Спасение рая (ТЭ-3)

Юрий Иванович

цикл: Торговец эпохами

Спасение рая

Пролог

Император Дасаш Маххуджи внешне выглядел самым обаятельным, веселым и жизнерадостным человеком во вселенной. А про его доброту в Успенской империи ходили правдивые и душещипательные легенды. Не только весь народ, но и подавляющая часть знати, дворянства и жреческого контингента твердо были уверены, что их правитель готов последнюю рубаху с себя снять, лишь бы помочь первому встречному-поперечному. И не только первому, но и последнему тоже.

За его здоровье и долголетие истово молились во всех храмах. Имя Дасаша Маххуджи произносили только с трепетом, невероятным почтением и с внутренней, откровенной радостью. Когда он появлялся в общественных местах, обыватели затаптывали друг друга, лишь бы только попасть под взгляд живого божества. Раз в месяц он обязательно наведывался в любой выбранный спонтанно дом в столице и обязательно благоденствовал его обитателей. Император не гнушался зайти раз в неделю в простой трактир, щедро угостить всех там присутствующих выпивкой и закуской да еще и пображничать с ними час, а то и два. И почти не было в столице забулдыги, который бы не хвастался, что пил на брудершафт с самим императором всей Успенской империи. Только на его справедливость и всепрощение надеялись как честнейшие подданные, так и самые оголтелые преступники. Самые бедные ждали щедрых подачек, самые богатые верили, что всегда могут выпросить у императора еще бо¢льшие привилегии. А наиболее умные, гениальные и талантливые мечтали лично изложить свои великие открытия высшему властителю ашбунов.

Вот только на пути к добрейшему, жизнерадостному и щедрейшему императору стояло всегда два жутких препятствия.

Первое: его министры, злейшие и беспринципные негодяи; второе: два верховных жреца, которые имели высокое звание Арчивьелов. Но вели себя низко и недостойно. Имелся, по слухам, еще и третий Арчивьел, но он безвылазно жил в черном монолите, и о нем мало что знали. А вот остальные!.. Истинные звери, садисты и кошмарные моральные уроды, как о них говаривали простые ашбуны. Прорваться сквозь этот круг приближенных к древнему трону удавалось только самым отчаянным и настойчивым счастливчикам. Министры с Арчивьелами творили что хотели и всеми силами ограждали императора Маххуджи от знания правдивого положения дел в государстве. Это были страшные люди, рассердить которых или пойти вопреки их воле считалось верным подписанием себе смертного приговора. Обойти их для встречи с императором слыло делом личной удачи и чрезвычайного везения, потому что те счастливчики, которые оказывались с ним случайно в одном зале городского трактира, потом резко меняли свою жизнь к лучшему. Как и те, которые в той же ситуации успевали пожаловаться на несправедливость и испросить высочайшего императорского заступничества. После личного вмешательства Дасаша Маххуджи в дело уже никто и ничто не могло помешать торжеству справедливости, а министрам и высшим жрецам оставалось лишь поскрипывать зубами от злости и бессилия. Молва о таких случаях заступничества волнами разносилась по всей империи, возвеличивая и без того максимальную славу добрейшего правителя. И смерть жалобщика через некоторое время проходила совершенно незаметно и буднично. Мало ли в жизни несчастных случаев.

Второе препятствие на пути общения с императором возникало из-за основной святыни Успенской империи: вершины Прозрения. Все прекрасно знали, что черный монолит, расположенный в самом центре горного массива Бавванди, общается только с одним человеком на планете: благородным Дасашем из династии Маххуджи. Только ему раскрывает замыслы врагов, только ему показывает все земли с высоты птичьего полета, только ему дает уникальные знания и силы. И только ему вручает секреты таинственного оружия, способного защитить Успенскую империю от остального мира, находящегося поголовно под гнетом «демонов смерти». Ведь в остальном мире никто не мог изгонять этих демонов из тел новорожденных младенцев, никто не пленял этих демонов в ларцах Кюндю и ни у какого другого государства на семи материках больше не было такой святыни, как вершина Прозрения, где злобные демоны легко уничтожались. Оставалось только удивляться, как это высший правитель еще находил в себе столько силы, чтобы тянуть за собой и общение с божеством, и управление великим государством. Да еще и оставаться после этого жизнерадостным, добрым и чутким к любой несправедливости.

Так думали почти все. Любили, обожали своего императора так же сильно, как ненавидели, хоть и страшно боялись министров и Арчивьелов.

При этом почти никто не догадывался, кого и почему боялись сами министры, окружающие Маххуджи. А они, как бы это дико ни прозвучало для всех остальных подданных, млели от ужаса и падали в обморок как раз при виде того самого добрейшего, милейшего и светлейшего. Потому что в узком кругу своих приближенных император превращался в сущее отродье, циничного подлеца и мерзкого, ублюдочного тирана. Но самое страшное зрелище наступало, когда розовощекий весельчак начинал применять дарованную ему черным монолитом колдовскую силу. Подобная демонстрация заставляла министров и Арчивьелов дрожать, словно листочки осины на ледяном ветру. И постыдно при этом чувствовать, как они из легендарных «зверей» превращаются в трусливых ящериц. Но если та же ящерица может иногда и укусить своего огромного врага или, оставив хвост у него в зубах, сбежать, то ближайшее окружение великого трона не осмеливалось даже пикнуть. Мысль о побеге им даже в голову не приходила, потому что они лучше всех знали о невероятной магической мощи, которая сосредоточилась в «самом добрейшем и справедливом» правителе мира Зелени.

Вот и сейчас все замерли в каменном почтении, наблюдая за очередной, намечающейся прямо на их глазах экзекуцией.

В малом зале приемов шел очередной доклад. Задыхающийся от волнения и переживаний командующий оборонным поясом вокруг горного массива Бавванди, генерал, сообщал Высшему Совету подробности недавнего ограбления, а потом и исчезновения всего каравана с ларцами Кюндю. Рядом с генералом стоял преклонивший колени командир полка егерей, на глазах которого и происходило «похищение века». Он глазами ел с благоговением высшего правителя, а его непосредственный начальник старался делать доклад четко, сжато и только по существу. Хотя и пытался однозначно свалить неудачу при атаке егерского полка на таинственное оружие и невероятную магическую мощь неизвестных нападающих. Потому что завершил генерал свой пересказ конкретными выводами:

— Предварительное расследование на месте преступления показало, что егерей уничтожали все теми же кусочками сплавов тяжелых металлов, летящих с огромной скоростью. Подобные средства враг применил при срыве наступления нашего войска в районе перешейка. Ни одного трупа жреца обнаружить не удалось, их тоже похитили вместе с повозками и трупами павших возле дороги егерей. Мало того, возникший во время хищения торнадо зачистил плиты дороги до первозданной чистоты. От снега не осталось даже влажного пятнышка. Не удалось отыскать ни единого предмета, которому дано определение «гильза». Также не опознаны...

— Хватит,— обманчиво спокойным голосом перебил император. Но этого было достаточно, чтобы все присутствующие министры и оба верховных жреца вздрогнули.— Избавьте меня от этих постыдных подробностей. Пусть лучше полковник скажет, почему его воины побежали обратно в лес?

Полковник смотрел на своего кумира с обожанием и восторгом. И готов был хоть сейчас понести заслуженную кару за случившееся. Но он наивно полагал, что великий и справедливый Дасаш Маххуджи будет скрупулезно интересоваться нападающими, чтобы отыскать и наказать в первую очередь именно их за подобное преступление. Поэтому отвечал смело, хотя и дрожащим от переживаний и подобострастия голосом:

— Ваше императорское величество! Первая колонна нашего авангарда полегла полностью. Остальные воины сразу осознали, кто именно оказался перед ними, и, не имея возможности противостоять таинственному оружию, поспешно отступили под прикрытие леса. Тогда как...

— А ты где был? — чуть ли не с ленцой уточнил «добрейший».

— У кромки леса, вел наблюдение и отдавал приказы. Оттуда.

— Зря,— скорбно кивнул император, сложив ладони перед собой и направляя пальцами в сторону генерала с полковником.— Лучше бы ты пал смертью храбрых, отбивая из рук врага караван с ларцами. Встань!

Полковник вскочил, успев еще проговорить:

— Мне казалось более важным донести эту страшную весть до вашего императорского величества.

— Ты смеешь мне перечить? — хохотнул Маххуджи, показывая наконец-то свою истинную веселость.— Да ты не просто трус, а еще и невежлив.

Полковник только и успел заметить, что стоящие по бокам министры сделали непроизвольный шаг назад, ближе к стенам. А в следующий миг сорвавшаяся с рук императора молния оторвала командиру егерей обе ноги выше колен. Тело при этом отбросило метра на четыре назад, а у стоящего рядом генерала вспышка обожгла левую кисть, левую часть лица и оплавила почти все волосы на голове. Он только и смог, что рухнуть на колени, бухнуться лбом об пол и залепетать:

— Помилуйте, ваше величество!

— Что с оставшимися егерями полка? — послышался будничный, сочащийся искренней заботой голос.

— Они разоружены и сидят в казарме под домашним арестом.— Настолько наивным, как полковник, который сейчас валялся сзади без ног и без сознания, генерал не был, но и в его голосе послышались нотки надежды. Ведь по большому счету его вины в пропаже каравана нет.— Я приказал к ним никого не допускать ради неразглашения сути происшедшего.

— Верный приказ. Иначе тебе бы самому пришлось их вылавливать по лесам и весям.— Генерал в непонимании поднял свой взгляд на говорящего.— Потому что наказать паникеров и трусов надо обязательно. Сейчас выйдешь и отдашь приказ своим заместителям: немедленно казнить всех воинов позорного полка, бежавших с поля боя.

— Всех? — в недоверии выдохнул генерал.

— Конечно,— подтвердил император таким тоном, словно речь шла о мелких проблемах сельского хозяйства.— Причем приказ должен исходить строго от твоего имени. Для неукоснительного проведения твоего приказа в жизнь отправишь со своим заместителем две пары жрецов из моей охраны. Они дополнительно проследят, чтобы приговоренные ни с кем перед смертью не общались. После отдачи приказов о казни приведи себя в порядок и поступишь в распоряжение министра обороны. Дальнейшие указания получишь от него.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваше императорское величество!

Командир оборонного пояса вокруг Бавванди, пятясь, стал выходить из зала и чуть не поскользнулся в луже крови. При этом он столкнулся с взглядом своего подчиненного, который во время разговора пришел в себя и слышал каждое слово по поводу уничтожения оставшихся в живых воинов из вверенного ему полка. Преодолевая слабость и жуткую боль во всем теле, полковник все-таки умудрился приподняться на локте и выкрикнуть, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Но егеря не виноваты! Их глупая смерть ничего бы не дала Успенской империи! Какое скотство здесь творится! Народ взбунтуется, когда узнает!

Еще в начале этих криков Маххуджи махнул рукой двум стоящим за его троном жрецам:

— Перевяжите ему обрубки и вырвите язык. А потом подвесьте за руки возле ворот главных казарм гвардии. И надпись не забудьте прикрепить: «Этот трус убегал так быстро, что потерял на поле боя свои ноги!» Пусть там повисит сутки, пока не издохнет.

Через несколько мгновений вопли несчастного полковника стихли за дверью. После чего император обратился к министру обороны:

— Позаботьтесь отыскать более достойного кандидата на место командира оборонного пояса Бавванди.

Тот кивнул и, выдержав паузу вежливости, уточнил:

— А с этим генералом что делать прикажете?

— Через час выдадите ему большой двуручный меч и вытолкаете на мою внутреннюю арену. Моя зверушка уже давно порядочного сальца не пробовала. А этот генерал совсем не следит за своей фигурой. Пора ему слегка прибавить стройности. Ха-ха-ха!

Проследив, все ли в ответ вежливо и радостно заулыбались, правитель Успенской империи со старческим, притворным кряхтением поднялся с трона и пошел прочь со словами:

— А я полчасика, пожалуй, отдохну от дел. Может, и с монолитом поболтаю о последних событиях.

Никто не осмелился взглянуть ему вслед со страхом, ненавистью или затаенной злобой. Только с радостным умилением и раболепным почтением. Ведь все министры и жрецы прекрасно знали, что Дасаш Маххуджи и такие взгляды легко замечает, а потом еще легче избавляется от неосторожного подданного. А жить хочется даже «зверям».

Глава первая

Торговля

Дмитрий Светозаров с трудом подавил в себе вселенскую растерянность, жуткое волнение и неожиданное сердцебиение только через несколько минут после начала всхлипываний Елены. Чуть не падая, на ставших вдруг ватными ногах, он принялся лихорадочно соображать, как все-таки правильно построить разговор с неожиданно воскресшей сестрой. В том, что он говорит с единственным своим родственником, сердце не сомневалось. А вот разум все больше и больше пропитывался подозрением и здравым недоверием по отношению к шантажистам. Слишком нагло и бесцеремонно они действовали. Да и непомерные аппетиты говорили о многом. Скорее всего, после получения выкупа они постараются уничтожить как саму свидетельницу их злодеяний, так и самого Торговца. Поэтому следовало короткий разговор растянуть как можно на дольше и всеми силами показать явное недоверие.

Иначе он потеряет любые шансы на благополучную встречу с родной сестрой.

Поэтому в ответ на первое восклицание Елены («Димусик!!!») Светозаров долго молчал и старался пренебрежительно кривиться. Получалось у него это от волнения из рук вон плохо, но когда он сконцентрировался, то подошел к переговорам творчески и с капризными интонациями выдал в телефон:

— И долго там еще эта плакальщица будет рыдать? Мне больше делать нечего, как выслушивать подобные инсинуации. Пусть говорит что-то по делу!

Рыдания стали громче и отчаяннее — видимо, сестра пришла в шок от такого обращения,— зато сразу послышался голос халифа Рифаила:

— Дмитрий! Вы меня удивляете. Вместо родственной беседы вы кричите на свою сестричку.

— Ха! Она еще ни единым словом не обмолвилась о чем-то особенном, чтобы я вам поверил,— парировал все более приходящий в себя Торговец.— Тем более что сумму выкупа вы все-таки назвали немыслимую.

— Вам жалко этих денег?

— Нисколько, хотя собрать десять миллиардов евро быстро даже мне не удастся. Но я их таки соберу, не сомневайтесь. Мало того, если все у нас будет честь по чести и ко взаимному удовольствию, я еще и от себя лично добавлю уникальный бонус, от которого и вы не сможете отказаться.

— Неужели что-то покажете?

— Догадались. Обещаю организовать путешествие в один, а то и несколько миров.

— Хм! — Казалось, что халиф задумался, пока не сдержавшая своих чувств женщина приходила в себя и прекращала хорошо слышимые всхлипывания.— Что-то слишком подозрительна ваша щедрость.

— Это не щедрость, а дополнительные гарантии к нашему соглашению. Слово Торговца всегда нерушимо. Разве что вы заранее настроились на обман. Ну тогда...

— Вы мне угрожаете? — Голос стал вкрадчиво опасным.

