Спасибо за измену. Драконовед из Вельнхейма

— Тише, девочка. Тише, моя милая. Это я. Не бойся, — погладив Агни по чешуйчатой мордашке, я прислонилась к ее мощной драконьей шее и прислушалась к ровному дыханию своей любимицы. Коснулась выдающейся груди, будто закованной в железную броню, и под ладонью ощутимо забилось ее большое сердце. — Умница, солнышко. Поднимись, дорогая, мне надо на них посмотреть. Доверься, я не причиню твоим деткам зла, — она посмотрела на меня своими оранжевыми глазами и шумно выдохнула горячий воздух из ноздрей. Зашевелилась в гнезде, медленно поднимаясь на когтистые лапы.

Затаив дыхание, я подтащила к себе чемоданчик с инструментами и нервно прикусила губу, ожидая увидеть в кладке то самое яйцо, над появлением которого трудилась долгие пять лет.

Агни неохотно отодвинулась в сторону, освобождая мне обзор на свое драгоценное потомство. В большом гнезде, сплетенном из веток, камней и высушенной травы, лежали четыре крупных яйца. Три из них были привычного алого оттенка, испещренные тонкими прожилками, словно мрамор. А вот четвертое…

Дрожащей рукой я выудила магический свиток памяти, который всегда записывает мои наблюдения, и тихо заговорила:

— Около полуметра в высоту, с плавными, почти совершенными очертаниями. Крупнее остальных. Поверхность не просто черная — бездонная тьма. При внимательном рассмотрении можно заметить, как по скорлупе пробегают едва уловимые фиолетовые всполохи, напоминающие далекие зарницы в ночном небе. Текстура неоднородна: гладкие пластины, словно полированный обсидиан, заходят друг на друга. В просветах мельчайшие кристаллические наросты. Они и создают эффект всполохов, — закончив с внешним описанием, я сглотнула пересохший ком в горле и протянула руку, осторожно касаясь теплой поверхности.

— Поверхность кажется одновременно твердой, как камень, и слегка упругой, будто скрывает под скорлупой вязкую, пульсирующую субстанцию. При прикосновении можно ощутить едва заметную вибрацию — биение крошечного сердца, — с трудом сдерживая слезы счастья, снова потянулась к чемоданчику и достала специальный магический фонарик. Принялась внимательно осматривать каждое из яиц. Просветила скорлупу, проверяя наличие трещин и оценивая развитие эмбрионов. Все шло хорошо, детеныши развивались в соответствии со сроками.

Опять засмотрелась на редчайшее черное яйцо. Именно о нем я мечтала, именно его я пыталась вывести, скрещивая не совместимые на первый взгляд виды драконов, создавая особые условия в гнезде.

— Потрясающе! — вырвалось громче, чем хотелось.

Агни настороженно ощетинилась. Шипы на холке вздыбились, оповещая о том, что мать готова в любой момент защитить своих будущих дракончиков.

— Вычеркни последнее слово, — приказала пергаменту. — Запиши: У меня — леди Реланы Шепард, драконоведа, рожденного в землях Вельнхейма, ныне живущей под покровительством рода супруга генерала Даламара Дель-Аун, получилось выявить идеальную генетически пару и вывести древнего, самого большого дракона из когда-нибудь живших в мире. Виверны — драконоподобные существа с одной парой ног — задними, передние конечности заменены крыльями. Часто огнедышащие. Цвет — черный. Вид — разумный. Речь — человеческая. Их мудрость не знает границ, а сила способна сокрушить целые города, — при одной мысли об этом по спине пробежал холодок.

Аккуратно закрыв чемоданчик, я повернулась к Агни.

— Все в порядке, моя хорошая. У тебя прекрасные дети, — прошептала я, снова гладя ее по шее. — Скоро они вылупятся, и ты будешь самой счастливой мамой на свете. А я вместе с тобой порадуюсь.

Агни фыркнула и потерлась своей холодной мордой о мою руку. Я знала, что она понимает меня. Связь между человеком и драконом — это примерно такая же дружба, как между человеком и лошадью. Союз, основанный на доверии, взаимопонимании и безграничной любви. И я, как никто другой, понимала это, ведь в прошлой жизни была селекционером лошадей. Начинала работать с конного завода и ипподрома, а закончила в научно-исследовательском институте. Проводила исследования по генетическим свойствам лошадей до глубокой пенсии. И какого же было мое удивление, когда после смерти я попала в мир, где драконы по основным параметрам очень похожи на лошадей, даже размером.

— Госпожа! — я аж на месте подпрыгнула.

Агни накрыла собой кладку и устрашающе зашипела змеей.

Я повернула голову в сторону источника женского голоса.

— Долорес, я же просила не беспокоить, когда я работаю на ферме, — поднялась я на ноги, стряхнула мелкие ветки и пыль с ткани платья и засунула драгоценный пергамент в чемоданчик.

— Простите, но дело не терпит отлагательств, — в глазах старой управляющей я сходу разглядела искры паники. Эта женщина никогда бы не стала тревожить меня по пустякам.

— Что случилось? — переступив через высокий борт гнезда, я спустилась по деревянной лестнице на землю. Обвела глазами амбар, переживая за моральное состояние других дракониц, оберегающих свое потомство. Встрепенулись лишь самые нервные, но не критично.

— Я даже не знаю, как сказать, — замялась у входа Долорес. — Вам надо ее увидеть.

— Кого? — подошла я к старушке и нахмурилась.

— Ту леди, что мнется у ворот и хочет поговорить с хозяином, — морщинистые руки женщины затряслись, но вовсе не из-за преклонного возраста. Она здорова, как бык и в свои семьдесят пять выглядит прекрасно, благодаря магическим настойкам. Это я в конце своего земного жизненного пути мучилась от болезни паркинсона и умирала в муках.

