Спасение племени маками

Я онемел, остолбенел, обмер, окаменел – называйте мое состояние как хотите, на сколько у вас хватит фантазии – когда мои наручные часы заиграли сигнал тревоги, имитируя брачный стрекот цикады планеты Маршал второго кольца туманности Крита. По сравнению с ним скрежет металла по стеклу покажется райской музыкой. Я понял, что паникую! Это я-то, Летунов Серафим Владимирович по прозвищу Крылатый Серафим? Человек, благодаря которому была уничтожена практически вся армада боевого флота Земной Конфедерации, отчего это мощнейшее межзвездное и межгалактическое формирование подписало акт о безоговорочной капитуляции перед Межпланетным Союзом Перфициды? Светила медицины утверждали, что у меня железные, ничем не пробиваемые нервы. Значит, ошибались… Жаль… Я как-то сросся, свыкся с образом супергероя.

Пальцы рук мелко дрожали, по спине стекал холодный пот, шум в ушах, поначалу басовитый, все больше скатывался в ультразвук. Так и сознание потерять недолго. Я сделал над собой судорожное усилие, пытаясь сосредоточиться – как хорошо, что это получилось! – и стал выполнять упражнение дыхательной гимнастики Йокри. Секунд через сорок паника схлынула, я наконец-то стал понимать, что происходит.

А происходили невозможные, невообразимые вещи! И причиной был не сигнал тревоги. Все, что случилось после того, как я скомандовал «отбой», прервавший эти мерзкие звуки, заняло совсем немного времени. Но чтобы читатель понял, в какой переплет я попал, придется кое-то объяснить.

Причина паники крылась не в звуках брачного стрекота цикады, а в выведенном моими часами прямо передо мной изображении размером так метра полтора на метр. Я являюсь обладателем уникального хронометра – таких вроде бы всего два в той части вселенной, куда дотянулись земляне, это подарки от наших соседей, Аархерцев, Президенту Межпланетного Союза Перфициды, а с недавних пор и Земной Конфедерации, Юлию Святославовичу Карпатому, и вашему покорному слуге. Похоже, представители этой таинственной цивилизации питали ко мне какую-то необъяснимую, повышенную слабость. Сначала облагодетельствовали космическим катером с совершенно фантастическими характеристиками, а потом – вот этими часами. Емкость их памяти и скорость выдачи любой запрашиваемой информации потрясали воображение. Это не просто мощнейший компьютер, это и аналитический прибор по определения опасности в невероятном радиусе: я узнавал о приготовленных мне неприятностях на расстоянии во многие тысячи километров. Создавалось впечатление, что меня (и Карпатого) невозможно отравить, застрелить и так далее. Надежнейший телохранитель в виде наручных часов. Но он опростоволосился.

Потому что со стоящего на вершине горы катера с силуэтом – продольными волнами по всему корпусу, что четко указывало на его хозяина – по узкой тропке спускался крепкий мужчина с кривоватыми ногами и по-бычьи наклоненной вперед головой не в скафандре, а, судя по покрою одежды, в обычном спортивном костюме. Не узнать в нем Бориса Джонсона, за которым не только я, а целая бригада прекрасно подготовленных, знающих свое дело ищеек безуспешно гонялась уже больше года, было невозможно.

Мои невероятные часы пропустили прилет катера, и подали сигнал тревоги только после того, как мой неуловимый личный враг отключил маскировку. Ну и дела! Часы тихонько звякнули и виновато сообщили: «Это технологии Прыанцев. Мы находимся с ними приблизительно на одном уровне технического развития»

– Да вижу, – вздохнул я. – Придется выходить, пообщаться.

И, положив в два боковых кармана одетой на мне пилотской куртки по небольшому бластеру, направился к выходу из пещеры вождя племени маками. Переступая ее порог, все-таки взял оружие в руки. Джонсон стоял на самом края ровной площадки, на которой располагались пещера, и, наклонив голову влево, вслушивался в шум воды, мощным потоком выбрасываемой прямо из скалы.

– На-а-адо же-ее, – дружелюбно протянул он. – Не думал, что наша встреча состоится в таком красивом месте. Если упадешь вниз, наверное, от тебя мало что останется?