— Нисколько. Моя репутация утверждает, что своих обидчиков я найду даже под льдами Антарктиды. Причем не нашей полярной шапки, а других миров. По сравнению с такими масштабами планета Земля может показаться невероятно маленькой и тесной. Не находите?

— Значит, все-таки угрожаете,— констатировал халиф с печальным вздохом. Затем послышалось несколько слов на арабском, и он продолжил: — Ваша сестра успокоилась и готова говорить. И хочу предупредить: не стоит слишком затягивать разговор.

При этих словах внимательно прислушивающаяся к разговору Александра многозначительно дернула бровями, показывая Дмитрию, что его уловку не только она раскусила. Но он лишь подмигнул ей левым глазом, чтобы не могли заметить со стороны леса, и быстро затараторил:

— По поводу моего бонуса я в самом деле говорю со всей ответственностью. И объясню почему.— В ответ последовала напряженная пауза, и он продолжил: — По некоторым соображениям я с семьей вскоре намерен окончательно покинуть Землю. Но основные, приносящие огромную прибыль программы так и останутся работать. Глупо было бы лишаться своего законного заработка. И вполне понятно, что я оставлю на планете своего наместника, а то и нескольких. Скорее всего, дам им власть над проходами в иные миры и право распоряжаться получаемыми дивидендами. Так что вы, Рифаил, имеете дополнительную возможность заработать до конца жизни еще не менее десяти миллиардов. А при надлежащей сноровке — и больше. Не говоря уже о возможности осуществить некоторые из своих мечтаний детства. Как вам такое предложение?

— Скрывать не стану, очень обольстительное. Я буду рад получить такой дополнительный бонус. Но сейчас перейдем к делу. Продолжайте разговор с сестрой.

Опять короткая пауза и вновь взволнованный женский голос:

— Димусик! Я так счастлива, что ты жив! До сих пор не могу поверить, что с тобой разговариваю и вижу на экране...— Ее прервали несколько слов на арабском, которые тут же, к его огромному удивлению, перевела на другое ухо Александра: «Про изображение больше ни слова!» — Правда, твой голос настолько изменился, что я сильно растерялась вначале. Но все равно узнаваем.

Говорила женщина на русском языке с некоторым легким акцентом, что и подразумевалось долгосрочным проживанием в иной стране с тринадцати лет. Но за это и зацепился Дмитрий в разговоре:

— А вот твой голос совсем не похож. Да еще и этот странный акцент.

Он всеми силами пока старался показывать, что не верит совершенно незнакомой женщине. Но это Елену, кажется, совсем не смутило. Она деловито перешла к перечислению тех моментов из совместного детства, которые могли бы ясно подтвердить брату истинность их отношений:

— Да, я за эти годы почти забыла русский, не с кем было даже словом перекинуться. Зато прекрасно помню все наши совместные игры и забавы. Я тут себе все на листочке выписала, начиная примерно с шести лет. Увы, раньше ничего существенного не помню, разве что такое, в чем и сама не уверена. А ты помнишь?

— Ну... трудно сказать. Скорее всего, и в самом деле нечто туманное, маловероятное или незначительное.

— Ну вот! — обрадовалась женщина.— Тогда не будем с них начинать, хотя несколько я тоже выписала на бумажку. Оставим их напоследок. Начну с того момента, когда мы пришли в школу и ты меня вел за руку в первый класс.

Она с удивительной точностью стала перечислять массу деталей как по пути в школу, так и в первые минуты, проведенные на школьном дворе под присмотром родителей.

Все сходилось почти идеально, хотя для первоклассницы впечатления были более яркими и сочными, чем для второклассника. Тем не менее Светозаров частенько мотал головой и пожимал плечами, всеми действиями показывая, что его в пересказе слишком много не устраивает. А потом констатировал:

— Довольно все спорно, хотя не секрет, что мне в тот момент очень хотелось как можно быстрее встретиться со школьными товарищами, и я не слишком обращал внимание на твои восторги. К тому же в то время уже имелось достаточно видеокамер в руках у самых состоятельных родителей. Все эти детали могли быть засняты.

— Точно! Я совсем про это забыла.— Но при этом Елена нисколько не расстроилась, а деловито пошла по своему списку дальше.

Кое-что из ее рассказов Дмитрий и в самом деле не помнил совершенно. Часть припоминал смутно и с максимальным напряжением памяти, но подавляющее большинство «заметок из детства» сходились идеально. Даже если бы он колебался до сих пор, что слышит голос родной сестры, после такой проверки сомнения бы исчезли окончательно. Светозаров давно удостоверился, но просто обязан был показать свои сомнения всеми внешними своими проявлениями. По его жестам, мимике и пыхтению согласие получалось с точностью до наоборот: словно лишь малая часть пересказанного нашла подтверждение в его памяти.

Зато отвоеванное время дало возможность и самому вспомнить несколько важных моментов, ответы на которые он бы хотел получить немедленно. Особенно один, который он тщательно закамуфлировал среди всех остальных:

— Твои воспоминания довольно идентичны моим, но теперь бы и я хотел тебя спросить несколько основополагающих истин. Готова?

— Конечно, Димусик.— Кажется, Лене буркнули несколько угрожающих слов, потому что она тут же попросила: — Только, пожалуйста, не задавай тех вопросов, которые тебе запретили.

— Не беспокойся.

И он стал спрашивать. Быстро, коротко, часто.

В основном он спрашивал только о семье. Во что мать любила одеваться. Когда обычно возвращался со службы отец. Где они любили отдыхать. В каких позах и где фотографироваться. По какой аллейке парка прогуливались. Куда ездили отдыхать и на каком взморье сделана та или иная фотография. В какие дни и на сколько к ним приезжали бабушка с дедушкой.

Елена тараторила в ответ, захлебываясь от счастья и потока новых воспоминаний. Иногда она коротко задумывалась, иногда отвечала с лету. Очень редко жалобно выдавливала: «Не помню». По крайней мере, так могло показаться со стороны. Но на самый главный вопрос она ответила правильно. Да так правильно и многозначительно, что у Светозарова по спине мурашки побежали. Проведшая столько лет в далекой и страшной неволе сестра, не изменив даже тона, сумела дать в руки единственную тонкую ниточку, по которой он мог попытаться распутать этот древний и запутанный клубок. Что говорило лишь об одном: сама Елена не до конца доверяла своим опекунам и заранее постаралась хоть как-то подтолкнуть брата в правильном направлении возможного расследования.

Он спросил:

— А где была сделана одна из лучших фотографий родителей вместе с тобой? Я имею в виду ту, где они сидят на лавочке, а ты стоишь сзади, обнимаешь их за плечи и все происходит на фоне забора, увитого розами.

— Что-то знакомое.— Она задумалась на секунду и вскоре радостно воскликнула: — Вспомнила! Это ведь мы были в гостях у пана Анджея Дойника. И отец попросил тебя сделать фото. Потом еще я сделала точно такую же с тобой.

Вопросы продолжились с прежней интенсивностью, но вскоре телефон забрали из рук Елены, и опять послышался голос халифа:

— Мое терпение лопнуло. Наговоритесь после встречи. Надеюсь, у вас больше нет сомнений?

— Можно сказать, что нет,— согласился Торговец и тут же добавил: — Почти! Потому что последние сомнения развеются, когда я и в самом деле смогу обнять сестру без посторонних свидетелей.

— Что-то подобное я и предполагал,— не стал спорить Рифаил.— Ну а теперь перейдем к шкурному вопросу: когда вы сможете собрать нужную для выкупа сумму?

— Полагаю, вы смыслите в финансах? — вопросом на вопрос ответил Дмитрий и сразу продолжил: — Потому что должны понимать, подобные суммы наличности просто нереально быстро собрать в одном месте за короткое время.

— Понимаю. Поэтому и жду с терпением конкретного ответа.

— Сразу и конкретный ответ я дать не смогу, потому что подобной денежной операции еще никогда не производил. Для начала мне следует обзвонить всех моих посредников и торговых представителей, провести перемещение капитала по банковским счетам и сделать соответствующий забор наличности. Поэтому сию минуту сроки называть было бы слишком наивно. На это может уйти как два дня, так и две недели.

Какое-то время царила полная тишина в динамике. Видимо, халиф отключил кнопку подачи звука и советовался со своими сторонниками. Потом заговорил с полной уверенностью:

— Конечно, я осознаю все эти трудности и согласен подождать. Но сразу оговариваю максимум моего ожидания: пятнадцать дней. Если за это время нужная сумма собрана не будет, будем считать нашу сделку расторгнутой со всеми вытекающими последствиями.

Дмитрий подобными сроками несколько опечалился:

— Но у меня есть встречное предложение. Мне гораздо легче внести некоторую часть выкупа в виде драгоценных камней. Я даже готов отдать эти камни всего лишь за полцены их рыночной стоимости. Если вы на это согласитесь, средства будут собраны намного быстрее, а в итоге ваша выручка получится более значительной.

Опять повисла продолжительная пауза в переговорах. Хотя предложение и в самом деле выглядело выгодным. Драгоценные камни, просто обработав их в бриллианты, всегда можно сбывать на рынке и постепенно, и без особого риска. Тогда как помеченные деньги или переписанные номера на банкнотах все равно в итоге могут вывести на след шантажистов. Да и прибыль от камешков будет однозначно выше, чем при денежном обороте. При этом халиф и в самом деле показал основательную заинтересованность дополнительными бонусами:

— Как я понимаю, алмазы найдены не на Земле?

— Правильно понимаете. Хотя никакой разницы с земными они не имеют. Полностью аутентичны. Можете тщательно проверить.

— Проверим обязательно, не сомневайтесь. Но мне интересно ваше предыдущее предложение по поводу сотрудничества. Есть у меня шанс стать основным представителем нового «алмазного потока»?

— Вполне, хотя я и не думал конкретно о таком импорте на эту планету.

— Существуют ли другие драгоценные камни, кроме тех, что известны нам?

— О! Сколько угодно! — заверил Светозаров своего собеседника, одновременно подмигивая замершей возле него Александре: «Кажется, рыбка клюнула!» — Только вот иномирские камни — это не только дополнительное, немыслимое по величине богатство, но и верная смерть от рук монополистов подобного бизнеса на Земле. Они конкурентов рядом с собой не потерпят.

— Это не страшно,— с непонятной уверенностью заявил халиф.— Я сумею преодолеть любые подводные рифы любого бизнеса. Так что смело можете захватить для демонстрации и несколько камней, которые бы одним видом доказали свое иномирское происхождение. Они будут зачтены в состав выкупа по самому максимуму.

— Что ж, меня это устраивает. Надеюсь, что Елена до момента нашей встречи будет жить в роскоши и покое?

— Не сомневайтесь. Это в моих личных интересах.

«Еще бы! — мысленно воскликнул Торговец.— Особенно если он и в самом деле мечтает стать главным дистрибьютором оригинальных украшений на Земле!»

— Как будем держать связь? — спросил халиф.

— Постараюсь названивать на ваш мобильный телефон каждое утро, начиная с послезавтра. Дадите номер?

После диктовки номера они распрощались с довольными, полными оптимизма нотками в голосе. Зато сразу воскликнула долго сдерживавшаяся супруга Дмитрия:

— Ты ему веришь?

— Вынужден. Иного не дано.

— Но это и в самом деле Елена?

— На девяносто девять процентов,— подтвердил Светозаров, возвращая телефон настоятелю и высказывая очередную просьбу: — Пожалуй, мы и в самом деле откликнемся на ваше предложение и отметим наше бракосочетание в ваших стенах. Еще не поздно напрашиваться?

— Милости прошу! — гостеприимно воскликнул отец Клод и чуть не вприпрыжку помчался во внутренние помещения монастыря, раздавая на ходу команды.

Тогда как Александра молчанием поддержала подобное решение удалиться от неизвестно откуда следящего наблюдателя. Ведь при желании их и прослушивать могли с большого расстояния. Еще и развила это решение в нужном направлении:

— Никогда не пробовала древнего монастырского вина.

— Вряд ли оно здесь настолько древнее,— усмехнулся Торговец, поднимаясь по ступенькам на парадное крыльцо монастырского комплекса,— но попробовать надо. А потом я сразу начну названивать своим доверенным лицам. Со сбором такой огромной суммы стоит в любом случае поторопиться.

— Где же ты столько соберешь?

— У самого голова пухнет.

Но как только они скрылись за толстыми стенами, Светозаров попросил настоятеля:

— На самом деле пить и праздновать нам совершенно некогда. Вместо этого придется закрыться за самой прочной дверью и много медитировать. Разве что от еды не откажемся. Но к вам большая просьба: сделайте некое подобие праздника. За монастырем наблюдают и пусть думают, что и мы в этом участвуем. Все расходы я оплачу.

— Сочтемся! — отмахнулся отец Клод.— Тем более что наши тяжелораненые уже пошли на поправку и никто не сомневается в их выздоровлении. Так что это мы вам должны за их спасение. Выбирайте любую келью по вкусу. Сейчас вам принесут все самое лучшее из еды.

Уже собравшись подняться на второй этаж, Светозаров замер на месте и вновь обратился к настоятелю:

— У меня к вам еще одно вполне коммерческое и выгодное предложение.

— Слушаю внимательно,— подобрался монах.

— Не могли бы вы разместить в монастыре около ста человек: дети и их опекуны?

— Да хоть двести! Только что это будет за мероприятие?

— Они сейчас все...— Дмитрий замялся, подбирая правильные слова.— Как бы в дальнем путешествии. И в связи с моими бедами, перипетиями и трудностями это путешествие несколько затянулось. Разгорается крупный скандал, и по-любому путешественников придется предъявить широкой общественности. Но сделать это надо так, словно они и всю предыдущую неделю находились здесь безвыездно. Также обязан предупредить и о последствиях подобной услуги с вашей стороны: монастырь, скорее всего, навсегда перестанет быть тихой обителью. Вас просто замучают корреспонденты, полиция и даже Интерпол.

— Хм! Звучит настораживающе,— признался с озабоченным видом настоятель.— Но шум и явление нашего братства всему миру меня совершенно не пугает. Давно чего-то такого душа просит. А вот правомерность этого самого путешествия мне видится несколько странной и подозрительной.

— Понимаю и сразу обещаю: после прибытия сюда всей группы в ближайшие дни вы будете иметь возможность переговорить со всеми детьми, их опекунами и узнать истинную тайну самой сути нынешнего и сути будущих путешествий. Пока больше ничего добавить не могу. Разве что заказ большой партии продуктов должен быть сделан более ранними датами. Ну и остальная братия должна действовать вместе с вами как единый кулак.

— Конечно, мне надо будет с ними посоветоваться вначале,— часто закивал монах.— Но свое личное согласие даю сразу.

— Уже отлично! — Торговец протянул завернутый в плотную бумагу небольшой пакет.— Вот деньги, на первую неделю должно хватить на все про все. Если коллектив одобрит, сразу приступайте к закупкам, нас беспокоить не стоит. В первую очередь закупайте фрукты, они составляют более половины рациона детей.

— А если?..

— А если братия не согласится, перед моим уходом деньги мне вернете, и всего-то делов. Поищу другое тихое место.

