Спаситель

Света сидела у окна и смотрела на проносящиеся мимо деревья. Любимые треки, как сопровождение к фильму, дарили ощущение нереальности, но важности происходящего.

Электричка неслась сквозь лес. Тот самый лес, в котором ее еще ждут. Или уже не ждут. Но надежда, как известно, умирает последней.

Все лето и осень она навещала умира… болеющего. Он истончался и чах день ото дня. Она приносила ему вкусности, обнимала, согревая теплом. Сидела рядом часами, рассказывая все новые и новые истории, пела колыбельные и уходила. Он стал ей таким родным. И хоть не произносил ни слова, она чувствовала, что он ждет ее.

Но зима внесла свои коррективы, вкупе с невозможностью пробираться по сугробам. И вот, наконец, весна.

Ласковое солнце, мелькающее в просветах деревьев во время езды, коснулось ее лица на станции, и тут же разгладило тревожную морщинку на лбу. И Света улыбнулась. Она вернулась. Ветер ласково потрепал по волосам, подталкивая в нужную сторону. Она пошла по тропе, ничего общего не имевшей с летней. Сейчас ее только натаптывают слегка сумасшедшие: ранние дачники. Дойдя до развилки, свернула, чисто по памяти, и пошла вперед. Тут деревья были выше, чем в той стороне, куда пошла уже заметная тропа. И кроны, хоть еще с зачатками листьев, но смыкались так высоко и плотно, что не оставляли возможности весеннему солнышку пробиться к земле и растопить снег.

Тишина в этой части леса всегда заставляла ее насторожиться и замедлиться. Всегда складывалось ощущение, что вот-вот выскочит леший, недовольный ее вторжением. И неважно, что ей уже не 9, а 29.

Бабушка всегда говорила, что в лесу нужно вести себя тихо, слушать как между деревьями носится ветер, переговариваются птицы, животные и насекомые. Ведь чем тише себя ведешь, тем больше волшебства заметишь. Бабушка сама носилась по этому лесу в детстве, и ей тоже самое выговаривала ее бабушка. Это внезапно промелькнувшее воспоминание заставило Свету улыбнуться. Бабушка передала это знание Свете, чтобы та, в свою очередь, передала его дальше. И это именно бабушка всегда водила ее к нему, чтоб помнила спасителя. Эта мысль придала Свете ускорения. Пробираясь по оставшимся сугробам, она мигом запыхалась и вспрела, но темп уже не сбавила. Вот кусты малины, рядом, пока невидимый, ручеек, направо, еще направо и вот она - поляна. Света вывалилась на поляну тяжело дыша и упала на колени. Умер.

Огромный, некогда сильный и высокий дуб, лежал на боку. Тот самый дуб, на котором пересидела свою самую страшную ночь в жизни прапрабабушка. И к которому всегда приводила всех детей и внуков, наказывая почитать и заботиться. Пока стоит он - будет в их семье все хорошо. А если срубят…

Света не очень верила в эти сказки, слушала скептически. Но три года назад, когда лесник захотел его срубить, в целях безопасности гуляющих - Света не дала. Лесник помнил ее бабушку и, пожав плечами, отказался от затеи, только везде предупреждения повесил. И тогда же она стала порой приходить к дубу. Возле него ей всегда становилось спокойнее. А прошлым летом она заметила, что дуб увядает. И стала ходить к нему постоянно.

Встав с колен, едва переставляя ноги, Света подошла к дубу и рухнула на его теплый, согретый солнцем бок. Погладила по коре и заплакала. Дуб - был единственным, кто ее связывал с родом. Теперь у нее совсем никого не осталось.

На поляне деревьев, кроме дуба, не было. И солнце щедро делилось теплом. Оно постепенно высушило соленые дорожки на лице и Света заметила что-то странное на пне. Она придвинулась ближе и ее глаза засияли. Из пня тянулся к солнцу росток совсем молодого деревца.