– Вы немножко не правы, – развил я тему. – Высота водопада 85 метров, вылет воды из отверстия диаметром три метра составляет всего один метр, внизу каменная плита, так что ничего не останется – вода смоет.

– То, что надо, – произнес странную фразу самый разыскиваемый во вселенной контрабандист.

Солнце планеты Кружок, получившей название из-за почти идеальной окружности всех участков суши, состоящих исключительно из небольших островов, взошло – крупное, напоминающее плывущую над Землей Луну, но только ярко-желтое. Джонсон с интересом рассмотрел его:

– Замечательное зрелище. Надо же, не врали, на это солнце можно смотреть и не ослепнуть.

– Но вы ведь уже бывали на Кружке, ­– не удержался я. – Красный бог племени букари – это разве не вы?

Джонсон рассмеялся:

– Нет, это мой двойник, точнее, почти двойник. Мы достаточно похоже внешне, но знающий меня человек сразу определит, кто есть кто. А вот кто не знает – совсем другое дело. Для такого главное для идентификации – ярко-рыжие волосы.

– И сколько у вас таких почти двойников?

Джонсон снова рассмеялся:

– Надо же, какие вы сообразительные. Три. Три штуки. Но вы об этом первым догадались.

Потом внимательно посмотрел на меня, вздохнул:

– Вы, наверное, думаете, сейчас в меня стрелять или немного поговорить? Не мучайтесь, можете прямо сейчас попробовать, только ничего у вас не получится.

Я нажал на спусковые крючки сразу двух бластеров – и ничего не произошло! Оружие, про которое утверждалось, что оно не подвержено никакому внешнему воздействию, не оправдало свою репутацию безотказного.

Меня отделяло от Джонсона метров семь, не больше. Можно попробовать броситься на него. Он, похоже, понял мое намерение. Но не засмеялся, а тяжело вздохнул и указал на висевший на груди круглый зеленый то ли медальон, то ли украшение – похоже на огромный рубин:

– Это защитное устройство. Оно отключило ваши бластеры. Если вы решите приблизиться ко мне хотя бы на метр, то будете отброшены назад. Не знаю, насколько при этом пострадаете. Даже самому интересно, так как пока случая проверить устройство в деле не было.

Джонсон начал перемещаться вправо, при этом уходя от края площадки. «Скотина, – разозлился я. – Не хочет тело сбрасывать, если оно само не упадет вниз. Чистоплюй!»

Джонсон достал бластер из заднего кармана спортивных брюк, лениво его поднял и навел на меня. Я поднял руку, как школьник в классе:

– Можно задать вопрос?

Рыжеволосая бестия потряс шикарной шевелюрой, посмотрел на часы на левой руке:

– Можно даже парочку, но не больше. И желательно коротких. К вам спешат на помощь, не хотелось бы лишних жертв.

– Хорошо, – унимая бешено колотящееся сердце, начал я. – Вы же говорили своему напарнику Борге, что я не опасен. Почему решили меня устранить? И почему не сделали это раньше? Наверное, была такая возможность.

– Была, – согласился Джонсон. – Но я должен это сделать собственными руками. А смертный приговор вы себе подписали, когда обнаружили то, что вы сами назвали «песком вечной молодости». Пришлось это месторождение уничтожить, чтобы земляне не раскрыли его секрет. Но я лишился хорошего инструмента вербовки нужных мне людей. Такое нельзя простить. Так что прощайте. А до «песок вечной молодости» мне было просто интересно соревноваться с вами – кто кого переиграет.

В этот момент за спиной Джонсона мелькнула тень. Меня что-то ударило в грудь и живот, обожгло нестерпимой болью. Джонсон же сделал несколько быстрых шагов вбок и упал вниз – молча, без крика. Это я видел сквозь застилающую глаза ярко-красную пелену. А еще – неподвижно застывшего вождя племени маками, двумя руками сжимающего посох, символ его власти. Потом потерял сознание.