— Хорошо, договорились.

Не разворачивая пакет, настоятель сунул его в складки своих просторных одеяний и отправился наружу, продолжая при этом отдавать во все стороны новые распоряжения о немедленном сборе обитателей монастыря. А парочка новобрачных отправилась на второй этаж.

Пока они двигались вдоль ряда тяжеленных дубовых дверей, молодая графиня Светозарова обратила внимание на совершенно новую древесину в некоторых местах:

— Что здесь произошло? И что за раненые?

— Недавно сюда нагрянули непонятные бандиты. Искали меня. Чуть всех монахов не порешили, но хорошо, что я с друзьями вовремя подтянулся и помог навести порядок.

— Изгнали этих бандитов?

— Зачем? Просто закопали где-то в лесу. Благо места здесь тихие. Как говорится: собаке собачья смерть.

— Да нет, собаки хорошие.

— Извини! Действительно недостойное сравнение.

Одна из келий понравилась Дмитрию больше всех наличием внушительного стола и одной широкой лавки. Еще одну он принес из соседней кельи. При этом он ни на минуту не переставал обговаривать с Александрой нюансы состоявшегося телефонного разговора с Еленой:

— Ты помнишь ту фотографию, которая стоит у меня на тумбочке?

— О! Отлично помню! — порывисто призналась она, но тут же несколько смутилась: — Я ее еще до последней черточки запомнила, когда твое личное дело изучала.

— Молодец. Так вот. Я никогда не знал, кто и где эту фотографию сделал, хотя только что Елена мне ясно дала понять: в этой загадке кроется и некая отгадка. Потому что я ну никак не мог быть в тот момент там и делать эту фотографию, я приболел и остался дома. А родители с сестрой поехали сами в гости к одному из польских приятелей отца. Я просто не знал, к кому конкретно. И я этого пана Анджея прекрасно помню, хотя и никогда не знал, где тот живет. Во время собственного расследования пропажи моих родных фамилия Дойник так ни разу и не всплыла в моих записях, я даже понять не могу, как я его упустил.

— То есть ты хочешь немедленно перенестись в тот самый район и поискать там эту виллу?

— Не перенестись, а, используя особенности этого монастыря, провести тщательный подсмотр всей местности, о которой я сейчас подумал. Мало того, впервые мы сейчас попытаемся вырваться отсюда в парном подсмотре, чего прежде я из этой святыни еще ни разу не делал.

— А я смогу? — сомневалась Александра.

— Не знаю. Но будем пробовать. С некоторыми людьми у меня это вообще не получалось.

Он тщательно объяснил супруге все тонкости парного подсмотра и показал, как и куда надо прикладывать правую ладонь. Как всегда, графиня Светозарова не сдержалась от нескромного вопроса. Придержав ладонь Дмитрия у себя на левой груди, она фыркнула:

— Однако! Ты так всех женщин прижимал?

— Всего лишь нескольких. Ничего личного, только деловые отношения.

Хотя тут же ему припомнилась Флавия с ее буйной экспансивностью, и он несколько смутился от непроизвольной лжи. Но разве обо всем вспомнишь в этой кутерьме!

Возникшее напряжение исчезло с приходом монахов. Те как раз вовремя нанесли в келью столько всяких угощений, что пришлось отшучиваться:

— Чревоугодие не даст нам покинуть это уединенное место как минимум месяц. Что же вы творите, братья?!

— Отец Клод распорядился, чтобы вы с первых же часов своей совместной жизни не познали трудностей и имели полный достаток,— чинно ответил один из монахов. И, уже прикрывая за собой дверь, добавил: — Наслаждайтесь покоем и уединением. Вас больше никто не побеспокоит.

Глядя, как ее муж закрывает дверь изнутри на засов да еще и подпирает массивной лавкой, Александра припомнила о беззащитности их тел в момент подсмотра:

— Ты не доверяешь монахам?

— Доверяю. Но мало ли кто сюда ворвется во время нашего «отсутствия»? Сейчас вся братия начеку, и захватить монастырь совсем непросто, но ведь все дело в том, кто именно будет захватывать.

— Ну да. Есть такие боевики, что впятером этот монастырь разнесут, несмотря на отчаянное сопротивление гражданских.

— Вот именно. Кстати! «Третья» в полном составе будет очень рада тебя видеть.

— Неужели они все живы?!

— Да что с ними случится! Воюют теперь за справедливость и делают добрые дела. Благодаря им и я тебя разыскал. Почитай, я всего на пару часов не успел в тот тюремный подвал, где тебя этот хиппи держал.

— А где они сейчас? — не унималась Александра, усаживаясь удобнее на лавке бок о бок с любимым.

— Ох! Ты себе не представляешь, как мне срочно к ним наведаться надо! — кручинился Дмитрий.— У них там такое ответственное дело! Но и Елену спасать надо немедленно.

— Думаешь, шантажисты заранее настроены тебя обмануть?

— Скорее всего. Наверняка боятся, что я не сдержу слово и все равно стану их разыскивать. По наводке сестры отыщу ее прежнее место жительства и легко пройду по следам до этого самого халифа Рифаила. Или кто он там на самом деле.

— Но если они поступят честно?

— Отдам им все обещанные бонусы и еще от себя добавлю,— заверил Торговец и стал поторапливать.— Потом обсудим. Начинаем. Не забывай прислушиваться к моему шепоту, давлению моего пальца и дисциплинированно отклоняться назад по моим командам. Помни, если ты резко выйдешь из подсмотра, то окажемся здесь и нам снова придется настраиваться десять минут. Отклоняйся по чуть-чуть, замирая в подпространстве.

Вместо ответа Александра лишь умильно чмокнула его в скулу. Потом послушно закрыла глаза и стала внимательно прислушиваться к ощущениям. При этом она с точностью метронома начала внутренне отсчитывать секунды, приготовившись считать до шестисот. Может, кто-то ошибся, но первый шепот она услышала уже на третьей минуте, когда в правую ладонь женщины равномерной пульсацией стало проникать тепло:

— Однако! Шура! Да у нас синхронизация происходит вдвое быстрее, чем обычно!

К началу пятой минуты пульсация достигла сердца, и оно стало биться в унисон с сердцем Торговца. Полная синхронизация завершилась в конце пятой минуты, и опять послышался восторженный шепот:

— Великолепно! А теперь, моя сладенькая, открывай глазки и медленно наклоняйся вперед.

Александра глаза открыла, но сразу ничего перед собой не увидела, кроме рваного, вихрящегося космами тумана. Но как только стала наклоняться, туман раздвинулся, открывая сравнительно чистое, нормально просматриваемое пространство. Сравнительно, потому что там, куда они подсматривали, как раз шел обильный ливень. Что еще больше добавило некоторый дискомфорт ощущений. То, что она будет смотреть вниз из положения «лежа на животе», она уже ожидала. Хотя и яркое ощущение сидящего на лавке тела сбивало с нормального восприятия и осмысления происходящего. Но вот проносящиеся попутно за взглядом струи воды вносили еще больший дисбаланс в восприятие мира. Все вверх тормашками, да еще и голова остается совершенно сухая. Нонсенс! Так и хотелось непроизвольно отпрянуть, возвращаясь в нечто привычное и незыблемое.

Хорошо, что Дмитрий прекрасно понимал происходящее и, уверенный, что в шуме дождя их не то что не услышат, но и не увидят, заговорил обычным голосом:

— Вот и прекрасно! Главное, не верти головой, а то вода начнет у тебя стекать по щекам и забиваться в ушки. Можешь вращать только глазами, хотя вначале и этого делать не советую. Просто привыкни к данному положению и веди себя расслабленно. Подобное наблюдение среди дождевых струй считается самым благоприятным, ведь никто вверх при ливне не поглядывает, а из окон домов мы будем выглядеть как парочка непонятных, размытых непогодой птиц. Конечно, если не высунем наружу всю голову вместе с плечами.

Она тоже решила попробовать свой голос, заодно стараясь показать, что держится бодро и быстро адаптируется:

— Да, тогда мы станем похожи на летающие бюсты.

— Ха-ха! Вот так и возникают мифы про инопланетян.

— Но вдруг нас сверху атакует какой-нибудь орел? Или просто ворона клюнет?

— Не смеши меня, умоляю! Нас сверху совершенно не видно. Только чуть со стороны и снизу.

— А как мы будем передвигаться?

— У меня для этого достаточно возможностей. А ты остаешься со мной в постоянной связи, и потеряться не сможем даже на дальнем периметре урагана. Сейчас мы над тем самым пригородом Лодзи, где, по моим прикидкам, и находится вилла того самого пана Анджея. У поляков принято красиво оформлять имена хозяев на калитках или воротах, так что если за эти двадцать лет Дойник не сменил место жительства, то мы его обязательно разыщем.

И они приступили к поискам. Район вообще-то оказался не маленьким. Более восьми десятков улиц, с общим количеством особняков, превышающим тысячу. Причем сразу бросались в глаза великолепие и старинная основательность возвышающихся зданий; солидность, крепость окружающих их заборов; частые домики привратников, а то и охраны на выездах; многочисленные породистые собаки, разлегшиеся в сухих местах под навесами. К слову сказать, реакция собак на замеченные ими фрагменты проносящихся или порой зависающих на месте лиц была одинаковая: они припадали всем телом к земле и замирали.

Чем весьма заинтересовалась Александра:

— Если они нас видят, то почему не лают?

— Осмелюсь разочаровать вас, дорогая графиня, своим незнанием.— Ее супруг с каким-то особым упоением произносил новый титул Александры.— Загадка, которую я воспринял как должное. Ведь собаки людьми до конца еще не изучены, несмотря на их наличие в большинстве миров. Разве что некоторые утверждают, что разум этим животным все-таки присущ. Именно вследствие подобных утверждений я и сделал вывод, что, замечая наши фрагменты лиц при подсмотре, эти друзья человека на каком-то ином уровне осознают, что в нашу сторону опасно даже лаять. Мы — это нечто высшее, которое может после оскорбительного лая уничтожить как самих собак, так и их хозяев. А так как основной принцип у этих животных все-таки защита, то своим молчанием они в данном случае и защищают свою территорию.

— Ой! Какая сложная теория.

— Ничего, имеешь полное право теперь придумать нечто попроще. Если желание появится и время.

Отыскать искомую виллу удалось на втором часу поисков. К тому времени ливень несколько стих, и освоившаяся Александра уже вовсю крутила головой во все стороны, не обращая внимании на мокрые уши и щеки. Еще и восхищалась при этом новыми ощущениями, довольно улыбаясь на ворчание своего супруга:

— Вода холодная! Можешь и горло простудить, и уши.

Но именно она первая рассмотрела изящную надпись латинским шрифтом на основательном опорном столбе для ворот и калитки.

— Смотри! «Анджей Дойник»!

— Верно! Но теперь очень тебя прошу, помалкивай и прислушивайся к давлению моего пальца. Проведем полный осмотр.

Начал он осмотр как со двора сразу за воротами, так и с внутреннего двора, который образовывался великолепным зданием в виде буквы «П». Как ни странно, но ни забора с розами, ни до боли знакомой скамейки нигде не заметили. Продвинулись даже на расположенный на территории усадьбы небольшой, отменно ухоженный участок леса, но и там тщательный осмотр не дал каких-либо результатов.

— Странно,— пробормотал Дмитрий.— Получается, что Елена намекала на что-то другое. Но вот на что именно? Придется осматривать весь дом, а если понадобится — и допрашивать самого хозяина. Если он здесь.

Как оказалось, пан Анджей не просто был в доме, но, словно по заказу, сам появился перед взорами тайных наблюдателей. Дождь к тому времени закончился совсем, и среди облаков стали намечаться первые окна с голубым небом. По этой причине и вышел хозяин дома вместе со своим гостем на просторную наружную веранду, где располагался стол и несколько удобных стульев. Пара мужчин волокла бутылку местной водки «Житнювка», стаканы и вазочку с оливками. Да и судя по их раскрасневшимся и довольным физиономиям, они только что встали из-за стола после обильного угощения. На свежий воздух вышли, по всей очевидности, покурить да добавить внутрь своих организмов по изрядной порции алкоголя. Уж такая была устоявшаяся традиция в этих краях. Польский язык наблюдатели понимали преотлично, поэтому разместились у них за спинами под самым потолком и приготовились немного послушать.

— Ну видишь! — восклицал пан Анджей, невысокого роста мужчина, но с идеально ухоженным внешним видом.— И не надо никаких этих кондиционеров, если на улице полное блаженство и красота. От этих холодящих агрегатов только сухость в горле и противная ангина преследует.

— Но ведь и тут бывают очень жаркие дни,— возражал его гость, с полностью лысой головой и несколько раскосыми глазами. Он отдаленно походил на азиата, хотя исконно европейский костюм высокого качества и чистый выговор скорее намекал на его местное происхождение.— Значит, установка кондиционера все равно себя окупит. Или тебе денег жалко?

— Шутишь? — фыркнул хозяин дома.— Мне для семьи ничего не жалко. Как видишь, не экономлю. Да и чего себе отказывать? Другой вопрос, что ни моей жене, ни детям это поголовное увлечение охлаждающими установками решительно не нравится. За модой не гонимся.

— Кстати,— гость несколько воровато оглянулся на двери, ведущие во внутренние помещения, и понизил голос,— а как поживает твоя первая супруга со старшими детьми?

— Да что с ней будет! — недовольно скривился пан Дойник.— Живет как трутень, на моем полном обеспечении. Хорошо хоть дети давно взрослые и сами на себя зарабатывают. Но то, что она мечтала и эту виллу у меня отсудить, я ей никогда не прощу. Все ей мало!

— Увы! — взгрустнул и его приятель.— Уговорить женщину легко, а вот избавиться от нее ой как трудно.

— О! Пан, как всегда, прав! — воскликнул Анджей с улыбкой, ловко разливая водку по стаканам.— За это надо выпить.

Они опрокинули алкоголь в глотки, закусили оливками и потянули в рот сигареты. После того как над ними повисло облако удушливого дыма, хозяин дома кое-что вспомнил:

— Но ты так и не пытался через суд отобрать у бывшей свой дом? — При этом он махнул рукой куда-то вправо.— Я там часто прохаживаюсь с собакой и вспоминаю, как мы загуливали у тебя под шашлычок и... прочее.

После чего он тоже оглянулся на дверь.

— М-да, были времена,— согласился гость и печально помотал головой.— Но разве у той сучки что-то заберешь? Да я, по большому счету, даже рад, что удалось отделаться от нее только такими потерями. С тех пор беру пример с тебя и стараюсь влюбляться только в русских женщин.

— Ха! А кто меня перед разводом отговаривал?

— Так не соображал тогда. Зато теперь от всей души завидую,— признался мужчина и скорбно погладил свою лысину.— До сих пор себе такую умницу и красавицу отыскать не могу. И деток она тебе вон каких подарила.

— Да!..— с самодовольством и гордостью протянул пан Дойник.— Тут мне явно повезло. Успел вовремя сманить девочку из лап одного львовского дельца.

