?

Медтехник посмотрела на инженера-криотехника Гофмана, находившегося не на вахте и потому отряженного Симпсоном в состав спасгруппы. Невесело хмыкнула и продолжила перебирать свои инструменты в объёмистом боксе.

– Мы ведь живем, – сказала она.

– Сравнила! – усмехнулся инженер вместе с остальными. – Мы-то можем на базе отсидеться. А на этом ветру, да на этих камнях... Кстати, точно! Тут же жрать нечего!

– Что толку гадать? – пожал плечами электронщик Паркинсон. – Приедем – увидим.

«Veni, vidi, vici», – всплыла в памяти медтехника старинная фраза. Кажется, это был девиз первого босса Компании, Мэри точно не помнила. Пришёл, увидел, победил. Ну да, Компания так и действует на всех мирах, куда люди дотянулись за двести лет. Это для своих низовых сотрудников или многочисленных сторонних контракторов вроде колонистов Ахерона лозунги Компании иные – увлекающие, светлые: «Строим лучшие миры». А в итоге – двадцать лет на заброшенном планетоиде, и ни одной попытки благоустроить хотя бы окрестности базы. Это же деньги, а Компания предпочитает, чтобы покупали у неё, а не она покупала для кого-то...

Неба Ахерона не видел никто. Его застилал сплошной облачный покров. Планетоид был окутан вечными сумерками, которые то густели (условная ночь), то бледнели (условный день). Затянувшийся спешный ремонт вездехода оттянул отправку спасгруппы – и она примерно совпала с началом условного дня, но водитель всё равно держал фонари машины включенными. Всё-таки спасатели спешили, а до хребта Илион было два дня пути.

– Занесло же Джорданов к чёрту на рога, – время от времени бубнил себе под нос кто-нибудь из команды.

Уже через час Мэри принимала препараты от «морской болезни». Мужчины ещё держались, отвлекаясь от тряски разговорами: как Флойд, латая пробоину в стене продовольственного склада, споткнулся и в кровь разбил себе лицо о ящик с инструментами и хорошо, что глаза уцелели, как Лайдекер пытается ввести репрессивные меры против родителей, чьи дети лазают в неположенных местах, как Питкину надоело обходить атмосферный процессор, и он задолжал половине мужчин базы, меняясь с ними вахтой.

– Мэри, дай какого-нибудь релаксанта, – попросил Марачек медтехника. – Хоть посплю, пока доберемся.

– Потом поспишь! – бросил водитель. – Иди порули, у меня уже руки дрожат.

Чертыхаясь про себя, механик отстегнулся и полез в салон, чтобы уступить своё место водителю и потом занять его.

– Эй, вы на ходу меняться собрались?! – с тревогой воскликнула Мэри. – Хотите опять свалиться в какой-нибудь овраг?! Ну-ка притормози немедленно!!!

– Чёрт, и как Джорданы с детьми поехали в поиск? – бубнил Гофман, ни к кому не обращаясь. – Такая бешеная тряска.

– Это мы спешим, – откликнулся на риторический вопрос Паркинсон. – А они наверняка ехали медленно. А дети... Ты же знаешь характер Энн Джордан.

– Знаю, – согласно кивнул Гофман. – Вот и думаю: где Энни увидела какое-то дикое животное?

– А может, связаться с Энн и попросить, чтобы навстречу ехала? – крикнул вдруг Марачек, обернувшись в салон.

– Хорошая идея, – одобрила медтехник, боровшаяся с тошнотой.

Марачек привычно потянулся к передатчику – и вдруг онемел. Приборная панель зияла пустым креплением консоли связи.

– СТИВЕНС! – раздался его вопль. – Ты что, не прикрутил передатчик?! Как мы теперь Энн найдём?!

Только ремни безопасности не позволили людям вскочить с сидений. Начался ор.

– Что вы вопите?! – вопил Стивенс. – Придумаем сейчас! Надо... надо... Индикаторы в радиусе 10 миль можно засечь. Вот их и надо ловить!