Очнулся в пещере, на топчане, на котором иногда приходилось полежать и даже поспать. Открыл глаза – и сразу закрыл, испугавшись галлюцинации. Медленно разлепил тяжелые веки (словно в каждом по килограмму веса!) и убедился, что это не обман зрения: передо мной стояла и улыбалась рыжеволосая доктор:

– Здравствуйте, больной! Ну что же вы себя так не бережете! Болевой шок я сняла, можете не бояться дышать полной грудью. Вашей жизни ничто не угрожает. Немного поболит – и пройдет. Чуть-чуть потерпите.

И царственно удалилась. Я захотел проследить за ней взглядом, все-таки доктор была обладательницей прекрасной фигуры, но не смог, голова оказалась жестко чем-то зафиксирована. Выяснить, чем именно, не получилось – обмотанные проводами капельниц и приборов руки не двигались. Зверски болело все тело. Обещали снять болевой шок – и не выполнили. Вместо этого спеленали, как младенца. Захотел выразить свое возмущение по поводу столь бесстыдного вранья, но не успел, провалился в сон. Последнее мыслью было: «Интересно, сколько в меня медикаментов влили, если я так жестко отрубаюсь?»

Петр осторожно потряс меня за плечо:

– Есть будешь?

– Конечно. Я зверски голоден.

Попытка сесть на топчане увенчалась успехом. Ничто не болело – ни грудь, ни живот. Голова была ясной, будто ее помыли изнутри.

В середине пещеры стоял накрытый стол, вполне цивильный, с двумя такими же современными стульями. Надувная мебель, конечно, но все-равно намного лучше, чем пеньки разной толщины и размеров, на которых мы с вождем племени маками иногда вкушали то, что посылал нам бог Макота.

После приличного обеда Петр заставил меня лечь на топчан, сам сел на поставленный рядом стул. Спросил, указывая на деревянную фигурку человека с длинными ушами:

– Это кто такой? И как расшифровывается название племени – маками?

– Бог Макота – буквально значит очень длинный уши. Большая часть жизни племени проходит в джунглях. Здесь всегда полумрак, часто туман, видно плохо, поэтому главное при охоте и для обеспечения безопасности – слух. Вот племя и просит бога дать им острый слух. А Маками расшифровывается как длинные и быстрые ноги. Думаю, с этим названием все понятно.

Петр согласно покивал головой и резко перешел в наступление:

– А теперь рассказывай про все свои преступления!

– Какие преступления? – возмутился я.

– Должностные. Как ты сделал то, что строжайше запрещено законом, помог, да что там помог, спас племя маками?

Я разозлился:

– Это надо было сделать, потому что Джонсон хотел извести племя под ноль!

Петр смягчился:

– Да не горячись ты! Давай рассказывай по порядку.

Ну я и рассказал. Как племени букари вызвал вождя племени маками на поединок по переносу вещей силой мысли. Подобные состязания можно было проводить дважды в год, когда племена встречались на нейтральной территории и устраивали совместный праздник. Вождь племени маками был сильнейшим из трех обитающих на самом большом острове планеты Кружок. Но неожиданно для себя и всех проиграл. Как мне потом сам рассказывал, во время поединка понял, что его противник обращается к помощи Красного бога (я сразу решил – это рыжий Борис Джонсон). Победитель выставил странное условие: племя маками не должно купаться в море. Это на первый взгляд абсурдное ограничение на самом деле имело катастрофическое последствие: племя начало болеть. Потом произошло странное: я услышал исходящую от вождя племени маками мольбу о помощи (как-никак он отожествлял меня с богом). Прилетел, посмотрел и понял: назревает катастрофа, начинается настоящая эпидемия. Взял образцы кожи, крови и прочих физиологических жидкостей и, нарушая все инструкции, отправил своей однокласснице, биохимику Айсылу Акатьевой. Ответ подтвердил мои подозрения: племя стало жертвой микроскопического клеща. Надо было его спасать. И тут нам с вождем повезло: оказывается, за период от трех до одного дня до того времени, как исполнялся год с поединка, можно было брать реванш. Мы все сделали так, чтобы вождь племени букари не успел связаться с Красным богом. Я, включив максимальный режим невидимости, слетал на разведку. И серьезный вооруженный отряд племени маками появился в стане своих противников в тот момент, когда там был минимум мужчин – так, на всякий случай. Поскольку солнце уже заходило, поединок состоялся без промедления – его надлежало проводить в светлое время суток. Естественно, результат был предопределен: без поддержки Джонсона вождь племени маками выиграл с явным преимуществом. Запрет на купание в море был снят. Вот так было спасено племя.