— Того самого? — проявил необычную информированность гость.

— Помнишь его? — оживился Анджей.

— Еще бы! Только он один умел в нашей компании всех перепить. Да и во Львове мы один раз с ним в лес выезжали на пикник. Такое пиршество до конца жизни не забудешь.

— Вот-вот! С помощью его тяги к этим самым пиршествам мне и удалось перетянуть Валечку в свою постель.

— Так наливай! За такой успех всегда приятно выпить.

Дальше приятели перешли на темы швейного производства, которым пан Дойник в основном занимался, и подслушивать их стало совсем неинтересно. Александра почувствовала однократные нажимы пальца у себя под левой грудью и медленно подалась в подпространство. А там услышала шепот:

— Вряд ли мы что услышим интересное в этой пьяной болтовне. Так что давай внимательно осмотрим дом.

Но дальнейший осмотр всего здания и даже его подвалов ничего существенного не принес, кроме полного недоумения Торговца:

— Ничего не пойму! Почему Елена отправила меня именно сюда?

— Скорее всего, надо плотно допросить этого ухоженного поляка,— прошептала в ответ Александра.— Если его правильно потрясти, то он обязательно должен вывести на какой-нибудь след.

— Не волнуйся, обязательно потрясем,— пообещал ее супруг и коротко задумался.— Но давай вначале заглянем в дом, который раньше принадлежал лысому. Так, на всякий случай. Как говорится, для успокоения совести. Судя по их жестам и словам, особняк находится где-то совсем рядом. Мало ли что.

И вскоре они уже замерли в ином дворе. В той самой точке, откуда и была сделана двадцать лет назад таинственная фотография. Та же самая до боли въевшаяся в память обстановка и перспектива. Знакомая, только перекрашенная чуть в другой цвет скамейка. И тот же самый на заднем плане забор, только теперь уже полностью закрытый колючими зарослями декоративных роз.

А из губ Дмитрия Светозарова вырвалось непроизвольное восклицание:

— Так вот на кого Леночка намекала в первую очередь! На лысого!

Глава вторая

Новые враги

Семеро статных, видных мужчин ввалились в гостиничную комнату с громким топотом и хмурыми лицами. Хотя вид стоящих на столе разносолов, овощных закусок, заливных блюд и бочонка с далийским вином сбросил несколько излишнее напряжение с лиц вошедших, раздевались они и скидывали с себя холодное оружие с неимоверным раздражением. А рассаживались на стулья вокруг стола с таким видом, словно собирались идти в бой или пить нечто отравленное.

Парочка слуг поспешно наполнила вином расставленные на столе кубки, после чего один из них встал за спиной у самого солидного и седовласого мужчины:

— Господин первый канг, прикажете подавать горячее сразу?

— Нет. Вначале нам и этой закуски для длинного разговора хватит. Что в гостинице творится?

— Все спокойно. Посторонних на жилом уровне нет, все комнаты уже выкуплены нашей миссией.

— Людей расставил?

— Так точно. Все на охране этого помещения, как по сторонам, так и снизу, и с чердака. В общем зале тоже два наших наблюдателя.

— Хорошо, идите. Когда потребуется горячее — дадим знать.

Когда слуги вышли и плотно закрыли за собой дверь, все семеро дружно сдвинули свои кубки и пророкотали первый тост:

— За нашу ледяную владычицу!

После опустошения кубков раздалось одобрительное кряканье, и крепкие руки потянулись за изысканной закуской. Но первый канг не дал долго наслаждаться чревоугодием:

— Господа канги! Проверьте каждый свой сектор вокруг этого помещения. Не хватало, чтобы нас случайно подслушал кто-нибудь из местных.— И только после поочередных кивков каждого из своих коллег продолжил: — Понимаю, насколько все сильно проголодались, но вначале следует поговорить о деле. Поэтому предлагаю: высказаться каждому по теме его расследований и наблюдений. Пока один будет говорить, остальные слушают и подкрепляются. Согласны? Тогда кто будет первым докладывать?

К тому времени самый худощавый и жилистый среди кангов успел доесть внушительную чашу с заливным языком и удовлетворенно выдохнул:

— Перехватил малость, так что готов и поговорить.— Он откинулся на спинку стула, обвел взглядом продолжающих насыщаться сотрапезников и уныло выдохнул: — Но сразу вынужден огласить самое печальное: предателей и легких до наживы осведомителей здесь мы вряд ли отыщем.

Первый канг скривился:

— Что-то ты, Хейби, стал слишком осторожным. Может, хоть со временем кого-то подцепим?

— Только если поручим это дело одному из нас. Остальные погорят! — заверил докладчик многозначительно и продолжил: — В целом королевство Ягоны прямо-таки переполнено лояльными подданными, которые только и мечтают, чтобы доложить в охранку о любом подозрительном или слишком любопытном иностранце. Хорошо еще, что мы не сразу нахрапом полезли с подкупами и подношениями, а попытались вначале разговорить иных купцов, заезжих работников и даже гастролирующих здесь артистов. Причем взяли на вооружение метод полного одобрения на словах бдительных людей при поимке шпиона. Метод подействовал. Передо мной и моими помощниками любой подвыпивший собутыльник начинал безгранично хвастаться многочисленными историями, в которых не менее многочисленные резиденты сразу же попадались на подкупе или шантаже местных представителей королевской власти. Оказывается, по местному закону служивый, берущий взятку, смело оставляет себе половину, а вторую половину вместе с взяткодателем сдает в ближайшую жандармерию. Порой при этом еще и провоцируя доверчивых шпионов рассказами о надуманных жизненных трудностях. Но больше всего меня удивил факт, что некоторые сдают полученную взятку полностью, да еще и от себя готовы доплатить, лишь бы остаться спокойными в привычной среде обитания. Причем вышеупомянутая среда обитания в Ягонах на зависть всем остальным соседям. Мы тут прикинули попутно видимый уровень достатка...

— Ладно,— перебил его первый канг,— это уже не твоя тема. Делай выводы: как нам здесь дальше разведку вести?

— Придется открывать солидное торговое представительство и только под его вывеской постепенно наводить мосты и нужные знакомства. А нашу лучшую тройку агентов внедрить непосредственно в королевский дворец. Думаю, наш Жигало и обе феи кого угодно своими ласками окрутят.

— И кого выбрали в жертву? — спросил канг с заметным шрамом на лбу.

— Пока ищем.— Худощавый тяжело вздохнул и как-то без особой радости взглянул на свою тарелку, на которой закуска уже возвышалась горкой.— Тут надо особо тщательно все продумать, потому что пока вся надежда наша на любовные привороты да на умения наших агентов вскружить голову. Если и тут не получится...

Ведущий совещание седовласый канг как раз обгрызал внушительную гусиную ножку, поэтому лишь согласно покивал в ответ и перевел вопросительный взгляд на того самого сотрапезника, который внешне отличался шрамом на лбу.

— Мои сведения тоже не слишком обширные,— признался тот с ходу.— Про современное оружие узнать ничего не удалось, так что до первой серьезной стычки можем лишь предполагать о силе и дальнобойности. Как и о количестве живой силы. Практически все войско находится вне стен города, в близрасположенных лесах, и рисковать агентами, посылая их в чащу «за грибами», я не стал. По брошенным вскользь фразам можно догадаться, что там королевские генералы муштруют свои подразделения в течение всех рабочих дней недели, причем каждый воин, помимо одного постоянного выходного дня, имеет еще один, который ему выпадает в разное время, раз в неделю. Но с другой стороны, на улицах Вельги праздношатающихся, а тем более пьяных в стельку службистов заметить не удалось. В трактирах они сиживают частенько, там и ночуют, у кого семей нет, но все равно, по всем наблюдениям, получается, что уланов, кавалеристов, пехотинцев или все тех же гвардейцев в столице невероятно мало. То есть подтверждается предположение, что воюют они не количеством, а умением и неизвестным оружием. И пока мы о нем не узнаем все подробности, любое нападение на Ягоны будет трактоваться как самоубийство.

— Для пробной войны всегда найдутся придурки, любящие помахать мечами,— заметил его сосед справа.— Тем более если на них будет оказано должное магическое давление и они не побегут, как эти трусливые ледовые берсерки.

На некоторое время за столом установилось относительное молчание, во время которого канги перебирали в памяти события трехгодичной давности. Именно тогда король викингов Ники Туйвол повел свою многочисленную армию по рекам на Вельгу, но был уничтожен вместе с его жрецами. А остальные северяне позорно сбежали, рассказав потом о страшных речных духах, уничтоживших непобедимый боевой драккар, флагман великого флота.

Воспоминания для первого канга оказались особенно неприятными и болезненными:

— Ведь настаивал тогда послать с этими немытыми берсерками парочку кангов для подстраховки! Как чувствовал, что не справятся! Да и не знаем ничего толком. Одни слухи да сказки! Ну а с остальными своими недругами как Бонзай разобрался?

— Тоже ничего, кроме сплетен и легенд неправдоподобных.— Мужчина нервно погладил свой раскрасневшийся шрам.— По всем собранным рассказам, летописям и былинам, получается следующая картина. Вначале Бонзай Пятый отправился со своим главным шафиком к границе на запад и там тайно встретился с находящимся тогда в опале Марио Льером. Герцог ухватился за предоставляемый ему шанс и вместе со своим другом детства графом Дьярти Зденкером поспешил в столицу Опалов, где решительно захватил власть в свои руки. Тогдашний король Барбо Ягон — между прочим, двоюродный дядя здешнего монарха — как раз двигался со всем войском на Вельгу. Но после переговоров и, так сказать, передела власти за его спиной Барбо оказался немедленно убит собственными генералами. Война закончилась, так и не начавшись. Хотя ходят слухи, что убил его лично Бонзай Пятый. Но как он это сделал, не поддается никакому логическому осмыслению.

— Еще поговаривают,— вставил худощавый канг, на мгновение оторвавшись от своей опустошаемой тарелки с закусками,— что Барбо Ягона, как и Ники Туйвола, уничтожил все тот же пресловутый шафик Дин.

— Есть и такие утверждения. Как и то, что этот Дин сумел сосватать старшую дочь короля Марио за местного самодержца. Теперь эти два королевства настолько сильны дружбой и взаимопомощью, что создавшийся союз уже может свести на нет любое завоевание этих земель. При этом не следует забывать, что Опалы по территории и численности населения почти вчетверо превосходят Ягоны.

— Да это мы помним, Клейк,— несколько раз кивнул первый канг, подставляя свой опустевший кубок под струю далийского вина.— Гораздо опаснее выглядит дружба Бонзая с Визенской империей. Та раза в три больше обоих королевств, вместе взятых. И уж если ее армии вмешаются в заварушку, то никакой пользы от тотальной гибели викингов мы не получим. При желании их объединенная армия потом и Север легко захватит.

— Вполне.

— Но как случилось, что визенцы отказались от завоевания Ягонов?

— И в этой истории полно секретов и таинственных недомолвок,— погрустнел Клейк.— Просматривается только одна причина, которую можно принять за рабочую гипотезу. Виной всему стала какая-то злобная церковь, приносящая жертвоприношения и тем самым настроившая против себя все население империи. Мало того, церковники и в Ягоны стали протягивать свои загребущие ручки. Ну а Бонзай взял да и казнил всех до единого. После чего и императору Константину Решительному оказал всемерную помощь тайными силами, оружием и несколькими отрядами самых лучших воинов. Как итог, церковь оказалась полностью выжжена, а вся заслуга в начинании борьбы с ней легла лаврами на головы Бонзая Пятого и императора Константина Решительного. Так что теперь визенцы за любого подданного Ягонов готовы глотку перегрызть. И опять-таки во всех этих подвигах и событиях замешан шафик Дин. Но самые дикие сказки сказывают о путешествии здешнего самодержца и все того же присноизвестного Дина на Юг. Там они такое вытворяли...

— Выпей и закуси,— посоветовал первый.— Пусть про Юг нам Осмол рассказывает. Если, конечно, он успел хотя бы червячка заморить.

Самый тучный и краснощекий мужчина поспешно заглотил внушительный кусок мяса с хреном, запил это все вином и с некоторым сожалением вздохнул:

— Разве что «червячка»! — сам усмехнулся вместе со всеми и продолжил: — А про Юг не рассказывать надо, а лететь туда. Причем немедленно. Я сегодня уже все выяснил, сколько стоит билет на дирижабль до побережья и через океан Больших Монстров. Теперь его именно так называют. Наши карты устарели.

— Лететь? — воскликнул с наигранной патетикой Хейби.— Скорее всего, тебя ни один их летательный шар не поднимет.

— Зря смеешься,— нисколько не обиделся толстяк.— Я два дня возле их верфей и причалов крутился и такого насмотрелся! Они сотнями людей перевозят! Порой столько товара и драккар грузовой не подымет. Летают над облаками. Со скоростью втрое быстрее самой резвой лошади. Диву даюсь, почему они до сих пор на Север не летают и нас еще не высмотрели?

Сразу несколько кангов благодушно скривились, но за всех высказался Клейк:

— Над нами густой туман. Вряд ли они что с неба рассмотрят.

— Ну, разве что...

— Но про Юг ты что расскажешь? — настаивал первый.

— И много и мало. Бонзай Пятый отправился туда вместе с шафиком Дином, каким-то образом заставил тамошнего императора подписать кабальный договор на поставку бесценного слантерса и наркотических корешков акстрыга. Мало того, забрал оттуда двух лучших шафиков, которые теперь его защищают, и еще какие-то таинственные магические устройства. По предположениям, летали они на одном из первых дирижаблей. Хотя по времени даже на таком скороходном транспорте они никак не могли успеть сделать столько дел и великих свершений за такой небольшой срок. Поэтому следует немедленно воспользоваться недовольством Юга и все детали существующих отношений выяснить прямо на месте. Как и всю историю визита, или что там случилось на самом деле. Поговаривают, что шафик Дин туда наведывается слишком часто, а значит, некоторые его секреты могут находиться именно за океаном Больших Монстров.

— Ну да,— задумчиво, но с некоторым ехидством протянул худощавый Хейби.— Заодно и на морских чудовищ полюбуешься.

Толстяк уже донес до рта следующий кусище мяса, но оторвался на секунду от ужина, безразлично буркнув:

— Лети ты!

Но по кислому выражению на лице коллеги сразу читалось, что того не слишком тянет подниматься над самыми высокими облаками. Ведущий собрание тоже отстал от Осмола, понимая, насколько тот любит основательно поесть, и перешел на опрос остальных кангов. Один поведал о жизни простого люда в столице и ее окрестностях. Второй — о существовании неизвестных и строго засекреченных предприятий и мануфактур. Вернее, только о тех, которые можно было рассмотреть издалека на берегах рек, в гуще лесов или на склонах гор. Ну и те жалкие крохи сведений о том, что же на тех предприятиях производили.

