Spatium clingers

1

Ойно посмотрел на приборы. Если верить их показаниям, дыхательной смеси осталось ровно на малый оборот временной сферы. Потом смерть от удушья. Медленная, с хрипами, метаниями из стороны в сторону, попытками задержать дыхание или суметь отыскать внутри рубки хоть один, последний, глоток воздуха. Врагу не пожелаешь. Хотя… Той твари, что присосалась к кораблю, пожалуй, он бы пожелал. Пусть сдохнет в мучениях!

Пилот перевёл взгляд на стереограмму дочери. Он всегда считал такое дешёвым драматургическим приёмом: жизнь пронеслась перед глазами, персонаж вспоминает близких или просит у них прощения. Это казалось фальшивым ровно до того момента, как сам Ойно не оказался на месте героя «Покорителя пространства», который любила смотреть Айна. Изображение дочери тем временем махало ему, крича: «Привет, пап!», от чего к горлу подкатывал комок.

Чтобы отвлечься, пилот принялся выстукивать замысловатый ритм по дверце оружейного шкафа. Осталось подождать совсем немного, и она разблокируется. Так всегда происходит после отправки экстренного сообщения о нападении, если рядом нет никого, кто способен помочь. Только сегодня Ойно впервые в истории применил экстренный код «835-89-06». «Атакован неизвестной формой жизни». И Ойно отдал бы всё на свете, лишь бы спихнуть роль первопроходца любому желающему. Беда заключалась в том, что их поблизости не наблюдалось.

2

Перемещения на большие расстояния давно перестали быть чем-то фантастическим. Когда перед великими умами распахнулась тайна вселенской запутанности, основной задачей оказалась расстановка приёмников-передатчиков и ретрансляторов в оптимальных точках галактики. Ойно не застал этого открытия, он появился на свет спустя тысячелетия, и «схлопывание в канал», как называли процесс перехода, являлось для него обыденностью. В голове остались обрывки воспоминаний про какие-то пары частиц, методы измерений и прочую ерунду, от которой молодые курсанты лётной школы почти мгновенно засыпали. Тайны мироздания и магия космического пространства их не интересовали. Зачем забивать себе мозги всякой чушью, когда можно сосредоточиться на полётах?!

И вот здесь, спустя годы, обозначилась проблема. «Тебя постоянно нет дома! — укоряла его Эйна в редкие побывки. — Для чего я бросила карьеру и завела семью, если приходится всё тащить одной?! Дочь растёт без отца! Жена засыпает без мужа! Я бы тебя давно бросила, если бы не Айна!». Ойно молчал, отрывая куски вяленого мяса, своего любимого лакомства, и нервно сглатывая. Кому понравится, когда тебя постоянно шпыняют?! Правильно, никому. Ты возвращаешься, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новым полётом, а вместо супруги тебя поджидает хорохорящаяся сварливая самка дикого барга.

Незаметно для себя Ойно начал брать больше заказов. Дочь, конечно, скучала, но, по ощущениям, разлука делала её любовь к отцу ещё крепче. Наверное, потому, что Айна до дыр засмотрела «Покорителя», где ситуация у бесстрашного путешественника была один в один. Собственно, такие сюжеты не рождаются на пустом месте. Они приходят из реальной жизни. Грустно и, к сожалению, достоверно.

Пилот знал: шансы однажды не вернуться огромны. Почему? Просто знал, и всё. Для полёта нужны крылья, для ходьбы — ноги, днём светло, ночью темно, вода мокрая, огонь горячий. Факты, не требующие обоснований или доказательств. А наличие повстанцев, «Когтей справедливости», как они себя называли, лишь добавляло к вероятности погибнуть дополнительные проценты.

Казалось бы, недоволен ты действующей властью, не нравится сложившаяся многие столетия назад двухпартийная система, лети туда, где построишь свой уютный мирок. Вселенная огромна, планет, пригодных для жизни, достаточно. Но нет, лучше нападать на мирных жителей, разрушать их дома, уничтожать транспортные корабли, убивать детей, пока родителей нет рядом. С последним, к счастью, кое-как научились бороться, собирая «желторотых» в одном месте и по очереди дежуря. Только остальные проблемы никуда не делись.