В этом месте моего рассказа Петр задумчиво почесал затылок:

– Букари, если я правильно понимаю, далеко от моря находятся. У них что, иммунитет к этому клещу?

– Да нет. У них рядом имеется пара озер с соленой водой, там они регулярно купаются. Но ты не перебивай меня, дослушай до конца.

– А что, есть продолжение? – удивился Петр.

– Есть, – подтвердил я и продолжал. – Пришлось вождю маками объяснять, почему его племя собирались под корень уничтожить. Мне Айсылу Акатьевой сказала, что меры надо принимать срочно, еще полгода – и люди начнут массово и быстро умирать. А инициировал эту эпидемию Джонсон из-за листьев кустарника ко-кэ. Особенно много их во владениях племени маками. На предложение со стороны букари собирать эти листья в обмен на какие-то продукты, одежду и так далее наш вождь ответил отказом. В племени маками вообще запрещено употребление ко-кэ, и нарушение этого закона сурово карается. Знаешь, здесь тоже идет борьба с наркотиками. Так вот, я отправил Айсылу образцы листьев, и она ответила, что это тот самый наркотик, который активно распространяется в последнее время и известен как «Зеленая красота». Он достаточно дорогой, потому что не имеет побочных действий, а главное, к нему нет привыкания, нет зависимости. Хороший бизнес Джонсон организовал.

Я замолчал. Воспользовавшись этим, Петр продолжил тему:

– Ничего, мы этот бизнес уже прикрываем. Айсылу, как и положено сознательной гражданке Земной Конфедерации и Межпланетного Союза Перфициды, сообщила куда надо.

На этих словах Петр остановился, многозначительно и укоризненно посмотрел на меня, и продолжил:

– Я сразу же сорвался сюда, к тому же дал приказ лететь за мной отряду спецназа.

– Слушай, – удивился я. – Ты же вроде советник, разве имеешь право отдавать какие-то приказы?

Петр усмехнулся:

– Я еще и не такие приказы могу отдавать. Но ты слушай, чем все это закончилось. На орбите Кружка был арестован грузовоз с двадцатью тысячами кубометров листьев ко-кэ. Удивляешься, почему говорю не о килограммах или тоннах? Листья очень прочные, долго хранятся. Но если их повредить, быстро теряют свои качества. Один небольшой грузовоз – это много или мало? Среднего размера лист ко-кэ длиной где-то пять сантиметров и толщиной пять миллиметров разрезают на 50 кусочков. Каждый – это дневная доза наркотика, причем готовая к употреблению, надо только прожевать и проглотить. Так что, сам понимаешь, планета Кружок теперь будет находиться под нашим пристальным вниманием. Все, я свой рассказ закончил. Хочешь меня о чем-нибудь спросить?

Я пожал плечами:

– Да вроде все понятно, кроме одного: почему рыжая докторша не посещает своего больного?

– Понимаешь, какое дело, – погрустнел Петр. – Она сейчас спецназовцами занимается. Восемь раненых, трое из них очень серьезно. Сухогруз охраняли четыре катера, оказали серьезное и очень грамотное сопротивление. Три катера были уничтожены вместе с экипажами – рисковать нашими ребятами не было смысла. А один катер исчез.

– Как это исчез? – не понял я.

– В самом прямом смысле – исчез! Был – и нет его!

– Ты думаешь, что в нем был Джонсон? – осторожно спросил я.

– Не думаю, а уверен, – раздраженно отрубил Петр. – Сейчас сам все увидишь и поймешь.

Он махнул рукой – и в пещере появилось изображение. Как я понял, в натуральную величину. Но плоское, так как объемное, вероятно, просто не могло поместить в довольно ограниченном пространстве. Джонсон нажал спусковой крючок бластера, сгусток энергии вылетел из ствола и стал медленно приближаться ко мне. В этот время к нему стремительно приближался вождь племени маками, с запрокинутой вверх головой. Он своим посохом ударил Джонсона по голове. Заряд плазмы, ударившийся о мою защиту, растекся по животу и груди. Дальше ничего не происходило, все замерло, прекратилось всякое движение. Я прекрасно понимал, почему: скорость, с которой Джонсон падал, была слишком мала в сравнении с движениями, происходившими до этого момента.