Последний канг поведал о крепостных стенах, возведенных вокруг столицы Вельги, и завершил свои наблюдения утверждением:

— Мне пришлось все стены и башни исползать на коленках и ощупать массу камня собственными ладонями, поэтому могу утверждать твердо: как фортификационные сооружения те ни на что не годятся. Да, они смотрятся неприступно, мощно и прекрасно! Но не более того. Так не строят, таких стен не бывает. По крайней мере, по нашим понятиям тактики и стратегии обороны города или осадного положения. Или это чисто декоративные сооружения, или они построены с учетом использования неизвестного для нас оружия.

И опять возникла пауза, которую исследовавшие несколько дней Вельгу чужестранцы заполнили очередным тостом не совсем понятного для посторонних содержания:

— Да не растает в века ледяная решительность нашей владычицы!

Закусили остатками холодных блюд и требовательно посмотрели на председательствующего. Видимо, горячие блюда следовало подать уже давно. Но седовласый не спешил, решив подвести кое-какие итоги и распределить роли на завтра.

— С утра начинаем действовать по-другому. Ты, Дилит,— обратился он к последнему докладчику, который считался самым лучшим военным инженером,— немедленно отправляешься в Визенскую империю и продолжишь собирать данные о создавшемся союзе. Попробуй отыскать те клинья, которые можно вбить между государствами, умертвив их добрососедские отношения. Ты, Клейк, с тем же самым заданием отправляешься в королевство Опалов. Обрати особое внимание на возможность устранения существующего там монарха. Желательно покончить с ним одновременно с Бонзаем.

— Хорошо бы,— Клейк непроизвольно погладил свой шрам на лбу,— устранить всех одновременно.

— Несомненно! Но дело оказалось для нас в данный момент почти неразрешимым, и мы просто обязаны к нему подготовиться более тщательно. Нахрапом тут не получится.— Первый с досадой мотнул головой.— А ты, Хейби, с завтрашнего дня начинаешь открывать торговое представительство. Поэтому все оставшиеся средства получаешь в свое полное распоряжение. Трать их как хочешь и куда хочешь, но чтобы вокруг тебя уже через неделю роились просители, посетители, прихлебатели и любители легкой наживы. Пусть даже подумают, что ты бестолковый и не совсем дальновидный торгаш, который вкладывает огромные деньги в совершенно неперспективные дела.

— Не прогорим? — засомневался худощавый коллега.

— Потом наверстаем! Да и ледяная владычица наши действия явно одобрит.

— А?..— попытался спросить грузный Осмол.

— Ну а я отправлюсь домой и постараюсь все доложить об увиденном здесь. Вас, наверное, удивит, но наша владычица предполагала именно такое развитие событий и обещала мне быть готовой к немедленному отъезду сюда и принятию личного участия в свершении справедливого возмездия за наши неудачи.

— Как?! — вырвалось недоверчивое восклицание у Дилита.— Владычица не побоится сама побывать в логове такого опасного врага?

— Ха! Ты даже не подозреваешь о всех ее возможностях, умениях и бесстрашии,— нравоучительно заметил седовласый.— И поверь мне, она сама легко может справиться со всеми здешними шафиками, королями и императорами. А уж если она прилетит на ледяном драконе...

Пока его коллеги восторженно кивали после такого утверждения, он встал, прошел к двери и, приоткрыв ее, крикнул:

— Подавайте горячее! — Вернувшись за стол, рубанул ладонью воздух: — Все! О деле больше ни слова! Продолжаем ужин!

Канги с облегчением сбросили окружавшие данное помещение магические заслоны, мешающие подсмотреть или подслушать все здесь происходящее. И совершенно при этом не подозревали, что полная видеозапись их последних разговоров уже копировалась и готовилась для просмотра его величеству королю Ягонов Бонзаю Пятому. И в скором времени монарх уже взволнованно восклицал:

— Вот тебе и шафики! Вот тебе и шпионы! Но куда же это Дмитрий запропастился? Неужели не чувствует, как он мне здесь нужен?

Глава третья

На тракте Магириков

Ждать своего работодателя воины «третьей» могли хоть неделями. Благо что еды, усидчивости с железной выдержкой, местных средств обмена для любой торговли хватало. Пожалуй, лишь боезапас сильно истощился во время последнего боя за караван с ларцами Кюндю. Но на сон и обжорство это бы не повлияло. Да вот только праздное времяпрепровождение не совсем вписывалось в боевую концепцию жизни группы, состоящую в последнее время из удивительных, меняющих все основы мироздания событий. Хотелось как можно скорее завершить начавшуюся эпопею с черным монолитом и обрести долгожданную свободу от всех ратных дел. Ну и, чего уж там скрывать, получить торжественно обещанную, а теперь уже и законно причитающуюся за свои подвиги награду. А в том, что выходцы с Земли ее получат обязательно, в свете выясненных возможностей Торговца, никто ни мгновения не сомневался.

Поэтому все и решили проявить некоторую инициативу. Вполне справедливо при этом рассуждая: задание перед нами поставлено давно и кардинально за последние дни не изменилось. Вершина Прозрения как подлежала тотальному уничтожению, так и сейчас подлежит. По крайней мере, Дмитрий Светозаров свой приказ на диверсию не отменял.

Помня об этом, ближе к полночи, так и не дождавшись появления Торговца в пещере, воины приступили к обсуждению предстоящих действий. Старший группы начал со вступления:

— Выспались, наелись, теперь пора и повоевать немножко.

Хотя балагур Петруха не преминул пошутить на эту тему старой присказкой:

— Солдат спит — служба идет! — Он вместе с черноокой красавицей Даной явился в общий каминный зал самым последним, и, судя по их обоюдному раскрасневшемуся виду, они в своей келье за все послеобеденное время вряд ли даже несколько минут прикорнули.— Так что предлагаю еще одни сутки выделить на полноценный отдых, а уж потом...

— М-да, разбаловала ты его,— со вздохом констатировала Сильва, с сочувствием поглядывая на умиротворенную, замершую с осоловевшими глазками подругу.— Ау! Дана! Проснись! Чем тебя этот шалопай расслабил, что до сих пор выглядишь словно муха сонная?

Целительница немного смутилась и принялась поправлять растрепавшиеся волосы и оглаживать раскрасневшиеся щеки. На что дотошный немец, пряча, как и все остальные, понимающую улыбку, предложил красавице:

— Лучше тебе выбрать для себя отдельное помещение. Как раз возле меня очень удобное есть. А то, судя по твоим крикам, этот Петруха слишком уж увлекается отработкой на тебе приемов при допросе захваченных «языков». Да и не только мне ваши усиленные тренировки по выбиванию истины спать мешают.

— А тебе что, завидно? — Дана уже пришла в себя, заметно оживилась, и глаза ее опасно прищурились в сторону Курта.— Так мы и тебе повелительницу найдем.

— Только этого мне не хватало! — успел буркнуть немец.

— А чего так? Вот и Петруха совсем недавно ярым женоненавистником считался, а теперь гляди, как вокруг меня кренделя выписывает.— Она повернулась к Сильве: — Ты знаешь, он мне тоже предложил, чтобы мы свои баронства рядом выпросили. Мол, выгода от этого будет тройная.

— Может, и замуж за него предлагал? — картинно заахала подруга.

— Да чё там скрывать, предлагал.— Целительница оценивающе осмотрела довольного, как мартовский кот, парня.— Только вот я сказала, что подумаю, а если и соглашусь, то только после того, как он свое баронство на мое имя перепишет. Так сказать, подарок вместо обручального кольца.

Мужская солидарность заставила всех бойцов возмущенно между собой переглянуться.

— Хоть немного совести надо иметь! — возмутился Василий.— Эдак тебе понравится всех претендентов облапошивать еще до женитьбы и оставлять доверчивых парней с одной котомкой за плечами.

— Действительно,— поддержал его и Курт.— Настолько прагматичными и меркантильными даже немки не бывают. Да и вообще, посмотришь на такую, поневоле женоненавистником заделаешься!

— А ты меньше посматривай! — по-дружески пригрозила Дана и перевела взгляд на своего ухажера: — Так что, переписываешь?

— Прямо здесь, сейчас и кровью? — фыркнул Петруха и, рассмеявшись, подтвердил: — Запросто!

— А если она тебя обманет? — удивился Курт.

— Ха! Подумаешь! Значит, не прошла первую проверку на жадность и вшивость,— беззаботно рассуждал парень.— И лучше пусть это случится сразу, чем после года совместной жизни и рождения двойняшек. А баронство для такой проверки — невелика потеря. Как лучший снайпер, я себе еще и графство целое настреляю.

— Правильно, Петр! — похвалила его Сильва.— Слова настоящего рыцаря.

Тогда как Дану заинтересовал вопрос о детях.

— При чем здесь двойняшки? — спросила она несколько испуганно.

— О! Это фамильная фишка нашего рода,— стал хвастаться Петр.— Мечта любой женщины. От наших мужчин всегда рождаются либо двойня, либо тройня. Дед был одним из четверни, а его прадед по документам имел сразу три сестры и одного брата одного с ним дня рождения. Вот где весело было! Не то что я со своей сестрой постоянно дрался за единственную игрушку.

— Ага, действительно весело,— не на шутку задумалась целительница, не замечая, как Петруха при этом хитро и многозначительно подмаргивает остальным товарищам.

Василий осудительно крякнул:

— Не о том говорим! Медведь еще не убит, а они его шкуру делят. Получите вначале эти баронства, а уж потом их делите вместе с двойнями и тройнями. Переходим к делу. И давайте все-таки решать, куда мы всю свою взрывчатку закладывать будем? Неужели никак ее поделить не получится?

Петруха сразу посерьезнел и отрицательно замотал головой:

— Никак! Этот черный монолит — нечто поразительное. Причем как по величине, массивности, так и по своей несокрушимости. Так что максимальный заряд придется закладывать именно там. Да и то не хватит.

Сильва вдобавок только печально несколько раз кивнула. Выводы о предстоящей диверсии получались неутешительные: монолит в лучшем случае удастся только повредить.

Потому что с самого утра все воины, кроме оправляющегося после серьезных ран Василия, напряженно занимались делом, проводя разведывательные и подготовительные мероприятия. Курт с Даной интенсивно обошли максимально возможное количество пещер других отшельников и постарались завязать если не дружеские, то добрососедские отношения. Причем везде немец представлял Дану временным коллегам как свою супружницу, согласившуюся переехать пожить на некоторое время на тракт Магириков. Повод для визитов и опросов действительно получался уважительный, так что познакомиться удалось со многими. Хотя находились и такие отшельники, которые разговаривать с соседями не захотели, прикрываясь обетом молчания или иными причинами мистического толка. Таких мизантропов в «спальных» долинах тоже хватало. Не говоря уже о том, что подобные ознакомительные визиты в среде отшельников были не приняты.

Тем не менее пара разведчиков еще больше увеличила общий объем сведений, слухов и предположений как про сам черный монолит, так и про Ворота вместе с трактом. К сожалению, чем больше сведений появлялось, тем больше возникало вопросов. Причем с большинством из них без личного участия Торговца разобраться совершенно не светило.

Пока новый отшельник со своей фиктивной пассией обходил соседние пещеры, Петр с Сильвией отправились к вершине Прозрения. Наличие мулов позволило совершить путешествие туда и обратно чуть более чем за полдня. Побывали внутри приемного зала, полюбовались на теплые бассейны для купания, рассмотрели и пощупали прозрачную перегородку между кандидатами и уже прошедшими испытание паломниками. Затем по отдельности пристраивались к разным группкам магириков, угощая их сытной снедью из своих котомок и умело задавая нужные вопросы встревоженным предстоящим испытанием людям. Попутно вели тщательную видеосъемку внутреннего холла монолита и подбирали самые разнообразные кусочки породы, которые удавалось отыскать под ногами или отковырять со стенок. Как это было ни странно, но все кусочки слоеного камня оказались совершенно идентичны тем, которые Сильва еще накануне передала Дмитрию Светозарову после обыска жрецов, сопровождающих караван с ларцами. Разве что слегка менялись оттенки черного цвета, а вот структура оставалась все та же. Именно это и удивило в первую очередь Сильву, которая в группе считалась самым натасканным специалистом по минералам и геологическим изысканиям.

При начавшемся обсуждении она в первую очередь обратила внимание остальных коллег на замеченные странности:

— Минерал мне абсолютно не знаком. Тут вся надежда на скорейший анализ, который обещал сделать Торговец в должных лабораториях. Но одно я могу утверждать с совершенной уверенностью: данный камешек,— она постучала одним черным обломком по другому,— весьма хрупкое и непрочное соединение. И по логике вещей достаточно одного хорошего взрыва изнутри, чтобы вся эта черная громада превратилась в гигантскую груду щебня. Мало того, если бы удалось доказать, что пустот внутри самого монолита не так много или, наоборот, слишком много, то я бы могла с уверенностью просчитать, что вершина Прозрения уже давно могла рухнуть под собственной тяжестью при малейшем сотрясении. Что заводит мои размышления в тупик. Ведь землетрясения здесь бывают?

Она требовательно смотрела на Курта и Дану. Первым хмыкнул немец:

— Очень часто. Чуть ли не раз в месяц весь массив Бавванди содрогается. Порой единожды и слегка, порой несколькими толчками и сильнее. Пару раз в год основательно все горы встряхивает. Так утверждают все старожилы. А судя по описаниям последствий, можно предположить, что сила толчков порой достигает пяти, а то и шести баллов. Мне показывали трещины на сводах некоторых пещер.

— И никто при этом не врал и не преувеличивал,— подтвердила целительница.— Мне кажется, я бы ложь почувствовала, да и не могли они настолько слаженно договориться.

— Вот видите! — продолжила Сильва.— Значит, в любом случае монолит бы уже рассыпался за прошедшие века, а он продолжает стоять нерушимой глыбой. Что явно не соответствует видимой нам структуре минерала.

Побывавший с подругой внутри монолита Петр нравоучительно поднял палец:

— Это все лишний раз подтверждает мои предварительные выводы: изнутри образование укреплено жестким металлическим каркасом, и в нем обитают инопланетные слизняки. Об этом свидетельствуют и утверждения допрошенных жрецов о гигантском металлическом тоннеле внутри монолита. Наверняка никто даже из их числа не бывал дальше этого тоннеля, но раз металл присутствует, значит...

Василий скривился:

— У тебя только одно на уме, твои «марсиане». Не забывай, монолит могли пробить насквозь еще в глубокой древности предки нынешних жрецов и обложить объект металлическими рошпанами, а то и железобетонными сегментами. Потом и остальные пещеры выдолбить в хрупкой породе.

— Почему же тогда эта глыба еще не рухнула? — резонно поинтересовался штатный снайпер и отличный минер.

Еще большим мастером по минированию считался Курт, который поддержал самого молодого товарища:

— Нечто цементирующее весь монолит внутри должно быть обязательно. И по этому поводу хочу обратить внимание на те дни, которые я назвал техническими. Ведь не зря они существуют, хотя все отшельники и называют их днями «празднования и покоя».