Складывалось впечатление, что кому-то «наверху» выгодны Когти справедливости. Иначе откуда у них доступ к оружию и технологиям?! Поговаривали, что давным-давно они прятались по лесам и болотам, и лишь с приходом к власти Кайо противостояние достигло теперешнего уровня. Ойно не знал, правда это или сплетни, поскольку родился позже.

А недавно повстанцы научились делать то, чего раньше не умели. Перед схлопыванием в канал космический корабль отправлял на расположенный в точке выхода приёмник информацию, требовавшуюся для обратной развёртки. Пилот смутно припоминал, что, на момент измерения, состояния должны совпасть, иначе перехода не случится. Когти справедливости стали перехватывать данные после момента рассеивания, когда корабль и его экипаж уже превращался в поток частиц.

Что происходило дальше, никто не знал. Возможно, экипажи просто переставали существовать. Или, например, их выбрасывало где-то на задворках вселенной. Неважно. Больше тех кораблей никто не видел.

С другой стороны, обнаружился неочевидный плюс: количество желающих совершать дальние рейсы резко упало, отчего на тех пилотов, кто был готов рисковать, посыпались всевозможные льготы и доплаты, семьям гарантировали огромные страховые отчисления. Всё же торговля с другими системами, где обитали сородичи Ойно или находились добывающие станции, — дело прибыльное, рвать с ними связи — глупо.

Покажется странным, но пилот часто думал о том, что же всё-таки случается после перехвата. И чем всё заканчивается. Возможно, судьба или какая другая сила, управляющая мирозданьем, его таки услышала, ведь сегодня повстанцы атаковали именно транспортник Ойно.

3

Пилот обожал процесс схлопывания в канал. За других сказать не брался, сам же испытывал едва ли не детский восторг. Вот ты есть, а уже через мгновение тебя нет! Сознание перестаёт быть связанным, мысли космической пылью разлетаются в разные стороны. Ты одновременно огромен, как вселенная, и мал, словно самая крошечная её частичка. Туманности обволакивают зыбкой дымкой, звёздный ветер проносится сквозь тебя, пытаясь увлечь за собой. Глаза видят на триста шестьдесят градусов и сотни световых лет вокруг. Космос мерцает всеми цветами видимого и невидимого спектра, пульсирует, колышется, звучит… Песни галактик перемежаются с величественным воем чёрных дыр и хрустом микроскопических льдинок. Неведомые вихри влекут за собой, одновременно, не давая сдвинуться с места. Ты перестаёшь быть собой, нет, просто быть, умираешь и… Возрождаешься в точке развёртки.

Каждый раз после перехода Ойно казалось, что он — больше не он. Кто-то другой, чужой, неведомый. Вскоре ощущение проходило. В отличие от убеждения, что перемещения делают пилота иным.

Привычное растворение началось обыденно. Лёгкое помутнение в голове, следом — распад на миллиарды Ойно, ни с чем несравнимая музыка мироздания, фантасмагория красок, запахов, ощущений и состояний… Затем всё резко изменилось. Всепроникающая непроглядная тьма, окутавшая бесконечность, принесла с собой холод и боль. Пилота рвало на части, скручивало, плющило, комбинируя из его клочков странные фигуры, а потом уничтожая их, чтобы снова давить и терзать, мучить и издеваться. Ойно превратился в крик, сотрясавший планеты, созвездия, астероиды… Каждую клетку его несуществующего тела, каждую молекулу, каждый атом в нём наполняла невыносимая мука.

Сколько это длилось, пилот не знал. Тьма отступила так же внезапно, как накатила ранее. Он лежал посреди рубки, конвульсивно подёргиваясь. В глазах стояла кровавая муть из-за лопнувших капилляров. Рядом валялся нейроинтерфейс. Ойно перекатился на спину, ткнув в него затылком. Устройство щёлкнуло, прицепившись к голове. Для начала надо понять, куда их занесло. Пилот крикнул в голосовую мембрану, после чего корабль отправил вовне широковещательный запрос.