– Как такое возможно? – просипел я внезапно осипшим голосом. – Вождь двигается быстрее, чем заряд плазмы! А удар посоха должен был голову Джонсона превратить в молекулы – но она осталась цела! Значит, у него стояла мощнейшая невидимая защита. Ну и дела…

– Ага, – согласился Петр. – Но ты дальше смотри. Сейчас скорость изображения вернется к нормальной.

И в самом деле, все пришло в норму. Я стал стремительно падать назад, но перед самой землей скорость падения замедлилась, как будто невидимая рука поймала меня и аккуратно положила на каменное основание площадки перед пещерой. Фигура кривоногого человека с огненно-рыжей шевелюрой исчезла за краем обрыва. Вождь стоял неподвижно, но посох находился не там, где еще недавно была голова Джонсона, а стоял на земле – я не успел заметить, когда и как он там оказался. Со стороны тропинки, ведущей к пещере с вершины холма, появился Петр. Он обошел вождя, правой рукой схватил посох, чуть-чуть приподнял его над землей и поставил обратно.

Петр смущенно кашлянул:

–Эта палка оказалась слишком тяжелой, не удержал.

Я с сомнением покачал головой: как это не удержал? Руки у моего двоюродного брат были невероятно сильными, он мог спокойно порвать пластину, эквивалентную еще доисторической бумажной книге в 200, а то и больше, страниц. И по инерции поправил его:

– Это не палка, а посох вождя.

– Хорошо, – согласился Петр. – Как вождь вообще может носить такую тяжесть?

– Да не тяжесть это. Вождь как-то давал мне подержать в руках посох, он легкий, обычное сухое дерево.

Мы замолчали, продолжая следить за беззвучно разворачивающееся перед входом в пещеру действо. Вождь поднял с земли посох и двинулся в мою сторону. Остановился, на пару секунд замер – и ударил сбоку по расплющенному по моим груди и животу сгустку энергии. Его фигура и жезл размазались по экрану – представляю, с скоростью они двигались! Изображение резко уменьшилось и замедлилось. Был четко виден стремительно уменьшающийся в размере огненный шар. Потом он пропал, а над местом, где он исчез, медленно поднялся мощный столб пламени и огня. Изображение пропало.

– Это было озеро, – сказа Петр. – Диаметром метров в 400, с наибольшей глубиной метров в 60, на месте кратера от удара метеорита. Теперь там все оплавлено до состояния стекла. Ну как простой деревяшкой можно совершить такой удар? И как можно двигаться с такой скоростью? Наши специалисты посчитали и говорят, что дерево от трения о воздух должно было вспыхнуть. Или рассыпаться.

Петр тяжело вздохнул и задал вопрос, который я от него не ожидал:

– Серафим, ты материалист?

– Ну да, материалист…

– Тогда как могут соотносить с законами физики и прочих наук то, что мы увидели, а? Это же невозможно! Тем не менее все, как говорится, задокументировано, есть записи…

Вскочил, походил кругами по пещере. Снова устраиваясь на стеле, заинтересовано уперся в меня взглядом:

– Объяснишь мне некоторые вещи? Ну вот вождь племени маками – он же еще и шаман, ну или колдун, или волшебник? В этом у меня теперь нет никаких сомнений. Откуда у него этот дар? Откуда эта запрокинутая вверх голова, откуда у него в спине лишний позвонок? У него выколоты глаза, но он видит лучше нас! Каким образом? А этот… экран вместо кожи на шее? Ты видел, какие молнии там хлестали, когда он творил свое волшебство, спасая тебя?! Потом он стал просто матовым экраном. Откуда он взялся? Ты можешь мне хоть что-то объяснить?