Эту деталь разведчики тоже выяснили лишь сегодня. Видимо, Деймонд Брайбо, прежний хозяин пещеры, не слишком придал значение этой детали в своем пересказе о местных достопримечательностях. А ведь «неприемные» дни и в самом деле существовали. Три раза в год, на два дня подряд, любое прохождение магириков по тракту перекрывалось отрядом жрецов сразу за «спальными» долинами. На это время вершина Прозрения скрывалась за громадным белым облаком, нависающим над дорогой, и считалось, что незыблемая черная громадина два дня общается с потусторонней святой вселенной. Даже караваны с ларцами в эти дни по шестидесятикилометровой трассе не курсировали. Хотя паломников через Ворота пропускали, и в такие праздники все пещеры отшельников и открытые пространства «спальных» долин в летнее время становились забиты желающими пройти таинство обряда. Считалось, что после подобных перерывов в работе монолита он еще целую неделю изрядно уменьшал количество убиенных в своих внутренностях грешников. Процент отсеивания претендентов со смертельным исходом сокращался с десяти процентов до трех.

Но педантичного немца ни жертвы, ни сами праздники не интересовали. Он настаивал называть эти дни именно техническими:

— Если это массивное сооружение все-таки искусственное, то ему просто необходимо несколько раз в год привести свой внешний вид в надлежащий порядок. Не знаю, как эти слизняки, или кто там прячется, этим занимаются, но заменить, починить хотя бы те же коммуникации газа и воды им необходимо в любом случае.

— Ремонт и проворачивание техсредств,— согласилась Сильва.— Точно так же они и поломки в самих пещерах устраняют.

Тоже интересный факт. При любой неисправности в поступлении газа или горячей воды в его пещеру отшельник давал письменное прошение жрецам монолита. Причем делал это не обязательно лично, а передавая послание через любого паломника. От вершины в течение пары-тройки дней присылали несколько техников на повозке. Причем неразговорчивые жрецы выгоняли из пещеры на время ремонта как гостей, так и самого хозяина наружу и устраняли неисправности без свидетелей. Эти сведения тоже стали известны только недавно.

Но именно их и предложила использовать Дана в первую очередь:

— А что, если мы захватим такую повозку, заминируем ее как надо и отправим внутрь черной громады с двумя вариантами взрыва: часовым и дистанционным? Так и люди не пострадают, и уж точно во внутренностях удастся диверсию произвести.

Оба минера мотали отрицательно головами.

— Место взрыва предусмотреть никак не удастся, посему следует опасаться, что вся сила пропадет втуне,— пояснил Петр, а Курт добавил:

— Если взрыв будет вдруг удачным и монолит рухнет, то все паломники в нем и на дороге поблизости погибнут.

Все задумались, усиленно размышляя, как избежать ненужных жертв среди гражданского населения. Но ничего, кроме первоначального варианта, в голову не приходило, посему Василий его и повторил:

— Значит, придется минимальным по силе зарядом устроить диверсию на Воротах, а только потом использовать все остальные заряды внутри монолита.

— Вот только как просчитать реакцию жрецов после первой диверсии? — скривила свои прелестные губки Дана.— Вдруг паломников так и продолжат пропускать к монолиту? Еще хуже, если идущих по тракту людей никто не остановит и не завернет обратно.

— Совсем в голове такое не укладывается,— возразил немец, еще и ладонью при этом отрицательно помахивая.— При тех строгих правилах прохода, которые царят на Воротах, ни о каком дальнейшем движении по тракту не может быть и речи. Существующие меры безопасности заставят жрецов сразу объявить дни технического карантина и никого из магириков и близко не подпускать к массивной черной громадине.

— Ну, это если рассуждать логически и с вершины нашего диверсионного опыта,— возразила Сильва.— Раз гипотетический враг подобрался к забору, то надо закрывать весь дом. Но много ли логики проявляют жрецы, забирая у младенцев врожденный дар к самоизлечению? Это — раз. И второе: как долго будет добираться весть о взрыве от самих Ворот непосредственно к монолиту? Вряд ли в толще породы удастся задействовать радиовзрыватель, скорее всего, понадобится часовой таймер. А вдруг к тому времени магириков еще не выгонят из внутренностей?

По этому вопросу споры между воинами разгорелись с наибольшей силой. Если в самом начале предполагаемого теракта про побочные жертвы Торговец вообще не упоминал, то теперь все прекрасно и без его указаний понимали, что паломники пострадать не должны. Ведь раньше ставилось задание любыми средствами уничтожить стратегически важный объект на территории противника, невзирая на жертвы в его рядах. А сейчас приоритеты значительно поменялись. Теперь следовало вывести из строя основной оплот жреческого сословия, которое бессовестно обворовывало собственный народ, и сделать это так, чтобы народ остался цел и невредим. Иначе недовольство, гнев или возмущение могут принять совсем нежелательные формы. Направление негативного всплеска предсказать станет невозможно, как и дальнейшие события во всей Успенской империи.

Петр, правда, попытался отыскать для себя и товарищей одну моральную лазейку. Заключалась она в утверждении, что все без исключения магирики — это люди отчаявшиеся, но решившиеся на последний, весьма рисковый, смертельный шаг. То есть они и так приходят к вершине с мыслью о возможной гибели. Смиряясь с тем, что один из десяти в любом случае погибнет. А так как подобная смертность среди кандидатов в жрецы и в самом деле довольно высока, то и все их родственники, близкие друзья и соседи внутренне смиряются с возможной потерей еще тогда, когда паломник лишь отправляется в дальнюю дорогу.

Так что не будет иметь большой разницы для всего народа, как погибло несколько тысяч магириков: испепеленные страшными силами самого монолита или под его обломками. Вполне возможно, что просто само разрушение или повреждение странного инородного тела поможет изменить сложившееся в империи положение вещей. Народ все-таки недоволен правящими структурами, и пример тому все тот же Эрхайз Тантри, барон Фьерский, который помог «третьей» при захвате жреческого каравана с ларцами Кюндю. И сам барон, и все члены его семьи готовы убивать любого жреца за творимые с каждым новорожденным младенцем преступления.

Напоследок штатный снайпер группы резюмировал:

— Не стоит забывать о главном: подавляющее большинство паломников настроены весьма решительно стать именно жрецами. То есть они заранее вознамерились делать то, что творят нынешние ставленники черного монолита. А редкие исключения из общего списка только подтверждают общее правило. Так что...

На эти доводы трое боевых друзей с некоторым сомнением кивали, тогда как черноглазая красавица, только недавно ставшая целительницей второго уровня, рьяно принялась возражать. Тем более что высокое звание Маурьи ей по здешним рангам отличия позволяло командовать и распоряжаться целыми провинциями.

— Только не надо путать людей, обманутых тотальной пропагандой, с последними негодяями! Да и по словам все того же барона Эрхайза, в Успенской империи достаточно жрецов, которые только тем и занимаются, что лечат заболевших да спасают от болей страждущих соотечественников. Да, их мало среди подобного сословия, но они есть. Что говорит об их бескорыстности и истинном желании служить людям. Да тот же Деймонд Брайбо тому яркий пример. Позавчерашний изгнанник, вчерашний отшельник, он сегодня уже целитель третьего уровня, Арчивьел! Человек, могущий повелевать императорскими министрами.

— Ага! — стал бурчать Петруха.— Надо еще только устроить так, чтобы эти самые министры этого Арчивьела слушались.

— Вот тут наши возможности и полномочия заканчиваются,— с некоторой оглядкой на недовольную Дану стал высказываться старший группы.— Думаю, вопросы с министрами, да и с самим императором, правомочен решать только Торговец.

— Без местных сил поддержки и он такие вопросы не решит! — вставила целительница, всем своим тоном показывая, что ее мнение в любом вопросе будет решающим.— Так что любую нашу диверсию мы обязаны провести без гибели паломников.

Василий грустно вздохнул:

— Ну, это понятно. Если хорошо все организуем, то должно получиться почти бескровно. Хотя я бы все-таки предпочел в таком случае дождаться Торговца.

— Судя по твоим словам, план ты уже придумал? — Сильва коснулась его ладони.

— Что его придумывать, если он и так виден как на ладони. Раз у нас только одно сомнение: успеют ли жрецы выгнать всех паломников из монолита,— то придется работать с визуальной подстраховкой. Для этого минеры будут находиться в среде кандидатов в жрецы до самого последнего момента. Хотя заряды постараются заложить в два наиболее подходящих места заранее. А весь ход операции будет выглядеть так...

Боевые товарищи внимательно выслушали наиболее опытного в подобных вещах тактика и стратега, а потом приступили к обсуждению. План действительно оказывался довольно прост и легок в исполнении.

Вначале минировались Ворота, ведущие на тракт Магириков. Там Дана сразу, еще при первом проходе с прежним отшельником, заметила самые уязвимые для этого точки. А работающий с ней в паре Курт, вполне возможно, отыщет лучшие варианты закладки. Скорее всего, монументальное сооружение и наполовину развалить не удастся, но для создания паники и должной реакции на другом конце тракта должно хватить. Для безопасности паломников предполагалось перед взрывом задействовать несколько дымовых шашек тоже с часовым механизмом пуска. То есть вначале Ворота наполнятся дымом, народ бросится в разные стороны, а потом и сам взрыв произойдет.

К тому времени минеры Ворот уже будут находиться очень далеко от места диверсии, почти возле самого монолита. Выносливые мулы им в этом преодолении дальней дороги помогут. Но забираться внутрь вершины Прозрения станут лишь в крайнем случае. Просто постараются о текущих событиях информировать по «общаку» находящихся среди магириков Петра и Сильву. Те к тому времени уже приготовят сюрпризы, которые тоже последовательно дадут вначале много дыма и только потом задействуют разрушительную мощь взрывчатки. Но если после первого взрыва в Воротах жрецы монолита никак не отреагируют, то взрывные устройства в самой вершине придется изымать. Или, в случае их очень удобной закладки, давать пультом команду на остановку таймеров.

Если же присутствующих в гигантских внутренностях людей начнут выгонять наружу, то всем задействованным воинам «третьей» надлежало уходить из пещер самыми последними, всеми силами при этом нагнетая панику провокационными криками и действиями типа: «Спасайся кто может! Горим! Сейчас все рухнет!» Подобные действия всегда приносят результат, хотя в данном случае и приходилось опасаться неожиданных сюрпризов. Самый неприятный мог заключаться в том, если внутри черной громады и в самом деле затаились некие ужасные представители более техногенной цивилизации. Используя неизвестную технику и приборы, «слизняки», как условно договорились называть этих гипотетических врагов, могли не только устранить все угрозы взрыва, дыма или их последствия, но и вообще обезвредить диверсантов в самом начале операции. Что им стоило, например, установить в пещерах подсматривающую и подслушивающую аппаратуру? Да такую, что никакими имеющимися у «третьей» средствами не обнаружишь.

На эту тему Петруха, как всегда, не удержался от мрачной шутки:

— Мы тут стараемся, обдумываем, а слизняки сидят себе перед экранами и хрюкают от смеха. Развлекаются.

— Вряд ли,— начал было возражать оглянувшийся по сторонам Курт. Но тут же тяжело вздохнул, признавая реальной подобную угрозу, и продолжил предложение в иной плоскости: — Слизняки не хрюкают, а вот пищать могут.

— Ха! Какая, к дьяволу, разница?! — возмутился штатный снайпер.— Жить-то все равно хочется. Тем более что как раз светлая полоса в судьбе наступила. Вон и от родной конторы вырвались, и новый мир увидели, и баронство светит, и шашлык с любыми излишествами ежедневно намечается, и воевать больше не надо, и соседняя баронесса мне тройню рожать собралась. Лафа!

И поежился под яростным взглядом черноглазой целительницы. Хотя довольная улыбка не пропала даже после язвительного вопроса, сорвавшегося с уст Даны:

— А почему «соседняя»?

— Ну так официального согласия на наш брак ты ведь мне еще не дала. Значит, пока еще считаешься просто соседкой,— терпеливо разъяснял Петр.— Тогда как наследников тебе уже по-любому рожать придется. Тоже отличная фишка нашего рода: второй подход не нужен.

— Мальчик,— внешне ласково проворковала красавица,— не забывай, кем я теперь стала. Мне сделать себе аборт — только пальцем шевельнуть. Как и подобным движением, даже к тебе не прикасаясь, навсегда избавить твое тело от фамильных «фишек».

— Ну вот! — расстроился Василий, давя в себе рвущийся наружу смех.— А ведь могла такая пара получиться. Да и мы с Сильвой собрались уже крестными сделаться...

— Если будет тройня,— стал и немец рассуждать в том же духе,— то и для меня роль крестного отца отыщется.

— Холостяков на эту должность не берут,— жестко отшила его Сильва.— Женись вначале.

— Ни за что! — вздернул Курт подбородок.— Мне тоже жить хочется.

— Это ты правильно рассуждаешь,— похвалила его Дана, продолжая прожигать на теле Петрухи дырки.— Потому что кое-кто только и доживет, что до получения баронства и составления дарственной бумаги.

Обсуждение предстоящих действий уходило от деловой основы, поэтому Василий хлопнул ладонью по столу, подводя итоги:

— Вижу, что настроение у всех бодрое, сил достаточно, поэтому приступаем к операции немедленно. Курт вместе с Даной отправляются за Ворота прямо сейчас. Утром закупитесь на рынке города всем необходимым, прикупите еще парочку мулов и на обратном пути заминируете объект. А как только вернетесь, броситесь к вершине Прозрения догонять вторую пару. Думаю, что поздним вечером черный монолит получит по заслугам и мы таки выясним, что у него во внутренностях. Если, конечно, нам ничего не помешает или наши планы не скорректирует Торговец.

Действительно, появления Дмитрия Светозарова все ждали с особым нетерпением. И только он мог изменить, отменить или ускорить проведение намеченной диверсии.

Глава четвертая

Цейтнот времени

А Дмитрий Петрович Светозаров, он же Динозавр, он же граф Дин Шахматный Свирепый, он же знаменитый во многих мирах Торговец, он же главный королевский шафик Ягонов, не знал, как разорваться и успеть в невероятно короткие сроки воплотить в жизнь невероятное количество замыслов. Для намеченного объема самых насущных дел не хватило бы энергии всех трех кристаллов его Башни, даже в случае их полной насыщенности. А ведь кристаллы в данный момент оказались опустошены полностью, и зарядить их было негде. Да и собственные силы, так необходимые для перемещений между мирами, восстанавливались с удручающей медлительностью. А о том, чтобы как можно скорее совершить тотальные переносы большого количества людей, не могло быть и речи.

Дмитрий с содроганием вспоминал разгорающийся скандал в Европе, где набирало обороты следствие по розыску адаптированных детей, а также большой части опекунов и родителей. Этот скандал, посредством доставки детей в монастырь, следовало замять в первую очередь. Конечно, если монахи во главе с настоятелем Клодом еще согласятся на такую крупную аферу всемирного масштаба.

Потом следовало интенсивно спасать сестру, попутно собирая средства на ее выкуп. А остальные проблемы тоже не укладывались в короткий список: куча учеников академии ждала возвращения в Свирепую долину, «третья» нуждалась в помощи и корректировке действий, в королевстве Ягоны следовало немедленно разбираться с появившимися неизвестно откуда шафиками, ну и вся история с конторой, возглавляемой недавно сбежавшим Павлом Павловичем, требовала поставить в ней большую, жирную точку. Откладывать месть в долгий ящик Динозавр не собирался.