— Ты сказала ей, что Даламар на заставе? — плотно заперев двери ангара с гнездами, я посмотрела в темное небо. Время за работой пролетело незаметно. Еще пара часов и взойдет яркая луна, а сейчас путь нам освещали летающие магические фонарики.

— Релана, — если она обращалась ко мне по имени, то это плохой знак. — Я отваживала, как могла. У нее пузо на лоб лезет, — не вязалось это все в моей голове.

— И что? — пожав плечами, я улыбнулась, чтобы разрядить обстановку, но управляющей было не до смеха. Она упорно вела меня к главным воротам поместья.

Подойдя ближе к кованым воротам, я увидела женскую фигуру, закутанную в темный плащ землистого цвета. Лицо скрывал надвинутый капюшон, но даже так можно было заметить неестественную бледность кожи. Беременность, конечно, не болезнь, однако что-то в этой гостье меня сходу насторожило.

— Госпожа? — голос у нее был тихий, словно шелест осенних листьев. Я кивнула, пристально изучая каждый ее жест. — Прошу, простите за этот визит. Я не знала, что у него… Никто не говорил о вас… Поймите, я не из злых побуждений. Так случилось, что мой дом сгорел. Я потеряла родных, сама чудом выжила. Я бы никогда не стала... но не знаю, что мне теперь делать. Мне нужна помощь.

Я насторожилась еще сильнее и мало что поняла из потока ее сознания. Но отказать беременной женщине в помощи не могла. Слишком хорошо помнила свои собственные попытки забеременеть в этом теле, которые не увенчались успехом.

— Хорошо, проходите, — махнула я рукой, приказывая стражникам открыть ворота. — Долорес, распорядись, чтобы в малой гостиной подали чай. И пусть принесут теплое покрывало.

Гостья благодарно кивнула и, тяжело дыша, двинулась за мной вглубь поместья. Я спиной чувствовала на себе ее буравящий взгляд. Интересно, что ее сюда привело? Надеюсь, ответы не заставят себя ждать, ведь ее визит отвлек меня от колоссального прорыва в генетике драконов. Ночью Агни не подпустит меня к кладке. Придется ждать до утренней кормежки, чтобы еще подробнее изучить яйцо.

Расторопные слуги быстро выполнили приказы управляющей. Мы прошли в теплую гостиную, отапливаемую огромным камином, сели в уютные кресла за круглым столом. Девушке помогли снять плащ, слишком тонкий, одетый совсем не по сезону. На поля уже опустилась мгла, предвещая холодный дождь, а затем не значительные заморозки. Это продлится всего месяц. В Дредморе всегда так. На тридцать дней вулкан затихает и землю орошают обильные осадки, принесенные со стороны севера, воскрешая всю растительность долины. Обожаю выгуливать драконов в это время. Они хоть и огненные, а дождик любят. Так мило и смешно резвятся на полях! Я улыбнулась этим воспоминаниям и посмотрела на девушку.

На вид от силы лет двадцать пять. Худенькие руки, осунувшееся лицо, будто она голодала долгое время, светлые волосы собраны в небрежную косу, а глаза зеленые, как та самая свежая трава на полях. Жалость защемила сердце, когда она затравленно, но с благодарностью приняла плед и закуталась в него.

— Угощайтесь, — пододвинула я к ней тарелку со свежей выпечкой и наполнила чашку чаем из заварника. — Кто вы и чем я могу помочь? — взгляд невольно упал на выдающийся живот, который не скрыть даже пледом. Наверное, уже девятый месяц беременности.

— Я — Этель Барлоу. Служила помощницей целителя на северной заставе девять месяцев назад. У меня тогда только дар открылся. Слабый для настоящего рожденного огневика. В академию не приняли даже на бытовой факультет, но отец военным был, взял меня с собой, — она шумно отхлебнула чай и жадно вгрызлась в маковую булочку. Бедная девочка! — Клянусь всеми огненными богами Дредмора, я не знала, что Даламар женат. Это один раз только было, на праздновании дня окончания ледяной войны. Сама не знаю, что на меня нашло. Он ведь генерал и гораздо старше меня… — и вот тут до меня стало доходить!

— Ты беременна от моего мужа? — прозвучало вовсе не вопросом и девушка виновато кивнула, прижимая булочку к губам. Задрожала вся в страхе, будто ее сейчас отстегают плетьми. — Понятно, — проговорила я на выдохе и расслабленно откинулась на спинку мягкого кресла.

— Умоляю, простите… я бы никогда не стала лезть. Когда узнала, было уже поздно. Пожалела дитенка, избавляться не стала. Отец меня к бабке отправил в Долину Тысячи Крыльев. Родишь, говорит, тихонько. Воспитаем как-нибудь. Но вскоре скончался. Старая боевая рана аукнулась. Мать горя не выдержала. На похоронах сердце остановилось. А потом у братишки моего дар огненный открылся и спалил он дом бабкин вместе с собой и бабкой. Я с рынка шла в тот день и на руины вернулась. Третий месяц скитаюсь. Никому не сдалась. Рожать со дня на день, а без монет в госпиталь не берут. Вот я узнала дорогу и пошла через весь Итилдор искать вашу драконью ферму. Понимаю, что не надо было так с вами поступать. Простите меня глупую. Заберите себе дитятко, плохая я ему мать буду. Нет у меня ничего. Сгинем с ним вместе. Так пусть хоть малыш живет в достатке. У вас большое и доброе сердце, я чувствую. Помогите, молю, — когда она закончила, то расплакалась, задрожав всем телом. И тогда я поняла, что не зря Долорес обеспокоилась визитом незнакомки. Все же чутье ее никогда не подводило! В отличии от меня...