Я тяжело вздохнул: не люблю врать, но придется. Хотя зачем врать, ограничусь полуправдой и самом поверхностной информацией. Ну не рассказывать же Петру о том, что вождь племени маками по моей настойчивой просьбе заставил меня пережить то, что пережил он в процессе инициации в вождя, просто перебросив все событие, с мельчайшими нюансами переживаний и чувств, напрямую мне в мозг. Как ему, всего три недели назад ставшему учеником великого Ухту, пришлось самостоятельно, практически безо всякой подготовки, проходить этот страшный ритуал. Как тряслись ноги и руки, когда он подносил, широко открыв глаза, тяжелый механизм Укрта, опоясывающий все тело выше бешено бьющегося сердца, который должен был выколоть глаза, вставить в позвоночник дополнительный позвонок, и на место вырезанного горла поместить ткань познания Ухрша. Как падал с крутого трехметрового берега в черноту Священного озера, к которому боялись приближаться в племени маками. Как слепой, истекающий кровью, уничтоженной невыносимой болью, потерял сознание от удара по тяжелой, почти каменной воде. Как очнулся на другой стороне озера, на песке, перед входим в низкую пещерку. Как отлеживался в ней три дня, постепенно постигая нового себя. Бр-рр-ррр…

Я коротко, в самых общий чертах, проинформировал Петра, как протекает процесс превращения ученика в вождя, рождается ясновидение, проявляются невероятные способности.

Не стал рассказывать о том, как еще совсем молодой вождь, только осознавший свою силу, отомстил убийце своего предшественника. Убийцей был вождь третьего обитаемого на острове племени – жиква. Сбор представителей трех племен происходил раз в год. Вождь жиква неизменно побеждал в стрельбе из лука – племя было очень искусно в это охотничьем умении. Я словно оказался на месте вождя племени маками. Все было продумано до последней мелочи, до последнего мгновения. Я заранее немного подпилил ноготь на мизинце правой руки, смазал его специально подготовленной сживляющей жидкостью. Сделав первый выстрел из предоставленного организаторами соревнований лука, опуская его вниз, немного царапнул ногтем – незаметно ни для судей, ни для зрителей. Увидев, что стрела попала не в самый центр мишени, а ушла чуть ниже, сильно удивился, поднял лук, осмотрел его и закричал во всю силу легких:

– Позор! Кто-то подпилил тетиву!

Мгновенно наступила тишина. Обвинение было очень серьезным. Оно могло разорвать царивший между племенами мир. Ко мне подошли судьи и вождя двух соседних племен. Я, как предписывали правила, развел руки в сторону и стоял неподвижно. Волноваться мне не стоило: сживляющая жидкость сделала свое дело, ноготь мизинца правой руки ничем не отличался от других, был как новенький. Судьи подтвердили: тетива повреждена. Проверили меня – досконально, тщательно, в том числе и ногти обеих рук. Вождь племени жиква потребовал, чтобы я натянул лук. Странно, но я совершенно не волновался. Сделал шаг в сторону, якобы для того, чтобы судьи лучше видели, и натянул тетиву. Чуть сильнее, чем следовало. Но этого хватило, чтобы тетива лопнула и ударила по глазам убийцы моего великого предшественника. Это был несчастный случай, что подтвердили все. И произошел он из-за того, что готовившее к состязанию луки племя жиква сделало это не лучшим образом – то ли по недосмотру, то ли специально. Возмездие было совершено. Ослепленный вождь на следующий день сбросился со скалы – не смог пережить то ли свалившееся на его племя клеймо позора, то ли потерю зрения, свое увечье.

Я настолько погрузился в свои мысли и воспоминания, что не заметил, когда же Петр начал ходить по пещере. Надо было что-то говорить, прерывать затянувшееся после моей краткой информации об инициации вождя племени маками молчание. Я спросил:

– Петя, как насчет моих нарушений профессиональной этики и должностных обязанностей космического этнографа?

В ответ – недовольный взмах руки:

– Да забудь ты про это! Ничего не будет, кроме благодарности.

Остановившись, задумчиво почесал подбородок:

– Проблем, конечно, прибавилось. Но хотя бы еще одну контрабандную тропинку Джонсона нашли и перекрыли. Все-таки хорошо, что ты, Серафим, меня в свое время не послушался и пошел в космоэтнограф