Именно эти соображения Торговец и высказал своей молодой жене, после того как они закончили подсмотр в Лодзи и вернулись в монастырскую келью. И пожаловался при этом:

— Ума не приложу, что делать и за что хвататься. Но самое главное: как зарядить хоть немножко вот эти штуки?

Он достал из карманов все три кристалла своей Башни и, глядя на их тусклое мерцание, тяжело вздохнул. К тому времени Александра уже полностью справилась с нахлынувшим на нее после возвращения головокружением и стала соображать в присущей для нее манере:

— Но раз эти артефакты ни на что не пригодны, то следует отыскать другие. Не правда ли?

— Ну,— скривился он в раздумье.— Подобный розыск почти невозможен.

— Вот видишь! — обрадовалась она.— Есть это маленькое обнадеживающее слово «почти». А значит, мы любой шанс реализуем. Тем более теперь, когда моя помощь запросто усилит тебя втрое. Или ты сомневаешься в моих умениях?

— Ну как можно! — не сдержал Дмитрий улыбки. Но сразу же опять нахмурился: — Только вот ты совсем не представляешь все те опасности, которые нас могут поджидать.

— А чего их представлять? Ты мне сейчас их быстро обрисуешь, и мы предпримем должные меры безопасности. Начинай! А я тем временем перекушу. Что-то жор совсем не детский проснулся. Да и свадьба у нас, в конце концов, или не свадьба?

Боевой задор Александры вместе с аппетитом передался и Дмитрию. И какое-то время они усиленно насыщались разложенными на столе разносолами, попутно обсуждая стоящую перед Торговцем проблему и выбирая наиболее приемлемый способ решения.

— Видишь ли, подобные кристаллы довольно редки во всех мирах. Создать их искусственным путем нельзя. Только найти, как правило случайно. Очень редко — целенаправленно, в местах сосредоточения древних магических захоронений. Обыскивать сейчас некоторые имеющиеся у меня на примете места — дело слишком хлопотное и тоже довольно опасное. Да и не факт, что в случае удачи кристаллы окажутся полны силой хотя бы частично. Такого почти не бывает, и в аналогах истории подобное можно пересчитать на пальцах одной руки. Так что этот путь в данный момент нам не подходит.

— Согласна. Но ты слишком на еду не налегай, а лучше дальше рассказывай.

— Спасибо, и тебе приятного аппетита, дорогая графиня! — Дмитрий отсалютовал супруге стаканом с соком. А когда напился, продолжил: — Существует и второй путь добычи так нужного нам артефакта. Но он сразу неприемлем из-за крови и насилия. То есть владельца магической башни надо убить, на его крови совершить определенный ритуал, отключить так называемый перекрестный концентратор и только после этого получить желаемое в руки.

— Тогда переходи сразу к третьему варианту. Или есть и четвертый?

— Увы! Четвертого нет. Потому что волшебная суспензия вертушки погибла.

— По моей вине.— Шура виновато опустила ресницы.

За что получила от мужа укоризненный взгляд и томный поцелуй в шею. Скорее всего, поцелуй бы в иных обстоятельства перетек в несколько иные отношения. Но в данном случае парочке было не до плотских утех. Графу Дину пришлось рассказывать дальше:

— Поэтому нам остается только одно: постараться у кого-то нужный кристалл выкупить. А здесь вся сложность в том, что заряженные артефакты подобного толка можно купить лишь в одном месте. И, насколько мне известно, только у одного человека.

Александра погладила мужа по руке:

— Ты говоришь это с таким видом, словно имеешь в виду не человека, а самое ужасное существо во вселенной.

— Где-то так оно и есть. Потому что тот мир вообще желательно не посещать из-за творящегося там злобного, для меня в большинстве непонятного волшебства. А о той личности, про которую я говорю, вообще слагают самые страшные истории. Чего только стоит утверждение, что более половины покупателей или просителей так от Купидона Азарова и не вернулись.

— Не поняла! Неужели такой маленький купидончик с крылышками может быть настолько опасен или кровожаден? Да и имя у него несколько странное.

— Ты и в самом деле не поняла. Ни о каком розовощеком и пышнотелом купидончике в стиле Рафаэля речь не идет. Купидон — это натуральное имя, пожалуй, самого могущественного и коварного волшебника, который обитает в Кабаньем мире. От того мира даже у меня голова идет кругом, настолько он дикий, страшный и совершенно не согласующийся с земными представлениями о жизни вообще. Достаточно сказать, что Кабаний расположен в подпространстве и не связан ни с одним иным космическим телом даже силой притяжения. Ни звезд, ни лун, ни согревающего светила в окружающем громадную планету пространстве нет. Представляешь?

— И там живут люди?

— О! Еще как живут! Такого разнообразия рас я еще нигде не встречал.

— Такого не бывает! — решительно заявила Шура.— Они бы не смогли существовать в полной темноте. Да и деревья, животные, кабаны те же. Или там их нет?

— Не могу утверждать про большое разнообразие флоры и фауны, не сподобился все там расспросить, а вот кабаны там и в самом деле водятся. Высотой в современный автобус по земным стандартам и с такой бронированной кожей, что при входе в любой город легко делает просеку среди строений насквозь. Одного такого лесного гиганта я и увидел однажды собственными глазами, после чего, в этом даже не стыдно признаться, в тот мир больше не наведывался.

— Правильно сделал.— Она поощрительно погладила его по руке.— Но как же там выживают растения без солнечного света?

— И не стремился разгадать по вышеназванным причинам. Но светится там непосредственно воздух. Причем самыми разными оттенками красного цвета. Чем выше над поверхностью, тем воздух становится более розовый, повышая при этом видимость до одного километра. А в глубинах и подземельях цвет переходит в густой, темный, почти как кровь. И видимость падает до минимума, порой стену уже через десять метров заметить трудно. Поэтому, где бы ни находился, на открытом пространстве или в помещении, всюду создается впечатление гнетущего кошмара, и я за несколько визитов так и не перестал удивляться, когда слышал случайный смех или веселые шутки. Больше всего в голове не укладывается именно это красноватое освещение и пофигительская реакция на него тамошних жителей. Хотя никто из них о другой жизни и не подозревает. Большинство, по крайней мере.

— А наше оружие там срабатывает?

— Пробовал, срабатывает. Да и не только наше, но и самое техногенное. Но вот как оно будет вести себя при сопротивлении магией — неизвестно. Даже в мире Зелени жрецы умудряются защищаться от тяжеленных разрывных пуль, а Кабаний считается самым навороченным образованием в плане волшебства. Вот потому мне в первую очередь там и страшно. Мало того, система подсмотра в розовом воздухе вроде как не действует. С Бонзаем пробовали — не вышло. Так что подслушать, подсмотреть и заранее приготовиться к опасности там не получается.

Александра к тому времени уже наелась, вытерла рот салфеткой и подвела итог:

— Ладно, будем устранять опасности по мере их поступления.— Затем обиженно уставилась на примолкшего мужа: — Или ты и меня за собой перенести не сможешь?

— Да нет, одного человека я перенесу легко. Только вот там и в самом деле лучше вообще не появляться, а после всего случившегося я решил тебя никогда и ни при каких обстоятельствах риску не подвергать. Так что сама понимаешь.

Она спорить не стала, а просто прижалась к нему сбоку:

— Дим, а вот скажи, если со мной что случится, как ты отреагируешь?

— Как? Совсем недавно я чуть с ума не сошел,— признался Торговец, с содроганием припоминая сцену с окровавленной битой в руках озверевшей матери дауна.— Так что второго раза уже не переживу.

— Вот видишь! Точно так же и со мной произойдет, если тебя не станет,— рассудительным тоном продолжала графиня Светозарова.— Так что в подобные места с повышенной опасностью нам лучше отправляться сообща. Если уж погибнем, то вместе, а это мне уже не страшно. Как и тебе. Правильно?

— Хм. Может, ты и права.

— «Может»?

— Да нет, полностью права,— вынужден был согласиться Торговец, утопая в глубинах любящего взгляда.— Без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл.

— Да нет, слишком много на тебе всего завязано, так что ты просто обязан выжить в любых условиях. А вот мне можно и рискнуть.

— Можно. Но вот нужно ли? — Дмитрий развернулся от стола и усадил любимую себе на колени.— Можно ведь и вообще в данный момент не рисковать. Детей на Земле если и не отыщут, то в глобальном плане ничего катастрофического не случится. Разве что пропадет возможность дальнейшей легализации уникальных целителей и, как следствие, на долгое время вновь заморозится моя программа по преобразованию всего общественного строя на нашей родной планете.

— Ого! На что ты замахиваешься,— поразилась Александра.— У меня даже мурашки по спине пробежали от страха. Ты хочешь свергнуть законные правительства?

— Они сами себя изживут, когда власть окажется в руках таких людей, как Маурьи и Арчивьелы. Хотя президенты, короли или императоры так и останутся внешне на тронах. Зато образ жизни, присущий той же Зелени, мне кажется самым оптимальным.

— Кто же тебе позволит такое?

— Да я и спрашивать не буду. А все остальное целители сделают сами. Мне важно их обучить в академии Свирепой долины, а потом вернуть на Землю.

— И если сейчас не получится?..

— Ну да, дело застопорится надолго. Придется искать новые таланты, а уже обученных отдавать в иные миры.

— И сколько лет на это уйдет?

— Много, подсчитать точно трудно. Но лучше медленнее, чем из-за лишней поспешности рисковать всеми грандиозными планами.

— Вот я и говорю, что на тебе слишком много всего завязано,— улыбнулась молодая графиня.— Но...

Дмитрий перебил любимую, не догадавшись, к чему она клонит:

— А учеников академии, застрявших на юге империи Рилли, можно и не переносить. Они и сами, после моего краткого визита, за неделю доберутся караваном до столицы, а потом на поезде примчатся в долину. Останется только помощь «третьей», месть твоему бывшему шефу, разборки в королевстве Ягоны и спасение моей сестры. «Третья» с любыми трудностями сладит играючи, тем более что, скорее всего, неделю, а то и две будет спокойно дожидаться моего возвращения. Король Бонзай Пятый с незваными гостями и без меня легко справится. Кстати, очень мечтаю, чтобы вы как можно скорее познакомились, Бонзай — мой самый лучший друг. Ну и вследствие чего освобождение Елены выходит на первый план. Как и попутный сбор десяти миллиардов для выкупа. А уж с этим мы постараемся справиться без рискованного посещения Кабаньего мира. Вот так вот! Любые проблемы мне сейчас по плечу. Лишь бы ты была рядом.

Он попытался поцеловать Шуру, но та строго отстранилась:

— Ты меня не дослушал. Я хотела спросить: а как же приключения?

— Мм? Их вроде и так хватает.

— Только не надо утверждать, что ты, когда займешь меня каким-нибудь важным делом, не отправишься сам за кристаллами! Ну, признавайся! На меня смотри! — Она крепко схватила его ладошкой за подбородок.— А глаза зачем закрывать? Ха! Он еще возмущается!

— Да нет.

— Тогда смирись и больше не смей меня обманывать!

— О-о-о-о!..

— И не надо восторгаться моим умом и сообразительностью. Не люблю подхалимов! Запомни это.

— Э-э-э...— Дмитрий безуспешно пытался отыскать нужные слова, но при этом остаться в рамках обещанной своей любимой честности. Но ничего, кроме мычания, у него не получилось. Александра и в самом деле разгадала все его замыслы и не повелась на показной отказ от попытки отправиться за кристаллами. Оставалось только вздохнуть с запоздалым сожалением: — М-да.

Но и это было разгадано с шокирующей легкостью:

— И не надо жалеть о том, что ты мне рассказал про жуткого колдуна Купидона. Все равно я подозревала нечто подобное и тебя бы одного никуда не отпустила. Сама отмазку лучше тебя придумать могу. Так что в Кабаний отправляемся вместе. Само собой, после соответствующей экипировки. Или тебе надо вначале немножко поспать? — Видя, что супруг продолжает в сомнении хмурить брови и устрашающе двигать челюстью, пояснила: — Ты теперь женатый человек. Поэтому часть твоих забот, проблем и размышлений я с готовностью взвалю на свои плечи. Спланирую все, обдумаю, подскажу, где надо, и тебе только останется претворить в жизнь готовый план. Легко?

— Даже слишком! — рассмеялся Торговец, не выдержав такого напора.— Если так и дальше пойдет, то ты будешь заранее предсказывать все мои мысли и подсказывать сразу готовые решения. Как в том анекдоте: невеста до свадьбы все обещала делать по дому сама, а после свадьбы напомнила мужу: «Но ты при этом будешь меня носить на руках! Обещал ведь!»

— Очень правильный анекдот, жизненный,— похвалила графиня Светозарова своего супруга и с некоторым высокомерием сделала попытку слезть с колен.— Или тебе тяжело?

Теперь он смотрел на нее с укором.

— Обижаешь! Наоборот, мне очень приятно даже просто к тебе прикасаться. И за это удовольствие я готов на все.

— Значит, спор окончен. Можешь меня сразу нести в то место, где у тебя вся необходимая для воинов экипировка.

— Уговорила.— Дмитрий встал, легко подкинул жену на руках и отправился к забаррикадированной двери.— Только вот надо вначале переговорить с настоятелем, а если братия уже согласилась на размещение здесь гостей, то и со всеми монахами одновременно. Будет лучше, если я свои советы, рекомендации и предупреждения выскажу при всех.

— Ладно, тогда я пока пройдусь ножками,— решила Александра, выскальзывая из мужских объятий.— Неохота боевую форму терять.

— А как вообще себя чувствуешь? — запоздало спросил Светозаров, убирая лавку и открывая дверь.— Ничего не болит?

— Не то слово! У меня все тело вибрирует от силы. Кровь по венам шипит, словно шампанское. Боюсь пробовать, но мне кажется, могу одним ударом кулака вот эти перила перебить.

Они как раз вышли к лестнице, ведущей вниз.

— Не надо! — успел воскликнуть супруг, заметив, как Шура ребром ладошки замахнулась на толстенный брусок перил ограждения.— И так этому монастырю досталось изрядно в последнее время. А если тут еще и детки с неделю поживут...

— Кстати, а если полиция или пресса слишком строго начнет всех детей и их опекунов допрашивать? Вдруг про мир Зелени кто-то проболтается?

— Ничего ни у следователей, ни у журналистов не получится. Все дети умеют ставить гипнотические блоки против ментальной атаки, да и большинство из них сами могут кого угодно заговорить, загипнотизировать и сделать круглым идиотом. Подобные навыки прививались и их опекунам, почему и проводилась эдакая семейная «стажировка» в Свирепой долине.