Ждать пришлось долго. Наконец, пришёл ответ, который совсем не порадовал: Ойно зашвырнуло в одну из самых дальних галактик, которую никто толком не исследовал. Точнее, общие данные-то собрали, но настолько давно, что даже сообщение от болтавшегося в одиночестве передатчика выглядело архаично. Этот формат представления информации изучали на уроках истории, всерьёз не предполагая, что кто-то однажды с ним столкнётся.

Пилот снова крикнул, теперь уже тише. Исходившие от корпуса волны прощупали окрестности, принеся печальные новости: корабль прочно застрял в поверхности неизвестного небесного тела. То ли его швырнуло туда в момент развёртки, то ли выход из канала произошёл по случайным координатам. Неважно. Выбраться нельзя.

Дела плохи. Если верить полученным данным, Ойно находится на краю планетарной системы, очень похожей на ту, откуда он родом: звезда в центре, меньше десятка планет, множество спутников и небесных тел. Толком о ней ничего не известно. Поселения и колонии отсутствуют, транспортные маршруты не проходят, полезные ресурсы не искали. Зачем? Есть же ближе и с избытком. Удивительно, что приёмник-передатчик не поленились установить. Да и пользы от него немного. Чтобы схлопнуться в канал, требуется лететь, установив сеанс устойчивой связи, а не торчать в грунте без возможности из него выбраться. Хорошо хоть дыхательной смеси полные баки! Есть возможность продержаться десяток больших оборотов временной сферы. Осталось найти путь спасения…

Пилот в бессилии сжал пальцы, прочертив на полу несколько извилистых линий. Проклятые Когти справедливости!

Что ж, имеет смысл осмотреться. Он активировал сети нейронов транспортника, через которые осуществлялись связь корабля с пилотом и управление, подключился к внешнему зрению. Вокруг стояла полутьма, носились какие-то серые частицы. Пусто и безжизненно. Стоп! Что это там вдали?! Ойно увидел на горизонте группу странных животных, двигавшихся явно в его сторону. Даже отсюда их размеры впечатляли. Тупые морды, огромные светящиеся глаза, здоровенное тело, вдоль которого сложены уродливые конечности. Твари ползли на пузе, цепляясь за поверхность маленькими передними лапками. Пилот подал импульс на обшивку, отчего она приняла цвет окружающего рельефа и имитировала его структуру, слившись с грунтом. Не хватало ещё быть замеченным и сожранным!

— Думай, думай, думай! — впервые подал голос Ойно.

Вздрогнул, услышав его, встал и заходил по рубке туда-сюда. В грузовом отсеке нет ничего, что могло бы его спасти. Только руда. Редкая, ценная и бесполезная. Пропажа партии ресурсов больно ударит по производству силовых нагрудников, тут повстанцы выбрали правильную цель. Пилоту чхать на это! Собственная жизнь важнее чьих-то потерь!

Наверное, именно страх перед смертью натолкнул на правильную мысль. Взять пробу почвы! Если повезёт, то при помощи подручного инструмента ему удастся откопаться! Да, выхода наружу не избежать, но у него же есть комплект для работы в космосе на случай аварий или столкновения с метеорами! Судя по всему, слишком сильно и долго тьма воздействовала на Ойно, раз он сразу не догадался так поступить.

Внезапно пилот ощутил нарастающую вибрацию. Сначала корабль слегка потряхивало, потом затрясло так, что устоять на ногах удавалось с трудом, а ещё чуть позже мозг прожгло одуряющим импульсом боли, от которого всё тело свело судорогой.

Ойно отключился.

4

Когда он очнулся, то успел заметить, как большое сверкающее жало, пробившее обшивку, скрывается в образовавшейся дыре. Из отверстия сразу полилась не то слизь, не то слюна. Тягучая, голубоватая, мерзко воняющая. Послышалось чавканье. В дыру просунулась сизоватая трубка с прожилками в стенках, напоминавшая кишку или хоботок. Её края развальцевались, надёжно прилипнув к потолку.