– Тим! Тим!!! Заткнись, ублюдок, я сказала! Ребекка, уйми его! Чёрт меня дёрнул взять вас с собой!

За толстыми иллюминаторами восьмиколёсного японского гиганта ревела очередная буря, но сейчас её не было слышно. Сейчас просторная кабина трактора звенела от воплей Энн Джордан. И хотя в домашнем сейфе у неё лежал диплом геодезиста-терраформера 5 уровня, отлитый на матрицах знаменитого Фэллского университета самой Терры, кроме этого где-то в бескрайних просторах её прошлого была грандиозная экспедиция на Третий Спутник Станоса и помимо всего ещё и два года субподрядных работ на четвёртой очереди самого Сивила – сейчас весь этот багаж остался далеко позади. Сейчас она вела и чувствовала себя, как перепуганная домохозяйка из вонючего марсианского гетто.

…На рифлёной палубе вездехода лежал её муж. Расс Джордан. Шесть футов два дюйма дерьмового характера и десять лет, угробленных на «Надежде лузера Хадли».

Расс лежал неподвижно. Только по еле заметному румянцу на видимой части щеки было понятно, что он ещё жив и дышит. На его лице невиданным намордником застыла какая-то мерзкая тварь. Такая же неподвижная, как Расс Джордан. Но тоже живая. Приблизительно раз в минуту по чужеродному организму пробегала судорога, будто его били током. После этого тварь ненадолго застывала неподвижно. Так же неподвижно, как сидели два его отпрыска – старшая Ребекка и младший Тим. Тоже живые. Живые потому, что мертвые не плачут и не размазывают сопли по испуганным лицам… Их дети. Проклятье! Она думала, что дерьмовее быть уже не может. Оказывается – запросто! Угораздило же его забраться в тот туннель! Наверное, выпить захотелось! Как же! Двухдневный рейд до пункта назначения закончен, немного суеты на местности, десяток промеров на контрольных азимутах, завязка на спутник и можно разворачиваться к родному и любимому холодильнику. Вояж, организованный с подачи далёкого Борка (Берка или Бьорка? Хрен его раздери!), заканчивается. Видимо, закончилась и «терпелка» этого мозгляка Расса!

Она почти не помнила, как вытащила его из той тёмной дыры. Искала целых два часа, истратила почти весь запас маркеров, отстреливая их на стены странной пещеры, похожей на чью-то гигантскую прямую кишку. Полчаса визжала в микрофон станции, пока не пробилась сквозь помехи до Базы. Её хватило только на «мэйдэй», на свой позывной да на три слова «дикое животное напало». Координаты точки передачи улетели автоматическим аттачментом…

…Очередная минута прошла, и тварь вновь вздрогнула. Её восемь ног (или пальцев) крепче обжали Джордана. Длинный хвост на его тонкой шее так и не расслаблялся… Энн неожиданно кольнул укол ревности… Сучка скарфинговая!.. Живая… Живая?! В голове промелькнула какая-то мысль. Но женщина не успела на ней сосредоточится, как стук в люк кабины отвлёк её. Энн откинула в сторону стопор и включила интерком. Привод медленно открыл люк, и одновременно в её ушах раздался искажённый ларингофоном догнусавости голос Марачека:

– …зяйка, встречай! Что тут у вас случилось?

– Джон, какого чёрта! Я тут уже тысячу раз сдохнуть могла!

Через секунду Марачек поднялся по крутому трапу трактора, а через минуту с лишним весь спасательный отряд забился внутрь отсека. Просторная кабина сразу стала тесной, воздушный фильтр заработал на полную мощность. Прибывшие уставились на Джордана.

– Как дети? – похоже, только медтехника интересовал этот вопрос.

– Что? Дети? – Энн Джордан смотрела на мужа, пытаясь поймать ускользнувшую мысль. – Дети как дети, Мэри! Мои дети всегда в порядке!

Медтехник протянула Ребекке две капсулы релаксанта и одноразовую фляжку воды.

– Брату дай и смотри, чтобы не выплюнул. Не очень сладко. Но станет легче.