Дальше разговор пришлось прекратить, потому что пара спустилась в холл монастыря, где с чинной степенностью и истинным стоицизмом в полной тишине восседали почти все монахи, обитающие в монастыре. Исключение составляли лишь люди, стоящие на боевых постах. Отец Клод словно дожидался прихода молодоженов и наверняка в создавшемся безмолвии издалека слышал последний разговор, ведущийся между ними. Да и скрывать это не стал, шагнул навстречу и начал с напоминания:

— Нам было обещано поговорить с этими детьми. Но если они умеют гипнотизировать, то как мы узнаем правду?

— Да очень просто: эти дети не умеют лгать. Зато умеют сразу распознавать людей честных и порядочных и сами решать, до какой степени вас всех посвящать во всемирские тайны. Мало того, главными и «старшими» здесь окажутся не пожилые люди, родители, опекуны, а именно дети. Вам придется не просто прислушиваться к их мнениям и пожеланиям, а, скорее всего, выполнять любые их указания.

— Выполнять? — Впервые на лице настоятеля монастыря можно было прочитать такие эмоции, как удивление и недоверие. Он даже с братьями переглянулся, которые тоже слушали с оттопыренными ушами и смотрели на все расширенными глазами.— То есть они нами будут командовать?

— Нисколько. Просто их рекомендации и пожелания в любом случае будут на порядок правильнее, чище и гуманнее, чем помыслы большинства обитателей нашей планеты.

— То есть эти дети...— стал формулировать очередной вопрос отец Клод, но Торговец его вежливо перебил:

— Все тонкости дела я расскажу после вашего согласия на сотрудничество. Итак?

— Да мы уже согласились и заказали все необходимые продукты,— деловито доложил настоятель. Но сразу спохватился и полез в карманы своих одежд.— Вот только денег тут слишком много оказалось.

Он протягивал Светозарову пакет с банкнотами в пятьсот евро. Но тот даже не глянул на деньги.

— Еще и мало будет. Но раз вы дали единодушное согласие...— Он сделал паузу и посмотрел в глаза каждому из присутствующих монахов. Кажется, осмотр его удовлетворил, потому что он торжественно продолжил: — То отныне ваш монастырь, который по невероятному совпадению называется обитель Желтых Грез, становится всемирным центром высшего целительства. А легенда для всех любопытных будет такова: некоторые дети, побывавшие здесь или пожившие неделю, обретают дар видеть любую болезнь и даже влиять на ее устранение. Ну, или что-то в этом роде, по ходу событий дети сами решат.

Легенда казалась умопомрачительной, пояснения к ней — невероятными, а будущее данного монастыря могло показаться любому слушателю нереальным.

Глава пятая

Беглец

Павел Павлович никогда себя раньше не мог представить на месте униженного изгоя или бесправного беглеца. Но именно таким он себя сейчас и чувствовал. Впервые в жизни он боялся по-настоящему и ощущал пупырышки по всей коже от леденящего страха. Причем моральный дискомфорт во много раз превышал боль физическую, волна от раненой ноги перекрывалась в организме цунами дикой злобы и панического ужаса. Практически с самого момента провала в нижнее подземелье он растерялся, потерял сознательный контроль над своими чувствами и действовал только на внутреннем резерве силы воли и так называемом автопилоте. Именно «память тела», доведенная ветераном до автоматизма, его и спасла.

Невзирая на боль и кровоизлияние в месте ранения, он доехал, лежа на тележке, по подземному тоннелю до упорного тупика, взбежал по узкой лестнице на высоту семиэтажного дома, ибо лифт на этом резервном пути отхода отсутствовал, и попал в небольшой ангар с двумя автомобилями. Причем бросился заводить не роскошный и мощный внедорожник, бросающийся в глаза своей дороговизной, а с надсадным хрипом и выпученными глазами запустил мотор бензинового «фольксвагена». И только потом, под несколько успокоительное урчание мотора, перетянул рану тугим бинтом и стал одеваться. Полную наготу исцарапанного на плечах и бедрах тела прикрыли несуразные брючки и простенькая, невзрачной серой расцветки майка. Благо в обеих машинах имелось сразу несколько комплектов одежды на все случаи жизни. Сандалии он бросил на пол перед пассажирским сиденьем, а торчащие во все стороны волосы прикрыл модной в среде местных садоводов кепи. А потом, так и продолжая вздрагивать всем телом от страха и осознания несущейся за ним следом опасности, открыл пультом ворота на выезд.

С той стороны ворота данного ангара выглядели как небольшое скальное нагромождение, и по инструкции следовало вначале осмотреться через экраны внешнего обзора. Но мозги у шефа уже несуществующей конторы отказывались терять даже одну лишнюю секунду. Да и действительно, избыточные предосторожности могли при побеге лишь помешать. К счастью, на почти не используемой автомобилистами заброшенной дороге никого не оказалось, и вскоре ничем не выделяющийся автомобиль уже влился в поток автотранспорта на оживленном автобане. Побег из захваченного врагом стратегического бункера для опытнейшего деятеля и специалиста по спецоперациям завершился успешно.

И только тогда Павел Павлович вернул себе способность мыслить трезво и расчетливо. Вначале постарался определиться с выбором места для очередного «залегания на дно». После чего попытался определить, где и когда он попался на глаза неизвестному противнику. По всему получалось, что все его неприятности — следствие несвоевременного устранения главного аналитика конторы. Если бы он еще с вечера «убрал» Казимира Теодоровича, то не пришлось бы с самого утра опять переться на опасное место, потом долго ждать результатов от ликвидаторов. Несмотря на все меры предосторожности, пресловутого зубра, скорее всего, подловили именно возле особняка главного аналитика, а уж проследить за машиной с помощью вертолета не составило особого труда.

Наибольшее неприятие, выражавшееся в непонимании и зубовном скрежете, вызывала та скорость, с которой враги проникли в бункер. Но, исходя из странного способа переноса Павла Павловича из ванны прямо на его любимый кожаный диван, получалось, что в операции задействованы силы как минимум еще одного нового Торговца. А если проанализировать все заданные вопросы, то между новым врагом и Дмитрием Светозаровым существовала определенная связь. Если вообще не союзнические, взаимовыгодные отношения. Неизвестный явно пытался помочь своему коллеге в освобождении Александры. В этом факте опытный зубр был уверен на все сто.

Как следствие, эти выводы отметали последние сомнения в откровенности отношений между самим Павлом Павловичем и его деловым партнером, другом и покровителем. Да и в любом случае имелось слишком много предохранительных рычагов, которые в случае смерти могучего оперативника с легкостью сводили в могилу еще более могучую фигуру в самих высоких правительственных сферах. Скорее, даже старый кремлевский товарищ оказывался в более невыгодном положении: свергался при любом раскладе. Тогда как после его смерти Павлович мог с большими шансами уйти от посланных по его следу ликвидаторов и легко укрыться в одном из давненько подготовленных мест.

Так что старого и проверенного товарища следовало предупредить о постыдном побеге в первую очередь.

Несмотря на внешнюю неказистость старенького «фольксвагена», блютуз в нем имелся. Как и новенький, нигде не засвеченный мобильный телефон. Поэтому разговор, полный намеков и условных обозначений, состоялся прямо в пути. Хотя на том конце связи и ответили только лишь с четвертой попытки дозвониться:

— Привет! Чего это ты мне так часто названивать стал?

— Привет! Нуждаюсь в душевном собеседнике. Чего это ты трубу не берешь?

— Пришлось с заседания выйти «по нужде». А ты никак решил деньжат подкинуть для избирательной кампании?

— Наоборот, сам скоро побираться начну. А из последнего дома так вообще пришлось съехать за неуплату.

— Однако! Как же ты до такого докатился?

— А то ты не знаешь! — с горечью воскликнул Павел Павлович, не забывая тщательно осматриваться по сторонам и сзади с помощью зеркал.— Прекрасный пол кого угодно до нищенской сумы доведет. Моя последняя любовница прямо озверела с растратами. Да и еще и подружку свою под эту акцию подогнала. Я уже и сам не рад, что с ней связался.

— М-да! Смешно, но не до смеха. Но откуда у нее подружка взялась? И тоже красавица?

— Если не похлеще! Не знаю, откуда взялась, но только что меня до белого каления довела. Пришлось после скандала все бросать и ехать куда глаза глядят. Найду тихую кафешку и напьюсь до чертиков.

— Ох эти женщины! Они ведь везде достанут...

— Черта с два они теперь меня достанут! Развод и девичья фамилия! — с показной решимостью горячился шеф несуществующей уже конторы.— Ты ведь меня знаешь, не привык я к дипломатии.

— Вот потому и не верю, что знаю. Неужели развод полный?

— Хм! Интересный вопрос. Пока ты не спросил, думал, что полный. Но теперь как-то обидно становится. Сколько я для нее добра сделал, сколько внимания уделил и вот, такая неблагодарность.

— С другой стороны, можешь и простить, если любишь.

— Может, и прощу. Но вот стоит ли? Царапается, как кошка! — Это означало, что на последнем «свидании» беглец получил серьезное ранение.

— Ай-ай-ай! Некрасиво-то как! Но ты уж там сам на месте смотри. Хотя я тоже постараюсь со своей стороны оказать помощь в примирении. Пошлю, например, твоей красотке шикарный букет роз. А?

Имелось в виду, что группа вышколенных, самых крутых профи по устранению неугодных будет в распоряжении живущего в Германии товарища в течение ближайших суток.

— Тут у меня и своих оранжерей хватает, но такой знак внимания с твоей стороны тоже весьма пригодится. Присылай! Может, хоть такой шаг тронет ее очерствевшую душу.

— Ну вот, может, и повод напиться отпадет.

— Нет, стресс надо снять обязательно. Но как только возьму себя в руки, пришлю тебе смайлик.

— Договорились! — уже более бодрым голосом отвечал высокопоставленный партнер. Получение условленного сообщения будет означать, что его коллега благополучно залег «на дно» и готов к руководству прибывающими боевиками.

Другой вопрос, что зубр еще и сам не знал, с чего будет начинать и как вообще дальше бороться с такими людьми, как Торговец. По логике вещей следовало немедленно забыть про всякую месть и с удовольствием воспринять статус пенсионера. Скорее всего, так и придется поступить, разве что вдруг всплывет какое-нибудь действенное, изящное решение, дающее стопроцентную гарантию собственной безопасности. А вот кто может поручиться именно в полных ста процентах?

Видимо, эта мысль пришла в голову и кремлевскому товарищу:

— Но после ссоры ты хоть забрал у своей пассии дареные драгоценности?

— Увы! Частично эта красотка меня и тут подраздела.

— Не жаль?

— Нисколько! Как говорится: если не насосался, то уже и не налижешься.

Партнеры прекрасно и здесь поняли друг друга. Несмотря на оставленный в руках врага компьютер и массу прочих данных, особой опасности общему предприятию это не принесет. Опытный оперативник старался всю информацию сваливать на карты памяти с определенными кодами шифровки, и выяснить, например, те же номера счетов с огромными денежными суммами никакому Торговцу не будет под силу. А дублирующий ноутбук для связи со спутниками доставят вместе с «букетом роз»

— Тогда всего наилучшего!

— И тебе всех благ! На ближайшие праздники встретимся за шашлычком.

— Обязательно.

На этом разговор и закончился. Хотя оба собеседника при упоминании шашлыка поняли, что встретятся они теперь ой как не скоро.

Отключив блютуз, Павел Павлович поправил кепи и постарался выжать из старенького «фольксвагена» максимально возможную скорость. Засевшая в лодыжке пуля доставляла все большую и большую боль, но подобную досадную неприятность приходилось терпеть. Да еще и начать предварительные размышления на тему: кто и как поможет эту пулю из тела вынуть? Невзирая на все мужество и презрительное отношение к подобным царапинам, самому проделать подобную операцию окажется, скорее всего, невозможно. Поэтому следовало подкорректировать маршрут своего движения.

Благо что есть к кому обратиться с рекомендацией от «солидных» людей. Да и запас наличности в данной машине имелся пристойный. Поэтому ветеран уже через три часа выходил, прихрамывая, от практикующего на дому хирурга, который оказывал подобные услуги нескольким затаившимся пенсионерам из верхушки Министерства внутренних дел бывшей Германской Демократической Республики. Не отказывался помогать и их доверенным лицам.

А еще через пару часиков Павел Павлович, для снятия стресса опорожнив половину бутылки водки, деловито пощелкивал клавиатурой в одной из маленьких однокомнатных квартирок рабочего района Мюнхена. Квартирка выглядела до убогости скромно, зато в подобных спартанских условиях любому оперативнику работалось с максимальным спокойствием и удобством. Тем более что, находясь на тропе мести, Павел Павлович всегда был весьма неприхотлив как в размерах кровати, так и в качестве стола. А отомстить хотелось с каждой минутой все больше и больше. Оставалось только отыскать место для смертельного удара и определиться с его силой.

Да и знал он отлично, откуда и как собирать нужную ему информацию. Ну и умел отменно собрать, естественно, все наиболее важные последние новости. Тут уж Интернет давал самые невероятные возможности. И вскоре вполне конкретная цель замаячила на горизонте возможного фронта в будущей войне против Торговца. А то и против всего клана межмирских Торговцев.

Старый профи сразу заметил, что общеевропейский скандал по поводу пропажи детей с каждым часом все больше превращается из грозы в ураган. И если Дмитрий Светозаров таки не погиб, то, судя по всем его человеческим качествам, он постарается этот скандал замять самым жестким и радикальным способом. А возможно, что и его коллеги к решению этого вопроса подтянутся. Следовательно, требуется срочно разыскать то место, где дети с опекунами прячутся, а скорее всего, они будут делать вид, что прячутся уже давно. Таких мест в огромной Германии, как это ни странно, не так уж и много. Ведь не распихает Динозавр деток по домам со словами: «А мы в кладовке прятались!» То, что уже творится и в какой панике находятся все силы правопорядка, Интерпола и внутренних дел, не даст повторить тот трюк, который удался при вмешательстве конторы.

Помимо этого наилучший выдумщик диверсий и провокаций измыслил, как сделать так, чтобы Дмитрий Светозаров, попробуй он вдруг схитрить, не имел простора для тактического отступления. Как следствие, с его стороны последуют ошибки, упущения, и этим будет грех не воспользоваться.

Поэтому вскоре перед Павлом Павловичем лежала горка новеньких телефонов с разными номерами и длинный список тех мест, куда Динозавр наведывался в последние месяцы. И чуть ли не первое место в этом списке занимала обитель Желтых Грез, по поводу которой раненый зубр измененным голосом наговорил на телефон доверия определенные фразы:

— Не знаю, может, это и не мое дело, но в таком-то монастыре, находящемся там-то, творятся безобразия. Когда я собирал грибы в рядом расположенном лесу, то услышал детские крики. Мне показалось, что там кто-то обижает маленьких детишек.

Отключил телефон и потянулся за другим. Тогда как вторая рука порывисто подхватила почти полностью опустошенную бутылку.

— В борьбе с врагами все средства хороши!

Этот девиз старый зубр оперативной работы и кровавых диверсий любил повторять частенько. И сейчас он им «закусил» после очередного глотка.

Огромная полицейская машина чужого государства тоже может великолепно помочь, если ей дать хорошего пинка в нужном направлении.