Ойно болезненно заморгал. Транспортник не был живым, тем более разумным, но сеть нейронов, растянутая по всему его корпусу, при повреждениях иногда лупила пилотов, позабывших поставить защитный барьер. Жало попало в один из крупных узлов, что повлекло за собой предсказуемые последствия.

Кишка дёрнулась, и вокруг загудело. Ойно не сразу понял, что происходит, потом до него дошло. Гудело не «что-то». Это завывали потоки высасываемой наружу дыхательной смеси! Отверстие таких размеров, что его ни заткнуть, ни заварить. Ужас захлестнул пилота, резко отпустил, снова накинулся, сдавив ледяными лапами… Он вдохнул, выдохнул, отправил в эфир «835-89-06» и, нервно постукивая по оружейному шкафу, принялся ждать.

Время тянулось медленно, будто бы почти остановившись.

Внешнее зрение не дало более подробной информации, чем уже обладал Ойно. Он рассмотрел лишь кусок ранее сложенной конечности, которая теперь упиралась в грунт, да пузо, откуда тянулась кишка. Как воевать с тварью, учитывая её размеры, было совершенно неясно.

Становилось душновато, несмотря на то, что пилот перекрыл все отсеки, перенаправив подачу дыхательной смеси строго в рубку. Он вспомнил облик Айны — её красивые тёмные глаза, тонкую длинную шею, стройную фигуру, то, как она умела высоко подпрыгивать, отталкиваясь крепкими ногами… Выше всех, лучше всех… На душе потеплело. Вместе с теплом пришла решимость. Раз придётся погибнуть, то тогда уж в схватке!

Щёлкнуло. Шкаф открыт!

Ойно засунул голову в шлем, пристегнул нагрудник с восемью гибкими, как у нерла, щупальцами и двумя излучателями по центру, прицепил на бёдра инъекторы с «ядом ярости», прислонился спиной к стойке, ощущая болезненные уколы в позвоночник от присоединения внешнего скелета. Оставалось подключить дыхательный аппарат, и можно отправляться в бой. В последний раз взглянув на стереограмму дочери, он шагнул в шлюз.

5

Снаружи завывал ветер. Защитная мембрана шлема мгновенно покрылась тоненькой корочкой льда, отчего изображение перед глазами слегка расплылось. Пилот пробежал под брюхом твари, зайдя со спины. К счастью, морда располагалась далеко впереди, и животное его не заметило. На задней части туловища существа, в самом её конце, Ойно разглядел какой-то странный нарост, не выглядевший с ней единым целым. Вся шкура была монолитной, это же образование выглядело не то чтобы чужеродным, а, скорее, как нарост или рубец, образовавшийся после ранения. Если ударить туда, то есть вероятность добраться до плоти или внутренностей, рвать их до тех пор, пока не опустеют баллоны, а пилот не отправится на встречу с предками.

Ойно осмотрелся, обнаружил здоровенный валун, вскарабкался на него. Вспомнил, как поступала Айна перед прыжком, согнул колени, отчего тело наклонилось вперёд, резко оттолкнулся и прыгнул. Пару раз по инерции взмахнул крыльями, умом понимая, что они тут бесполезны.

Приземлившись, Ойно дважды пальнул из излучателей, сунул в образовавшиеся отверстия щупальца нагрудника и вырвал нарост с мясом. Из-под него дохнуло чем-то тёплым. По краям раны искрило и щёлкало, а внутри неё зияла пустота. В глубине туши твари раздались непонятные завывания. Пилот отшвырнул нарост в сторону и кинулся внутрь. Через двадцать шагов натолкнулся на какую-то перегородку, впрыснул себе «яд ярости», проломил её, проскочил дальше…

В глаза ударил яркий белый свет с вкраплениями мигающего красного. Сзади загрохотало. Ойно обернулся. Поверх раскуроченной им дыры нарастала заплатка. Проморгавшись, пилот вновь посмотрел вперёд. Ровные линии, мерцающий свет над головой, странное ребристое покрытие под ногами… Нет, это не живое существо! Корабль или боевая машина! Когти справедливости? Вероятно. Что ж, тогда им точно несдобровать!