Мэри раскрыла медкейс, опустила на глаза увеличительный экран и всмотрелась в животное, прилипшее к колонисту. Мышцы под бледной кожей существа были напряжены, зазора между конечностями твари и лицом пострадавшего не было. Казалось, она присосалась к человеку намертво.

– Эта сука шевелится! Где-то раз в минуту! Сделайте же что-нибудь! – заверещала Энн Джордан.

Медтехник натянула перчатки и осторожно прикоснулась ланцетом к паукообразному организму. Хвост существа судорожно сжался… и вдруг тварь отвалилась от физиономии терраформера сама. Будто её сдуло лёгкое дыхание Мэри…

Немая сцена, прерываемая порывами ветра за бортом вездехода, затянулась. Спешившие на помощь люди поняли вдруг, что спешили зря…

Расс моргнул. Приподнялся на локтях и промычал:

– Ну и…

– Ну и дела! – не выдержал шутник Паркинсон. – Всего-то!.. А эта «красотка», оказывается, его просто целовала! Взасос! А, Энн? Видно, ты Расса так достала, что он клюнул на это чудище! И вправду «Мэйдэй»!

– Заткнись, идиот! Заткнитесь вы все! – слова электронщика задели Энн за живое. Но тут она ВСПОМНИЛА, и к ярости добавилось сладкое злорадство, – Я! Я!!! Это я нашла его!.. Животное! Моё!!! Компания теперь выплатит мне кучу кредов за инопланетную тварь и я пошлю этот планетоид на хрен!!!

Дипломированный геодезист-терраформер 5 уровня сорвалась на истерические рыдания.

А может, это был и смех…

– Держи, тебе тоже не помешает, – Мэри Клейн протянула капсулу релаксанта Энн Джордан.

– Уйди! – отмахнулась Энн и вцепилась в животное.

– Осторожно! – крикнул Стивенс. – А если он…

– Мертвей твоей бабки, – огрызнулась Энн. Она потрясла животным, держа его за хвост. Тварь повернулась, словно ёлочная игрушка, обнажая паукообразное брюшко. Радиально расходящиеся конечности были сжаты в «кулак», но под действием силы тяжести и тряски слегка разжимались, шмякая друг о друга.

Мэри едва сдержала рвотные позывы, удивляясь, откуда в ней нашлись силы так безучастно исследовать эту тварь, когда та была ещё на лице Джордана. Вероятно, помогли препараты от тошноты, а может быть профессиональная привычка отключать эмоции во время работы.

– Расс, твой поцелуй смертелен, – усмехнулся Паркинсон, – Видимо, только у Энн есть противоядие.

Мужики из спасгруппы заржали.

Джорданы шутку не оценили.

– Джон, пора уматывать, – сказала Энн, пряча тварь под сиденье.

На лице Марачека блуждала ухмылка.

– Сначала Расс расскажет, где подцепил его…

– Расскажет по дороге, – перебила Энн. – Гейл, заводи мотор.

Но водитель не обратил на неё внимания. Он развалился на сиденье и, закрыв глаза и скрестив на груди руки, использовал каждую секунду для отдыха. Ему было глубоко наплевать и на Джорданов, и на мёртвую тварь.

– Я туда без оружия не сунусь, – сказал Расс, поёжившись. – Там сотни яиц.

– Яиц? Хочешь поговорить о яйцах? – усмехнулся Паркинсон.

– Оружие есть, – сказал Марачек, похлопав по кобуре.

– Наверное, в каждом яйце такая же тварь, – продолжал Расс.

– Ты разбил яйцо? – уточнил Гофман.

– Нет. Вернее… Я пнул несколько раз – оно мягкое, как мяч, – а потом… потом я не помню…

– То есть, если бы ты не пинал, он бы не вылез?

– Наверное, – пожал плечами Расс.

Мэри непроизвольно представила пауков. Желая скрыть арахнофобию, она проглотила капсулу от тошноты. Гофман заметил это и протянул ей фляжку со спиртным.

– Надо запить, – сказал криотехник.

Мэри отказалась, потому что нельзя запивать лекарства алкоголем.

– А я запью, – сказал Гофман и сделал глоток.

Но навязчивые мысли Клейн отогнать не смогла. Твари кишели, лезли по ней, обвивали шею хвостом.

– Надо идти, – заключил Марачек. – У нас есть оружие, нас много, к тому же… они для нас не опасны. Скорее мы для них.

– Я бы не делала поспешных выводов, – возразила Мэри. – Нужно отвезти эту гадость в лабораторию.

– Но живая тварь лучше мертвой, – парировал Марачек. – Не для того тащились сюда, чтобы трусливо удрать.

– Я никуда не пойду, – буркнула Энн. – Мне не нужен живой респиратор.

Паркинсон усмехнулся.

– А я не откажусь от поцелуя красотки, – сказал он.

Эрик Стивенс поёжился.

– И тащить я больше никого не собираюсь, – сказала Джордан, показывая стёртые в кровь ладони.

– Я настаиваю на срочном возвращении на базу, – сказала Мэри. – Мы не знаем, насколько опасны эти твари, нужно подготовить специальную экспедицию…

– Специальную экспедицию… – передразнил Марачек. – Мы и есть специальная экспедиция. Симпсон тебя отшлёпает за растрату…

Паркинсон фыркнул, Мэри покраснела.

– И всё-таки… – сказала она.

– Предлагаю голосование, – сказал Гофман, пытаясь разрядить обстановку. Он не горел желанием идти в разведку, и надеялся, что Марачек успокоится, когда поймет, что большинство этого тоже не хочет. – Кто за возвращение?

Подняли руку Энн и Мэри, юная Ребекка Джордан, а за ней и младший брат Тим. Чуть помедлив, поднял руку Эрик Стивенс. Гофман, не дождавшись руки Расса Джордана и Гейла, начал было тянуть свою.

– Ну вот, одни бабы да дети, которые не в счёт, – заключил Марачек, остановив на полпути руку Гофмана. Уши Стивенса покраснели.

– У нас есть верёвки и, кажется, блок от лебёдки. Стивенс?

– А? А, блок? Ну, если так, – сказал он, смущённо улыбаясь, – тогда я тоже.

– Гейл, ты как? – спросил Марачек.

– Я за любой кипеш, – сказал Гейл, прикладывая по-военному ладонь к виску, по-прежнему не открывая глаз.

– Расс, а ты куда? – возмутилась Энн. – Я тебя тащила не для того…

– Ревнует к паучкам, – усмехнулся Паркинсон.

– Я иду с группой, – отрезал Расс, мысленно упрекая жену за публичные истерики, ненавидя её за сварливость и… за свой страх.

– Нам бы ещё ваш ящичек, мадам, – сказал Марачек, кивая в сторону медицинского бокса Мэри. – В него войдет несколько тварей.

– Нет!

– Ладно, упакуем в куртки.

– Гофман, останься, – сказала Мэри. – Должен остаться хотя бы один мужчина.

Криотехник с готовностью повернулся.

– Останется Стивенс, – скомандовал Марачек. – Он и механик, и водитель. У него оружие. А Гофман здесь зачем?

– Поработает лошадью, как и мы, – сказал Паркинсон.

Гофман приложился к фляжке. Расс Джордан требовательно протянул руку и тоже сделал глоток.

– Для смелости? – поддела его Энн.

Расс поперхнулся и закашлялся.

– Вечно… под руку… что-то в груди больно… и тошнит.

– Ещё блевани здесь, придурок! – крикнула Энн.

– Да не верещи ты, – перебил её Марачек. – Расс, что с тобой?

Джордан дернул выходной стопор «Дайхотея» и дверь трактора с шипением подалась наружу. Он вывалился и захрипел под ступенями. Мэри Клейн бросилась за ним.

– Ваша дурацкая затея отменяется! – крикнула медтехник, склоняясь над пострадавшим. – Немедленно на Базу!