Послышался топот. Пилот напрягся, приготовившись к бою. То, что он увидел, заставило его вскрикнуть. В коридор выбежали три неведомых создания: уродливые розоватые морды, покрытые мерзкой растительностью, две пары конечностей, тела, обтянутые синей кожей… Хотя, возможно, это были костюмы, потому что на границе шей и передних лап цвет снова менялся на розовый.

Пришельцы замерли, вытаращившись на Ойно.

— What’s a hell is that?! — испуганно заверещал один из них на неведомом языке, потянувшись к странному устройству на поясе.

Медлить нельзя! Пилот атаковал, размозжив ему череп клювом. Другого ударил ногой, почувствовав, как легко когти входят в податливую плоть. Третьего опрокинул на пол крылом, следом дав залп из излучателей. Если на борту есть кто-то ещё, следует уничтожить их раньше, чем они опомнятся.

Ширина коридора позволяла лететь. Ойно замахал крыльями и понёсся вперёд по центральному коридору. В боковые, где не горел свет, он не заглядывал. Вряд ли там кто-то скрывался. Наконец пилот оказался перед массивной переборкой. Её не выломать даже под действием «яда ярости». Посетившая мысль показалась абсурдной, но Ойно решил попробовать. Он поднял ногу, забарабанив когтями по обшивке.

— Mike, stop kidding, stooped monkey! — отозвался кто-то изнутри.

Пилот снова постучал.

Шаги, писк замка, шипение… Створки разошлись в стороны. Существо не издало ни звука, только синяя кожа в нижней части туловища потемнела. Ойно обвил ему горло щупальцем, дёрнул, без труда сломав шею.

Судя по обстановке, он попал в рубку. Кроме убитого, здесь никого больше не было. Панели мигали, на них строились графики и мелькали массивы данных. Пилот бросил взгляд на один из экранов и остолбенело замер. Ему не требовалось знать чужого языка, чтобы всё понять. Схема говорила сама за себя. На ней изображался знакомый рельеф с отверстием в поверхности, под которой крайне условно обозначалась полость. К ней присоединялась труба, внутри неё гуляли вихревые потоки. Ойно неоднократно посещал выработки, забирая грузы, и прекрасно знал, что при бурении скважин часто натыкаются на полые участки, заполненные газами. Чтобы избежать возможного возгорания, их откачивают или стравливают, а потом двигаются дальше. Получается, корабль не атаковали. Его случайно повредила буровая установка. Но почему его не заметили?! Ответ пришёл сам собой. Потому что кое-кто, испугавшись, включил маскировку.

Ойно издал клёкот отчаянья. Посмотрел чуть правее. Там, на одной из панелей, висело плоское изображение. Два существа в каком-то помещении. Одно из них пилот узнал. Именно его он убил клювом. Второе же Ойно ранее не видел: маленькое, пухлое, в нелепой одежде, очень похожее на своего старшего сородича. Детёныш?!

В сознании вновь всплыл образ Айны. Пилот нервно затряс головой, словно пытаясь его оттуда выкинуть, захлопал крыльями, нахлёстывая себя по бокам. Как же он не понял, как не догадался?! Зачем все эти безвинные жертвы, бессмысленно пролитая кровь?! Что же он наделал?!

За смотровым стеклом рубки слегка посветлело. То ли ветер перестал гнать пыль с поверхности, то ли небесное тело повернулось в сторону звезды. Ойно выстрелил из излучателей, разнеся стекло вдребезги. Потоки воздуха устремились наружу, волоча за собой мелкие предметы. Изображение существа с детёнышем затрепетало на панели, задёргалось и унеслось прочь. Пилот согнул ноги, лёг на грудь, прикрылся крыльями, закрыв глаза, чтобы не видеть мерцавшего на мембране шлема сообщения. Оно предупреждало, что баллоны с дыхательной смесью опустеют через пол-оборота временной сферы.

Только теперь это не имело ни малейшего значения.